We just friends

Ночь, улица, (фонарь зачеркнуто), степь дантуинского анклава. Реван и Алек лежат в соломе ночью. И на небе звезды сияют ярко-ярко. И так тепло от чужих прикосновений, поцелуев. На плечах, губах, щеке, глазу - в странном стремлении достать довсюду, коснуться по-всякому, отметить в календаре этот день совсем-совсем примечательно. Прижать к себе, пусть немного грубо, но так близко-близко, что теряешься от ощущений, что везде, что повсюду. И прижиматься в ответ. И так горячо, так приятно, нежно, ласково в каждом неловком движении. В каждом неловком касании. Как будто не осталось уже ничего в этом мире бесмысленно-бесконечном, в этом пустом-беспечном. И только ночь. Только касания. Только поцелуи. Только тепло, холод, что ветром дует. Только простые-пустые слова, что после днем обязует. Забыть, сжечь дотла, что чувства распылает и ведь... Не сказать, что так тяжело, да? Они ведь джедаи, они смогут. Но лишь момент, момент живет. Сейчас. От мерзлого, режущего ветра под ребрами тянет... или от чувств? Малак не знает. Он отдает всего себя этому моменту безумия. Этому молодому-бездумному, о чем потом пожалеют... а пока он лишь целует губы. Он лишь прижимает крепко. Вдыхать так терпко, дышать так трудно. Он хочет, хочет, хочет... этого безумия. Чтобы оно не кончалось. Чтобы не было потом стыдно, чтобы отныне и навсегда осталось только-только терпкое удовольствие. Только это тепло рядом. И так хорошо. И так правильно. Реван вдыхает тяжко, стонет долго, и ему неприлично приятно, так, что делает больно. Вцепляется ногтями, зубами в шею, спину. Пожалуйста, продолжай. Он натянутое напряжение. И Малак недалеко ушел. Его вездесущие руки касаются везде. Его пухлые губы целуют то, о чем и говорить неприлично, не то, что делать. И эта шелковостость опьяняет, он ловит вдохом вдох, хрипом - стон. Он не может понять, где реальность, где забытье. Это такой водоворот, такой шторм, что все ориентиры попраны. Что здесь только они остались, и ночь, что, увы, не сможет дать ответ на не прозвучавший вопрос. И лишь ночь. Лишь холодом ветер дует. Лишь поцелуи. И касания. И так молодо, так беспечно, так правильно.