We just friends

Малак очерчивает языком напряженные мышцы живота, спускаясь вниз, поддаваясь поощрительной тяжести руки на голове. На коже остаются чуть влажные следы, блестящие на свету при глубоком, тяжелом дыхании. Реван смотрит на него, не моргая, а в глазах этих - пляшет огнями темная сторона. Малак не знает, чего хочет больше: утонуть в них, позволив делать с собой, что этой темной душе угодно, или же заставить их закатываться от наслаждения, пока он берет его на весу, насаживая каждой фрикцией до основания. А может, чтобы глаза закатывались, пока он будет его душить, потому что задушить Ревана хочется ничуть не меньше, чем просто - хочется. И от противоречий его рвет во все стороны одновременно, сводя с ума. "Мы просто друзья". Просто друзья не трахаются, как ебанутые. Не делят всех своих гребанных любовников на двоих. Не смотрят т а к, пока засаживают глубоко в глотку. Они даже не целуются с таким остервенением, будто от этого зависит их жизнь. Они, блять, не просто друзья. Но Реван это отрицает. И ему на любую попытку вывести на нужным разговор отвечает жестко и резко - нет, Малак, мы просто друзья. Не усложняй. Сука. Малак запускает руку в черные, жесткие вихри у основания члена - сжимает сквозь пальцы, слегка оттягивая, пока губы обхватывают твердый ствол посередине. Голова опускается, язык проходится вниз, обильно смачивая горячую плоть; затем все то же самое, но вверх, до поблескивающей смазкой головки. Не прерывая зрительный контакт. Гребанный зрительный контакт. И пусть попробует только сказать, что это просто взаимное необременяющее удовлетворение. Будь так, он бы пытался (хоть раз) представить кого-то другого. Но нет, ему важно, что это он, Малак, делает. И все же... Он хмурится, заглатывая до основания. Пришлось немало попотеть в свое время, чтобы научиться подобному, но это стоит своего. Реван сжимает до скрипа подлокотник, резко выдохнув. Пальцы на лысой макушке щекотливо огладили. И Малак срывается на резкие, будоражащие тело и душу движения. Он жаден до невозможности и вырывает стоны удовольствия собственными усилиями вполне заслуженно. Он знает, что со стороны наверняка выглядит, как конченная блядь. Но таким его делает Реван. И Реван никогда не говорил о том, как это выглядит со стороны. Хоть за это ему спасибо. Зато Реван точно придурок, если думает, что друзья с привилегиями могут чувствовать такое. Что таких друзей вполне может объединять волнение друг за друга - до сжимающего чего-то внутри в горечи и страхе. Что таким друзьям вполне нормально чувствовать нежность и проявлять ее в различных мелочах, иногда даже забывая о том, что их могут увидеть подчиненные. Что чужая жизнь значит намного больше, чем должна - и особенно, потому что они ситхи. Реван идиот. Малак с рычанием выпускает член из-за рта, резко подхватывая и продолжая движения рукой. Впивается зубами во внутреннюю часть бедра чуть ли не до крови - Реван дергается, но не от боли или неожиданности. Ему нравится. Малак его знает даже слишком хорошо. Поэтому зажимает у основания, не позволяя кончить. И с готовностью отвечает на мрачный и даже грозный взгляд. Пальцы на голове сжимаются, впиваясь ногтям в кожу. Малак картинно длинно зализывает укус, опаляя чувствительную мокрую кожу разгоряченным дыханием - он и сам до невозможного возбужден. Он ерзает на месте - к себе не прикасался, и возбуждение мешает. Отвлекает. Открывает рот, но не заглатывает снова член, а выпускает язык и вновь двигает лишь рукой. Подлокотник затрещал во второй раз - ооо, Малак прекрасно знает, что Реван это обожает. И тот знает, что в этом тайны нет. Он кончает ему на язык и лицо. Вязкая горячая жидкость обжигает холодную кожу лица. Горчит, как и все, что их объединяет. Малак облизывается, тут же вставая с колен. Ему мало. Вытягивает за руку чуть расслабившегося друга с кресла и толкает на диван. Там хоть места и возможностей больше, чем на коленях. Реван тяжело дышит, потеряв старательно лелеемое хладнокровие. Нервно облизывает. Смотрит совсем не как на друга. Малак, не задумываясь, впивается в губы жестким поцелуем. И пусть хоть ему будет чисто физически больно говорить, что они просто друзья. Горечь этих слов всегда будет ранить.