От винта

      На лице Меган Онеску угадывались следы, будто она тщательно пыталась замаскировать синяки тональным кремом. Уолт сразу это заметил, ведь когда-то и сам так делал, да и Джесси тоже.       Меган Онеску не хотела здесь находиться. Уолт и это заметил сразу, потому что наслаждался каждым мгновением в этой лабе, да и вообще посреди опасности. Она хотела сбежать, но не могла.       Меган была женой Брауна Онеску. Узнав об этом, Уолт спросил у Гюнтера:       — Сколько у тебя вообще родственников?       Тот хмыкнул.       — Сразу заметно, что ты не из этих мест, мистер Хайзенберг. Моего папашу в газетах называли «Золотым женихом» или как-то, потому что он постоянно разводился и сходился с новыми женщинами. У меня двое братьев и сестра, и все мы от разных матерей. Такие дела.       Не покидало ощущение, что отец Гюнтера и Фарети был большой шишкой и не мешало бы узнать о нем побольше. Ну очень маловероятно, чтобы эти два нарика сами построили такой бизнес с прекрасным прикрытием — разве что он перешел к ним по наследству.       По наследству…       При мыслях о Младшем, варящем мет, его бросило в холод. Нет, пусть его семья держится подальше от всех этих дел. Пусть просто живут спокойно.       Уолт скучал по ним. Он раньше и не знал, что можно так по кому-то скучать, — чтобы выворачивало наизнанку, чтобы в груди все немело и выкручивало мышцы. Он никогда больше не поцелует Скайлер. Никогда не посмотрит с Младшим кино. Никогда не возьмет на руки Холли. Он, черт возьми, должен был тогда умереть на базе Джека.       Еще и Джесси. Все и без того сложно, а появление Джесси окончательно все запутало, как и всегда. Что он теперь чувствует к Джесси? Одно время любил его как родню по крови. Другое время ненавидел так, что заказал его убийство. Им просто-напросто лучше держаться порознь.       Они ведь освободили друг друга. Просто позволили друг другу идти собственными дорогами, какими бы те ни были.       А теперь еще Меган Онеску.       Она не варила мет — тихо говорила с Гюнтером, записывала данные в большой блокнот, принимала поставки. Возможно, это она закупала оборудование для личной лабы Уолта. Ее мужа Брауна он тоже пару раз видел. Представлял, как выкручивает ему руку, а тот орет от боли и умоляет прекратить. Какое Уолту, собственно, дело до синяков Меган? Он с ней даже ни разу не говорил. Он помогал Джесси, как только мог, и к чему это привело? Нет уж, пусть все лучше остается как есть.       — Вы мистер Хайзенберг? — как-то обратился к нему Браун, когда Уолт во время перерыва вышел на улицу и до боли в глазах смотрел, смотрел, смотрел на горизонт. Воздух вихрился рыжими потоками и расплывался от исступленно выжигающего солнца, а очертания кактусов вдалеке расплывались темными потеками.       — Да, — ответил Уолт, не оборачиваясь.       Раньше у него была цель, множество целей, одна за другой. Заработать много денег. Победить рак. Расширить рынок. Избавиться от Гуса. Удержать Джесси. Защитить семью.       Что теперь? Он не имел ни малейшего представления.       Браун стоял и улыбался, чуть более адекватно, чем братья, но все равно отталкивающе. Эти трое ничего не понимают в том, как нужно вести дела. Они просто просирают наследие человека, что был значительно талантливее и умнее их.       Вот, держи, Уолт. Пять тысяч долларов за твою долю в компании.       — Просто хотел сказать, что вы варите… зашибенный продукт, — продолжил Браун дружелюбно. В голове крутилась картинка, как тот избивает свою жену в узком коридоре квартиры.       Уолт варил с Тоддом, недрогнувшей рукой застрелившим ребенка.       Уолт заставлял работать на себя Джека и его вольтанутых отбросов, хотя честнее сказать, что это Джек и его вольтанутые отбросы позволяли Уолту их нанимать.       Уолт работал с Лидией, трусливой беспринципной сукой.       Плевал ли он на то, кто они такие и что делали? Да. Абсолютно. Главное — что они слушались его и выполняли то, что от них требовалось, но это была лишь иллюзия контроля. Они просто делали то, что считали нужным, а это временами совпадало с его интересами.       Уолта охватили горечь и гнев. Не дождавшись ответа, Браун продолжил:       — Серьезно, я такого никогда не видел. Просто потрясающе, вы настоящий талант. На кого вы раньше работали?       — Сам на себя, — процедил Уолт.       Это Джесси всегда волновало, с кем работать. Волновало, насколько новый партнер опасен, насколько муторно иметь с ним дело, убивал ли он детей. Джесси сам был чертовски ненадежным и втягивал их обоих в передряги, где они вязли по самые уши.       Почему Джесси сейчас здесь?       Гнев перелился через край и ударил в голову, и это было просто отменно, потому что три года назад Уолт изо всех сил держал настоящие чувства под контролем, а себя самого — в рамках всего правильного и законного, пока его не начало раздирать изнутри.       Да к черту.       — Меган Онеску, — выдал он, по-прежнему провожая взглядом недосягаемый горизонт. — Твоя жена.       Браун хлопнул глазами. Медленно выпрямился.       — Чего?..       — Ты, мелкий кухонный боксер. Если я еще раз увижу у нее синяки, то засуну тебе в задницу пистолет и нажму на спуск.       Это было грубо, брутально и совершенно не в его духе, потому провоцировало выработку дофамина, как ничто другое. Уолт повернулся к нему, чуть приподнял подбородок. От Брауна почти ощутимо веяло ничтожностью.       — Ну? — продолжил он саркастично. — Можешь побежать пожаловаться братьям, уверен, они будут просто в восторге от того, как ты умеешь махать кулаками. Им как раз нужны опытные бойцы, так что и от твоих услуг не откажутся.       Браун, казалось, едва сдержался, чтобы не ударить его. Уолт наслаждался выражением его покрасневшего лица и тем, как на его челюсти заходили желваки.       — Пошел ты, — выдохнул тот и резко направился прочь. Да, очень предсказуемо. Конечно, оставался вариант, что Браун зацедит Уолту по лицу, но драка его бы тоже вполне устроила.

***

      Когда Уолт влюбился в Скайлер, она никогда не требовала от него быть кем-то другим.       Он встретил ее в кафе, куда зашел чего-нибудь перекусить, пока его старую машину разбирали по винтикам в автомастерской, пытаясь понять, что в очередной раз поломалось в моторе, который уже давно должен отправиться на покой. Он сидел за своим столиком, пил безвкусный кофе, ел резиновый гамбургер и смотрел, как Скайлер принимает заказы у других посетителей. Смотрел без задней мысли — просто потому, что на нее легко было смотреть.       Она, наверное, почувствовала его взгляд, потому что обернулась, и ее губы тронула смущенная улыбка. Тогда он решил, что она моложе него лет на десять.       Когда Уолт впервые встретил Скайлер, он был совершенно раздавлен. Как только может быть раздавлен человек, который всем сердцем любил женщину из другого мира — мира бесчисленных столовых приборов, устриц на ужин, блестящих мраморных столешниц, отцовского бизнеса, личной прислуги и обеденного зала размером с весь его дом. Грэтхен держала его за руку, пока официанты выносили блюда на стол длиною в вечность, ее отец рассказывал какой-то свежий анекдот, а мать сканировала Уолта взглядом из-под очков.       Он, конечно, знал, что она богата, но есть огромная разница между «она из богатой семьи» и «они без проблем могут позволить себе личный круизный лайнер».       Он сидел, слушал, смотрел, а мир сужался до луча света — луча направленного на него невидимого прожектора, что высветлял всю правду. Правду о том, что он, Уолтер Уайт, просто парень, ездящий на старой машине, просто парень, чей отец давно умер, а мать едва сводила концы с концами, просто парень, у которого за спиной есть только аспирантура и несколько мелких подработок, просто пустое место по сравнению с ними.       Просто пустое место.       Тем же вечером Уолт решил порвать с Грэтхен.       Скайлер была официанткой. И очаровательно улыбалась.       Погрузившись в раздумия, Уолт увидел Меган: она сидела прямо на каменных ступеньках и курила, отчего всю лестничную клетку затянуло табачным дымом.       Он почему-то остановился. Промолчать казалось неправильным, так что он бросил:       — Здравствуйте.       Она повела плечами, словно засиделась в неудобной позе.       — Здравствуйте, — протянула совершенно безжизненным голосом. — Не надо на «вы». Вы же друг семьи…       Вот в чем Уолт никогда не был хорош, так это в способности вести пустые разговоры, кружа вокруг сути. Меган явно хотела ему что-то сказать, но не могла решиться, а это раздражало.       Вместо того, чтобы уйти, он привалился спиной к стене и нашарил в кармане сигары. Вот так, со спины, с короткими светлыми волосами, она напоминала Скайлер. Совсем немного, но если не вдумываться…       Он уже сходил с ума. Такая хрень — не то, что он обычно делал, и нет, в этом случае он точно не собирался переходить черту.       — Мой муж думает, что мы с вами спим, — тихо произнесла Меган и покрутила в пальцах сигарету. — Забавно, да?       Ни намека на веселье в ее голосе, а на запястьях плохо замаскированные синяки.       — Значит, он идиот, — холодно отрезал Уолт. — Но… почему-то мне кажется, что это не все, что вы хотели сказать. Ненавижу, когда тянут кота за хвост, так что говорите прямо.       — Если я закажу вам одного человека, вы сможете от него избавиться? — протянула Меган едва различимо. — Взамен могу предложить деньги или…       Пауза затянулась.       — Вы настолько низко себя цените, что готовы переспать с первым встречным, если он пообещает прикончить вашего мужа?       Сигара дымила и обжигала пальцы, но Уолт слишком злился, чтобы обращать внимание на такую мелочь. Вот значит, что она за человек — слабохарактерный нытик? Пачка мышьяка решила бы ее проблему очень быстро, даже особо думать бы не пришлось, а сама Меган могла бы быть на полпути к Европе или еще куда, пока ее мужа выворачивало бы наизнанку, но нет, вместо этого она сидит здесь и пытается подтолкнуть его решить ее проблемы.       Она обернулась. Взгляд ее больших карих глаз не был умоляющим — скорее уставшим.       Она до боли напоминала Джесси, хотя внешне у них вообще нет ничего общего. Вообще. Ничего. Но когда она вот так сидела и курила…       — Я просто спросила, — ровно ответила она и отвернулась.       — Почему именно я?       Каким образом по тому маленькому факту, что Уолт припугнул ее мужа, Меган решила, что они теперь союзники?       Она снова пожала плечами.       — Вы мне просто нравитесь. Я видела, как вы работаете, и, знаете, вы ловите такой кайф от всего, что делаете… Как будто цените каждую секунду своей жизни. Я здесь много людей перевидала, но впервые вижу, чтобы кто-то варил не просто чтобы заработать, а именно чтобы варить.       Уолт выпустил ртом дым и глухо закашлялся. Ценит каждую секунду? Скорее, хватается за них, как утопающий, не понимая, в какую сторону несет и что делать — только бы выжить и не погрузиться в ледяную воду с головой.       Меган Онеску была первой из всего этого сброда, кто увидел, чего он на самом деле хочет.       Уолт помедлил и ответил:       — Так и есть. Мне нравится варить.       Он был не вполне уверен, правда ли она понимала его чувства, но ее слова казались искренними, хотя бы казались.       Он давно от такого отвык.

***

      Они столкнулись в лабе на следующий день. В глубине души Джесси надеялся, что Уолтер будет его избегать, но, может, так просто пришлось.       Гюнтер как раз давал ему инструкции.       — Никакого телефона в лабе. Не курить, не нюхать, не долбиться — за этим на улицу. Куплю столько, сколько сваришь, но если будет слишком мало, могу рано или поздно отдать твое место другому варщику, а ты тогда вари где хочешь. Усек?       Он кивнул, и в тот же миг за спиной Гюнтера со скрежетом начала подниматься бронированная гаражная дверь. В зал хлынул солнечный свет, очерчивая силуэт высокого мужчины, и сердце Джесси рухнуло в желудок.       — А-а, мистер Хайзенберг! — воскликнул Гюнтер, сделал рукой знак «Подожди» и бросился к нему. — Как самочувствие, братан?       — Прекрасно, — выплюнул Уолтер. Его голову, закрывая правое ухо, опоясывал бинт, и в целом он выглядел хреново, как человек, долго борющийся с тяжелой болезнью.       — О том, о чем мы говорили…       — Я согласен. Сегодня же приступлю.       — Сегодня? Эй, отлежись хоть немного…       — Сегодня, — отрезал Уолтер, едва размыкая губы. — Уверяю тебя, я крепко держусь на ногах и могу делать свою работу.       Гюнтер помедлил. Кивнул. Нет, ну круто. Значит, к Уолтеру он подлизывается. Прогибается. Как ты себя чувствуешь, братан, лучше отлежись, блин, мать его. С Джесси он разговаривал как с говном, особенно поначалу.       Гнев взвился внутри, отгоняя оцепенение, и он отвернулся. Взгляд вперился в превосходное оборудование для варки — конечно, не так круто, как было у Гуса в суперлабе, но тоже здоровски.       — Лады, я пошел, — раздался из-за спины голос Гюнтера. — Жду не дождусь кайфануть от твоей варки, Бешеный.       Раздались его шаги, постепенно удаляясь. Уолтер остался.       Остался.       Джесси не смотрел на него. Просто не мог физически, будто шею заклинило. Его мутило с непреодолимой силой, и это нахрен было в сто раз хуже любой панической атаки, потому что сейчас он осознавал реальность, всю, до мелочей, и желудок сжимался спазмами.       — Джесси… — начал Уолтер хриплым, чужим голосом. Кажется, ему тоже резко сделалось хреново, ну, или он, как обычно, делал вид, что ему не наплевать.       Джесси поднял руку, останавливая его.       — Не могу на тебя смотреть, — процедил он сквозь зубы, поражаясь, как вообще разжимаются губы и шевелится язык. — Щас реально блевану.       И это были единственные слова, которые мистер Уайт от него заслуживал.       Первым делом Джесси захотел сбежать. Выбрался из базы, только его и видели, залез в тачку, крутнул ключ в замке зажигания, положил руку на руль и… замер. Широко распахнув глаза, уставился в никуда, заскрипел зубами. Значит, Уолтер жив. И что, его, типа, устраивает ситуация с его семьей? Или он еще больший мудак, чем казалось, и плевать хотел даже на собственную маленькую дочь?!       Джесси пытался надавить на газ и все никак не мог. Было ведь уже. Когда стоило уехать, а он свалял дурака, поддался эмоциям и не уехал. Если бы он тогда поступил по-другому, ничего бы больше не случилось. Андреа бы не убили, и Брок рос бы с любящей матерью. Джесси не просидел бы в подвале у Тодда бесконечно долгие месяцы.       Ничего. Бы. Не. Было. Давай! Уезжай!       Джесси рванул дверцу, вылетел из машины и бросился обратно. Кровь кипела от бешенства, и мысли вязли в нем, путались, угасали, оставляя лишь цель, как в старые времена. Будто не было ничего.       Будто. Ничего. Не. Было.       Шаги гулко разнеслись среди оборудования пустого зала. Джесси метнулся в одну сторону. В другую. Остановился, тяжело дыша, будто пробежал несколько миль. Ему надо узнать. Надо позарез, будто от этого знания зависит, сможет ли он еще когда-либо дышать.       Мистера Уайта нигде нет. Его никогда нет, когда он нужен.       От эмоций сносило крышу. Это то, что вырвалось из него, когда он кричал, кричал, кричал на пути из подвала к свободе.       Эй, а как же твоя дочь?! Как же твоя дочь, мистер Уайт?!       Его оглушило не то звуками собственного голоса, не то металлическим звоном мыслей в голове. Он мог бы поклясться, что видит мистера Уайта у противоположного выхода — тот стоит, обернувшись, а на его лице целый ураган эмоций, это те же эмоции, что сейчас разрывают Джесси изнутри, и ненависть читается среди них так ярко, как раскаленная сталь.       Они одни здесь, во всем корпусе, в целом мире, но вот целый мир плывет перед глазами, а в следующий миг Джесси уже один, совершенно один в огромном зале. Ноги его не держат, он опускается на пол, прижимается спиной к железной бочке для варки, забивается в пространство между оборудованием, как в нору, и его колотит, так колотит, словно каждая мышца в теле больше не под контролем.       Джесси сипло вдохнул. Выдохнул сквозь зубы. Запустил пальцы в волосы. Мир сомкнулся над ним, надавил стенами, но он не поддался, в этот раз нет.       Он не убежит. Даже если в этот раз история закономерно закончится тем, что мистер Уайт поставит точку пулей ему в голову.       У них остался нерешенный вопрос.