Tell me who you who am I

Наступили выходные, а вместе с ними и небольшая вечеринка по случаю дня рождения Хонджуна. Сонхва не только впервые оказался в доме Хонджуна, но и впервые познакомился с его родителями. И даже если его представят как друга - в конце концов, именно такими они и были - он не мог не нервничать. Для него было важно произвести хорошее впечатление на родителей друзей, но для Хонджуна это было особенно важно. Именно это заставило его отправиться за покупками в субботу 7-го днем, в день ночевки. С ним был Ёсан, которому нужно было кое-что обсудить, и они оба искали подарок в медиа-магазине. – Все это чертовски дорого, - прокомментировал Ёсан, проверяя все вокруг. – Я знаю, деньги - не проблема, но я всего лишь певец, я ни черта не смыслю в звукозаписи, так что я понятия не имею, что ему подарить... Ёсан помрачнел, понимая, что ничем не сможет помочь. Затем он поблагодарил свой гениальный мозг за то, что тот подумал об этом. – Подожди, ты сказал, что Минги работал с ним, да? – Да, Хонджун рассказывал, что они часто собирались у него дома в неурочные часы, чтобы записаться, а что? – Ну, мы могли бы спросить у Минги? – У меня нет его номера, - надулся Сонхва, до этого улыбаясь. – У меня есть, ты, гигантский ребенок. Именно об этом я и хотел тебе рассказать! Он достал свой телефон и сразу же позвонил Минги, решив не терять времени. – Алло? – Привет, Минги! Извини, что позвонил без предупреждения, надеюсь, я не помешал? – Вовсе нет, тебе что-то нужно? – Да, вообще-то. Мы с Сонхва, точнее, только Сонхва, ищем микрофон на день рождения Хонджуна, но никто из нас ничего не знает о микрофонах. Ты можешь нам помочь? Минги засмеялся: – Конечно. Я тоже хочу найти ему подарок, а вы где, ребята? Ёсан посмотрел на Сонхва взглядом, который говорил: Все твои проблемы будут решены в одну секунду, и, как ни странно, это не помогло старшему почувствовать себя лучше. – Мы в медиа-магазине в торговом центре. – Тот, что на втором этаже? – Ага. – Я буду там через пять минут, мой автобус только что приехал. Мир тесен. Ёсан доложил о своем разговоре серовласому парне, который был отчасти благодарен и отчасти смущен. – Итак, ты и Минги? – Ах да... он извинился передо мной. Глаза Сонхва расширились. – Извинился? Как... извинился? – Да. Это было вчера перед уроком математики. Он объяснил мне, почему сказал то, что сказал, и... Я не могу на него обижаться, Хва... Потому что я понимаю, что у людей нет таких понимающих семей, как у меня, Уёна, у тебя и Юнхо. И даже если он натурал, он все равно может услышать много глупостей дома, и он мой друг, я скучал по нему, и я не могу держать это в себе. Глаза Ёсана были красными, Сонхва с ужасом подумал, что он сейчас заплачет, и взял его за руку, чтобы найти более темный уголок, где они могли бы быть более незаметными. – Эй, я ничего не скажу, я рад, Ёсан, и за тебя, и за Минги, это съедало его, это было видно по нему. – Прости, я просто... Уён не знает, - последние три слова он прошептал как проклятие, и Сонхва вздохнул. – Этот террор, который он на тебя навел, не может продолжаться вечно, Ёсан. Вы с Чонхо почти не сошлись, из-за его поведения, Сан сходит с ума от депрессии, он не дает тебе простить старых друзей. Нам нужно поговорить с ним. – Я знаю... Пожалуйста, дай мне сначала разобраться с этим. Я хочу быть тем, кто скажет ему, а потом ты можешь вмешиваться сколько угодно. – Конечно, Ёсани. Ёсан посмотрел за плечо Сонхва, быстро протер глаза, глубоко вздохнул и улыбнулся. – Минги здесь. Они обернулись, и, конечно же, высокий рыжеволосый парень искал их. Он широко улыбнулся, увидев идущего к нему Ёсана, но было видно, что в его движениях все еще присутствует сдержанность. Поэтому он был немного застигнут врасплох, когда блондин обнял его. Ёсан не очень-то обходителен с другими людьми, кроме близких друзей, поэтому Сонхва понял его замешательство, но стоял и улыбался. Минги тоже обнял Ёсана, и, наконец, напряжение спало. – Привет, Минги, рад тебя видеть. Спасибо за помощь. – Конечно, все для вас, хёны. Ну что, подарок для Хонджуна? – Да, он сказал, что его старый микрофон начал умирать, и я решил его поменять. – Это дерьмо стоит недешево. – Сонхва богат, - сказал Ёсан. Серовласый ничего не прокомментировал и только закатил глаза. – Все твои подарки дорогие, не завидуй мне, Кан Ёсан. – Да, мам. Минги помог Сонхва найти новый микрофон для Хонджуна - он стоил дорого, но ему было все равно. Минги даже пытался уговорить его купить что-то менее хорошее, чтобы он не тратил слишком много, но Сонхва этого не знал. Они также зашли в магазин одежды, чтобы купить подарок Минги, и Ёсан удивился тому, что он взял случайную одежду. – Одежда не имеет значения. Важно то, что он будет с ней делать. Мне нужно купить несколько вещей для рисунков, он сказал, что у него закончился черный маркер. За два часа до ночевки они наслаждались остатком дня в кафе, Ёсан и Минги - бабл-чаем, а Сонхва - настоящим чаем. Разговаривали в основном двое младших, но он не возражал, наоборот, ему нравилось видеть их такими беззаботными. Он проверил время и чуть не подскочил со своего места. – Черт, мне же надо кое-что приготовить! – Хонджун обеспечит тебя едой, ты в курсе? - поддразнил его Минги. – Я знаю! Это моя первая встреча с его родителями, я хочу приготовить что-нибудь. – Ты им понравишься даже без еды, - сказал Ёсан. – Могу я оставить вас наедине? - невозмутимо сказал Сонхва. – Мы не дети! Сонхва поднял брови, не обращая на него внимания. – Увидимся позже, Минги! Сани! – До встречи, хён! – Мам! – Разве это нормально - называть его мамой? – Типа того, мы просто чувствуем, что у нас с ним есть вторая мама, - пожал плечами блондин. – Ты не имеешь в виду третью? Вы с Уёном практически выросли вместе, - с улыбкой напомнил Минги. – Да. Я хотел спросить... Ты планируешь извиниться перед остальными? Минги играл со своей соломинкой, подталкивая жемчужины тапиоки в чашке. – Да. Сначала перед Юнхо. Уёна я все еще боюсь. Мне кажется, что он откусит мне голову раньше, чем я успею ему рассказать. – К сожалению, я не могу сказать, что он этого не сделает... Но ты можешь начать с Юнхо. Как проходят занятия по танцам? – Очень хорошо. Это единственное время, когда он со мной разговаривает. Всегда говорит, что я хорошо справляюсь. Кажется, он отбросил свою ненависть и видит во мне танцора. Он всегда был тем, кто был большим человеком, - усмехнулся рыжеволосый. – Он был, он и сейчас есть, возможно, поэтому он не против признать твои навыки танцора. Он из тех людей, которые считают, что глупо не поощрять кого-то в том, в чем он хорош, только потому, что у них с этим человеком была ссора. Ёсан отпил немного чая и проверил свой телефон, Минги сделал то же самое. Блондин прокрутил назад несколько сообщений, которыми они обменялись с Юнхо три дня назад. Щеночек Я не могу этого сделать... Блять, Ёс Почему мы вообще расстались?

Сани

Мне нужно, чтобы ты дал мне больше контекста, потому что я заблудился больше, чем ты в лесу в 7 классе

Щеночек Во-первых, иди нахуй, это было чертовски страшно И во-вторых Минги

Сани

?Минги?

Что с Минги? Что-то случилось на танцах?

Щеночек Он случился! Он так хорошо танцует, Боже, как я мог забыть? Он лучший брейк-дансер, который у нас есть, и у нас есть Уён

Сани

О_О

Никогда не говори ему это в лицо, иначе ты труп

Но да, я помню

Просто не надо его ненавидеть так, как Уён Сана, и все будет хорошо

Но не забывай, что он был засранцем

Щеночек Я не... Я просто Я хочу поговорить с ним снова. Я хочу... смеяться с ним снова... его смех был лучшим звуком в мире...

Сани

Пока ты этим занимаешься, может быть, попытаешься признать, что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был влюблен в него тогда

Сделай нам всем одолжение, пожалуйста

Щеночек Я не могу... ты знаешь, что это правильно, но я не могу... Уён убьет меня... Он просто... Я могу понять, откуда это, но я не могу понять, как сильно он яростен к Сану, как будто...

Сани

Дело не в Ёне, а в тебе

И чего ты хочешь

Щеночек Я хочу поговорить с ним, но не хочу делать первые шаги Это неправильно, понимаешь? В продолжение истории

Сани

Я тебя понимаю

Подожди. Посмотрим, что будет. Минги всегда был удивительным, возможно, это не изменилось

Ёсан вспомнил об этом разговоре и поднял глаза на лицо Минги, на котором за милой улыбкой и собранностью виднелись хмурая озабоченность и беспокойство, которые, казалось, не покидали его с 8-го класса. – Он не ненавидит тебя, - не мог не сказать он. – Кто? - Минги поднял глаза от экрана своего телефона, пытаясь соединить точки разговора. Когда ему это удалось, блондин увидел, как на его лице промелькнуло удивление, за которым последовал удар меланхолии. – Юнхо. Он не ненавидит тебя. Он просто не понимает. Он как я, понимаешь? Ну, я до того, как ты объяснил и извинился. Смущенный и обиженный. Но не ненавистный. Никогда. И Минги, казалось, вспомнил этот необычный факт: Юнхо не мог ненавидеть людей. Он не был рожден с такой возможностью. Но парню от этого не стало легче; что если Юнхо не мог ненавидеть его, но ненавидел бы, если бы мог? – Не торопись, но в конце концов тебе придется поговорить и с ним. Минги знал это, он знал. И он был готов к этому, но поведение Юнхо снова пошатнуло весь его мир. Он не думал, что заслужил прощение Ёсана. Поэтому было логично, что он думал, что не заслуживает и прощения Уёна. С Юнхо было сложнее. Он догадывался, почему, но старался не думать об этом. Он не мог и попросить прощения у Юнхо, и попросить его об отношениях; и давайте будем честными, каковы были шансы, что он чувствовал то же самое? По мнению Минги, близко к 0. И он не был храбрым, как Хан Соло*, готовый просто проигнорировать эти шансы. Он был похож на Ёсана, а это означало, что все, что он делает или говорит, должно быть просчитано, чтобы результат был максимально предсказуем. Именно с таким настроем он прибыл в дом Хонджуна цветущим вечером. Как обычно, Кимы были более чем счастливы приветствовать его. Старший брат Хонджуна, Сегье**, несколько месяцев назад уехал на военную службу, и с тех пор в доме стало немного тише. Сегье и Хонджун всегда по-братски препирались друг с другом, разделяя свою любовь к музыке, поэтому родителям приходилось постоянно просить их убавить звук синтезатора Хонджуна и электрогитары Сегье. Теперь можно было услышать только одинокий звук пианино. Минги поднялся наверх, зная, что Сан и Чонхо уже там, а в рюкзаке у него подарок для Хонджуна. Он не удивился, когда открыл комнату и увидел хаос. Чонхо и Сан уже сражались в Smash Bros***, а Хонджун рисовал на своей кровати, совершенно не обращая на них внимания. Сан первым увидел его: – Минги-я! Ты опоздал! – Извини, меня не было дома, - смущенно сказал он, глядя на Чонхо, который подмигнул ему. Ёсан, наверное, сдал его, маленький дьявол. – И он не опаздывает, иначе это значит, что Сонхва опаздывает, а Сонхва никогда не опаздывает, - сказал Хонджун, отложив краски в сторону. Минги заметил, что у него на щеке осталась капля красной краски, но ничего не сказал, так как, если он продолжит рисовать, у него наверняка будет еще больше. За исключением Хонджуна - хозяина дома - все они с небольшим усилием оделись, застегнув пуговицы и джинсы, в то время как он был в мешковатых штанах и безразмерном свитере, который он украл у своего брата, весь в краске. – Твой отец знает, в каком состоянии ты нас принимаешь? - пошутил Минги, откладывая свою сумку и устраиваясь поудобнее рядом со старшим на кровати. Хонджун, во всей своей красе, показал ему язык. – Да пошел ты, это супер удобно. И нет, он не знает. Но, думаю, скоро узнает, Сонхва сказал, что он будет здесь с минуты на минуту. Чонхо насмехался над ним со своего места на полу: – Ты не выходишь из своего священного места ради нас. Наверное, Сонхва такой особенный. Хонджун нервно хихикнул, его щеки покраснели: – Наверное. Не буду врать, он чертовски горяч, и, кроме того, у него ангельский голос, он самый преданный своим друзьям человек, которого я когда-либо встречал, и он чертовски умен и образован. – Это напоминает мне кое-кого другого, - сказал Сан игривым тоном, делая вид, что размышляет. Затем он щелкнул пальцами и указал на своего хёна: – Ах да, ты! Не смей говорить, что он слишком хорош для тебя. Хонджун рассмеялся и покачал головой: – Это не так. Ёсан сказал мне, что у него своя череда сердечных неудач, и я не хочу стать еще одной. Я просто не знаю, что он чувствует ко мне? Например, является ли наша дружба, перерастающая во что-то другое, просто моей иллюзией, или же она настоящая. – Я не часто видел вас вместе, но у тебя не зря сложилось такое впечатление, Хон, возможно, ты прав, - сказал Минги. – И я даже не говорю о твоей матери, как только она увидит его, она будет умолять тебя ухаживать за ним или еще что-нибудь, - сказал Сан, возвращаясь к PS4 с Чонхо. – Она не настолько старомодна. – Конечно, нет, но ей нравится обманывать тебя, чтобы ты думал, что это так, и как ее сын, удивительно, что ты еще не заметил, - бросил в ответ Чонхо, после чего выругался и отпихнул Сана, чтобы тот проиграл. – Эй, жулик! Я расскажу Ёсану! – Он будет на моей стороне! – Может быть, как ее сын, я тоже должен заставить ее думать, что я верю в ее маленькие игры! - защищался Хонджун. – Так вот почему ты бледнее прежнего при мысли о том, что твоя мать вцепилась в Сонхва? - фыркнул Минги, глядя на играющих друзей. Как по команде, зазвенел дверной звонок, и Хонджун посмотрел на дверь. Затем они услышали отца: – Ты, должно быть, Сонхва? Хонджун много о тебе рассказывал! Какой ты красивый мальчик! И Хонджун вышел, перепрыгнув через лежащего на кровати Минги и чуть не вырвав дверь с такой силой, с какой он ее открыл. Все трое его друзей смеялись до упаду, явно не желая жалеть своего бедного хёна. Даже хёны, потому что мама Хонджуна ни за что бы не попыталась похитить Сонхва, чтобы женить его на Хонджуне, если бы парень не сделал это сам. Он немного опоздал, когда появился в прихожей, так как бедный старший был зажат между родителями. В одной руке у него был букет черных цветов, а в другой - маленькая коробочка с... печеньем? Домашнее? О Боже, он был идеален... – Это для всей семьи. И эти бумажные цветы тоже, они не умрут и не загрязнят окружающую среду, - сказал он, протягивая цветы отцу Хонджуна, а печенье - его матери. – Вау, он точно нашел редкую жемчужину. Большое спасибо за этот жест, Сонхва. Сероволосый поклонился, и его вежливая улыбка сменилась радостной, когда он увидел Хонджуна. – Привет. Его родители повернулись и увидели, что их сын стоит в коридоре с отвисшей челюстью. Поймите, Сонхва был несправедливо красивым парнем, и, несмотря на то, что Хонджун просил его не приходить слишком разодетым, он все равно был очень элегантен - слишком элегантен для сердца бедного парня - в одежде, которую тот счел бы случайной, учитывая его стиль. Но для любого, кто не одевается в готическом или викторианском стиле, увидеть Сонхва в джинсах с высокой талией и толстым поясом/корсетом, в который он заправил похожую на пиратскую викторианскую черную рубашку, похожую на ту, что была на Хэллоуине, но с более простым воротником, было бы слишком нарядно. И это он еще не говорил о глубоком V-образном вырезе, который сочетался с рубашкой и придавал хороший вид его груди. По мнению Сонхва, он был одет случайно. Он знал, что его родители не обратят внимания на старшего, так как привыкли к яркой манере Хонджуна, но тот мог сказать, что его отец находит разницу забавной. Он подошел ближе и помог взять пальто Сонхва. – Ты рисовал? - спросил старший. Его родители немного отступили, но продолжали внимательно наблюдать за ними. – Ах да, прости за одежду... Сонхва усмехнулся: – Я не против одежды. У тебя просто здесь пятно, - сказал он, поднося большой палец к щеке Хонджуна и стирая красное пятно. – Ах, оно еще свежее. Оно не высохло. Он достал салфетку - может ли кто-то достать салфетку более элегантно? Хонджун поморщился - и, осторожно взяв подбородок Хонджуна между пальцами, свободной рукой убрал краску. Он видел, как Сонхва делал этот жест с Ёсаном за обедом десятки раз. Но материнские чувства, исходившие от Сонхва, когда он чистил младшего блондина, были совсем не такими, как сейчас, когда он отчистил щеку Хонджуна. Как ни в чем не бывало, он скатал салфетку в шарик и положил его в карман брюк. Он не замечал, что пялится, пока мать не прочистила горло. – Хонджун? Может, ты поможешь Сонхва устроиться в твоей комнате? - предложила она, очень плохо скрывая свою улыбку. – Да, к-конечно. – Обед скоро будет готов. – Вам нужна помощь? - сразу же спросил Сонхва. – Нет, сегодня ты наш гость. Не волнуйся, - сказал отец Хонджуна, выходя из кухни со сковородкой. Они поднялись наверх, старший забеспокоился, не опоздал ли он, когда увидел, что младшие парни уже все здесь: – Не обращай на них внимания, им просто нравится приходить сюда, поэтому они каждый раз приходят слишком рано. Все поняли слова Хонджуна о том, что Сонхва чертовски горяч, когда увидели, как он легко и непринужденно выглядел. Они разложили вокруг одеяла и подушки, сероволосый понял, что не взял свое; Хонджун не сказал ему. – Ты будешь спать со мной, все в порядке. Итак. Да, им было по 17 лет, и они знали, что слова имеют разное значение. Но. Им было 17, и их гормоны взлетали ввысь каждый час, поэтому, когда Хонджун сказал это, мысли Сонхва разлетелись по разным местам, а его лицо приобрело глубокий оттенок красного, заставив Чонхо взорваться смехом со своего места на полу. Хонджун был повернут к нему спиной, поэтому не сразу заметил проблему, но когда он увидел, как запаниковал Сонхва, его глаза расширились, он тоже покраснел и быстро заикнулся: – П-просто спать! Как будто собираешься просто спать! Ничего больше! Потом он понял, что это, возможно, не то, что имел в виду Сонхва, и потрясенно посмотрел на старшего, после чего бросился на подушку и закричал в нее. Приглушенный звук стал последней каплей для Сана и Минги, которые тоже не смогли сдержать смех. Сонхва, все еще стесняющийся, но улыбающийся из-за своей ошибки, сел на кровать и потряс Хонджуна за плечо. – Эй, Джун? Все в порядке, не волнуйся. Я был застигнут врасплох. Я не против спать с тобой, - в этот момент оба понятия не имели, что под спать Сонхва имел в виду, но он не стал уточнять, предоставив воображению младшего все остальное. В какой-то момент им пришлось пригрозить младшим, чтобы они прекратили смеяться: – Как ты можешь смеяться над моей болью?! Я же твой хён! - жаловался Хонджун. – Чонхо, я позвоню Ёсану и скажу ему, что ты ведешь себя плохо, - игриво пригрозил Сонхва. – Давай, позвони ему, посмотрим, чью сторону он примет, но мы оба знаем, что мою, - проворчал серовласый, понимая, что Чонхо прав. Остаток ночи прошел спокойно. Родители Хонджуна готовили вкусно и много, ведь им нужно было накормить пятерых растущих подростков, а тема разговора перешла от увлечений Сонхва к новым трекам Хонджуна. – Хонджун сказал мне, что ты прекрасно поешь, разве он не просил тебя спеть для него? - спросила мать с искренним любопытством. – Он никогда не просил, - он повернулся, чтобы посмотреть на парня, занятого борьбой с Саном. – Я бы с удовольствием послушал, что он сочиняет. Отец Хонджуна вздохнул: – Мы тоже. – Вы никогда не слышали? - удивленно спросил подросток. – Нет. Только его брат. Минги тоже. Он читает для него рэп, но я не уверен, что он слышал результат. Хонджун очень скрытен в своей музыке. – Музыка была создана для того, чтобы ею делились, - подумал вслух парень в замешательстве. Отец сочувственно улыбнулся ему. – Только не для Хонджуна. Это его райский сад. Иногда людям нужно побыть только с собой, выпустить свои чувства, выразить свои эмоции, чтобы не замыкаться в себе, понимаешь? Он так и сделал. Он нашел свое занятие в курении и иногда в пении, но последнее не вызывало у него таких чувств, как курение. Поэтому он кивнул. – Хонджун - это музыка. Это семейное занятие. Я тоже когда-то этим занималась, - с нежной улыбкой сказала его мать. – Если... Если это не слишком нагло... вы продолжаете это делать? Вы когда-нибудь делились своей музыкой? Отец Хонджуна встал, чтобы убрать со стола, и она посмотрела на него, прежде чем подойти ближе к Сонхва: – У нас не было того, что есть у вас сейчас, чтобы сочинять. Но до его отца никто никогда не слышал, чтобы я пела или играла на пианино. Я перестала, когда вышла замуж. Музыка мне нравилась, но не была профессиональной страстью, как для моего сына. Хонджун во многом похож на меня. Я чувствую, что он тоже ждет подходящего человека. Когда он сможет открыть свою музыку этому человеку, он сможет открыть ее и другим. Я верю, что именно это сделает его однажды великим композитором. Если, конечно, он захочет идти по этому пути. Сонхва улыбнулся ей, оглянулся на смеющегося парня и подумал, что это прекрасное зрелище. Люди часто говорят, что влюбляешься, когда заставляешь кого-то смеяться. Но видеть, как они смеются из-за чего-то другого, а не из-за тебя, тоже хороший способ влюбиться. Видеть их такими беззаботными, не контролируемыми никакими причинами, по которым они могут скрывать свой смех или вести себя рядом с тобой. Он улыбнулся, не обращая внимания на знающий взгляд матери Хонджуна. Пришло время подарков - парни дарили свои в тесной обстановке чужой комнаты - и Хонджун запрыгал от восторга, увидев новую кисть, пустой холст и жесткий диск; ему нужно было больше места, чтобы хранить все свои работы. Когда все пятеро вернулись в комнату сереброволосого, они переоделись в пижамы и начали менять обстановку на более уютную. Они дождались начала ночи, чтобы поставить фильм, зная, что вскоре потеряют Хонджуна. Они были в середине трезвого "Я никогда не", когда Минги признался в чем-то: – Я никогда, - начал размышлять Чонхо, – я не извинялся перед близким человеком за то, что сделал. Это было адресовано не всем. Они все опустили один палец, когда Хонджун сказал Я никогда не был засранцем, и он не скидывал на Минги или Сана вину. Тем не менее, рыжеволосый чувствовал, что это его момент. Сонхва опустил палец, с горечью говоря, что сожалеет об извинениях, а Минги сделал то же самое, поймав взгляд Хонджуна. – Правда? Перед кем ты извинился? Минги и Сонхва обменялись взглядами, и старший кивнул в знак согласия. – Мне нужно кое-что сказать, это не очень важно, но я думаю, что это все же важно, учитывая все, что происходит в последнее время, - он глубоко вздохнул. – Я извинился перед Ёсаном. Даже Чонхо выглядел удивленным. Странно, но Минги думал, что он знал. – Правда? - спросил Сан. – Когда? – Минги, я так счастлив - он ведь принял это? - сказал Хонджун, счастливый, но осторожный. Рыжеволосый рассмеялся. – Так и есть. В пятницу у нас совместный урок по математике, и я извинился перед уроком. Я рассказал ему правду. О своих родителях, о том, почему я так сказал и что я чувствовал. – Ты дал ему все карты в руки - простить тебя или нет, - заявил Чонхо, вспомнив, как Ёсан сделал то же самое. – Да. Он согласился. Прошло столько времени, и да, я думаю, он был счастлив. – Он был счастлив, - подтвердил Сонхва. – Единственное, чего Ёсан ждал от тебя, - это возможность закрыть главу своей жизни, которую он должен был оставить открытой. Это не значит, что он не хочет видеть тебя в других главах, но чтобы это произошло, ему нужно, чтобы ты признался. Он сказал это так, как будто Сан тоже извинился, хотя это было не так. Чувство вины ясно читалось на его лице, он не понимал, почему не может быть таким же смелым, как Минги. – Сан, не чувствуй, что на тебя что-то давит. Ему все равно, когда это будет сделано, лишь бы было сделано. И я вижу, что ты хочешь извиниться. Сонхва произнес эти слова так мягко, прикоснувшись к щеке Сана, а младший посмотрел на него расширенными глазами. Затем он притянул парня ближе, и они обнялись: Сонхва обхватил плечо Сана, а тот уткнулся носом ему в шею. Это было так... по-матерински... удивительно, насколько знакомо это чувство. Но Сонхва никогда не обнимал его так. А вот его мать - да. Но с восьмого класса он отдалился от родителей, отдалился физически, когда не мог сделать это эмоционально. И когда Сонхва обнял его вот так, как мать, знающая, что ее сын скрывает секреты, которые тяготят его, но дающая ему время и утешение, он прослезился. Он несколько раз моргнул, пытаясь остановить слезы, но когда всхлип сорвался с губ, а Сонхва обнял его еще крепче, он сдался, закрыл глаза и заплакал. Хонджун улыбался, несмотря на ситуацию. Даже если это было неприятно, он был рад, что Сан смог получить от другого то, что не смог получить от него. Хонджун был сторонником слов, а Сонхва - наоборот. И иногда действия были лучше слов. Когда Сан успокоился, Хонджун передал Сонхва влажную салфетку, которой старший протирал лицо Сана, чтобы тот остыл, ведь голова у него уже раскалывалась от плача. – Хватит игр, я слишком устал для подарков, может, подарите их завтра? - сказал Хонджун. – Правда? Ты сможешь отказаться от подарков? - сказал Минги. – Конечно, главное, чтобы вы были здесь со мной, ребята. Наступило молчание, затем он добавил: – Я был убедителен? – Почти. – Да, ты меня поймал. – Твоя игра - отстой, хён. – Эй, Сан-а! Уважай старших! – Нет, - ответил парень, высунув язык и заставив Сонхва усмехнуться. Затем они переместились и уселись за фильм. Сан робко спросил, можно ли ему обнять Сонхва, и в итоге оказался головой на коленях старшего, с подушкой между головой и бедрами, а Хонджун устроился как шар по другую сторону от Сонхва, втроем на его кровати. Чонхо и Минги сидели бок о бок на матрасе у изножья кровати. Фильм был одним из Пиратов Карибского моря, потому что у Хонджуна была навязчивая идея о пиратах, но Сану нужно было чем-то заняться, прежде чем он сможет сосредоточиться на игре.

***

Ёсан, проводивший субботний вечер, как и большинство выходных, с Уёном, на этот раз в спальне младшего, был удивлен, увидев сообщение на экране своего телефона. Чонхо и Сонхва были у Хонджуна, так что он не ожидал, что это от них, Юнхо проводил время с младшим братом, а Уён был с ним. Кстати говоря, дьявол, называющий себя его лучшим другом, красил ему ногти. Они смотрели Семейку Аддамс, так что он мог проверить свой телефон. То, что он увидел, не только заставило его сердце подпрыгнуть, но и удивило его: Неизвестный номер Эй, Ёсан? Чонхо дал мне твой номер телефона, надеюсь, ты не против? Я хотел немного поговорить? Если ты не против?

Ёсан

Я уверен, что знаю тебя, но кто ты?

Незнакомый номер Прости, это Сан Ёсан глубоко вздохнул, посмотрел на Уёна, который слово в слово цитировал слова Мортиши, и вернулся к своему телефону.

Ёсан

Привет, Сан

Сан Привет Ничего, если я немного поговорю? Можешь не отвечать, все в порядке

Ёсан

Конечно, нет. Я не кусаюсь, Сан, не волнуйся

Сан Чонхо говорит иначе Видя эту небольшую попытку пошутить, чтобы разрядить атмосферу, Ёсан с готовностью ответил.

Ёсан

Он лжец, не слушай его

Сан отправил смеющийся эмодзи, и Ёсан улыбнулся. Сан Я хотел сделать это через сообщение, потому что у меня нет и половины храбрости Минги Но ты не заслуживаешь этого Я хочу сделать это лично У тебя есть свободное время в понедельник? Блондин догадывался, к чему все это, и знал, что решение, которое он примет прямо сейчас, изменит его жизнь в хорошую или плохую сторону, и, возможно, жизнь Сана, и всех людей вокруг, которых это коснется.

Ёсан

Да. У нас первое общее, и у меня шестое?

Сан Я заканчиваю в 4, так что увидимся на шестой, я думаю?

Ёсан

Конечно! Мы в одном классе, помнишь?

Сан ... Помню Клянусь У тебя математика с Минги на седьмом уроке?

Ёсан

Ага

Сан Ок Круто Спасибо, что согласился встретиться со мной.

Ёсан

Не благодари меня за это. Возможно, нам придется встретиться в библиотеке, Уён и Юнхо тоже будут там

Сан Не подумал об этом Хорошо Увидимся, Ёсан.

Ёсан

До встречи, Сан.

Спасибо, что написал мне.

***

Сан улыбнулся, внутренне проклиная слезы, которые сделали экран размытым, быстро вытер их, прежде чем выключить телефон на ночь. Он начнет медленно, как Минги. – Я должен был знать, - сказал Хонджун, все еще сосредоточенный на фильме. – Знать что? - спросил Чонхо. – Что моя влюбленность в Джонни Деппа и Киру Найтли была знаком. – Что ты би? - спросил Сонхва. – Я пан, а не би. Но да, сначала я тоже думал, что я би. – Что заставило тебя передумать? – Когда я понял, что не делал различий между парнями и девушками. Что дело не только в парнях и девушках, а в человеке в целом. Сонхва кивнул. – Как ты понял, что ты би? - спросил Хонджун. – Когда я оборачивался, чтобы посмотреть на людей на улице, но никогда не знал, кто меня привлекает - девушка или парень, - рассмеялся старший, вызвав смех у всех присутствующих. – Я не думаю, что я гей, или би, или пан. Я вообще не люблю ярлыки, - сказал Чонхо, а Минги тихо кивнул в знак одобрения в его сторону. – Это просто Ёсан. Сан промолчал и был рад, что его никто не спрашивает. Он также был рад, что не создалось впечатления, что они сдерживаются, чтобы не спросить его. Разговор прекратился естественным образом после того, как Минги, не чувствуя необходимости спрашивать о чем-либо. Сан был очень благодарен за это. Он был измотан своей неделей, и, как обычно, так и не смог спокойно поспать ночью, мысли не давали ему уснуть и только тяжелее ложились на плечи, поэтому к тридцати минутам фильма его глаза уже закрывались. Руки Сонхва каким-то образом обхватили плечи Хонджуна, а тот, уже прижавшись к нему, стал еще ближе, его пальцы запутались в волосах Сана, голова парня по-прежнему лежала на коленях Сонхва. – Спасибо, что пришли раньше, - прошептал именинник. – Нет проблем, - ответил Сонхва. – Он не так дорог для меня, как для тебя, но я слишком хорошо его понимаю, чтобы не реагировать. Хонджун вздохнул. – Мне просто хочется, чтобы у него был способ выразить себя, вместо того, чтобы держать все в себе и заканчивать так каждую неделю, - Сонхва не видел, но взгляд младшего переместился на запястье Сана. – По крайней мере, лучше, чем это... – Мы что-нибудь придумаем. Нам просто нужно держать его подальше от Уёна, пока он не будет готов. Хонджун кивнул, его волосы щекотали подбородок Сонхва. – Эй, Джун? - позвал старший. – Да? Он глубоко вздохнул и дрогнувшим голосом, все еще шепотом, спросил: – Можно мне... Ты заставишь меня послушать твою музыку? Однажды? Хонджун тоже дошел до предела, Сонхва видел это по его усталым глазам, когда он немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. – Я никого не заставляю слушать мою музыку. Сердце Сонхва учащенно забилось, но он не обратил внимания на боль. – Но ты - не кто-нибудь, - Хонджун нежно поцеловал его в щеку, после чего уснул на его плече.