От винта

      Флинн, сам того не желая, посматривал на шрамы Джесси. Не то чтобы шрамы портили Джесси — куда более гнетущее впечатление оставляла беспросветная, злая темнота в глубине его зрачков. Флинн гнал от себя мысли об отце и его отношениях с Джесси, не хотел об этом и думать, но они все равно неотвратимо грызли его изнутри. Его бы воля, он вообще сейчас был бы дома или в колледже, но точно не здесь.       И уж точно не учился бы варить метамфетамин. Наркотики. Он от такого никогда не отмоется.       — Я к-кое что почитал, — сообщил он. — В книгах и в интернете. Примерно представляю, что и к-как происходит.       Джесси мрачно покосился на него.       — Чел, это как учиться трахаться по картинкам в учебнике. Искусству варки учатся на улицах, у детей дворов и торчков. Она передается из рук в руки, сечешь?       — Так все равно лучше, чем ничего, — возразил Флинн.       «Искусство варки», ну да, ну да. Может быть, Джесси лучше спится по ночам, когда он прикрывает красивыми словами собственную ничтожность. Ладно он, Флинн, делает это, потому что нет выхода. Деньги нужны срочно, он на все готов, только бы Холли поправилась! Но что подтолкнуло к такому Джесси? Отца? Допустим, отец тоже хотел выздороветь, но ведь он не остановился, даже когда рак отступил. Так почему? Что хорошего он находил в этих химикатах, колбах, постоянной опасности и производстве вещества, медленно убивающего людей?       С трудом опираясь на костыли, Флинн повертел в свободной руке колбу и с отвращением оставил.       — Так, понеслась, — Джесси поднял руки, будто собирался хлопнуть в ладоши, но передумал и поморщился, как будто все это доставляло ему не больше удовольствия, чем Флинну. — Дай-ка мне пакет со щелочью.       Флинн приподнял брови.       — С-серьезно?       Джесси смотрел на него без всякой издевки. Он реально не видел никакой проблемы в том, чтобы Флинн быстренько подал ему пакет, стоявший у стены в нескольких метрах от него.       — Ну ладно, блин, сам возьму, — пожал плечами Джесси и прошел мимо. Флинн закусил губу. Да, конечно, он собирался… варить мет, чтобы заработать деньги на лечение Холли. Вот только это было в теории, смелый план, что-то из разряда фантастики. На практике вряд ли получится смешивать вещества в колбах, не опираясь на костыли.       Как и все в его отстойной жизни. Он даже наркоту делать не в состоянии.       Джесси бросил пакет на стол, подтянул к Флинну потрепанное кресло на колесиках и без подлокотников и вытянул сидение на максимальную высоту.       — Думаю, его еще можно подкрутить, чтоб было выше… — протянул Джесси, разглядывая пластиковую ножку. — После работы завтра посмотрю.       Флинн обжег его взглядом.       — И-инвалидное кресло? Класс. Мне н-не нужна твоя жалость, понял? Придурок.       Внутри кислотой разлился стыд, и горечь, и гнев. Да что он здесь вообще…       — Да че ты начинаешь?! — взвился Джесси. — Мне, может, тоже посидеть хочется! Я целый день на ногах, между прочим, уже жопа отваливается, а тут с тобой еще партию банчить!       — О-очень правдоподобно.       — Да нахер иди, понял?! Мы будем варить, или мне домой идти?       Флинн вдруг обнаружил, что больше совсем не злится.       — Ладно, — выдохнул он, подтянул к себе стул так мучительно, что занемели руки, и сел, чувствуя себя ребенком в мотоциклетной коляске.       — Наш мет не будет синим, — ни с того ни с сего выдал Джесси, выставляя температуру на приборе.       — А должен? — покосился на него Флинн. Везде, где он читал, идеальный метамфетамин описывался как прозрачно белый, его же недаром называли стеклом.       Джесси поднял на него взгляд с выражением человека, что едва проснулся.       — Нет, — сказал он как-то недоверчиво. — Не должен. Мы варим на псевдо по измененной формуле. Если бы варили на метиламине, был бы синий, а так нет. Тут у пацанов еще есть немного метиламина, но они ж на говно изойдут, так что обойдемся.       Флинн отвернулся. Хайзенберг варил синий.       Они хотя бы не будут варить как Хайзенберг.

***

      На доске белели кривоватые буквы «Эмпатия». Флинн неотрывно смотрел на нее, как будто слово могло открыть какие-то потайные дверцы в его мозгу.       — Итак, тема сегодняшнего занятия — эмпатия, — произнес мистер Бернс и постучал указкой по доске, как в младшей школе. — Кто может сказать мне, что это такое?       — Это когда ты делаешь приятно другому человеку, как хотел бы, чтобы делали тебе, — донесся голос из задних рядов, а следом за ним нестройные смешки. Мистер Бернс закатил глаза. Он терпеть не мог глупые шутки на своих занятиях, что, разумеется, порождало только больше глупых шуток.       — Спасибо за экспертное мнение, мистер Томпсон, — холодно отрезал мистер Бернс. — Может, еще кто-то выскажется?       Рейчел Нэш, сидящая недалеко от Флинна, подняла руку, и ее густые рыжие волосы всколыхнулись от движения.       — Эмпатия — это когда один человек может почувствовать эмоции другого человека, как свои собственные.       — Прекрасно. Еще кто-нибудь?       Флинн поднял руку с нарастающим жжением в груди.       — Это когда ты м-можешь понять, что у другого человека в душе и п-почему он поступает так, как поступает, д-даже если его точка зрения противоречит твоей.       — Очень точное определение, Флинн, — на губы мистера Бернса скользнула улыбка. — Так, хорошо, а теперь записываем…       Даже когда занятие закончилось, Флинн продолжал думать об эмпатии. Когда он был маленьким и только поступил в школу, у него были любимые слова, он даже записывал их в блокнот, пока один из одноклассников не сказал, что это «чертовски странно». Флинн тогда перестал, а зря. Сейчас он понимал, что нет ничего хуже, чем подстраиваться под чужое мнение. И вообще, если бы у всех людей в мире было побольше эмпатии, не было бы ни войн, ни насилия, ни наркотиков, ни дорогостоящих операций.       На выходе из колледжа к нему по асфальту скользнули три тени, а за спиной раздались шаги. Ничего необычного. Каждый раз, попадая в новый коллектив, Флинн подсознательно ожидал, что его начнут травить, но такого никогда не случалось. У него были друзья, он даже пару месяцев с девчонкой встречался. Все шло абсолютно нормально.       До поступления в колледж. И причина неприязни оказалась совсем не в том, чего он ожидал.       По плечу пришелся тяжелый хлопок. Флинн покачнулся, едва не пропахав носом ступеньки, чертово множество ступенек, ведущих к колледжу, как издевательство.       — Эй, Флинн! Ты сегодня так хорошо про эмпатию заливал… а что насчет всего того дерьма, что натворил твой батя? Ты к нему как, тоже эмпатию проявлял?       По спине пополз холод, но он и бровью не повел.       — Вообще не по-онимаю, о чем ты.       Эти парни не могут на сто процентов быть уверены, что он связан родством с…       — Чё, не слышал о Хайзенберге? Не заливай.       — У-уолтер Уайт? Мы просто однофамильцы.       Холод, тянувшийся по спине, превратился в капли пота. Флинн пытался поставить костыли так, чтоб удобнее было спускаться, но парни, которых он даже по именам не знал, а так, видел пару раз в аудитории, загораживали проход. Лестница казалась далекой и недостижимой, как космос.       И если он вдруг с нее покатится…       На плечо ему легла тяжелая рука. Флинн рванулся, пытаясь ее сбросить, и услышал голос неподалеку:       — Эй, помощь нужна?       Он обернулся: Джесси стоял на крыльце и курил, сигарета дымилась в его пальцах. Он выглядел… взрослым. Крутым. У него были проблемы с наркотиками, но на нем они, казалось, никак не отразились: ни гнилых зубов, ни желтой кожи, ни впалых щек, ни лихорадочного блеска в глазах.       И точно никаких проблем с лестницами.       Джесси испытующе смотрел на него. Казалось, он ждет ответа не только на свой вопрос, а на что-то незаданное, даже более важное.       — Н-нет! — отрезал Флинн даже резче, чем собирался. — Отвали!       Что-то дрогнуло в лице Джесси, губы на миг сжались, взгляд скользнул в сторону. Не говоря ни слова, он засунул руки в карманы, прошел мимо и зашагал по улице.       Флинн поставил костыли на ступеньку, и никто не стал его задерживать.

***

      Джесси до сих пор чувствовал себя так, будто ему плюнули в лицо. Думал, что они с Флинном могли бы стать приятелями — ну да, блин, как же… Сын такой же говнюк, как и отец.       — Мой рисунок, — сказал Брок, когда вышел из школы, — выбрали на конкурс «Мы — будущее нашего города».       — Правда? — приподнял брови Джесси. Мимо него как-то прошел тот факт, что Брок любит рисовать. Надо бы карандаши ему купить, краски… или чем он там рисует. — И что ты нарисовал?       Брок взял его за руку и потянул к машине.       — Ну, мы рисовали, кем хотим стать, когда вырастем. Я буду полицейским.       — Копом, значит? — выдал Джесси, нервно усмехаясь.       — Папа, невежливо так говорить! Полицейским, а не копом.       — Ладно, понял. Прости.       Что-то громыхнуло, да так, что зазвенело в ушах. Десятки сигнализаций заорали одновременно, заморгали фары припаркованных вокруг машин. Джесси отпрянул, прижал к себе Брока, видя столб черного дыма и огненное зарево впереди, но еще не понимая, что произошло. Лишь через несколько секунд из-под поплывшего от жара воздуха проступили очертания его пикапа, от которого почти ничего не осталось.

***

      Хотелось упороться как никогда. Джесси просто места себе не находил. Брок чувствовал его настроение, ну да, он же не дурак, тачка на его глазах взорвалась.       Давно уже пора ехать… идти… в лабу, но вместо этого он нашел в телефоне номер Мэтта. На звонок ответил Джоуи:       — Чё надо?       Джесси быстро отошел в спальню и плотно прикрыл дверь, чтобы Брок не услышал ни слова.       — Нахрен иди, понял?! — огрызнулся он. — Напарник твой где? Или вы по очереди в подсобке дрочите?       — Ты, блин, скажи, чего надо, мы тебя тут уже дохрена ждем, умник!       — Я вам, придуркам, сказал следить за моей тачкой. Что тут было непонятного, сучара?! Мою тачку подорвали прямо перед школой на глазах у кучи народа!       Впервые на его памяти Джоуи смутился. Самую малость.       — Брат, да мои люди пасли. Они просто мне позвонили уже после того, как все случилось. Записали тачку. И номера. И проследили немного, в какую сторону она поехала.       Джесси подавил вздох.       Через час он стоял у свалки чела, вывесившего на столб объявление о продаже тачки. Тачка была не ахти какая. При виде кислотно-желтого, поеденного ржавчиной корпуса Джесси морщился.       — Отдам за шесть пятьсот, — распинался хозяин свалки. За его спиной посреди выжженной солнцем земли возвышались ряды ржавой рухляди, остовы автомобилей, невесть сколько. Навевало не совсем приятные воспоминания.       Впрочем, вещей, которые бы навевали ему приятные воспоминания, можно пересчитать по пальцам одной руки.       — А вон так, красная, сколько? — спросил Джесси, прищурившись. — Шевроле с помятой дверью?       — Отдам за двенадцать. И то как себе. — Лады, — кивнул он.       И еще через час уже ехал.

***

      У него был план. Такой себе план, на самом-то деле, но лучше чем совсем никакого. Может, его убьют. Прострелят башку. Но все идет к тому, что ему в любом случае башку прострелят.       Джесси затянулся сигаретой, сжимая руль левой рукой. В моторе что-то слегка тарахтело, как монета в барабане стиральной машины, — хреновый признак. Ну и ладно, потом разберется.       Нужно проследить. Увидеть. Понять, с кем имеет дело. Хрен он с ними сработается — если бы он был им нужен, они бы не высадили его тачку на воздух.       С другой стороны, это с самого начала была запредельно хреновая идея, просто максимально. Правда, Джесси и не собирался лезть на чужую территорию — просто варил по-тихому. В чем проблема?       Откуда они вообще узнали, что это он все организовал? Машина плавно подъехала к дому — на удивление мягкие тормоза. Брок, наверное, уже дома: его иногда подбрасывала мать его друга Тобиаса, когда Джесси задерживался на работе.       Он вышел из машины. Нащупал в кармане ключи и отпер входную дверь.       — Эй, Брок!       Тишина. Джесси покосился на обувную полку — кроссовок Брока нет. Сердце подскочило к горлу. Да ну, подумаешь, в школе задержался. Он вытащил мобильный и набрал Брока, но раздались лишь гудки переадресации.       Судорожно вздохнув, Джесси привалился к стене.       Через минуту он уже гнал к школе Брока, втопив педаль газа в пол. Сейчас точно окажется какая-то ерунда. Брок окно разбил футбольным мячом, и его оставили после уроков. Или старшаки подбивали покурить косяк, а учителя запалили. А он тут несется на всех парах, папаша ненормальный.       Джесси ехал еще быстрее, еще напряженнее.       Охранник попытался его остановить, крикнул «Эй!», но Джесси перепрыгнул турникет и бросился к классу Брока. Там никого не оказалось, кроме учительницы, тасовавшей документы, как карты.       — Где мой сын? — выдал Джесси, схватившись за дверной косяк. Учительница вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и, увидев его, с облегчением поправила очки.       — А, здравствуйте, мистер Дрисколл! Его забрала бабушка, она вам разве не позвонила?       У Джесси земля ушла из-под ног.       — Ка… как бабушка? — слова вырвались хрипло, словно толчками. Учительница замерла, уставилась на него обеспокоенно.       — Мадам Кантильо, Брок ее узнал, и она показала документы, так что… Она вам номер оставила, если вдруг…       Джесси не дослушал ее, вырвал бумажку у нее из рук, оттолкнулся от двери и бросился прочь. Школьный коридор и улица пронеслись мимо, как в безумном видении, он рванулся в машину и так хлопнул дверью, что едва не вылетело стекло. Дрожащими пальцами не сразу попал по кнопкам и поднес телефон к уху.       Мадам Кантильо взяла трубку почти сразу.       — Значит так, Джесси, — выдала она злым, категоричным тоном. — Прежде чем ты начнешь орать и спорить, я вот что тебе скажу. Ребенок не может воспитывать ребенка.       — Очень, блин, смешно! — огрызнулся Джесси. — Я чуть инфаркт не получил! Что за дела?!       — Вот ты и начал орать, — отрезала она. Казалось, чем сильнее он злится, тем спокойнее она становится.       — Где Брок?       — Спит в доме. Но мы сейчас говорим не о нем, а о тебе. Ты засунул двести тысяч в мой почтовый ящик и безграмотное письмецо о том, почему Броку с тобой будет лучше, забрал его и укатил в Вашингтон. И… ты думал, на этом все?       — Так и знал, что надо было триста засунуть.       — Если ты думаешь, что это остроумно, то очень ошибаешься! Твое фото полгода крутили на всех телеканалах города. И даже если ты за это время сильно изменился внешне, кто-то запросто может тебя узнать.       — А вы не поздновато спохватились? Брок со мной уже почти год! Деньги кончились?       — Перестань сейчас же все сводить к деньгам! Господи, да ты ему даже не отец! Ты просто очередной хахаль… Андреа. По какому праву ты его забрал?       — Она бы этого хотела.       Во рту убийственно пересохло. Нет, не факт, что Андреа бы такого хотела. Может, даже наоборот.       — Не впутывай сюда мою внучку, — голос мадам Кантильо дрогнул.       Джесси много хотел сказать. Много. О том, как ему жаль, как чертовски, до глубины существа, ему жаль. Андреа убили из-за него. Он виноват. Он втянул ее во все это. Как ему жаль. Он хотел хотя бы Броку… хотя бы Броку дать что-то вместо боли, дать хотя бы нормального отца, но, черт возьми, с какой это радости он решил, что нормальный отец?..       Гнев и горечь ударили в голову, как чистейший мет.       — Я буду у вас к вечеру и заберу Брока, — язык едва ворочался во рту.       — Если я увижу тебя в Нью-Мексико, то вызову копов, и это не шутка, Джесси. Мой адвокат показал мне фотографию, где ты набросился на парня-инвалида. Ты не можешь себя контролировать.       Джесси задохнулся. Закрыл глаза. За ним что, следили?!       — Это мой приятель из колледжа. Мы просто немного повздорили, и я его не бил.       — Ты напал на человека, который физически не мог себя защитить. Как я могу быть уверена, что в следующий раз ты не ударишь Брока, если он тебя выведет?       — Что?! Я ЛЮБЛЮ Брока, он мне реально как сын! У нас с тем парнем… Да черт, это наши дела!       — Брок не должен иметь никакого отношения к твоим делам, а это невозможно, пока он живет у тебя. Мой тебе совет: найди какую-нибудь женщину, создай семью, а нас оставь в покое!       — Я не…       — Я верну все до цента из тех денег, что ты мне дал.       — Да послушайте же! Броку со мной ничего не угрожает! Я о нем забочусь! Сами у него спросите!       В телефоне щелкнуло, и повисла тишина. Тяжело дыша, Джесси откинулся на спинку кресла так, что скрипнула кожа. В голове гудело. Да пошла она! Он едет за Броком! Он…       Он закрыл ладонью лицо и надавил на веки. Полная хрень! Что это за учителя, которые отдают ребенка первому встречному?! Он же может подать на нее в суд, подать в суд и выиграть дело! У него законные документы на Брока, а их родство подтверждено официально!       Да, а она расскажет, кто он на самом деле такой.       Чтобы во всем этом разобраться, не помешал бы самый лучший адвокат.

***

      Осталось еще много дел этим вечером, трудно даже сказать, с чего начать. Все усложняло то, что Джесси не знал расписания Сола и уже много раз пропустил занятия в колледже.       — Рита, привет, — сказал он в мобильник, сидя в машине и наблюдая за булочной. — Мне чет нездоровится, температура не падает. Передашь преподам? Я потом принесу справку.       — Конечно, Джим, не парься, — сказала она. — Главное выздоравливай.       Вот и отлично.       Ждать пришлось долго, гораздо дольше, чем Джесси ожидал, чуть в машине не отрубился. С какой радости у кондитера или как это называется такой длинный рабочий день? Солнце давным-давно зашло, по улицам разлилась чернота, а редкие прохожие все больше и больше напоминали наркоманов и алкашей. Наконец дверь открылась, и Сол с пакетом в руке вышел на улицу. Блин, до чего же уставшим и несчастным он выглядел, даже хуже, чем в прошлый раз, хотя, казалось, такое просто невозможно.       Джесси тихо выбрался из машины и направился за ним.       Наконец они миновали освещенную улицу и оказались в полутьме. Глубоко вдохнув, он поравнялся с Солом.       — Привет еще раз.       Тот вздрогнул, покосился на него и шагнул в сторону.       — Вы что, меня преследуете? Если вы вдруг не в курсе, за это можно в тюрьму загреметь.       — Сол, хорош комедию ломать, — поморщился Джесси. — Я по делу. Мне нужен хороший адвокат. Нет, даже не так, самый лучший адвокат.       — Ну так обратитесь в юридическую фирму, я тут причем? Сказал же, вы меня с кем-то путаете!       Джесси начал закипать. Он не для того прождал здесь весь вечер, чтобы Сол сейчас ему пургу гнал!       — Сол, блин! Я серьезно говорю, чё ты фигней страдаешь?! Ты ваще видел себя? Ты, чувак, который может любому лапшу на уши навешать и кого угодно вытащить из передряги, работаешь в булочной простым продавцом! Да ты же тут загибаешься!       Сол побагровел. Наконец-то хоть какая-то реакция!       Но его реакция превзошла все ожидания.       — Загибаюсь? Я загибаюсь?! А из-за кого, по-твоему, я здесь загибаюсь?! М-м, дай-ка подумать! Наверное, все дело в том, что у парочки моих БЫВШИХ клиентов окончательно поехала крыша, и они стали такими опасными, что переплюнули даже всех остальных, а это, поверь мне, огромное достижение!!! Один начал валить всех, кто хоть немного, хоть краешком ботинка оказался у него на дороге. Другой ворвался ко мне в офис, размахивал стволом и чуть мне нос не сломал! После этого, знаешь, я пришел к выводу, что заигрался и пора завязывать, раз уж мои клиенты ни во что не ставят своего адвоката!       Джесси помолчал несколько мгновений и глухо ответил:       — Да, я тебя понимаю, но…       — Знаешь что, Джесси, — перебил его Сол с перекошенным лицом, отступая. За усами, толстыми очками и новой прической проступали его старые черты, но вот это его выражение, выражение искренней ярости, было Джесси не знакомо. — А иди-ка ты в задницу. Полиция! Полиция!!! Меня хотят ограбить!       Джесси опешил. Отшатнулся, подавляя желание сию же секунду бежать, и шикнул:       — Сол, блин, какого хрена?!       Сол набрал в грудь побольше воздуха и заорал еще громче:       — Помогите! Полиция! Здесь преступник в розыске!!!       Джесси бросился прочь с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах.

***

      Проклятье, Сол натравил на него копов!       Джесси, конечно, не ожидал, что тот встретит его с распростертыми объятиями, но это слишком!!!       Он ввалился в лабу, содрогаясь от злости. Да чтоб их всех! Что за дела?! Кто-то шевельнулся в глубине комнаты, и Джесси вздрогнул, торопливо скользнул за железный сосуд, прижался к нему спиной, невольно мазнул рукой по бедру, но, черт возьми, он не брал с собой ствол, он оставил свои пистолет и револьвер в шкафу, в шкатулке, запертой на прочный замок. Джеймс Дрисколл был не из тех, кто мог бы носиться со стволом даже для самозащиты.       Но Джесси Пинкман остался один на один с чужаком в темноте, а при нем нет оружия.       Он задержал дыхание. У Мэтта с Джоуи здесь полно всякого барахла, точно найдется что-то, чем можно хорошенько вломить. Даже если и нет, он успеет дотянуться до какой-нибудь колбы, разбить и всадить в нападающего осколок.       Неслышно он шагнул вправо, прижимаясь к сосуду. Ни звука, ни единого лишнего движения.       Миг — Джесси выскочил из укрытия, пинком вышиб из-под чужака стул и рванул к себе колбу. Чужак грохнулся на пол, рядом протарахтело что-то еще, а Джесси схватил его за грудки и поднес к горлу зазубренный осколок.       — Ты кто такой?! Тебя кто послал, сука?!       — Б-боже! — раздался в темноте испуганный и смутно знакомый голос. — Это же я, Флинн!       Джесси невольно отстранился, не отпуская его. Тяжело дыша, опустил руку с осколком.       — Ты че, блин, долбанулся?! Чего не отозвался, когда я в лабу зашел? А свет чего не включил?!       — Да я задремал… Вчера полночи к з-занятиям готовился…       Джесси разжал пальцы. Хватая воздух ртом, выпрямился, на ватных ногах прошагал к выходу и нашарил выключатель на стене. Комната озарилась светом, больно ударившим по глазам. Он моргал, пока не исчезли красные пятна, и только тогда повернулся к Флинну. Тот сидел на полу, его костыли лежали рядом, на лице застыло ошеломленное выражение.       — Т-ты всегда так на людей кидаешься? — выдал он.       Джесси нервно потер нос и вытащил из кармана пачку сигарет.       — Ты, это… Бери маску, что ли, раз приперся. В следующий раз свет включи, понял?       Флинн все равно смотрел на него как на психа. С трудом оперся одной рукой на кресло, содрогнулся всем телом от напряжения, но не смог подняться. Джесси пересек комнату, взял его костыли и рывком, но аккуратно вздернул его на ноги. Потом отыскал в шкафчике потрепанный приемник Мэтта, включил более-менее приличный музон и поставил на железный сосуд, за которым минуту назад прятался.       Они смешивали, разливали, синтезировали, дистиллировали под биты, и бодренький ритм сплетался с ритмом их шагов. Вился белый пар, запотевали маски, и Джесси вдруг ощутил себя… как-то по-другому. Очень легко. Как в старые добрые времена, когда это все… было просто… почти развлекухой. Искусством. Чем-то, где он мог просто отпустить свои мысли и не заморачиваться ни над поставками, ни над чистотой, ни над отбитыми боссами.       Почти ни над чем.       Он покосился на Флинна: тот сосредоточенно хмурился в маске, нависая над бурлящей колбой. Он задавал много вопросов, но ничего не записывал — пытался сходу запомнить сложный процесс. Джесси время от времени направлял его, придержал трубку над колбой, когда она вывернулась из рук Флинна. Он почти ничего не говорил. Ничему не поучал. Это Флинн захотел с ним варить, а не наоборот. И Джесси не мистер Уайт, ловящий кайф от всей этой химической лабуды.       — Эй, не наклоняйся над ней так, — хлопнул он Флинна по плечу. Тот отстранился от колбы, где поднимался белый пар, посмотрел на него, а в его темных глазах металась какая-то странная лихорадочная искра.