Tell me who you who am I

Он не знал, было ли это что-то в воздухе, или он что-то съел, но у Уёна было ощущение, что сегодня что-то произойдет. Хорошее или плохое, еще рано говорить, но было ощущение, что это что-то изменит ход его жизни. Возможно, то, что Ёсан то и дело бросал на него косые взгляды, как будто он был бомбой замедленного действия, и покусывал нижнюю губу - так он делал только тогда, когда хотел что-то сказать, но не решался, - заставило его насторожиться. С тех пор как они встретились перед домом Ёсана, чтобы вместе пойти в школу, парень казался напряженным. Как будто он тоже был бомбой замедленного действия; или как будто он чего-то ждал. И это заставляло Уёна нервничать. Потому что он не мог понять, что происходит в голове его лучшего друга, и почему это было там. В понедельник утром у них был свободный день, как и у Сонхва, поэтому они встретились все вчетвером в музыкальном зале, чтобы подготовиться к первой футбольной игре сезона, которая состоится в следующие выходные. – Эй, хён, ну как, Хонджуну понравился микрофон? - спросил Ёсан, почти убегая от Уёна к Сонхва. – Привет! Ему понравилось. Сначала он не хотел принимать его, он знал, насколько он дорогой, но это был подарок, и я напомнил ему, что он не может отказываться от подарков, - усмехнулся тот. – Микрофон? Хонджун? Мы что-то пропустили? - Юнхо посмотрел на Уёна и увидел, что тот так же растерян. – В субботу у Хонджуна был день рождения, и он пригласил меня в гости. – Одного? - У Юнхо поднял бровь, понимая, что его подтекст был грязным, и Сонхва бросил ему одну из барабанных палочек Ёсана. – Нет! Его друзья тоже были. – Как ты узнал о подарке Сонхва? Он нам об этом не говорил, - снова спросил Юнхо, очень невинно, в отличие от того, как Уён жаждал ответов. Это только укрепило его в мысли, что что-то произошло, происходит, вот-вот произойдет, а может, и все три сразу. Сонхва незаметно посмотрел на Ёсана: они не могли рассказать, что ходили за покупками и встретили Минги, им не нужна была последующая драма. У Ёсана, к счастью, уже был план, а то, как Сонхва смотрел на него с вопросом в глазах, могло сойти за личное любопытство: – Чонхо рассказал мне об этом вчера! - солгал он гладко и безупречно. – Похоже, у вас двоих все хорошо, - улыбнулся более высокий младший, доставая свою гитару и соглашаясь с ним. – Прошло едва ли четыре дня, пока что все в порядке. – И я надеюсь, что так оно и останется! Ёсан усмехнулся, и они стали собираться на тренировку. Вот только Ёсан еще не закончил. – Эй, Сонхва-хён? – Да? Он посмотрел на Уёна, но тот знал, что на этот раз это не имеет ничего общего с другими взглядами: – Я тут подумал... Я бы хотел больше петь в группе. Я понимаю, что Юнхо и ты - главные певцы, но я тоже хочу участвовать. Не просто подпевать... Сонхва заметил обмен взглядами между двумя младшими и спросил Уёна: – Ты тоже так думаешь? – Да, - признался он. – Вы знаете, что это не имеет ничего общего с нашим желанием петь больше, Ёсан, ты сказал мне, что не чувствуешь себя комфортно с длинными текстами, и Уён - с твоим тембром голоса, это было просто уважение к вашему выбору, а не наше желание украсть внимание. – Конечно, хён, мы знаем, поэтому и хотели рассказать тебе об этом. Сонхва кивнул, а Юнхо дал им понять, что, конечно, он тоже не против. – Я учту это при перераспределении лирики, - улыбнулся старший. Ёсан и Уён улыбнулись друг другу, причем последний быстро забыл о своем странном чувстве. Они должны были выбрать вступительную песню и, конечно же, составить свой собственный плейлист, так как обычно они играли на протяжении всей игры. К счастью, это была игра старшей школы, поэтому она длилась не так долго, но достаточно, чтобы к концу игры они выдохлись. Пока что у них была песня Gogobebe от Mamamoo (Сонхва исполнит партии Мунбель, Ёсан - Хвасы, Уён - Хвиин и Юнхо - Солы), затем Panic! at the Disco's Greatest Show и все остальные, которые могли бы развлечь толпу во время игры, и они убедились, что все они имеют одинаковое количество текстов (больше или меньше). – Розэ прислала мне сообщение, что она и девочки будут танцевать под Mamamoo, поэтому мы должны сделать ее второй вступительной песней, - сказал Сонхва, пока они расставляли все по местам после повтора. – Отлично, я не против, - сказал Юнхо. Ёсан быстро ушел, Чонхо его ждал. У Сонхва было всего несколько минут до начала занятий, которые он решил потратить на курение, а Юнхо хотел сразу же отправиться в класс. – Да, конечно, я зайду в танцевальный класс, я забыл свою бутылку с водой в прошлую пятницу! - сказал Уён. Когда он пришел, он ожидал, что будет тихо и темно, как это обычно бывает утром в понедельник около 9 часов. Но он получил освещенным и музыкальным класс танцев. Он не хотел беспокоить того, кто находился внутри, но все же должен был проверить, чтобы убедиться, что это не кто-то, кто не был в танцевальном клубе. Дыхание вырвалось из его легких, когда он увидел Сана. Он был неподвижен, ожидая, когда начнется вновь запущенная им музыка. Музыка, с которой Уён был хорошо знаком. Lovely, авторство Billie Eilish и Khalid. И если Уён не ошибся, Сан собирался станцевать хореографию Тэна и Винвина, которая была выпущена в апреле 2019 года. Это выступление было удивительным, прекрасным, оно вызвало слезы у многих, в том числе и у Уёна. И это был дуэтный танец. И все же, когда Сан начал танцевать то, что он определил как партию Тэна, Уён почувствовал, что его сердце учащенно забилось. Он был великолепен. Одежда на нем была легче, чем та, которую он обычно надевал на тренировки, но поскольку он был один, то, вероятно, чувствовал себя более комфортно. Белые леггинсы обтягивали его мощные ноги, как и положено, а белая рубашка больших размеров развевалась при каждом движении. Ноги были голые, глаза закрыты, он даже не смотрел на себя в зеркальные стены, когда танцевал. Уён заметил, что его браслет отсутствует, обнажая бинты. Любопытное место для них, и это заставило младшего задуматься, всегда ли они у него были, или это в первый раз. Он снова погрузился в созерцание танца, его глазам не хватало наблюдать за тем, как Сан контролирует свое тело. Уён знал, как трудно танцевать одному, когда это дуэт, ведь он сам уже несколько месяцев репетировал партию Винвина. И несмотря на свой талант танцора, он знал, что его тело не двигается так же грациозно, как у Сана (он ошибался, но он был предвзят). Ему хотелось думать, что все это совпадение, что Сан танцует одну партию, а он - другую, но сердце не хотело этого. Его сердце хотело верить в такие вещи, как судьба, предназначение... Но разум Уёна напоминал ему, что судьба и предназначение приносят ему боль и ложь. Музыка остановилась, Сан стоял с лицом, обращенным к полу, с закрытыми глазами. В это время зазвонил звонок, испугав наблюдателя и заставив его выругаться. Сан открыл глаза, но прежде чем он успел кого-либо увидеть, Уён бросился прочь, вытащив свой телефон и выронив из кармана айди карту*. Переодевшись, Сан быстро ушел, но все же нашел время, чтобы взять карту, который увидел на полу. Когда он увидел имя, его сердце замерло, и на секунду он испугался, что Уён увидел его. Он не знал почему, глупо было бояться, что его увидят танцующим, но он постоянно находился в плохом состоянии духа. Он не мог отдать карту прямо Уёну - он мог, но боялся - поэтому он подумал, как отдать ее за обедом. Когда он увидел Уёна в конце класса, возможно, его взгляд задержался слишком долго, и Минги бросил на него странный взгляд; обычно он старался не смотреть на парней. – Нервничаешь? - спросил рыжеволосый. – Немного, - признался Сан, понимая, что речь идет о предстоящем разговоре с Ёсаном. – А если он не примет мои извинения? – Примет. Он будет готов просто потому, что ты об этом подумал. Это же Ёсан, помнишь? Он не так уж сильно отличается от того времени... - он украдкой взглянул на сосредоточенного Юнхо. – Никто из них не отличается. Сан кивнул и быстро погрузился в свои мысли. Это было ужасно. Так было всегда. Он не мог ясно мыслить и трех секунд, прежде чем что-то паразитировало на его разуме и беспокоило его. Будь то его шрамы, ситуация с родителями, друзья, Уён, все сразу. В голове постоянно крутились тысячи мыслей, и это нагружало мозг, мешало спать, есть, сосредоточиться. Депрессия действительно была твоим лучшим другом, не так ли? Всегда следовала за тобой и следила, чтобы ты не чувствовал себя одиноким... – Мистер Чхве, я знаю, что география не является вашей сильной стороной, но я был бы признателен, если бы вы поменьше мечтали, - сильный голос учителя напугал его, и он поспешил пролепетать извинение, искренние и невинные. Учитель вздохнул и подошел к нему ближе, пока класс все еще был сосредоточен на упражнениях: – Ты достаточно спишь? – Ч-что? – Не похоже, что да. Если у тебя что-то на уме, ты знаешь, что школьная медсестра всегда держит дверь открытой для учеников? – Знаю. Спасибо, сэр. Учитель улыбнулся и указал на пустую страницу Сана. – Теперь, пожалуйста, начинайте. Сан кивнул, смутившись, и принялся за работу. Минги с беспокойством смотрел на него, как и Ёсан, сидевший в нескольких рядах позади. У него был хороший слух, и он не упустил ни одного слова из этого разговора, чувствуя, что Сан, возможно, переживает что-то тяжелее, чем раньше. – С каких пор у Сана плохо с географией? - спросил он шепотом, ни к кому не обращаясь. Юнхо и Уён перестали смотреть в свои работы и подняли на него глаза: – Я не знаю, он не был в 8 классе, но прошло уже много времени, - сказал Юнхо, не обращая внимания, в то время как Уён нахмурил брови. – Почему тебя это волнует? - спросил он. Ёсан пожал плечами и ответил, не глядя на него: – В начале года он был неплохим, но, похоже, с каждым днем он становится все хуже. Это странно... – Нет, не странно. Это школьная жизнь. После того, что казалось часами (на самом деле это было 3 часа), наконец-то наступило время обеда. Сан быстро умчался, чтобы найти Чонхо. Он хотел отдать ему айди карту Уёна во время занятий, но их пути не пересекались, поэтому пришлось ждать. Он умолял младшего отдать его Ёсану, но тот без вопросов согласился. Сонхва разговаривал с Хонджуном, когда пришли трое младших. – Эй, хён, как прошел урок? - спросил Уён. – Отлично, - ответили оба. – А у тебя? - спросил Сонхва. – Тоже хорошо, но география была такой скучной... А вот с литературой было весело! – Ты ненавидишь читать, - невозмутимо произнес Ёсан. – Да, может быть, потому что это весело - говорить об историях, но не читать их! Юнхо поднял брови, но тут его взгляд уловил что-то позади них и коснулся плеча младшего: – Ёнджун ждет тебя, я думаю. И синеволосый смотрел на Уёна, словно обдумывая, что ему сказать. – Мы не должны есть вместе, это странно. Он направился к своему другу, и в это же время из ниоткуда выскочил Чонхо. – Привет, хён. Юнхо повернулся к нему с улыбкой, в то время как Хонджун подпрыгнул от удивления, и даже Ёсан слегка вскрикнул. – У меня есть это для Уёна, - он достал из кармана айди карту и протянул его Юнхо. – Откуда он у тебя? – Сан дал мне его. Сказал, что нашел его перед танцевальным классом. – Он был там?! - Юнхо выглядел удивленным, и Ёсан тоже. – У вас, ребята, первый урок был свободен? Так что он пошел туда танцевать. У него было время. Почему? Глаза Сонхва расширились: – После тренировки Уён сказал, что в пятницу забыл там свою бутылку с водой. Он пошел за ней. Хонджун выглядел испуганным, но ничто в поведении Сана не давало оснований полагать, что у этих двух парней произошла встреча. – А сейчас у него нет бутылки с водой? - Ёсан ответил на свой вопрос, посмотрев на своего лучшего друга, чей разговор с Ёнджуном казался довольно серьезным. – Нет. Может, он увидел, что Сан вошел, и решил отказаться. Где, ты говоришь, Сан нашел карточку? - спросил Юнхо. – Прямо перед дверью в коридоре. Так что это возможно. Глаза Ёсана подозрительно сузились, когда он оглянулся на своего друга. Он подождал, пока обе компании снова разойдутся, чтобы сесть за свой стол на обед, но, увидев, как осунулся младший, промолчал. – Что хотел Ёнджун? - Юнхо первым сломал лед после нескольких минут, в течение которых трое старших растерянно смотрели друг на друга и на Уёна. – Расстаться. – Вы... не вместе? – Расторгнуть соглашение, которое у нас есть, - вздохнул второй, закатив глаза. – Он сказал... - он закрыл глаза и опустил стакан с водой. – Он сказал, что влюбился... в меня. Но, конечно, он знал, что я этого не сделаю, и сознавал, что мы будем только друзьями с привилегиями... - он запнулся, остальные поняли. – Почему он был уверен, что ты не любишь его в ответ? - спросил Сонхва. – Потому что это правда? - было еще что-то, чем он не хотел делиться, но Ёсан чувствовал, что в конце концов он узнает, все они узнают, но не здесь, не тогда, когда они все вместе. – Очевидно, последняя вечеринка, которую он устроил со своими друзьями, была бурной, и там было несколько пьяных признаний. Ёнджун был вполне трезв, но Тэхён целовался с Каем, а Бомгю признался, что влюблен в него, но ничего не сказал из-за его отношений со мной. – Это не так, как если бы вы двое были верны друг другу, - сказал Юнхо. – Ты спишь не только с Ёнджуном, у тебя были и другие любовники. – Да, но они друзья, так что он, наверное, сказал им, что влюбился в меня.... – Ах... – Я понимаю, что ты расстроен, но ты ведь не потерял его как друга, верно? - снова спросил Сонхва своим изучающим тоном, который говорил о том, что он пытается понять истинную проблему. – Нет, я не знаю, просто... это странно! Мы с Ёнджуном дружили около месяца, прежде чем начали заниматься сексом, и познакомились, целуясь на первой вечеринке Лисы в честь Хэллоуина! Это была перемена, процесс, через который Уён должен был пройти, но в конце концов всё стало бы нормально. Никто из них больше не говорил, пока Ёсан не вернул карточку своему другу. – Откуда она у тебя?! Я должен был заплатить за обед своими деньгами**! Если это шутка, то она не смешная... – Чонхо дал ее нам. – Чонхо? Где он его нашел? – Сан нашел. Перед танцевальным классом. Уён замолчал, убирая карточку в карман пальто. – Он танцевал. Я не хотел мешать, поэтому пошел в класс. Наверное, она выпала, когда я доставал телефон. И снова им нечего было сказать. В последнее время они часто попадали в подобные ситуации. Потому что почему-то в их мыслях всегда было что-то еще, о чем они не решались сказать, боясь реакции или решений, касающихся другой компании из четырех парней, но это было утомительно. Ведь они никогда не чувствовали себя так, словно ходят по лезвию ножа рядом друг с другом, и это еще больше накаляло и без того не слишком гибкую атмосферу! Когда обед закончился, Сонхва сказал парням (Юнхо и Уёну), чтобы они не ждали его после уроков, так как он должен встретиться с Blackpink, Чаном и директором школы, чтобы обсудить расписание футбольного матча. Ёсан ответил тем же, так как у него был урок математики. И все же, когда день, наконец, закончился, Уён почувствовал, что ему хочется немного пошпионить за своим другом. Он чувствовал себя немного виноватым, потому что должен был доверять Ёсану, но ничего не мог с собой поделать. Ёсан что-то скрывал. Его интуиция подтвердилась, когда он увидел, что блондин не пошел по лестнице, ведущей на второй этаж, где обычно находился его класс, а направился в библиотеку. В этот час коридоры были заполнены учениками, у которых заканчивались уроки, и поэтому многие уходили. Сан оглядывался по сторонам, словно боясь, что их кто-то увидит, и Ёсан несколько раз тоже оглядывался, что делало ситуацию еще более подозрительной. Он знал, что у Ёсана было свободное время перед уроком математики, и даже если они с Юнхо закончили на сегодня, Юнхо быстро исчез с телефоном в руке. Уён не стал задаваться этим вопросом, слишком много странных вещей происходило одновременно, и он решил сосредоточиться на своем лучшем друге. Он и Сан разговаривали. Какого черта? Это был первый раз, когда он видел их разговаривающими с 8-го класса (не считая того странного случая в музыкальном классе), и ему не понравилось, как непринужденно они разговаривали. На самом деле он не прятался... Точнее, он прятался: он был за стеной, что было не самым лучшим местом для укрытия, но он не мог сделать ничего лучше. Он увидел, что их внимание привлекло что-то еще, и его глаза расширились, когда он увидел, как Ёсан взял Сана за запястье - то самое, которое было закрыто толстым браслетом, он заметил, что оно снова на месте - и повел его дальше по правому коридору. Ему стало интересно, что же их так напугало, когда он увидел, что Юнхо идет слева и, не останавливаясь, заходит в библиотеку. Это тоже было странно. За три года Юнхо ни разу не заходил в библиотеку. Никогда. Он вернул свое внимание на Сана и Ёсана. Он быстро последовал за ними и увидел, что они зашли в пустой класс. Он не мог войти внутрь по понятным причинам, поэтому решил остаться перед ним, надеясь, что сможет услышать их голоса. Он смог. – Прости, я подумал, что тебе будет лучше, если Юнхо нас не увидит, - это был голос Ёсана, и Уён мог сказать, что он улыбается. Больше он, к сожалению, ничего не услышал, потому что пришла толпа учителей, и ему пришлось покинуть коридоры. Однако он знал этот класс, он находился на стороне футбольного поля. Он пропустит большую часть разговора, но все же сможет узнать, что происходит, поэтому он вышел на улицу. Сан был застенчив, это все что Ёсан мог сказать. Он продолжал играть с ремешками своего браслета. – Спасибо. Я не хочу терять больше времени, чем уже потерял. Если я и хотел поговорить с тобой, то только чтобы последовать примеру Минги. Я не был честен с тобой, Юнхо или Уёном, и то, что произошло три года назад, преследует меня. – Я понимаю, - мягко сказал Ёсан. Он сидел на столе, а Сан ходил перед ним взад-вперед. – Я должен объяснить, верно? – Делай, что хочешь, я не буду заставлять тебя говорить то, чего ты не хочешь. – Но я именно это и сделал. Я сказал то, чего не хотел... Сан хотел продолжить, но не знал как, и Ёсан, решившись на смелый шаг, спросил вопреки своим предыдущим словам: – Почему? Сан глубоко вздохнул, и у Ёсана возникло ощущение, что он снова в той комнате с Минги: – Я должен начать с самого начала. До того, как вы появились, я никогда не слышал и не имел дела ни с чем подобным. Мои родители никогда не рассказывали мне об этом, и такая бурная реакция, как у меня, вероятно, исходила от Минги. Я не говорю, что это его вина, но я не знал, как реагировать. Вообще. И он заговорил первым, и как бы хреново это ни звучало, даже если я понятия не имел, о чем он говорит, то, что он говорил, казалось мне знакомым, близким к уже знакомой атмосфере, и я взял на себя ответственность быть таким же мудаком, как и он. Боже, как сильно я пожалел... Я жалел, потому что в глубине души был готов сказать Уёну, что он мне очень дорог. В ту ночь я рыдал , пока не уснул... не то чтобы тебе от этого было легче, нет, это вы были жертвами. Сан почувствовал, как на глаза навернулись слезы. У него были не только воспоминания из 8-го класса, но и все, что произошло с того дня, что сделало его несчастным, подавленным и ненавидящим самого себя, и знать, что именно так он чувствовал себя сейчас, было слишком тяжело. – Последние несколько лет были тяжелыми для меня... Я принимал плохие решения, возможно, делал больше глупых и опасных вещей, чем следовало... Я сделал себя больным, - его глаза не могли встретиться с глазами Ёсана. Ему было слишком стыдно за себя, и не только за то, что он сделал, но и за то, кем он стал, кем позволил себе стать. Ёсан задал глупый вопрос, но он чувствовал, что его нужно задать; он должен был задать его, чтобы понять Сана: – Сан. Ты в порядке? Парень впервые поднял голову, и Ёсан увидел, как он кусает губы до крови. Его рука была обхвачена вокруг другого запястья, и в голове блондина играли самые худшие сценарии. Дело было не только в 8 классе, все зашло гораздо дальше. – Нет, нет, я не в порядке, - вздохнув, ответил младший. Уён не смог найти окно, поэтому он снова остался стоять перед дверью, слыша только эти последние слова. Он слышал движение, но не мог понять, что происходит. До его слуха донесся приглушенный голос Ёсана: – Я не знаю, насколько важно то, через что ты проходишь, но ты не можешь сделать это один. Сан, то, что ты испытываешь... тысячи детей по всей планете проходят через то же самое. Тебе нужно говорить об этом. – Кому? Все, кто должен знать, уже знают, Ёсан... ты не понимаешь... мои родители... У Ёсана не было всей информации, поэтому он не имел права злиться на слова Сана, когда у него не было никакого контекста. Тем не менее, он не мог избавиться от этого чувства. – Я не хотел говорить всего этого, прости меня, Ёсан, мне очень жаль! – Все хорошо, все в порядке, Сан. Я сказал это и Минги, но я скучал по вам, ребята, и единственное, чего я хочу, это вернуть моих друзей. Я горжусь тобой. Это была последняя капля. Ворвался Уён, на его лице были написаны гнев и недоверие. Он ожидал, что Ёсан оттолкнет Сана, но его гнев только усилился, когда он увидел, что блондин прижимает Сана к себе сильнее и двигается, как бы защищая Сана от Уёна, и это еще больше ранило младшего. – Серьезно? Несколько слез, несколько всхлипов, извини, я не хотел этого, и ты на это купился?! Вот как мало ты себя уважаешь, Ёсан? Его лучший друг нахмурил брови, не обращая внимания на испуганное лицо Сана. – Как много ты слышал? – Это все, о чем ты беспокоишься?! Я услышал достаточно! – Это значит, что ты ничего не слышал! Ты не можешь врываться сюда и требовать объяснений, Уён! – Правда? Посмотри на меня! Что за хрень, Ёс? Ты позволил и Минги тоже извиниться?! – Они извиняются! Ты не знаешь и половины того, что я делаю, пожалуйста, успокойся и позволь мне объяснить тебе... – Нечего объяснять! Они оскорбили нас, плюнули нам в лицо, а ты только и делаешь, что принимаешь их жалкие отговорки за извинения?! Сан дрожал, и Ёсан не хотел оставлять его, но ему пришлось физически встать между ними, потому что с самого начала Уён ни разу не взглянул на него: его глаза были прикованы к Сану. – Ты не знаешь, через что им пришлось пройти. Не у каждого есть такая любящая семья, как наша, я уже говорил об этом раньше! – Теперь отговорка про родителей, - с жестоким смехом сказал младший. – Я могу понять, если использовать его в 8 классе, но в 16 не поздновато ли?! Ты что, ребенок?! - он плевал в Сана, и Ёсану снова пришлось встать перед своим другом. – Это не оправдание, это реальность! Открой глаза! Я должен был за твоей спиной поговорить с ними, даже Сонхва знает об этом, потому что мы знаем, что именно так ты будешь реагировать! Действуешь, не подумав, со своей проклятой импульсивностью и не пытаешься разобраться в ситуации! Сан и Минги не злые, Уён! Они люди! И с тех пор, как они приехали, ты обращаешься с ними как с дерьмом! – Они заслуживают такого обращения! Уён был милым человеком, даже с теми, кто ему не нравился, он никогда так не разговаривал. Ёсан мог понять, к чему он клонит, но это не было оправданием. Он не узнавал своего друга. – Ты хоть сам себя слышишь? Ты говоришь как придурок... – Да, точно, это я теперь придурок?! – Я хотел извиниться перед тобой! - вмешался Сан, наконец-то найдя в себе мужество высказаться. Ёсан не мог сражаться за него, и он должен был что-то предпринять, пока все не стало еще хуже. – Я хотел сначала поговорить с Ёсаном, но мне нужно было время, чтобы подготовиться и поговорить с тобой и Юнхо! Мне нужно многое объяснить, Уён! Пожалуйста! Уён молчал, в его глазах стояли слезы, о которых он даже не подозревал. Он уставился на Сана, все его воспоминания со старшим вернулись, и он готов поклясться, что почувствовал, как его сердце разбивается во второй раз. – Извиниться? Ты хотел... и объяснить? Думаешь, мне не все равно? - он перестал кричать, но его слова были словно ножи. – Уён... - попытался возразить Ёсан, но Уёну было не до этого. – Ты думаешь, мне есть дело до твоих оправданий?! Я любил тебя, Сан! Любил так, как любят в первый раз в жизни! Я любил тебя, а ты разбил мне сердце! Ты сделал мне больно! Я думал, это у меня проблемы! Ёсан чувствовал, что все идет к этому, он слишком хорошо знал своего лучшего друга, чтобы не знать, что будет дальше. Уён был обижен, и, как всегда, он говорил слова, которые не имел в виду, чтобы сделать другому человеку еще больнее. – Мне плевать на твои извинения. Я не хочу их слышать. Он посмотрел Сану в глаза и сказал: – Я никогда не прощу тебя. Можешь умереть, мне все равно. И мир Сана начал вращаться. Он почувствовал, что его дыхание сбилось, и единственное, на чем он мог сосредоточиться, были эти слова. Он слышал, как Ёсан кричал на Уёна, но не уловил слов. Его разум был слишком затуманен. Умереть. Умри. Думал ли он об этом? Конечно, а кто не думал? Лишить себя жизни? Тоже. Он никогда не делал этого, потому что у него были друзья и чертова семья, которую он не хотел оставлять. Но в последнее время эти причины становились все менее весомыми, пока струна не оборвалась, прямо здесь и сейчас, в этом пустом классе, слова Уёна звучали в его голове без остановки. Не успел он опомниться, как у него начался приступ паники. Уён ушел, а Ёсан поспешил присоединиться к нему там, где он упал на пол. – Посмотри на меня, Сан, посмотри на меня и дыши со мной, Сан, вдыхай, выдыхай, Сан, посмотри на меня, - Ёсан закрыл лицо руками, его большие карие глаза, похожие на глаза Хонджуна, в которых плескалось беспокойство. Сан изо всех сил пытался сосредоточиться на словах Ёсана, его дыхание наконец-то стало нормальным, но он был слишком оцепеневшим, чтобы делать что-то еще, и закрыл глаза. Ёсан позволил ему прижаться к своей шее, пока доставал свой телефон. – Хонджун-хён? Где ты? Хорошо, мне нужно, чтобы ты вернулся, у Сана только что был приступ паники. Нет, это... да, мы разговаривали. Но тут ворвался Уён. Он слышал только последнюю часть, ни черта не понял и... он сказал плохое, хён. Я не могу его оправдать, на этот раз он зашел слишком далеко. Его слова не были честными, он лгал, чтобы причинить боль Сану, но он зашел слишком далеко. Он повесил трубку и тут же утешительно обнял Сана. – Хонджун уже идет, все в порядке, Сан, не обращай внимания на Уёна. – Он сказал... – Он не знает, что сказал, поверь мне, он уже жалеет об этом, я уверен в этом. Сан всхлипнул еще несколько раз, и через пятнадцать минут дверь открылась перед запыхавшимся Хонджуном. Сереброволосый взглянул на открывшуюся перед ним картину и вслух почувствовал облегчение: Ёсан был рядом и убедился, что с Саном все в порядке. Он подошел к ним и взял его из рук Ёсана. Скоро прозвенят часы, и нужно будет идти на занятия, но он не чувствовал, что может просто оставить их одних, даже если Хонджун будет здесь. Словно прочитав его мысли, старший сказал: – Спасибо, Ёсан. Правда, спасибо. Я знаю, что у тебя занятия с Минги, иди, я о нем позабочусь, - он увидел нерешительность блондина и добавил: – Я отправил сообщение Сонхва, он тоже придет, как только закончит. Не волнуйся, он не один. Он никогда не был один, подумали оба одновременно, Ёсан кивнул и наконец встал. – Увидимся позже, Сан. Береги себя, хорошо? Сан рассеянно хмыкнул, и Ёсан ушел. Хонджун знал, что говорить сейчас бесполезно, но он не знал, что именно сказал Уён и как это повлияло на его друга. Парень, о котором идет речь, онемел и был неподвижен, более или менее оставив заботу о своем теле и разуме Хонджуну, чтобы тот использовал его как марионетку. Ёсан отправил матери Уёна сообщение о том, что они немного повздорили, и что было бы неплохо, если она скажет ему, как только он вернется. Она ответила, что, конечно, скажет. Встреча с Минги была странной. И виноватой. Ведь рыжеволосый выглядел особенно счастливым в пять часов вечера, и Ёсан не был уверен, чем это вызвано. – Юнхо пришел поговорить со мной. Я хотел пойти к нему, но он поймал меня первым, - признался он, когда блондин спросил его. Минги был в библиотеке, зная, что в это время он будет один, пока Сан и Ёсан беседуют. Поэтому, когда тень заслонила свет его домашней работы по химии, он растерялся. Когда он увидел, кто стоит над ним, его сердце забилось быстрее. – Юнхо? - прошептал он - в конце концов, они были в библиотеке. – Эй, привет, я имею в виду... Мы можем поговорить? - он выглядел торопливым, и Минги немного растерялся. Он не знал, что делать или говорить, но, видя, что библиотекарь посылает им грозные взгляды - Юнхо был единственным стоящим человеком - он решил, что лучше хотя бы узнать, в чем дело. – Конечно. Давай я возьму свои вещи. Подожди меня снаружи, - попросил Минги, и, к удивлению, Юнхо послушался. Оказавшись на улице, Юнхо взял его за руку, шокировав его, и пошел через всю школу, чтобы добраться до танцевального зала. К счастью, он был пуст. – Прости, что вот так отрываю тебя от домашнего задания, у тебя же после уроков математика? – Да, но... – Черт, извини. – Все в порядке, Юнхо. Но почему? – Я хочу извиниться. В последнее время люди часто так делают... Мозг Минги отключился. – Ты... извиниться... за что? – Я знаю. Но с тех пор, как ты пришел с Саном, я не был с тобой самым добрым. – Юнхо, у тебя буквально нет причин для этого. Это я сейчас должен извиняться. – Сначала я. – Нет, не ты первый, какого черта? Да, возможно, ты посмотрел на меня косо, но это не то, чего у меня не было раньше. Я не позволю тебе извиняться. – Минги... серьезно? Услышать его имя после столь долгого времени... Боже, его сердце предало его. Разве мы не должны были быть в гармонии с нашим телом и разумом? – Да, серьезно. Не знаю, в курсе ли ты - скорее всего нет, - но у меня был разговор с Ёсаном. Юнхо выглядел действительно удивленным. – Правда? – Да. – О чем? Если можно спросить! – 8 класс. Мне нужно было извиниться. – И ты выбрал его... первым. Почему? Минги чувствовал, на какой скользкой дороге он находится, сердце Юнхо было разорвано самим парнем, и Минги решил зашить рану или посыпать ее солью. Почему он это делает? – Он был единственным, кто не проявлял к нам открытой агрессии. Это было хорошее начало, безопасное начало. Он не был против идеи поговорить с нами. – Я тоже не против. – Я понял это только недавно. Ты был не очень-то приветливым... и я тебя не виню! После того, что случилось, я понимаю... – Так... что теперь? - они стояли как два дурака, и это было очень странно. – Теперь я извинюсь? - предложил Минги, но Юнхо покачал головой. – Я услышал достаточно. Я просто хочу знать, ты это серьезно? – Я не имел в виду ничего из того, что сказал в тот день. И я сожалею о каждом слове. Мои родители - не самые открытые люди... – Припоминаю, - помня, как родители Сона с отвращением смотрели на обнимающихся Уёна и Ёсана, Юнхо помрачнел. – Как насчет..., - начал Минги, не уверенный в себе. В глазах Юнхо он увидел ожидание, и его сердце забилось быстрее. – Как насчет того, чтобы снова стать друзьями? Он смотрел на землю, так как боялся ответа другого, и поэтому пропустил вспышку разочарования в глазах Юнхо. Но его голос звучал так же, когда он ответил. – Конечно. Я скучал по этому. Когда он поднял голову, Минги был ослеплен улыбкой на лице Юнхо, отчего его собственное лицо тоже засветилось. Он не ожидал, что сразу после этого его заключат в долгие и теплые объятия, брюнет решил держать его в своих руках до тех пор, пока он не заставит себя отпустить его. После этого они обменялись номерами, и для Минги настало время идти на математику. – Это потрясающе, Минги! Видишь, все рассыпается на кусочки! - Ёсан был счастлив, но в глубине души он знал, что Юнхо скоро снова станет кислым. Быть друзьями - это что-то после трех лет непонимания, но Юнхо всегда испытывал более сильные чувства, чем дружба, и это не могло удовлетворить его надолго. Минги заметил, что Ёсан был немного не в себе: – Что-то случилось с Саном? - спросил он, волнуясь. – Да, но не между нами. Уён ворвался в класс, где мы разговаривали, и снова повел себя как придурок. На этот раз он зашел слишком далеко, и у Сана случился своего рода приступ паники, смешанный с тем, что я считаю тревогой... Минги искренне недоумевал, в чем разница. – Приступ паники наступает быстро, а тревога нарастает со временем. Сан не выглядит стабильным, поэтому я думаю, что приступ нарастал в течение долгого времени, но Уён начал это в одну секунду. Он был потный, дрожал, не выглядел так, будто много замечал вокруг себя, но в то же время мы знаем, что он плохо спит, у него проблемы с концентрацией внимания, и он был очень напряжен, когда я взял его на руки, - объяснил блондин. – Он был истощен, как только я заставил его успокоиться... Он уже не мог держать себя в руках и едва держался, когда пришел Хонджун и забрал его к себе. Знание того, что Хонджун был с Саном, хоть немного успокоило Минги, но он сделал мысленную пометку отправить сообщение своему другу, как только тот выйдет из класса. Ёсан получил сообщение от матери Уёна, что тот дома, и блондин тоже смог отвлечься на несколько минут - или хотя бы попытаться.