Tell me who you who am I

В голове у Уёна сейчас крутилось миллион мыслей. Самая громкая из них: он был рад, что наконец-то смог поговорить с Саном. Доктор предупредил его, что он не должен говорить парню ничего обидного, и, возможно, не стоит сразу начинать с упоминания того, что произошло между ними. Уён молча согласился, слишком ошеломленный тем, что Сан хочет его видеть. Он видел страх в глазах старшего, как будто тот ожидал, что он снова совершит что-то ужасное. Он сдерживал слезы, но знал, что они скоро начнут литься, даже если он попытается говорить о других вещах. Доктор все еще присутствовал, как и в случае с Хонджуном, он стоял в дверях, но оба парня смотрели только друг на друга. Уён только сейчас понял, насколько он был слеп: Сан выглядел просто прекрасно. Конечно, он только что пытался покончить с собой, но мешки под глазами, усталость в юных чертах лица, пальцы, нервно теребящие простыню. Сан был таким уже некоторое время. И если вспомнить, может быть, он действительно заметил признаки. В Хэллоуин он уже сомневался, не верил Ёсану и остальным, когда они говорили, что Сан пострадал от его поведения, но теперь он видел, как сильно он на него повлиял. Он чувствовал себя ужасно. Как монстр. Имел ли он вообще право чувствовать себя виноватым? Он не был уверен. – Эй, Ён, - голос Сана напугал его, но не так сильно, как использование прозвища. Как будто между ними ничего не произошло, как будто они снова восьмиклассники. Но это было не так. И Уён должен был взять на себя ответственность. – Я видел, как ты танцевал сегодня утром, - начал он, думая, что это будет достаточно легко, чтобы не спровоцировать Сана. Но он не знал, что старший боролся с собой, чтобы не запаниковать. Он все еще не мог поверить, что Уён был здесь, не для того чтобы сделать ему еще больнее или заставить понять, как ему было больно, и поэтому пытался успокоиться, осознавая, что его видели. Это не имело значения, даже если это был Уён, поэтому ему пришлось вздохнуть. – Это было прекрасно, - добавил младший. – Эта хореография исключительная, и очень трудная, но ты справился потрясающе. Я тоже практиковался с этим, - сказал он с улыбкой, от которой сердце Сана заколотилось в груди. Конечно, кардиограмма сразу же зафиксировала это, и Уён нахмурился в беспокойстве. Прежде чем он успел что-то спросить об этом, Сан спросил: – Какую часть ты практиковал? – Винвина, - ответил парень, на его лице появился огонек. Это было потому, что он узнал партию Тэна в утреннем танце Сана? Прежде чем он успел придержать это в себе, Сан прошептал: – Я бы хотел посмотреть, как ты ее танцуешь. – Я бы хотел показать его тебе, - ответил Уён с улыбкой. Его глаза все еще были на мокром месте, но лицо медленно прояснялось, как Сан знал по его позе. – Сан, я хочу извиниться, если ты позволишь. – Разве ты не думаешь, что сначала я должен извиниться? Уён прикусил нижнюю губу, внутренне сомневаясь, но покачал головой: – Если ты хочешь, то можешь, но сначала я. То, что ты сказал, не побудило меня... сделать что-то подобное. То, что я сделал, да, но я думаю, что могу подождать. Сан не знал, что ответить; он тоже был в замешательстве, понимая позицию Уёна, но рассматривал свою и не видел логики. – Я обзывал тебя, Уён, нам было по 13 лет, в том возрасте, когда мы находимся в поиске себя и формируем личность, в которую мы вырастем, а я назвал тебя худшим из возможных вещей. – Теперь это не имеет значения. Разве что если ты сделаешь это снова... –Никогда! – Тогда все в порядке. – Я все еще хочу извиниться. Они оба молчали, опустив глаза на то, что было перед ними, прежде чем у них появилась общая мысль и они заговорили: – Вместе. Это заставило их усмехнуться. Даже после всего этого и всех этих лет, они все еще могли чувствовать связь. Им понадобится время, чтобы вернуть ее в прежнее состояние, но это было хорошим началом. – Иди сюда, - Сан похлопал по краю кровати, увидев, что Уён не двигался с самого начала. Он подошел, сел на кровать, и тут же длинные пальцы переплелись с его. – Я не считаю тебя ответственным за мои глупые поступки, Уён. Я... У меня было много мыслей, некоторое время, то, что случилось в 8 классе, было отправной точкой, я не собираюсь лгать... но сделать это, меня подтолкнули не твои слова. – Я не могу в это поверить... Я могу понять, что это было не единственный раз, но не говори мне, что это не было последней каплей. – Может быть, так оно и было, может быть, если бы я раньше прислушался к себе, это было бы что-то другое. Это не первый раз, когда я так поступаю, Уён, - признался Сан тихим голосом, со стыдом в глазах. Он не мог видеть ужас на лице парня, не сейчас. – В прошлом году. Именно поэтому Хонджун-хён заставил нас сменить старшую школу. Я очень устал, от всего, и я делал то, что мне нравилось, но боялся, что родители узнают, поэтому я украл таблетки в кабинете медсестры и выпил их все. Доктор кивнул сам себе, читая документы Сана и находя его историю согласованной с отчетом. – Так что действительно, может быть, встреча с тобой и остальными многое вернула, и может быть, мои эмоции накапливались с сентября, но ты не причина, по которой я это сделал. – Тогда в чем же дело? Если я могу спросить... Сан промолчал, но Уён видел, что это было больше размышление, чем желание прекратить разговор. – Оскорблять тебя тогда было лицемерием с моей стороны. Тем более что... Мне тоже нравятся мальчики, Уён. Младший втянул воздух и широко раскрыл глаза, Сан снова разрыдался. Доктор немного отступил назад, чтобы оставить их наедине, а Уён взял Сана на руки. Сейчас речь шла только о Сане, но если бы он позволил себе немного помечтать, он мог бы услышать, как его сердце умоляет его признаться парню здесь и сейчас. Но он не мог. Только не сейчас, когда он увидел, как расстроился Сан после признания. – Я знаю, что в э-этом нет ничего плохого, но мои родители... И тут до Уёна дошло. Состояние Сана, начиная с ссоры в 8 классе и заканчивая его собственными конфликтами, его чувства, смущающие его больше всего на свете, и отсутствие поддержки со стороны семьи... Глупо было осознавать это только сейчас, но не у всех был такой шанс, как у него и Ёсана. Не у всех были семьи с открытым сердцем. Юнхо пришлось повозиться, но в конце концов они смирились, а у Сонхва не было проблем с его свободомыслящей семьей, но он не мог заставить своих дядей, тетей и двоюродных братьев соблюдать приличия, говоря о его симпатиях. И он чувствовал себя глупо, потому что... сколько раз его друзья говорили ему об этом? Уёна поразило то, что Хонджун был открытым пансексуалом, а Сан, казалось, не имел ничего против, учитывая, насколько они были близки. – Я понял, что это нормально, что я не могу реагировать так, как я реагировал на тебя, на всех, кто не натурал, но поверь мне, Хонджуну пришлось буквально дать мне пощечину, прежде чем я начал тонуть в жалости к себе. Я был таким засранцем по отношению к нему в первые недели нашего знакомства. Я не хотел, но я просто чувствовал, что именно так я должен себя вести, понимаешь? Чтобы защитить себя. Сан успокаивался, изо всех сил прижимаясь к Уёну. – Защищать себя, потому что ненавидел, что он может открыто говорить о своих чувствах, а я не могу. – Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Сан, правда жаль, но не волнуйся. Теперь тебе больше не нужно прятаться. – Я не уверен, - пробормотал он в ответ. Доктор Со прочистил горло, чтобы привлечь их внимание: – Это будет не сегодня, но в конце концов тебе нужно будет поговорить с родителями, Сан. Ты не можешь продолжать жить так. Это случилось уже дважды, и сохранение секретов не только перед семьей, но и перед терапевтами тебе не поможет. – Откуда вы знаете? - спросил Сан, потрясенный. – Как твой врач, я могу видеть отчет о встречах. И было нетрудно соединить точки, учитывая то, что ты говоришь своему другу и то, что ты сказал терапевту. Сан снова опустил голову от стыда, но доктор заговорил снова: – Здесь нечего стыдиться. Конечно, это было не самое лучшее решение, но теперь у тебя есть шанс все исправить. Разве ты не хочешь быть счастливым, Сан? Разве ты не хочешь разобраться со своими чувствами? Есть только один способ сделать это. – Но... мои родители... – У них уже назначены встречи с психотерапевтом. У тебя будут отдельные встречи от них, так что ты сможешь говорить совершенно свободно. Ничего из того, что ты скажешь нашему врачу, не дойдет до ушей твоих родителей. Я понимаю, какой страх тебя окружает, ты не первый ребенок, которому мне приходится помогать в такой ситуации. Но твои родители не кажутся такими закрытыми, как ты думаешь. И если уж на то пошло, твои действия достаточно их потрясли, чтобы они открылись новому. Доктор тепло улыбнулся Сану, и тот впервые с того момента, как очнулся в больнице, понял, что скоро все изменится, и изменится навсегда. Когда Уён ушел, казалось, что они прошли только половину того, что хотели сказать, но сереброволосый пообещал, что зайдет после школы. К сожалению, телефон у Сана забрали из-за обстоятельств его госпитализации, но Ёсан сказал, что они с Минги будут по очереди приносить ему конспекты и домашние задания. Конечно же, в школу KQ позвонили и проинформировали о его ситуации, и Сан получил двухнедельный перерыв, прежде чем он сможет посещать занятия. Это было лучше, чем он ожидал, поэтому он смирился с этим. Его родителям разрешили приехать только через два дня, и встреча была... мягко говоря, неловкой... Отец Сана явно воевал сам с собой, принимая симпатии Сана или нет, в то время как его мать проявляла меньше признаков. Было ясно, что и для нее это было большим моральным изменением, но поскольку это касалось ее сына, она поняла, что здоровье и благополучие Сана заслуживают того, чтобы она изменила свое мнение. Терапевт встречался с Саном дважды в неделю, а с его родителями - трижды. Когда Сан спросил его об этом, женщина лишь ответила: "Ты уже принял себя таким, какой ты есть. То, что привело тебя в мой кабинет, - это психическое состояние, в котором ты вырос, пытаясь скрыть это. С другой стороны, тебе, родителям, нужно понять, кто ты есть, и что в этом нет ничего противоестественного. Это требует немного больше работы, но не волнуйся. Вы все трое делаете потрясающие успехи" И Сан чувствовал это. Он был ошеломлен, когда однажды проснулся и увидел, что его мать читает книгу о гомосексуальности или других темах, касающихся сообщества ЛГБТК+, пытаясь понять как можно больше. Они никогда не говорили вслух о месте Сана во всем этом, но он решил, что для нее будет лучше сначала принять, что все это - реальность, прежде чем переходить к теме его реальности. У его отца было больше проблем, и Сан ненавидел то, что, несмотря на то, что ему нравились мальчики, он все еще любил девочек. С отцом Чхве работать было немного сложнее, и через некоторое время терапевту пришлось попросить родителей проводить сеансы отдельно. Мать Сана прекратила встречи через три недели, но Сан знал, что это будет дольше, так как сначала ему нужно было справиться со своей депрессией. Он также признался, что курит, и пытался бросить и это. Отец Сана тоже продолжал посещать собрания еще немного, но вскоре Сан увидел, что мужчина пытается стать ближе. Каждый день к нему приходил один из его друзей, иногда двое - больше не разрешалось - и они говорили о разных вещах, в зависимости от того, кто приходил. Минги любил приходить один. Его в первую очередь волновало благополучие Сана и то, как обстоят дела с его родителями, и двое парней подолгу беседовали о положении самого Минги. Сан знал, что они с Юнхо снова стали друзьями, но он чувствовал какое-то разочарование, когда Юнхо приходил с Чонхо, чтобы поговорить об этом. За несколько дней до выписки Сана, он признался, что испытывает к Минги не только дружеские чувства и что ему хотелось бы, чтобы тот это понял. – Его положение тоже нелегкое, Юнхо, мы с тобой оба знаем, какие у него родители, они хуже моих, - напомнил Сан, мягко отругав черноволосого. – И Минги... он не умеет понимать ситуации в паре... – Ему понадобился месяц, чтобы понять, что я интересуюсь Ёсаном, - подтвердил Чонхо. – Что? - сказал Юнхо. – Все поняли, как только вы встретились взглядами, - поддразнил высокий, заставив Чонхо шлепнуть его и пробормотать очень милое "заткнись". Это еще одна вещь, которая понравилась Сану: медленно, он мог видеть, как две компании сливаются. Это было особенное зрелище, и он часто говорил об этом Ёсану, который разделял его видение: – Это похоже на то, как прошлое и настоящее встречаются, чтобы создать будущее, - сказал блондин, улыбаясь Сану. – Это... именно так. Это странно... хотя и приятный тип странности. Мне это нравится. Кроме того, Хонджун и Сонхва всегда приходили вместе, как "родители" их новой компании. Первый приносил несколько книг, Сонхва любил дарить Сану драгоценности - он и сам не знал, зачем. В основном, двое старших разговаривали, а Сан слушал, но это тоже было приятно. Он понятия не имел, как обстоят дела между ними, потому что они не присматривались друг к другу (Хонджун не показывал этого, потому что Иу, скиншип, какого хуя), но он все равно видел тоскующие взгляды, когда один не смотрел, пальцы, сжимающие пальцы дольше, чем нужно, скрытые комплименты, проскальзывающие в середину обычных предложений и делающие их более гладкими, чем кожаные штаны Уёна... И Уён. Он тоже пришел один. Сан решил, что он сам напросился, и честно? Ему тоже больше нравилось, когда Уён был один. Те несколько часов, которые они провели в больнице вместе, построили ту лестницу, которая привела их обратно к дружбе. Но в то же время оба понимали, что не вернулись к тому, кем были; после всего, что произошло, это было невозможно. Они строили путь к новому типу отношений, которые - если это была коллективная галлюцинация - были между дружбой и романтикой. Если это была романтика, то они не торопились. Сан больше не говорил о своих симпатиях к парням, Уён не спрашивал. Но если быть честными, то они были хуже, чем Хонджун и Сонхва. Через две недели, в последнюю субботу, в последний вечер перед тем, как Сан смог выписаться и вернуться домой, Уён навестил его, измученным и едва держащегося на ногах. – Тяжелый день? – Сонхва был очень занят подготовкой к экзамену Сунын* в конце месяца, поэтому, когда мы можем заниматься музыкой, это просто безумие. Мы исполняем в два раза больше песен, чем обычно. Его родители никогда не были рядом, когда его друзья приходили навещать, понимая, что ему нужно уединение, но после визитов Уёна у него всегда возникало несколько осторожных вопросов от матери. Сан научился разговаривать с родителями, когда что-то, что они делали/говорили, было неправильным или заставляло его чувствовать себя неловко, поэтому он сделал мысленную пометку рассказать об этом матери; они с Уёном еще не определились настолько, чтобы это стало настоящей темой. Сан сочувственно усмехнулся и немного подвинулся на краю кровати. Уён снял ботинки и стащил одеяло, лежавшее на стуле, оказавшись прямо между руками Сана. Они делали это уже неделю, и ни один из них не мог насытиться теплым чувством, от которого бились их сердца. Сан зачесал назад несколько черных прядей (Уён покрасил их несколько дней назад) и зевнул. Он тоже устал. – Эй, Сан? Он хмыкнул. – Ты ведь любишь кошек, да? – Да, а что? – Просто так, - и так они уснули. Мать Сана не решилась их разбудить, когда доктор пришел проведать Сана, то и он тоже не решился. В кои-то веки они оставили парня после часов посещения.

***

Итак. Возможно, это была не самая лучшая идея. Уён догадался об этом, когда проснулся с больной шеей и позвонки в его спине хрустнули, когда выпрямился. Сан прижался к нему во сне - привычка цепляться за вещи, которая была у него с детства, - и это заставило улыбку расползтись на его губах. – Доброе утро, - прошептал голос, испугав его. Он повернулся и увидел в палате обоих родителей Сана, мать была занята тем, что доставала одежду Сана из больничного шкафа, а отец разговаривал по телефону. – Доброе утро, - ответил он отцу, немного напрягаясь. Он не оставался наедине с родителями Сана с тех пор, как они впервые попали в больницу, и даже если Сан сказал ему, что оба они действительно стали более открытыми в отношении упущенных вещей, он не знал, был ли он одним из них. – Хорошо спал? - спросила мать. – У меня не хватило духу разбудить тебя, когда я пришла прошлой ночью, как и у доктора. Мы подумали, что было бы неплохо позволить тебе остаться эту ночь, прежде чем он вернется домой. Даже если я уверена, что кровать Сана дома будет удобнее, чем эта маленькая кровать здесь, - она искренне улыбнулась, и Уёну понадобилось несколько секунд, чтобы понять все, что здесь было подчеркнуто. Во-первых, они, похоже, не возражали против того, чтобы Уён спал в постели Сана. Во-вторых, они не были против того, чтобы он приходил к ним домой и, возможно, спал с ним в постели Сана, и они не выглядели неловкими лицемерами по этому поводу. – Да, - просто сказал он, немного смутившись. Сан начал просыпаться, и на этом разговор закончился. Он был ленивой задницей, но стоило ему вспомнить, что сегодня он поедет домой, как он превращался в неудержимый клубок энергии. Он принял самый быстрый душ в своей жизни и так же быстро оделся, удивив доктора, который разговаривал с его родителями. Уён вышел на улицу, сказав, что они встретятся перед больницей, и Сан не мог дождаться, когда снова увидит солнце. Ему вернули телефон, а также адрес кабинета терапевта, так как ему все еще нужно будет видеться с ней, но уже вне больницы, поскольку он больше не будет пациентом. Доктор Со также уточнил, что он может вернуться в школу, если почувствует себя готовым, но родители не должны заставлять его идти или нет. Выбор был за ним, при условии, что он не будет злоупотреблять этой властью, чтобы бросить учебу. Далекий от намерения сделать это, он заверил доктора, что будет ответственным. Родители подписали его выписку, и он вышел. В одной руке он держал сумку со всеми вещами, которые приготовил Хонджун, второй рукой защищал свои чувствительные глаза от солнечного света. На улице было еще холоднее, теперь, когда до декабря оставалось несколько дней, он чувствовал это. Время пролетело незаметно... Однажды он пришел в больницу после того, как они только что отпраздновали день рождения Хонджуна, а теперь до дня рождения Уёна оставалось пять дней! Ему нужно было поговорить с ребятами наедине, чтобы узнать, делают ли они что-то для него. Первый день рождения, который он будет праздновать со своими бывшими/новыми друзьями после их ссоры. Он вдохнул свежий воздух, наслаждаясь тем, как холодный воздух заставил его нос покраснеть. – Ты вернул почти все свои цвета, милый, - сказала его мама, убирая его волосы. Он улыбнулся, прежде чем до его ушей донеслись голоса. Когда они дошли до парковки, он увидел всех своих друзей, семерых - да, с ними был и Уён, - которые ждали его возле машины родителей. Он увидел сестру Ёсана и отца Чонхо, которые ждали его в своих машинах, и почувствовал, как внутри у него разливается теплое чувство. Он не мог поверить, что чуть не оставил это позади. Теперь, когда ему стало немного лучше, он начал понимать, насколько это было бы глупо. Заботясь о своем здоровье, он все же побежал к ним так быстро, как только мог - а это было не так уж много - и упал в объятия Хонджуна головой вперед. Все остальные замкнули круг, целуя его в щеки и тепло приветствуя. – Спасибо вам всем огромное, ребята, я не знаю, что бы я без вас делал, - честно сказал он, отмахиваясь от тех, кто игриво морщился от проявления любви. – Мы подумали, что было бы неплохо пригласить твоих друзей до начала недели. Их родители уже согласились, и если для тебя это не слишком сложно, то, может быть, мы поедем домой? - сказал его отец. По мере того, как проходила терапия отца, Сан узнавал человека, которого любил и которым восхищался, по мере того, как тот постепенно все больше открывался сыну. Сан винил холод за свои слезы, но все они знали, что так это не так. – Да, пойдемте домой. Уён и Хонджун поехали с ним в машине его родителей, Сонхва, Ёсан и Юнхо - в машине Ёсин, а Чонхо и Минги - в машине отца Чонхо. Двое взрослых высадили пятерых парней у дома Чхве, и их пропустили внутрь, чтобы открыть для тех, кто никогда не был в доме Чхве. Сонхва за несколько секунд заставил мать Сана влюбиться в него, сделав комплимент украшениям, а Уён хихикнул. – Как и ожидалось от него, - прошептал Ёсан достаточно громко, чтобы все подростки, собравшиеся у входа, могли услышать. – У нас есть небольшой сюрприз, Сан. Мы с твоей мамой подумали, что было бы неплохо показать тебе, что, несмотря на все, что произошло, между нами ничего не изменилось. Мы по-прежнему семья, и мы по-прежнему любим тебя, - эти слова предназначались только ему, когда отец обнял его и прошептал на ухо. – Это ждет в твоей комнате, - добавила его мать с таинственным блеском в глазах. Сан посмотрел на своих друзей, прежде чем броситься наверх, за ним следовали семь нетерпеливых парней. Когда он вошел в свою комнату, то замер, но все столпились у него за спиной, пока Минги и Юнхо не схватились и не затолкали всех внутрь. На кровати Сана лежал котенок. Он спал на сложенном одеяле, сам завернувшись в одеяло, и спал, не беспокоясь о проделках мальчишек. Это был красивый сиамский котенок, и Сан подошел к нему очень осторожно, с опаской забираясь на кровать. Котенок наконец почувствовал его и открыл красивые голубые хрустальные глаза, моргая, чтобы прогнать сон. Он потянулся, приближаясь к Сану, и парень протянул пальцы, чтобы котик мог почувствовать его запах. Они так и сделали, и вот уже у него на коленях сидит маленький комок шерсти и тихонько мурлычет. Ему хотелось погладить его, он не мог в это поверить. Наконец он сел на колени Сана и поднял голову к нему, издав самое милое мяуканье, которое все слышали, заставив тишину разорваться от умиления. Он был таким маленьким, что он был уверен, что он мог бы поместиться на его ладони. – Мое сердце украдено, - сказал Сонхва, хватаясь рукой за рубашку. – Это так чертовски мило, о Боже, я хочу такую же! – Ты же собачник, Ён, ты не сможешь позаботиться о кошке, - невозмутимо подметил Ёсан. – Эй! Я могу! – Это самка или самец? - спросил Чонхо. – У него есть яйца? – Юнхо! – Что? Сан захихикал и осторожно взял его на руки, передние лапы котенка оказались на его груди, чтобы сделать себя выше и понюхать его нос, рот, пока он не решил уткнуться носом ему под подбородок. – Это самка. Ей несколько месяцев, мы посетили приют, чтобы найти ее, - сказала мама Сана, подойдя к парням, чтобы посмотреть, как перед ней разворачивается восхитительная сцена. – Мы не думали, что у них есть чистопородные, но они были. И я помню, как в детстве, ты всегда говорил о том, что заведешь кошку, и что ты любишь сиамских. – Спасибо вам большое, Боже, я не могу поверить, что вы это сделали! - Сан был так счастлив. Его улыбка была ярче любого солнца, а глаза наполнены звездами; это было все, чего только могли пожелать его родители. – Ну, как ты ее назовешь? - спросил Уён, сидя рядом с ним на кровати и ожидая, пока кошечка сама подойдет к нему. Все парни последовали за ним, образовав круг на кровати. Чонхо посадил Ёсана к себе на колени, чтобы было больше места, а глаза Сонхва быстро проверили маму Сана, но у нее на губах была только улыбка, когда она посмотрела на всех перед уходом. – Я не знаю, - сказал Сан, а сам задумался. – Как насчет... Бёль? – Звезда? Это мило. Ей нравится? Сан повернулся к кошке, которая играла с пальцами Уёна, и позвал ее новым именем. Она тут же посмотрела на него и прыгнула к нему, чтобы укусить его за палец. – Значит, Бёль, - улыбнулся Сонхва. Остаток дня прошел лучше, чем он мог ожидать. Они все весело провели время за обедом, родители Сана узнали имя его новой кошки, они проводили время в его комнате, болтая обо всем на свете и играя с кошечкой по очереди или вместе, а когда она слишком уставала, Бёль уходила спать в крошечное пространство, которое Сан и Уён создали между своими бедрами, сидя на кровати. Они счастливо улыбнулись. – Так, ребята, важно! Рождественский бал состоится через несколько недель, мы должны быть готовы, - сказал Сонхва. – Хён, мы знаем, что вы с Хонджуном заняты, мы справимся с подготовкой, доверьтесь нам. Вам нужно будет только прийти, спеть, и готово, - уверенно сказал Чонхо. – Подождите, вы тоже играете? - спросил Сан, чувствуя, что пропустил какую-то часть. – Да, мы... решили, что объединимся в группу? Типа, первые несколько песен они будут играть как Matz, но потом мы хотим представить нас восьмерых, если ты захочешь присоединиться, в качестве новой школьной группы, - сказал Хонджун с широкой улыбкой. Сан много думал об этом. Теперь, когда они были как-то связаны друг с другом, было вполне логично, что они объединятся в группу, будь то дружеские или музыкальные, но в последнее время он был занят другими делами и не думал об этом. – Никакого давления, Сан, все равно раньше времени ничего публично не будет сделано, это просто подготовка, - заверил Ёсан. Сан помолчал еще несколько секунд, а потом сказал: – У нас хотя бы есть название? Это заставило их всех улыбнуться, а Хонджун достал свой телефон. – Вообще-то... – Вы с Сонхва придумали несколько названий, которые хотели бы обсудить с нами, - проговорил Минги, не переводя дыхания, отчего его хён швырнул в него подушкой. – Выкиньте Джуна, - отвлек Сонхва. В итоге, у него было 6 имен: KQ fellaz (Юнхо сильно смеялся над этим), New World, A teenager Z, BOSS, Maker и Pendant. Минги очень понравились Pendant и New World, а также Сонхва, Хонджуну - Maker, Сану - BOSS, но он хотел заменить две буквы "S" на две буквы "X", а остальные склонялись к A teenager Z, который был единственным, за который проголосовали все. – Немного длинновато, разве нет? - заметил Ёсан. – Мы должны сократить его, - сказал Уён. – До чего? - спросил Минги. – Мы должны оставить A и Z, это важная часть. – AteenagerZ? - предложил Юнхо. – Все еще длинное, - заметил Сонхва. – AZ? - Хонджун хмыкнул, и Сонхва тоже. – AteenZ, Ateez? Ateez?! - Чонхо подпрыгнул вверх, глядя на других с округлившимся ртом. – ATEEZ? - повторил Хонджун, пробуя имя на вкус. – Да! - взревел Уён. – Это звучит очень хорошо, - согласился Минги, кивнув в сторону Юнхо. – Итак, Ateez? - спросил в последний раз сереброволосый. Он получил коллективный крик "да", после чего со смехом записал имя в свой телефон. – Нужен ли нам лидер? Как в группе айдолов? - поинтересовался Минги. – Это, пожалуй, слишком, мы всего лишь артисты старшей школы, - рассмеялся Сонхва. – Ты лидер Matz, - напомнил Ёсан. – Да, но у нас все по-другому, нас всего четверо, и у меня была идея собрать нас вместе. Мы все как бы решили быть вместе, и нас стало восемь. – Тогда пусть Хонджун будет твоим со-лидером! У нас может быть два лидера! Он был нашим лидером! - сказал Сан. – С каких пор?! – Мы всегда видели тебя таким, ты единственный, кто не знал, - рассмеялся Чонхо. – Наличие в группе мамы и папы в лидерах, звучит правильно, - сказал Ёсан, опуская руку, чтобы Сонхва не смог ударить его одной из папок Сана. – Да прекрати ты уже, дитя демона, - с улыбкой шипел старший. – Я думал, что я - дитя демона?! Придумай ему другое имя! - надулся Уён. И снова воцарился хаос. Когда бы это было не так? Вот такими они были. Сан счастливо улыбался, иногда принимая участие в препирательствах, иногда нет, просто наслаждаясь своим другом, своим новым котенком, теплом Уёна рядом с ним. Он наслаждался жизнью. У него все еще были неприятные мысли, и ночи едва ли стали лучше и спокойнее, но он знал, что это уже прогресс, и у него нет причин продолжать прогрессировать сейчас. Скоро он сможет в полной мере насладиться жизнью, и он не мог дождаться этого дня.