Tell me who you who am I

Прошла неделя после вечеринки, и все снова начало меняться. К лучшему или к худшему - пока рано говорить, а главное, у них у всех не будет одинаковой точки зрения на это. Для Сана ситуация не стала лучше, но и не стала хуже. Несмотря на то, что в течение недели он несколько раз пересекался с Уёном, младший всегда отводил взгляд или просто игнорировал его. Он не знал, успокаивает это его или беспокоит, поэтому выбрал третий вариант: не думать об этом. Он бросил все силы на танцы, получая чуть больше удовольствия от того, что Минги присоединился к нему. Потому что да, Минги согласился присоединиться. Юнхо изо всех сил старался не показывать никакой реакции, но красноволосый видел, что его глаза загорелись чуть больше, чем обычно. Лиса и Розэ были очень рады им, подбадривая их записаться на танцевальный конкурс, который состоится в декабре, но парни все еще немного стеснялись. Другое дело, что Уён, фактически еще один член танцевального клуба, тоже решил присоединиться. И, черт возьми, он был хорош. Они с Юнхо всегда составляли отличный дуэт, и Сан и Минги всегда восхищались ими за это. Им стало немного страшно, когда Blackpink назвали их самым многообещающим дуэтом учеников, не оставив никакой тени для Уёна и Юнхо только потому, что они были учителями. Уён часто отсутствовал, появляясь только тогда, когда разучивались новые движения, и эти уроки всегда были немного удушающими для Сана. Он всегда боялся, что он нарвется, и в итоге закончится все тем, что его покусают. Сонхва ясно дал понять, что Уёну следует сбавить тон. Так он и поступил; возможно, Чанбин, кричавший на него посреди футбольного поля, тоже помог. Однако поспешное предупреждение Сонхва насторожило его, и это одна из причин, по которой он стал больше внимания уделять Сану. Он заметил, что тот всегда носил на запястье толстый черный кожаный браслет, даже когда они тренировались, но не придал этому значения. У Юнхо всегда было кольцо на пальце, так почему его должен волновать браслет? Единственное, что он помнил, так это то, что никогда раньше не видел этот браслет на Сане, и догадался, что он, должно быть, новый. Ёсан решил идти немного быстрее, чем застал двух старших врасплох, когда они увидели, что он ждет их, выходя из одного из классов. – Эй, Ёс, ты не с остальными? - спросил Сонхва, Хонджун вежливо кивнул в знак приветствия, но немного отстал. – Уён и Юнхо танцуют, хён, а я был с Минги на математике. – О, да. Так тебе что-то нужно? – Вообще-то да, но не от тебя - его глаза были устремлены на Хонджуна, но не запугивали; если старший откажется, Ёсан примет это решение с уважением. – Конечно. У меня есть немного времени до следующего урока. Я догоню тебя на литературе, Хва? - сказал Хонджун. – Да, конечно. Тогда до встречи, - Сонхва помахал на прощание рукой и ушел, а Ёсан смотрел между ними, особенно на Хонджуна, который все еще улыбался, как идиот, глядя на спину старшего. – Хва? Прозвище далось легко, - ухмыльнулся блондин. Хонджун повернул голову назад и неловко улыбнулся. – Да, наверное. Младший сделал знак, чтобы они вышли на улицу, но не к входу в школу, а во двор. – Есть кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой, без Сонхва, только мы. – Полагаю, речь идет о Минги и Сане? – Именно. – Честно говоря, я ничего не скажу о том, почему они вели себя так, как вели, это не мое дело. – Я не об этом спрашиваю. Я не буду долго, мне просто нужно знать. Стоит ли мне тратить время и силы, чтобы дать им второй шанс? Не собираются ли они снова вонзить нож в наше сердце? Хонджун остановился и встал перед Ёсаном, глаза встретились с твердой решимостью: – То, что случилось в 8 классе, произошло в не самый лучший период их жизни. Возможно, это было всего три года назад, но они стали старше, мудрее, их не окружают те же люди, и их душевное состояние уже не то. Я знаю, что мне больно это слышать, учитывая, как долго вы знали друг друга до того, как это случилось, но... – Нет, не продолжай, я понимаю. Да, это больно, но я не Уён. Я понимаю, что иногда, чтобы уравнение работало, нужно проверить определенные условия в нужный момент, иначе результат не будет хорошим. Хонджун несколько раз моргнул, немного ошеломленный. – Я... предположим, ты сказал то, о чем я думал, да. Ёсан слегка усмехнулся. Он был мозгом группы. Из-за этого они с Минги всегда хорошо ладили друг с другом, придумывали ужасные научные каламбуры, над которыми только смеялись, но все равно получали от этого удовольствие. У Ёсана был математически-логический взгляд на жизнь. Уён был больше похож на художника, для него все было не так строго и закрыто, как для Ёсана, и они считали, что именно эта разница делает их дружбу такой сбалансированной. Разговор с Хонджуном принес облегчение, но кое-что все еще беспокоило блондина. – Жалеют ли они о случившемся? - спросил он, покусывая нижнюю губу. Хонджун снова выглядел обиженным. – Больше, чем ты думаешь. – Почему... - ему было неловко спрашивать, но он должен был знать, учитывая, как вели себя Сан и Минги, ему нужно было как можно больше объяснений. – Почему они не пришли извиниться? – Они пытались. В тот день в музыкальном классе. Ёсан помрачнел, вспомнив, как все в один миг превратилось в дерьмо. – И Сан... Уён проявил немного агрессии по отношению к нему, из-за чего ему не очень удобно приходить извиняться... Он уверен, что это не будет принято, - теперь настала очередь Хонджуна искать ответ у Ёсана. – Он не примет... Уён не хочет понять, что они сожалеют. Он просто боится, что ему снова будет больно. Они с Саном были очень близки. В это время в жизни Уёна было четыре опоры. Его семья, я и Чанбин, наша группа, и только Сан. Когда он вышел из шкафа, он сломался, и ему нужно было, чтобы эти четыре опоры были рядом.... Ёсану не нужно было заканчивать вслух, но Хонджуну нужно было это услышать, поэтому старший закончил: – Но один из них не... – Да... Каким-то образом, даже если он не хочет этого показывать, он не забрал опору Сана. Он все еще где-то здесь, но он его игнорирует. Даже Юнхо не реагировал так плохо на Минги, это действительно только между ними. Хонджун кивнул в знак понимания. –Минги давно хотел извиниться, но поведение Уёна снова заставило его испугаться Юнхо. Юнхо не был таким отвергающим, как Уён, но и не был приветливым; он не говорил, но глаза, которыми он обычно смотрел на Минги в первые дни, сделали это за него. После ссоры Ёсана и Уёна в музыкальном классе из-за Чонхо он стал его игнорировать, а на вечеринке в честь Хэллоуина и вовсе перестал. Кстати, о Чонхо... – Эм, ох, ты не видел Чонхо? У меня нет никаких новостей с субботы... - Ёсан перебирал пальцами, боясь реакции Хонджуна. – Он не писал тебе? - старший выглядел искренне удивленным. – Нет? – Он сказал мне, что напишет, он действительно должен был... – Это я должен был написать ему... - сказал блондин, чувствуя себя виноватым. Хонджун достал свой телефон и стал яростно печатать, но все же извиняюще улыбнулся младшему. – Ничего такого, что нельзя было бы исправить, я уверен. Мы все немного не в себе, но пока мы заботимся друг о друге, все будет хорошо.

Папа Хон

ЧОНХО!

Какого хрена ты не написал Ёсану?!

Младший ребенок Черт, нет, я забыл! Подожди Откуда ты знаешь?!

Папа Хон

Потому что я с ним, и он спросил о тебе.

Младший ребенок Черт, черт, ладно, я напишу прямо сейчас, без проблем. Хонджун фыркнул, а Ёсан посмотрел на него немного растерянно и обеспокоенно. – Не волнуйся, все будет хорошо. Мне пора идти, у меня скоро следующий урок, думаю, скоро я тебя увижу? - подмигнул он, говоря о Чонхо. Ёсан немного побледнел, но схватил Хонджуна, прежде чем тот успел уйти. – Подожди! Ты в чем-то прав, мы все немного не в себе, в большей или меньшей степени, но это касается и Сонхва. Хонджун замер, с любопытством разглядывая юношу: – Что ты имеешь в виду? Ёсан вздохнул и опустил руку. – Он убьет меня, если узнает, что я рассказал тебе об этом. Я не могу много рассказать, как ты и сказал, это не моя история. Но у Сонхва были и свои личные проблемы, и я не уверен, что ты готов к тому, насколько они тяжелы... Скажу честно, вы с Чонхо, похоже, единственные, у кого здесь нет проблем. Прежде чем отвечать на вопросы, связанные с Сонхва, Хонджун хотел, чтобы Ёсан понял, что это не проблема. Он взял руку блондина в свои ладони. – Ёсан, ни у кого из вас нет проблем. Мы подростки, у нас жизнь, а не проблемы. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться своих чувств или сомневаться, что делать, нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то и ненавидеть его в следующую секунду, хорошо? Все вы просто люди, а еще хуже - люди со слишком сильными чувствами и недостаточным самоконтролем. У Ёсана были широко раскрытые глаза, и, возможно, они немного блестели. Может быть. Но никто из них не говорил об этом. – Спасибо, Хонджун. – Не упоминай об этом. И не волнуйся о Сонхва, я позабочусь о нем... – Хён. Он как мы с Уёном, с ним сложно, он убежит и оттолкнет тебя. Он не позволит тебе заботиться о нем. Хонджун лишь улыбнулся с огоньком в глазах, который означал одновременно все и ничего. – Не волнуйся. Доверься хёну. Со мной все будет хорошо. У нас все будет хорошо. И он ушел, помахав крошечным большим пальцем на своей ладони. Ёсан вздохнул и достал свой телефон, почувствовав вибрацию. Чони Эй, Ёсан? Мы можем поговорить? Мне кажется, нам нужно многое обсудить... Прости, что не написал тебе раньше.

Самый Красивый Хён

Эй, не волнуйся об этом... Я должен был написать первым...

И да, я не против встретиться, нам нужно поговорить.

У меня сейчас свободное время?

Чони Я на футбольном поле, тренировка заканчивается через двадцать минут, ты не против подождать?

Самый Красивый Хён

Совсем нет

Он медленно шел по холодному ноябрьскому воздуху, затягивая шарф на шее и закрывая пальто, руки искали тепло в карманах. Дул легкий ветер, и это было приятно, несмотря на то, что воздух был еще холоднее. Ёсан любил гулять, долгие прогулки по лесу были его любимым занятием, и никакая погода не могла его остановить, что чаще всего раздражало его родителей и Уёна. Когда они с Хонджуном вышли из Южного крыла, ему нужно было идти только на запад, чтобы добраться до футбольного поля. Он слышал крики людей и звук свистка. Чан энергично вел свои команды через очередную тренировку, и Ёсан с удовольствием занял место на скамейке запасных, чтобы посмотреть на окончание тренировки. Парни уже надели зимнюю форму, с длинными рукавами и штанинами под одеждой, но Ёсан не знал, так ли это тепло. Первый матч должен был состояться в конце недели, и блондин не сомневался, что пойдет на него. Он легко заметил Чонхо, стоящего рядом с Чанбином, оба были в одинаковой форме. На их белой форме было несколько пятен от травы, а на левом локте Чонхо виднелось красное пятно, заставившее его нахмуриться. Американский футбол был жестоким видом спорта. На этой тренировке он был в защите, и если Ёсан правильно помнил, что Чанбин говорил о позициях, Чонхо играл среднего полузащитника, а Чанбин и Чан по обе стороны от него - внешних полузащитников. Его нос стал розовым от холода, и он накрыл шарфом нижнюю часть лица. Игра продолжалась и закончилась без особых проблем, за исключением, может быть, того момента, когда Чонин был схвачен Феликсом довольно сильно, что заставило Ёсана вздрогнуть; он не выглядел так, но маленький солнечный шар Чана мог раздавить вас, если бы захотел. Чонин тоже. Казалось, Чонхо заметил его раньше, чем ему нужно было дать о себе знать: младший схватил свое полотенце, сумку и бутылку с водой и спрыгнул на ступеньку, чтобы присоединиться к нему. В это время года здесь было немноголюдно, так что они могли поговорить без помех. – Привет, - поприветствовал Ёсан, внезапно напрягшись и почувствовав нервозность. – Привет, надеюсь, ты не сильно замерз? – Нет, я в порядке. Как твой локоть? Чонхо удивленно посмотрел на окровавленную часть тела, приподняв бровь. – Это несерьезное, у меня в сумке есть все, чтобы промыть его. Он устроился в ногах и сел рядом с Ёсаном, который тут же потянулся к карману, где лежали медицинские принадлежности. Чонхо промолчал, но улыбнулся, когда блондин начал промывать его рану. – Так ты хотел поговорить? – Да, но сначала, есть ли что-то, что ты хочешь мне сказать? Ёсан остановился на секунду, глядя в темные глаза Чонхо, в которых была мольба о чем-то. Он не знал, что именно, но чувствовал, что это важно. Добавив к этому вопрос Чонхо, он мог только догадываться, что тот оставляет ему шанс рассказать о том, что произошло в ночь вечеринки. Ёсан вздохнул и переключился на перевязку раны. – Думаю, я должен тебе объяснить. И извиниться. – От объяснений я бы не отказался, а вот от извинений? – Ты поймешь, когда я объясню. Он закончил накладывать повязку, Чонхо надел что-то более теплое, чтобы не замерзнуть, а Ёсан вернулся к своей нервной привычке играть пальцами. – Не перебивай меня, пожалуйста, позволь мне все объяснить, а потом... потом, я думаю, ты сам поймешь, что тебе делать... Чонхо кивнул, и блондин глубоко вздохнул. – Итак, давай начнем с самого начала. У меня никогда не было серьезных отношений. Я ходил налево и направо, несколько раз целовался, терял девственность как с парнями, так и с девушками, когда мне было достаточно комфортно с ними, и самое близкое, что у меня было в жизни постоянного и повторяющегося - это отношения "друзья с привилегией" с Тэхёном. Я познакомился с ним на первом курсе, тогда же Уён встретил Ёнджуна, своего друга с привилегией. Тэхён встречался несколько раз, так что между нами ничего не было в то время, и на самом деле, количество раз, когда мы спали вместе, можно пересчитать по пальцам двух рук. Чонхо ничего не сказал, но когда Ёсан увидел его лицо, то понял, что он не думал меньше. – У нас никогда не было романтических отношений, у меня никогда ни с кем не было романтических отношений, и, наверное, это меня немного пугает. Потому что... Давай, Ёсан, сейчас или никогда. Худшее, что ты можешь получить - это "нет". – Возможно, ты мне нравишься больше, чем я хочу признать. И это пугает меня, потому что люди вокруг меня не очень хорошо себя чувствуют, когда им нравятся другие люди. Я видел, как прекрасные пары разрывают друг друга самым ужасным образом, я видел, как многообещающая любовь перерастает в отвратительные вещи или рушится. Но это не оправдывает и не объясняет моего поведения в субботу. Он сделал еще один глубокий вдох и впервые посмотрел в глаза Чонхо: – Я не ненавидел, когда ты меня целовал. Мне... даже понравилось... В любом случае, дело не в этом. Дело в том, что я сбежал, потому что я раньше этого не делал. Не поцелуи, я делал это раньше, но поцелуи со смыслом. Не просто целоваться, чтобы поцеловаться или возбудить. Просто целоваться. И потому что это было с тобой, с тем, о ком я забочусь и не хочу причинить боль... Наверное, я пошел против своих лучших чувств и все испортил... Боже, Чонхо, мне так жаль... Поход к Тэхёну не был преднамеренным, мне просто нужно было почувствовать себя знакомым и в безопасности, и я думаю, несмотря на то, что был пьян, я видел, что ни Юнхо, ни Сонхва, ни Уён не могли дать мне этого, поэтому я пошел к единственному другому человеку, которого я знал, и это был Тэхён... Прости, если я причинил тебе боль, это было последнее, что я хотел сделать, и я очень надеюсь, что это не разрушило наши отношения. Сейчас я это понимаю, но я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Чонхо потерял дар речи, все еще переваривая сказанное Ёсаном и внутренне сортируя информацию по ящикам, пытаясь соединить точки и найти то, что нужно сказать. Услышав его молчание, блондин снова занервничал и добавил: – Я пойму, хотя... если ты больше не хочешь этого, учитывая то, что произошло. Я бы не стал тебя винить. Затем он замолчал, ожидая Чонхо. Когда младший, наконец, сказал то, что хотел, он обнял Ёсана. Это немного смутило второго. – Спасибо тебе за честность. И... Я понимаю, к чему ты клонишь. Правда. Я могу понять, что это страшно, что некоторые люди боятся того, чего не боятся другие. Я могу испугаться, потому что ты первый парень, который меня заинтересовал, некоторые люди так бы и сделали, но я не боюсь. Я не знаю почему. Я просто... не волнуюсь? Но, возможно, если бы я это сделал, то был бы как Сан или Минги, пытаясь спрятаться за грубыми словами. Он ничего не сказал по этому поводу, но Ёсан запомнил точные слова Чонхо. – Скажу честно, я тоже был зол на тебя за то, что ты ушел к другому сразу после того, как я тебя поцеловал. Но с другой стороны, мы же с тобой никто, так что какое право я имел злиться? – Чонхо, ты имел право, все равно что-то происходило, и даже если для этого нет правил, это негласное соглашение, что ты не ищешь кого-то другого. Я должен был уважать это, но я не уважал... – Если бы его там не было, что бы ты сделал? Ёсан был удивлен вопросом, но ответил правдиво. – Я бы, наверное, побежал в сад подышать воздухом. Может быть, позвонил бы сестре, чтобы она меня забрала. Я бы все равно убежал, я думаю. – Но ты бы не пошел ни к кому другому? – Нет! Конечно, нет! Мне просто нужно было утешение... – Я просто хочу быть уверенным, прежде чем я скажу что-нибудь еще, что это не повторится? Если между нами что-то произойдет, но ты не поймешь или испугаешься этого, ты не побежишь к Тэхёну? – Боже, Чонхо, нет. Я усвоил урок. Если меня что-то беспокоит, или я чувствую себя подавленным, я сделаю то, что должен был сделать в первую очередь: пойду к тебе. Чонхо улыбался, и Ёсан не мог не улыбнуться, но улыбался более робко, пока не показались клыки, и он смущенно отвел взгляд. – Ты сказал, что тебе понравилось, когда я тебя поцеловал, верно? - спросил младший, внезапно почувствовав прилив уверенности. Ёсан застонал и спрятал лицо в ладонях. – Зачем ты мне это напоминаешь?! Да! – Отлично, потому что я хочу сделать это снова. Ёсан опустил руки и уставился на Чонхо, покраснев, но младший был смертельно серьезен. Медленно, блондин приблизился, и рука потянулась к его затылку, нежно подталкивая его к губам Чонхо. Зная, какой силой обладают эти руки, было головокружительно ощущать их нежность и сладость на себе. По мнению Ёсана, не быть пьяным и осознавать происходящее - лучший способ получить поцелуй от Чонхо и поцеловать его в ответ. Он сиял, буквально светился, когда присоединился к своим друзьям в кафетерии. В кои-то веки они были рядом, Юнхо пришел вместе с ним, вернувшись после быстрого перепиха со случайным старшеклассником. – Он хотел мой номер? Что? Сколько парней ты трахал в туалете и спрашивал номер? – Может, он искал что-то другое, - предположил Ёсан, закатывая глаза. – Отношения, которые начинаются с быстрого траха в школьном туалете, не становятся долгими. К тому же он был не в моем вкусе. – А у тебя вообще есть тип? Будь то парни или девушки, они никогда не выглядят одинаково, у тебя нет типажа... о, подожди, может это твой тип... парни и девушки! – Ха-ха, уморительный Ёсан. – Разве я не прав? У каждого из нас есть свой тип, даже у Уёна. – Нет ничего плохого в том, чтобы не иметь свой тип! – Это не то, что я сказал. Но не надо говорить, что он не твой тип, если у тебя его нет. – Мне нравятся высокие парни, ясно? И высокие девушки. И стройные. – Я даже не буду спрашивать об их характере, потому что ты не общаешься с ними достаточно долго, чтобы знать об этом, не так ли? – Ты кусаешь меня за то, что я сплю со всеми подряд? – Нет, не кусаю, с чего бы это? Я просто констатирую факты. – Ты говоришь более жестоко, чем обычно, что случилось? Они наконец-то присоединились к Сонхва и Уёну, которые тоже нетерпеливо переговаривались друг с другом. Блондин закатил глаза, когда сел рядом со своим лучшим другом, Юнхо передразнил его. – Ничего особенного не произошло. – Что-то случилось? - спросил Уён, все еще держа картошку фри в зубах. – Нет, - отрицал Ёсан. – Он был странно счастлив, когда выбивал дерьмо из меня. И он был очень мотивирован, чтобы сделать это! - контратаковал Юнхо. – О боже, что-то случилось, - сказал самый молодой драматик. – Почему ты так счастлив? – Это случайно не связано с Чонхо? - Сонхва понимающе ухмыльнулся, и о, Ёсан собирался убить Хонджуна. – Нет, - ответил блондин, и ухмылка Сонхва стала еще шире: – Еще как связано. Да ладно, ты нам должен! Мы все закончили у тебя дома в прошлое воскресенье ради этого, ты не можешь оставить нас в подвешенном состоянии, Ёс! – Подождите, вы меня потеряли, о чем мы говорим? - спросил Уён. – Разве это не Чонхо? - указал Юнхо. – Ты говорил с ним?! О боже, как все прошло?! – Хватит приставать ко мне, гарпии*! - рассмеялся Ёсан, столкнув друга с плеч. – Хорошо, я расскажу! Он рассказал им историю, не замечая, что другая компания из четырех парней уже вошла в кафетерий, и как раз в другом конце кафетерия, так что они увидели бы друг друга, если бы повернули голову. – А потом он поцеловал меня, - закончил Ёсан. Он не был готов к смеху, который вырвался у Уёна. Боже, он потерял слух левым ухом. Весь кафетерий повернулся к ним, а Сонхва ударил его ногой по голени, чтобы он остановился. Ёсан пересекся глазами с очень удивленным Чонхо и почувствовал жар на щеках. – В этом не было необходимости, хён, - проскулил Уён. – Ты тоже не кричал о кровавом убийстве**!? - сказал Юнхо, прежде чем Сонхва успел ответить. На другом конце кафетерия Чонхо широко улыбнулся, и его друзья уже знали, о чем идет речь. – Вот видишь, все, что тебе нужно было сделать, это поговорить, - улыбнулся Хонджун. – Большую часть разговора вел он, - признался Чонхо. – Ну, я очень надеюсь, что он это сделал! – У него было больше поводов упрекнуть себя, чем тебя, не так ли? - спросил Минги. Чонхо кивнул, но тут их внимание привлекла громкая задница Уёна. – Бедный Ёсан, Чонхо, твой парень теперь будет приходить с отсутствующим ухом, - поморщился Минги. – Он всегда был таким громким? - спросил Хонджун. – Всегда. Это часть его обаяния, - все смотрели на Сана, рассеянно тыкающего в свою картошку, и когда он понял, что на него обратили внимание и что он сказал, он добавил, заикаясь: – Я и-имею в виду, я полагаю? Хонджун улыбнулся, а Чонхо рассмеялся. Сан стал меньше есть, и хотя это еще не было опасно настолько, чтобы он упал в обморок в танцевальном клубе, это все равно беспокоило. Минги тоже был погружен в свои мысли, но не о Юнхо. Его мысли были заняты новыми отношениями Чонхо и Ёсана. Теперь, когда блондин стал очень близок с одним из своих новых друзей, Минги решил, что самое время попытаться подружиться с ним снова. Он видел, как сдержанно и застенчиво Ёсан подходил к нему во время занятий по математике, или даже когда тот сидел с ним за одним столом в библиотеке, чтобы позаниматься, хотя они никогда не разговаривали. Ёсан всегда оставлял Минги возможность, давая ему понять, что он может прийти к нему, если захочет. Это был подходящий момент, чтобы наконец-то сделать это. Снова прозвенел звонок, и он торопливо попрощался с друзьями, не замечая их любопытных взглядов. Он также заметил, что Юнхо наблюдает за ним издалека, но не обратил на это внимания. Это будет проблемой для другого дня. Ему нужно было пораньше приступить к математике. В младшей группе было не так много учеников, чтобы следить за этим уроком, и все, кроме Ёсана и него, всегда опаздывали. Ему нужно было подготовиться до прихода блондина, поэтому он быстро пробрался через учеников, не забыв помахать Blackpink издалека. В конце дня у него был пилатес, и это было занятие, которое он ненавидел пропускать, потому что это было так весело, и, если быть честным, это действительно помогло ему справиться с проблемами со спиной. Он ходил взад-вперед по пустому классу уже десять минут, когда появился Ёсан, удивленный и нахмуривший брови, увидев состояние Минги. – Привет, - отсалютовал он как всегда. – Привет. Минги замер, "привет" прозвучало почти шепотом, а Ёсан устроил свои вещи за свой обычный стол - который находился рядом с Минги - и спросил: – Ты в порядке? Если ты заболел, можешь пойти в медпункт, а я займусь сегодняшними уроками за тебя. Ах, Ёсан, такой самоотверженный. – Нет, нет, я в порядке, - рыжеволосый сел, – Я хотел поговорить с тобой. Ёсан не почувствовал за этими словами ни укуса, ни агрессии и почувствовал облегчение по двум причинам: 1. это означало, что это не имеет отношения к их с Чонхо отношениям (он надеялся) и 2. ему не хотелось бы, чтобы Минги вел себя как мудак именно тогда, когда Ёсан спрашивал Хонджуна о нем. – Конечно. – Слушай... Я не знаю, как это сказать... Минги сделал несколько глубоких вдохов и сжал кулаки. – Я хотел извиниться. Ёсан молчал, ожидая, поэтому он продолжил. – За то, что случилось в 8 классе. Когда вы трое пришли к нам, это меня напугало. Я из очень консервативной семьи, и... такие вещи... никогда не обсуждались. В редких случаях, когда я слышал об этом, мои родители оскорбляли всех, кто был... таким, - он сделал жест, заставив Ёсана обиженно поднять бровь. – Вот так? – Это не мои слова! Я всего лишь цитирую своих родителей, прости, что это неуклюже, - вздохнул тот, что повыше. – Я просто... Я ничего такого не думаю. Не думал тогда, не думаю и сейчас. Я был глупым ребенком, который годами говорил только то, что слышал дома, я никогда не хотел причинить боль ни тебе, ни Юнхо, ни Уёну. – Что ты чувствуешь сейчас? - деликатно спросил Ёсан. Минги понял, что это был не вопрос с подвохом, а искренний вопрос. – Я не знаю. Я не против, если ты хочешь это знать. Мне тоже не очень нравится эта тема, но только потому, что я мало о ней знаю! Это не значит, что я считаю это неестественным или отвратительным. Я вырос и понял, что не имеет значения, от кого ты получаешь любовь, если только ты получаешь ее и отдаешь здоровым способом. Вы не должны быть ограничены в том, кого вы имеете право любить и кто должен иметь право любить вас, только из-за пола или подобного дерьма. Я не буду... открыто поддерживать, хотя... Потому что мои родители... Боже... Я даже не знаю, что бы мои родители сделали со мной, если бы узнали... - он замолчал, осознав, что собирается признаться Ёсану о Юнхо, но блондин понял это только как добровольно не законченное предложение. – Думаю, то, что ты принял меня, достаточно хорошо. Но почему ты извиняешься сейчас? Не то чтобы я был тебе благодарен, наоборот, ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Но почему сейчас? – Я думал об этом некоторое время. Я никак не мог найти подходящий момент. А тут вы с Чонхо встретились, значит, время пришло, - пожал плечами Минги, не в силах объяснить свои чувства. Ёсан мягко улыбнулся, а в глазах у него стояли слезы. Черт, он довел Ёсана до слез. – О, черт, прости, если я что-то сказал... – Нет, все в порядке. Я в порядке, я просто рад, что все идет своим чередом. Я скучал по тебе, придурок, - и он потянулся, чтобы обнять Минги. Рыжеволосый немного замешкался, а затем обнял его в ответ, борясь со слезами: в последний раз они делали это перед ссорой, а до этого он всегда считал объятия Ёсана особенными. У него была такая манера прижимать подбородок к плечу, что делало их еще ближе. Знание о бисексуальности Ёсана ничего не изменило в сознании Минги по поводу его объятий, и он гордился собой. Они отстранились как раз тогда, когда начали заходить другие люди, и улыбались на протяжении всего урока. Они были менее скованными, более комфортными. Они больше помогали друг другу, не стесняясь и не боясь реакции других. Когда урок закончился, они вышли вместе, обсуждая уроки, а также то, чем они занимались с друзьями. – Хонджун всегда заботился о нас, и приятно видеть, что Сонхва-хён делает это для него. Он нам не разрешает, потому что говорит, что он старший, - Минги надулся, но Ёсан понял, что это его очень расстраивает. – Я понимаю, о чем ты, Сонхва такой же... Даже если Хонджун-хён младше, у меня такое чувство, что он позволит ему заботиться о себе. Наступило молчание, во время которого они обдумывали информацию, а затем: – Они действительно как родители, да? Ёсан хихикнул, заставив нескольких человек повернуть голову в его сторону, а Минги ворковал - сила хихиканья Ёсана - и кивнул. – Да! Это безумие! О, и ты можешь сказать остальным, что если они хотят использовать музыкальный класс, то можете. То, что мы сделали ее своей штаб-квартирой, не означает, что никто другой не может туда заходить. Минги поблагодарил его, а затем отправился на занятия по пилатесу. Ёсан направился в музыкальный класс, но тут услышал, что там сидят два хёна: Хонджун за пианино, Сонхва поет, и он готов поклясться, что никогда не слышал лучшей гармонии, чем эта. Хонджун играл на пианино от всего сердца и от всей души, это было видно, а бархатный и высокий голос Сонхва, казалось, передавал самые тонкие ноты пианино и делал их еще более сильными. Ёсан почувствовал, что его сердце по-хорошему сжалось, когда он узнал The Story Never Ends Lauv. Это была одна из любимых песен Сонхва, но он никогда не пробовал петь ее, потому что боялся, что она слишком высока для него. Пусть он и главный певец в их группе, но он всегда сомневался, ему пришлось много работать над своей уверенностью перед их первым концертом, и даже сейчас он заставлял себя петь песни, на которые раньше не решился бы. Он был рад, что Хонджун был рядом с ним. Ведь эту песню Сонхва слушал, когда ему было плохо и он вспоминал о своей бывшей. Он никогда не слушал ее вместе с ними, а когда она звучала по радио, он либо переключал канал, либо выключал его совсем. Ёсан улыбнулся про себя, а потом решил, что музыка может подождать. Он пошел в библиотеку, ожидая Уёна и Юнхо. – У тебя потрясающий голос, Сонхва, не знаю, почему ты боялся, я не услышал ни одной фальшивой ноты, - поздравил Хонджун, когда последняя нота пианино окончательно затихла в воздухе. Сонхва отвернулся, чтобы скрыть свой румянец. – Я просто не думал, что смогу это сделать. Это очень высоко. – У тебя высокий голос. – И я могу читать рэп так же глубоко, как Минги. – Правда, - засмеялись они, но тут Сонхва задал вопрос, который застал Хонджуна врасплох: – Ты пишешь музыку? Или сочиняешь? – Ч-что? – Не знаю, похоже, ты такой. Ты уже говорил мне, что музыка - вместе с модой - одна из твоих страстей, которая идет дальше, чем просто пение и игра. Ты также сказал, что когда тебе было плохо, ты писал что-то. – Да. Я пишу тексты с Минги, да, я мог бы начать несколько композиций, но у меня недостаточно материала. Например, мой микрофон старый, и мне нужно его поменять, - помрачнел Хонджун, думая о сломанной вещице, спрятанной в ящике стола. У Сонхва сразу же появилась идея, но при этом случился небольшой сердечный приступ: – Подожди, а когда у тебя день рождения? – Завтра, а что? Чёрт, уже 6 ноября? Черт, черт, черт, черт, черт, ему нужно что-то придумать для Хонджуна и побыстрее. – А ты... будешь праздновать? - здорово подловил Пак, как будто он не видит тебя насквозь, подумал он, мысленно потирая ладони. – Ну, примерно так, - занервничал Хонджун. – Я никогда не делаю что-то грандиозное, но родители разрешили мне пригласить ребят на ночь. Я подумал, что помимо Чонхо, Сана и Минги, ты тоже можешь прийти? Сонхва видел, как это обрадует Хонджуна, и, конечно, он тоже был бы рад прийти. Он много общался с остальными, но чувствовал, что знает о них недостаточно. Это могло бы стать поводом узнать больше. – Я бы пригласил Ёсана, но Сан и Минги еще не все обдумали, и даже Чонхо считает, что это не очень хорошая идея... – Не волнуйся. Я понимаю. Я бы не хотел, чтобы они чувствовали себя неловко, да и Ёсан тоже. – Чонхо сказал то же самое, - улыбнулся сероволосый. Это делало его похожим на ангела. У него были серые волосы, но краска выглядела блеклой по сравнению с беловато-серебристыми волосами Хонджуна. – Они подходят друг другу, - подтвердил Сонхва. – Да, я рад, что они смогли поговорить и исправить недоразумение. – Если бы только Уён мог дать себе пинка под зад и сделать то же самое, - вздохнул самый старший. – Не волнуйся, - он успокаивающе положил руку на колено Сонхва, отчего сердце второго пропустило несколько ударов. – В конце концов, он сделает. Лишь бы он больше не причинял вреда Сану. – Насчет этого... Хонджун... мы не можем допустить, чтобы Сан оказался в такой ситуации... – Так было много лет, Хва. Думаешь, я не пытался? С тех пор, как я узнал об этом, я каждый день боролся с ним, чтобы заставить его остановиться. Но он не хочет. И поэтому он курит. После каждого нового шрама, каждый раз, когда он волнуется, испытывает стресс. Я надеялся, что перевод сюда уменьшит его курение, но стало только хуже. – Я знаю, к чему это приведет, и ты не можешь чувствовать себя виноватым за это. Ты не знал. Хонджун кивнул, как бы говоря: "Я знаю". – Однажды он пытался покончить с собой, - признался он шепотом, и Сонхва подошел ближе. – В прошлом году. Мы были на занятиях. Сан... некоторое время сомневался в своей ориентации. В тот день он поцеловал парня. Они были друзьями, но он не видел, что другой хочет большего. Он поцеловал его и сразу после этого исчез. У них с Минги было свободное время, пока Чонхо занимался в библиотеке. Воспоминание было болезненным для Хонджуна. Он впился ногтями в ладони и закрыл глаза. – Мы не знаем, как и почему, но ему удалось украсть снотворное из медпункта. Он заперся в туалете, и Минги понадобилось полчаса, чтобы найти его. Когда он его нашел, Сан был без сознания, пульс был слабым, новая бутылочка лежала пустая сбоку, и он не приходил в себя. Минги позвал Чонхо, чтобы тот не беспокоил меня, но когда они увидели, в каком критическом состоянии он находится... Это был худший день в моей жизни... Я был на уроке корейского, и тут ввалился Минги, клянусь, Сонхва, ему было наплевать на учителя, на учеников. Он плакал и умолял меня прийти. Он только сказал мне, что это Сан. Сонхва просунул свою руку в руку Хонджуна. – Я бросил все свои вещи и побежал. Чонхо уже вызвал скорую, и мы вместе пытались привести в сознание Сана, ждали их, поливали ему лоб водой, но мы понятия не имели, что делать. Он сделал глубокий вдох, чтобы не дать всхлипу пройти через барьер его губ. – Они пришли, забрали его, и его родителям позвонили. Я не знаю, как это возможно, но врачи не узнали о его шрамах. Они не сняли с него браслет и увидели, что когда приехали его родители, им нужно было позаботиться только о видимой части айсберга. Они любят его, они из тех семей, которые провозглашают терпимость, но не в собственном доме. Им все равно, что я пансексуал, они принимают меня как такового и как друга своего сына. Но если бы Сан был... Ему не нужно было заканчивать. Сонхва понял: он был прав. Все, что случилось, произошло из-за его родителей. Возможно, и у Минги тоже. – А после этого он с кем-нибудь разговаривал? - спросил он. – У него не было выбора. Врачи заставили его. Но он не сказал всей правды. Он говорил о стрессе, который он испытывал по поводу своего будущего, об усталости после школы, о страхе разочаровать родителей... он никогда не упоминал о своей сексуальной ориентации. – И это то, что его гложет, - это был не вопрос, а скорее озвученное утверждение. – Я больше не знаю, что делать, Сонхва... Я не знаю, как ему помочь... Что если он попробует снова? И у него получится? Я не могу... не могу... - он начал безудержно рыдать, и Сонхва притянул его ближе, спрятав лицо младшего в ложбинке своей шеи, одной рукой нежно поглаживая его затылок, а другой придерживая его за талию. – Этого не случится. Сан любит вас, и вы все любите его. Я поговорю об этом с Уёном. Я не скажу ничего такого, чего Сан не хотел бы, чтобы он знал, но я скажу достаточно, чтобы он понял, насколько серьезна ситуация. Они еще не знали, что действовать придется быстро.