От винта

      Отец Джейн целился из ружья ему в лицо. Джесси не мог пошевелиться — дыхание спирало, а ноги прикипали к земле. Из дула тянуло запахом пороха.       У моего папочки есть ружье, у моего папочки есть ружье…       — Твой отец убил мою дочь! — прорычал отец Джейн, а ружье на его плече даже не дрогнуло. — Ты привел его туда, и он убил ее! Ты закидывался метом, падла, и сказал ей выйти из комнаты! Ты убил ее, это ты ее убил!!!       У моего папочки есть ружье, у моего папочки есть...       Отец Джейн спустил курок, и от взрыва выстрела в собственной голове Джесси проснулся на диване посреди гостиной. За стенами грохотал дождь, отдаваясь биением в висках. Он сел на диване, растер ладонью лицо.       Прошлое… Он не мог избавиться от него, даже если бы захотел, а он, черт возьми, не хотел. Они оставались с ним: любовь Джейн, поддержка Майка, добрые слова Андреа, даже одобрение Уолтера в те редкие моменты, когда он не вел себя как мудак. Они оставались с ним, несмотря на боль от их потери.       Помедлив, он вытащил из кармана телефон. Три часа ночи. Чертовски хотелось позвонить Салли, даже если будет автоответчик, но, блин, он не может ее разбудить просто потому, что захотелось потрепаться. Надо пойти проверить Брока…       Через миг он вспомнил, что Брок сейчас не с ним и, к счастью, точно не здесь. Здесь с ним только Сол, который, наверное, давно драпанул через окно и угнал его тачку.       — Что, барыга, грехи прошлого мешают спать? — хмыкнул Сол, когда Джесси зашел на кухню. Это была чертовски хреновая шутка, и, похоже, он так и планировал. — Да ладно… это я так. Может, все же расскажешь, чем ты тут занимаешься?       — Мет варю. Пошли уже спать.

***

      Своей тупостью Гюнтер испортил все дело.       Все, что он него требовалось, — надавить на Джесси, чтобы тот перестал варить, и больше ничего. Никаких унижений, угроз и прочей херни, но Гюнтер разошелся, потому что торчал на героине и попросту был придурком.       И теперь все вышло из-под контроля. Вместо того, чтобы убраться подальше, Джесси остался.       Джесси иногда поступал назло даже себе самому.       Но, боже, какое Уолту вообще до него дело? К тому же, Джесси однозначно дал понять, как к нему относится.       И все же — появление Джесси выбивало из колеи, Уолт в глубине души и сам это признавал. Он надеялся больше никогда не столкнуться ни с кем, кто знал его раньше, но вот прошел год, буря в его груди понемногу улеглась, как тут ухабистая дорога принесла Джесси прямиком сюда.       Как же все это бесило.       — Уолтер, — протянул Кевин Уинстон, начальник охраны. — Ваши мысли далеко. Если не можете сосредоточиться, на сегодня сворачиваемся.       — Все нормально, — отрезал Уолт, не позволяя ему перехватить контроль над ситуацией. Он ожидал, что они будут стрелять по банкам, но вместо этого впереди в пустыне на разном расстоянии стояли человеческие фигуры из картона. — Значит, не по банкам?       — Нет, — хмыкнул Кевин. — Это для любителей.       Он с блеском закончил Полицейскую академию, но его вышвырнули из полиции, когда он во время задержания вышел из себя и сломал подозреваемому руку. Условный срок и курсы по управлению гневом — и вот он оказался начальником охраны у Гюнтера, который ничего не имел против, если кому-то из его неприятелей что-то ломали. Стрелком Кевин тоже был отменным.       Кевин кивнул, и Уолт выхватил пистолет. Поднес на уровень глаз на чуть согнутых руках.       — Так, никогда не кладите палец на спусковой крючок, если не собираетесь выстрелить прямо в этот момент. А теперь обхватите рукоять и второй рукой.       — Зачем? — поморщился Уолт. — Если понадобится быстро стрелять, не могу представить, как одновременно схвачусь за ствол двумя руками.       — А вы уже такой уверенный стрелок, чтобы палить одной рукой? — возразил Кевин, прищурившись. — Когда навык будет отточен до автоматизма, вы даже не будете задумываться, как именно держите пистолет. До стрельбы одной рукой тоже дойдем, но попозже.       — Может, еще наушники и защитные очки мне притащишь? — съязвил Уолт. Вытянутые руки уже начинали затекать, но пистолет не дрожал, он не ощущал совершенно никакого напряжения.       — Нет необходимости, — ответил Кевин. — Правильно делаете, что не закрываете один глаз, когда целитесь. А теперь стреляйте в ближайшую мишень.       Уолт развернулся к ней и нажал на крючок. Грохотнуло, отдавшись в ушах, руки дернулись от отдачи, и пуля прошила манекен чуть выше того места, куда он целился.       — Неплохо, — произнес Кевин. — Еще раз.       Уолт чуть шире расставил ноги и снова выстрелил. Картонный силуэт содрогнулся и со скрипом повалился на землю, зияя дырой в голове.       Он стрелял. И еще раз. И еще. Чувствуя пистолет всем своим телом, чувствуя, как каждая вылетевшая пуля и упавшая гильза грохотом отдаются в груди. Он был здесь и сейчас, несся вперед в ярком, пахнущем порохом, до боли бьющем по ушам моменте.       Уолт жил здесь и сейчас.       Пистолет сухо щелкнул, и Кевин протянул ему еще пули.       — А сейчас идите вперед и стреляйте.       В голове промелькнула мысль, что он сейчас просто переведет пули на воздух — стрелять в движении, серьезно? — но она померкла в затапливающей сознание, ослепляющей уверенности. Уолт шагнул вперед и вдавил пальцем спусковой крючок. Ближайший манекен, как в замедленной съемке, упал на землю, подняв тучу желтовато-рыжей пыли.       — Теперь дальнюю цель! — настиг его голос Кевина. — И быстрее, быстрее!       Уолт не побежал, но зашагал быстрее. Пистолет перед глазами дергался, прицел сбивался, но он подгадал позицию и выстрелил. Пуля свистнула над плечом манекена.       — Не останавливайтесь!       Следующая пуля поразила манекен в грудь и свалила на землю. Он остановился, тяжело дыша и опустив наконец онемевшие руки. Перед глазами туманилось, голова слегка кружилась, и он задышал чаще, пытаясь справиться с дурнотой. Эйфория от того, как это все потрясающе, медленно сменялась слабостью, напоминающей, что рак никуда не делся, даже если состояние Уолта относительно стабильно.       — Так, перебор, — произнес Кевин ровным тоном, поддерживая его под руку. — Пойдемте передохнем, попьем сока. Сок — самое то в такую жарищу, здорово прочищает мозги.       Он аккуратно привел Уолта к тому месту, откуда началось обучение, помог ему сесть на перевернутый ящик и сам сел на другой.       — Если в целом говорить, то вы молодец, мистер Хайзенберг. Для новичка справились более чем хорошо, где-то на семь из десяти плюс-минус, я бы сказал. Завтра меня не будет на базе, но послезавтра продолжим.       Уолт кивнул, разглядывая пустыню. Его усадили на ящик и сунули в руки стакан сока, как ребенку. Но стрелять… стрелять было здорово. Почти так же, как и варить. Здорово чувствовать свою силу и ловкость. Здорово чувствовать, как что-то получается.       Было бы совсем отлично, если бы грудь так не сдавливало.

***

      Пахло так, как пахнет обычно от всякой старины, — пылью, нагретым на солнце железом и деревом. Уолт против воли вдохнул полной грудью, разглядывая корешки потрепанных толстых книг на полке. Ненавязчивая музыка текла между стеллажей, шкафов и тумб, будто огибая редких посетителей. В такие дни и в таких местах он не думал о мете, не думал о семье, не думал о проблемах — просто растворялся в этих винтажных вещах, выбирал и иногда что-то забирал с собой.       Сейчас его внимание привлек виниловый проигрыватель. Не то чтобы Уолт когда-нибудь интересовался такими вещами, он не помнил пластинок даже в родительском доме. И все же — в нем было что-то, за что цеплялся взгляд, и хотелось остановиться.       — Любите ретро? — одобрил полноватый продавец в очках, возникая рядом из ниоткуда. — Это б/у, но в очень хорошем состоянии, так что за двести баксов отдам.       Уолт хмыкнул. Улыбнулся немного одеревенело, позволяя себя уговаривать. Неподалеку возле огромной расписанной вазы переговаривалась парочка его возраста, в глубине магазина группа студентов возилась у древнего двигателя под стеклом. Вещи, которым не нашлось места в современном мире, обретали второе дыхание, если взглянуть на них под другим углом.       — А давайте. Беру.       Он не имел ни малейшего понятия, выгодно ли покупать виниловый проигрыватель и пять пластинок в потертых конвертах за двести баксов, но выложил деньги легко, и так же легко они исчезли в массивной руке продавца.       Уолт вышел на улицу, подставив лицо ветру и теплым солнечным лучам, сжимая под рукой приобретение. Его подмывало вернуться и купить студентам древний двигатель.       Его внедорожник уже ждал перед автомастерской, отполированный до блеска, без вмятин и царапин. Он расположил проигрыватель и пластинки в багажнике, сел за руль, пристегнулся и завел мотор. Можно было, конечно, заехать в супермаркет и купить продукты для людей Гюнтера, но это не его проблема.       Хотя бы сейчас Уолт мог позволить такую роскошь — беспокоиться только о себе.       Слух разошелся быстро: Джесси притащил адвоката, и тот теперь живет у него дома. Джесси порой до глубины души поражал своими необдуманными поступками.       — Да, того парня с рекламных плакатов, — охотно подтвердил Гюнтер. — Знаешь, «Лучше звоните Солу»!       Да и Гюнтер не лучше.       С другой стороны, Уолту это только на руку. Он искал лазейку с тех самых пор, как его без малого десять миллионов долларов, оставленных Шварцам, вылетело в трубу вместо того, чтобы попасть к его семье.       Он остановил внедорожник возле своего дома. Поставил проигрыватель на журнальный столик, подключил к переноске, вертикально сложил пластинки на диване. Задумался, оглядывая гостиную. Взгляд зацепился за книги на полке: «Как играть на бирже», «Трейдинг для начинающих» и даже «Как стать совладельцем с долларом в кармане». Уолт поджал губы.       Проигрыватель попозже опробует.       Он вышел из дома, засунув руки в карманы светлого пиджака, и прищурился. Солнце заливало пустыню ярким светом, от которого не страдали разве что огромные старые кактусы и колючие кусты, стелящиеся над самой землей. Хватит двадцати минут, чтобы добраться до базы, а рядом с базой…       Он особо не спешил, но и не медлил. Оттягивать момент было бы нелепо.       Старой красной машины Джесси не было: он сейчас в лабе и будет там еще как минимум несколько часов. Уолт поднялся на крыльцо, постучал в дверь, и стекла в ней с едва различимым звуком задрожали. Ничего. Тишина. Он постучал еще раз и позвал:       — Сол.       Ничего, но в глубине дома явно скрипнула половица.       — Сол, — настойчиво повторил Уолт, подойдя к двери вплотную. — Я знаю, что ты там. И да, у меня есть ключ от этого дома, если бы я захотел войти.       Прошло несколько томительно долгих секунд, и щелкнул замок. Сол осторожно взглянул на него из-за двери — без восторга, всем своим видом выражая настороженность. Он теперь носил очки с толстыми линзами и усы.       — Привет, — протянул Уолт с неожиданной даже для себя неловкостью. Сол поджал губы, его взгляд метнулся в сторону. Свежие новости — уже и не новости, да? Конечно же, Джесси ему рассказал.       — И тебе здравствуй, Уолтер, — откликнулся Сол тускло, разглядывая пистолет в кобуре, высунувшийся из-под пиджака Уолта. Черт возьми, надо было оставить его дома. Он ведь просто пришел поговорить.       — Я могу войти? — спросил Уолт. Сол очень медленно кивнул, снял цепочку и попятился, пропуская его.       Это был мало обжитый дом, но за пару дней Джесси успел внести какое-то подобие хаотичного уюта. Скомканные одеяла, чипсы в тарелке, стопка перемытой посуды на мойке, валяющиеся возле дивана ботинки… Здесь было больше жизни, чем в новом доме Уолта набралось за целый год.       Он сел на диван. Откинулся на спинку. Сол медленно сел в кресло напротив. Непривычно молчаливый, непривычно осторожный, будто просто тень прошлого себя.       — Мне нужна помощь, — выдал Уолт наконец. Слова пришли легко. Может быть, потому, что на самом деле в них сейчас не было ничего унизительного.       — Ничем не могу помочь, — отозвался Сол неожиданно резко. — Я больше не адвокат и, соответственно, не практикую.       — Пятьсот тысяч долларов, — отчеканил Уолт. Глаза Сола расширились, и в них промелькнула привычная жажда наживы, но быстро погасла.       — Сто миллионов, — отозвался Сол, сжав руками подлокотники кресла. Уолт красноречиво хмыкнул, не оценив иронию. — Может, ста миллионов мне хватить, чтобы убрать свою фотку из базы данных ФБР и вернуться к адвокатской практике. А иначе — извини, но нет.       — У меня нет ста миллионов, но пятьсот тысяч помогут тебе начать новую жизнь где угодно и как угодно, — Уолт понизил голос и продолжил: — А если дело выгорит, мы получим такую прибыль, что ты и представить себе не можешь.       Сол колебался. Сжимал кулаки. Задумчиво смотрел в сторону. Наконец взглянул Уолту в глаза и твердо произнес:       — Извини.       — Даже не хочешь узнать, что за дело?       Сол покачал головой, всем своим видом выражая желание, чтобы Уолт ушел куда подальше и больше никогда с ним не говорил, но Уолт это проигнорировал и продолжил:       — Компания «Серое Вещество». Слышал про такую?       — Уолтер…       — Я собираюсь стать совладельцем. И для этого мне нужна помощь опытного юриста. Самого лучшего юриста. Такого, как ты.       Сол виновато поджал губы, но в его глазах сквозило разочарование. Похоже, он ожидал услышать что-то другое.       — Играешь на бирже? Я был о тебе лучшего мнения, извини, конечно, за грубость… И да, тебе нужен финансовый консультант, а не адвокат, не представляю, причем здесь я.       Уолт собирался привести еще аргументы, рассказать больше, но ощутил: бесполезно. Сол боялся и не любил его. С этим можно было справиться и привлечь его на свою сторону снова, если бы его хоть немного заинтересовало предложение, но и тут мимо.       — Я не просто играю на бирже, — отрезал Уолт и поднялся. — Я собираюсь вернуть свое. До встречи, Сол. Если вдруг что, ты знаешь, где меня найти. Ну, или Джесси подскажет. Ты же так любезно приехал с ним сюда.       — Приехал?! — огрызнулся Сол. — Да он на меня ствол наставил в переулке и сказал «Полезай в тачку»! Что мне оставалось делать?!       Уолт напрягся.       — Так, погоди. Он… тебя здесь удерживает?       Сол вздохнул. Откинул голову на спинку дивана.       — Нет. Не то чтобы удерживает… Пинкман вообще стал странный! А я, между прочим, говорю о парне, который выкидывал пять миллионов из окна своей тачки!       Уолт промолчал. Значит, Джесси стал… странный. И у них с Солом не ладится.       Ничего не ответив, он направился к двери.       — Эй, одну минуточку! — выпалил Сол. — Мы же просто поговорили, так? В память о старой дружбе? Никаких обещаний, никаких уговоров, никаких последствий?       Уолт растянул губы в намеке на улыбку, толкнул дверь и вышел на улицу. Голова немного закружилась от резкого движения, и он помедлил на пороге. В этот самый миг к дому, шурша шинами по песку, подъехал потрепанный красный «Шевроле».       Джесси вышел из машины, схватился за дверцу и прищурился. Бросил натянутым голосом:       — Слышь. Не приходи сюда.       Уолт прошел мимо, но остановился и чуть повернул голову.       — Как думаешь, чей это дом? Как и большинство остальных вокруг этой базы?       И оставив Джесси ошеломленно размышлять над услышанным, засунул руки в карманы и направился по дороге вверх.

***

      — Черт возьми, ну не будь ты дураком! Ты что, реально собираешься спать в палатке?       Джесси резко развернулся, едва не столкнувшись с Солом нос к носу. Тот смотрел на него очень укоризненно, как на нашкодившего ребенка. Так он смотрел на него раньше очень часто.       — А ты не понимаешь? — выдохнул Джесси. — У него есть ключи. Он в любой момент может зайти и прострелить нам бошки.       — Он бы мог сделать это раньше раз сто! — отрезал Сол. Тусклый свет в коридоре освещал только одну половину его лица, погружая вторую в черноту теней. — Да брось! Что он, станет нас убивать под носом у своего босса? Зачем?!       — Да-а, — протянул Джесси с отвращением, сжимая подмышкой тяжелый скрученный матрас. — Именно это он и сделает.       Он толкнул дверь спиной и вырвался в прохладную ночь. Нет, все же не стоило вообще здесь оставаться! Еще и Сола…       — Если ты думаешь, что на улице будет меньше шансов, что он всадит тебе пулю, то на здоровье! — крикнул Сол. — Давай, морозь свою задницу! А мне и в доме прекрасно! Ты сам сказал, что у меня отпуск!       Он с грохотом захлопнул дверь. Джесси медленно сел на ступеньки и опустил матрас рядом. Раз Сол такой смелый, чего это он так побледнел после разговора с Уолтером? Да на нем просто лица не было!       Какого хрена Гюнтер его сюда поселил?       За забором раздался шелест. Джесси вздрогнул, схватился за ствол и поднялся. Ну да, конечно, старый ублюдок сам не придет — пошлет своих шестерок. Сердце застучало сильнее, сбивая дыхание. Нет. Успокоиться. Отойти обратно в дом. В здании проще спрятаться и труднее застать врасплох.       — Эй, мистер Бешеный, — раздался незнакомый голос. — Меня зовут Фарети Онеску! Я брат Гюнтера! Хочу с вами поговорить.       Ну да, как же.       Джесси неслышно отступил к двери. Впереди возле машины показался коренастый чернокожий мужчина, сжимающий в руках высокую коричневую чашку.       — Стой где стоишь, — бросил Джесси, до боли сжимая пальцами рукоять пистолета. Незнакомец остановился и широко улыбнулся, обнажая неровные зубы.       — Извини, что так внезапно, чувак. Просто днем были дела, замотался, знаешь как оно бывает. Я прихожу ко всем новым людям. Чтобы у нас хорошо шли дела, нужно уважать духов этих земель и отдавать им дань памяти.       Фарети вытянул руки, показывая содержимое чашки — густая жидкость неопределенного цвета.       — Ты должен это выпить. Тогда ты почувствуешь связь с нашей землей, и духи ускорят исцеление твоих телесных и душевных ран.       Джесси только хмыкнул.       — Охренеть. Он… он что, меня за дебила держит? Там рицин, да? Пей сам нахрен свою дрянь и передай ему, что, если у него есть яйца, пусть сам приходит и попробует меня завалить!       Лицо Фарети недоуменно исказилось, брови вскинулись почти к корням длинных, заплетенных в косы черных волос.       — Чего? Брат, ты о чем сейчас вообще?       Все внутри кричало выхватить ствол и палить, но Джесси сдерживался. В висках уже предательски шумело, мир чуть подрагивал и темнел.       — Ты, типа, думаешь, что я хочу тебя отравить? — Фарети тихо рассмеялся, но вмиг посерьезнел. — Ты осторожный и умный чувак, уважаю. Ладно, тогда смотри.       Он вскинул голову, открыл рот, поднял чашку и чуть наклонил. Густая жидкость полилась ему на язык, и он ловко глотнул ее, не пролив ни капли, а потом еще и еще. Джесси оторопело за ним наблюдал.       Неужели… Значит, Уолтер…       — Видишь? — спросил Фарети и подмигнул. — Правда, я сегодня не планировал общаться с духами, но у судьбы свои планы. Теперь твоя очередь, Бешеный. Да не парься ты так! Это обряд посвящения! Пока все здесь ему следуют, дела идут хорошо. Знаешь, у нас и так есть один человек, который отказался пить, и это очень, очень плохо!       — Кто? — спросил Джесси, уже зная ответ, и шагнул на ступеньку ниже.       — Да мистер Хайзенберг! — выплюнул Фарети так, будто давно хотел этим с кем-то поделиться. — Любимый варщик Гюнтера и живая легенда, но традиции не уважает и не понимает, что они значат для нас!       Нижняя ступенька скрипнула под ногой, и Джесси оказался напротив Фарети, забыв даже о пистолете за поясом.       — А что это? Ну, вообще, как действует?       — Почти как аяуаска, но я немного поменял рецепт, чтобы усилить целебное воздействие. Ты расслабишься. И будут видения. Может потошнить немного, но только немного. Часов через восемь-десять отпустит, а пока лучше будет где-то лечь.       Джесси облизал губы. Чертовски плохая идея.       — Я… в завязке. Если опять подсяду…       — Не волнуйся. Она не вызывает зависимости.       Ну да, блин, как же. Та фраза, которую говорит твой дилер при первой встрече, что бы тебе ни толкал, от травки до кокса. Фраза, которую он каждый раз говорит дальше: «Попробуй, прет нереально!»       — Знаешь, я, наверное…       — Ты боишься, — отрубил Фарети. — Боишься, что твой старый партнер мистер Хайзенберг придет сюда и отстрелит тебе голову, а заодно и твоему приятелю адвокату. Дерганый, весь на нервах, за ствол хватаешься, как за член, когда порнуху смотришь. Тебе бы не помешало полдня отлежаться, не думая о своих проблемах.       Надо было вернуться в дом, но Джесси не мог сдвинуться с места. Взъерошил волосы на затылке, закусил губу. Что он, в принципе, потеряет? У него и так больше ничего нет.       — Не вызывает зависимости, говоришь?       — Даю слово, брат.       Фарети протянул ему чашку, и пальцы обдало теплом. Сильно, влажно, дурманяще пахло травами.       — Так, только учти: если начнешь пить, останавливаться уже нельзя, надо выпить все до дна.       Джесси осторожно отхлебнул, и язык сковало горечью и терпкостью. Он с трудом сглотнул и залпом выпил оставшуюся жидкость.       — Так, а теперь пошли ляжем, — Фарети взял его за локоть, как ребенка, и повел к дому. В голове уже немного туманилось.

***

      Он свернулся на диване, подтянув колени к груди. Мысли метались в сознании и сталкивались, высекая искры из глаз.       Ложись набок, вот так… Может стать плохо.       Его слегка знобило. Сол был на втором этаже, занял спальню. Черт с ним. Мысли же должны отступить, да? Чтобы он расслабился. Почему тогда они жужжат еще навязчивее?       У моего папочки есть ружье, у моего папочки…       Рядом забрезжил призрачный белый свет. Джесси широко открыл глаза, пытаясь справиться с тошнотой. Бестелесная рука коснулась его щеки и растаяла.       — Тебе пора, — сказала Джейн, поглядывая на него и натягивая джинсы. — Если мой папа застукает тебе тут, то вышвырнет на улицу и не посмотрит, что ты заплатил до конца месяца.       У Джесси перехватило дыхание. Он лежал под одеялом в ее комнате, залитой солнечным светом.       — Джейн… — выдохнул он, разглядывая ее спину и черные волосы, вьющиеся по плечам.       — Эй, да чего ты лежишь? — она сдернула с него одеяло, взяла за руку, и его до костей пробрало током ее прикосновения. — Дава-ай, нам пора идти.       Джесси съежился на диване, с ужасом осознавая себя в реальности и не в реальности одновременно, и снова нырнул с головой в нарастающий поток видений.       Дрожа, он сидел в своей машине и сжимал в руках пакет с отравленными гамбургерами. Ублюдков в тачке напротив было не двое, как он запомнил, а целая дюжина, их лица оплывали подтаявшим воском.       — Готов? — спросил мистер Уайт с пассажирского сиденья, и на его челюстях заиграли желваки. Он всем своим видом выражал решимость.       Джесси кивнул. Сейчас должна подойти Вэнди, забрать отравленную жратву и отнести ублюдкам.       — Не останется ни следа яда, — протянул мистер Уайт. — Будет такое впечатление, что они все умерли от очень тяжелой вирусной болезни.       Джесси закивал еще решительней. Хорошо, что мистера Уайта даже не пришлось долго уговаривать: тот сразу же встал на его сторону и сильно помог. Они же партнеры, так? Они друзья. И теперь весь этот рой ублюдков, использующих детей, Гус Фринг, банда Джека и Тодд умрут.       Друзья…       Он с размаху рухнул на диван, забарахтался, как в воде. С трудом поднялся, держась за журнальный столик, и тут же чуть не завалился на пол вместе с ним. Его мутило, и очень сильно. Мать твою, Фарети же сказал, что станет ЛЕГЧЕ. Это что, в его понимании легче?!       Джесси открыл кран и подставил голову под холодный поток. Глотнул воды, захлебываясь и тяжело дыша. В висках гремели барабаны.       Окружающая комната расплылась в потоке мягкого ровного света. Медленно, шатаясь, Джесси добрел до дивана, сел и закрыл глаза. Под веками брезжил рассвет, и тело наливалось тяжестью, вот только будто в то же время становилось невесомым. Он не мог пошевелиться и ничего не чувствовал.       Отец Джейн целился из ружья ему в лицо. Джесси не мог пошевелиться — дыхание спирало, а ноги прикипали к земле. Из дула тянуло запахом пороха.       У моего папочки есть ружье, у моего папочки есть ружье…       — Твой отец убил мою дочь! — прорычал отец Джейн, а ружье на его плече даже не дрогнуло. — Ты привел его туда, и он убил ее! Ты закидывался метом, падла, и сказал ей выйти из комнаты! Ты убил ее, это ты ее убил!!!       Снова?..       — Я не виноват! — заорал Джесси. — Это был передоз, я не виноват!!!       Нет. Виноват. Еще как виноват.       У моего папочки есть ружье, у моего папочки есть…       Отец Джейн спустил курок. Джесси словно окатило ледяной водой. Он вырвался в реальность, барахтаясь в загустевшем воздухе, и рванулся в небеса через окно. Его маленькое проворное тело легко справлялось с ветром и силой притяжения, а птичьи крылья, заменившие руки, без устали несли вперед. Он поднимался все выше и выше, пока город и кроны деревьев не остались далеко внизу, и все тревоги, вся боль, все сожаления камнем рухнули вниз, оставив ему только пустую оболочку.       Он летел, и летел, и летел, но через миг вверху разлилось оглушающее гудение. Он не остановился, глотая сладкий разреженный воздух, купаясь в ощущении свободы…       И врезался в самолет.