От винта

      Тогда Джесси забрал тарантула. Это было глупо и сентиментально.       Это было единственно верным решением, потому что без тарантула его не покидало чувство, будто он оставляет в квартире Тодда нечто важное. Ради тарантула подвергнуть себя опасности — почему нет?       Джесси снова прокрался в квартиру Тодда и остановился возле террариума. Тарантул неспешно пополз по маленькому клаптику искусственной земли, имитирующей пустыню.       Джесси открыл кухонные шкафчики, нашел там банку из-под чая, из которой несло цветами не так сильно, как из всех остальных, и тщательно сполоснул ее из-под крана. Ножом пробил дырки в пластиковой крышке, чтобы хватало воздуха. Потом аккуратно вытащил тарантула из террариума, чувствуя, как щекочут ладонь его волоски, и посадил в банку.       Джесси ехал долго, пока не оказался так глубоко в пустыне, что на многие километры во все стороны простиралась только укрытая песком, кактусами и колючим кустарником выжженная земля. Он вылез из машины, опустился на корточки и открыл банку. Тарантул выбрался наружу и пополз прочь.       Джесси долго сидел за рулем, не заводя мотор, глядя, как тарантул постепенно превращается в черную точку и исчезает в ночи, а изнутри давили рыдания, что никак не могли вырваться, но все равно приносили облегчение. Звезды мерцали и переливались, ветер клонил к земле чахлые кусты.       Джесси сидел в машине и мог поехать куда угодно или не ехать вообще. Он был тарантулом, выбравшимся из банки.       Хорошо бы еще сообщить копам о той женщине, похороненной в пустыне, но он не знал точных координат и не видел дороги, которой Тодд ехал. Что бы он им сказал? Что женщина лежит там, где красивые песчаные холмы — барханы, да? Или как их там. Вот так они не найдут ее, но начнут везде шарить в поисках позвонившего. Это ничем не поможет.       Что-то сильно толкнуло его в спину, да так, что Джесси едва не выпустил мешок с алюминиевой стружкой.       Карабин.       Свободной рукой он потянулся вверх, чтобы продвинуть вперед веревку, и осознал себя в большущей лабе Гюнтера.       Джесси обернулся. Кряжистый парень, что натолкнулся не него, пробормотал «Прости» и вернулся к работе.

***

      Он почти не заметил, как прошло время. Совсем как в лабе на базе Джека, когда он погружался в свои мысли и переносился куда-то далеко, туда, где мог бы быть. В столярной мастерской. В трейлере. У Барсука и Дохлого. Даже в родительском доме. Где угодно, только бы не там, в лабе на базе Джека, в крохотной клетке с решеткой вверху.       Он открыл дверь ключом и ввалился в тихий, темный дом. Позвал почти против воли:       — Сол?       Нет ответа. Джесси включил свет. Обошел комнаты одну за другой. Никого. Выглянул в окно — машины нет.       Не раздеваясь он рухнул на диван, накрылся одеялом с головой и закрыл глаза. Ну да. С чего бы Солу здесь оставаться? Джесси привез его сюда против его воли. В конце концов, они не друзья, даже наоборот. Скорее всего, Сол сейчас на пути к полицейскому участку, собирается выкупить себе свободу за показания о целой преступной базе, где варят мет. Джесси не двигался. Пусть Сол делает что хочет. Пусть сдаст их всех копам. Пусть…       Он держал банку с тарантулом и разглядывал пожелтевшую газетную вырезку в рамке под стеклом. Она висела в самом неприметном углу квартиры, где ее почти нереально было заметить.       «Фредерик Алквист, подозреваемый в жестоком убийстве своей жене, был найден мертвым. По предварительным данным, он скончался от множественных ранений холодным оружием».       Что-то загудело снаружи. Джесси вздрогнул, открыл глаза и стянул с головы одеяло. Шум стих. Дверь отворилась. Прогрохотали шаги, и в проеме возник силуэт, нагруженный пакетами.       — Привет, барыга, — без энтузиазма сказал Сол. — Я решил закупиться продуктами, потому что ты, как я вижу, слишком занят для таких приземленных дел. Ты какой суп больше любишь: с мясом и бобами или с мясом и вермишелью?       Джесси молчал. Сердце стучало так, что, казалось, сейчас переломает все ребра, дыхание вырывалось изо рта судорожно, будто он пробежал марафон.       — Давай… давай с бобами.       Сол вернулся. Сол вернулся. Сол… По телу разливалось такое облегчение, что дрожали мышцы. Джесси не остался один в этом доме, на этой базе, он не остался один.

***

      — Плохие новости. ФБР висит у меня на хвосте, и поставки метиламина будут с сильными перебоями, — сообщил Гюнтер, собрав их всех в лабе. — Придется выкручиваться как есть, чуваки.       — Без метиламина, — бросил Уолт, — мой продукт не будет синим и скорость варки значительно упадет.       — Ну-у… он ведь будет таким же чистым, как обычно? Попробуй… в этот раз добавить немного красителя. Только в этот раз.       — Ни за что, — отрезал Уолт. — Раздобудь метиламин.       — Ты противоречивый человек, — бросил Фарети, полируя свою машину. Уолт вырвался из мыслей и прислушался к нему. — Ты любишь свое дело, но при этом совсем его не понимаешь. Ты отказался выпить то, что я тебе предложил, и это проблема для всех нас.       Уолт фыркнул и скрестил руки на груди. Не хватало еще тратить время на болтовню с этим… торчком.       — Хочешь знать, что реально проблема? То, что вы с Гюнтером два наркомана, не знающие меры, и при этом пытаетесь вести дела.       Фарети пожал плечами.       — У нас свои причины. Это не так поверхностно, как ты думаешь, мистер Хайзенберг. Может, Гюнтер и живет только ради дури, но не будем об этом. Ты пробовал? Хотя бы один раз?       — Один раз я курил траву, если тебя это утешит.       — А мет? Как ты можешь понять, что твой продукт действительно то, что надо, если ты его даже никогда не пробовал и тебе не с чем сравнивать?       Уолт фыркнул и закатил глаза.       — По-твоему, производитель оружия должен выстрелить себе в ногу, чтобы понять, хорошо ли работает пистолет? Я химик. Ученый. Может, я никогда и не пробовал метамфетамин, но я превосходно разбираюсь в химических процессах и понимаю, как они должны работать и какой должен быть результат. И этого более чем достаточно, даже больше скажу: твердо знать, что ты делаешь, куда лучше, чем тупо убиваться дурью, пытаясь прочувствовать разницу, — голос превратился в свистящий шепот, что бил по ушам громче крика. — Я изменил и улучшил стандартную формулу, и моему продукту нет равных ни здесь, ни по ту сторону океана! Так что заткнись и не смей совать нос в мои дела!       Фарети опустил взгляд. Пожевал губами. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, и ветер пригибал к земле клочья колючего кустарника.       — Твой мет и правда безупречный, — протянул Фарети негромко. — Так что ты имеешь право делать все так, как считаешь нужным.       Уолт кивнул, отошел на несколько шагов, но остановился. Протянул:       — Ты же сам понимаешь, что твое пойло не дает общаться с духами, а просто вызывает галлюцинации?       — А еще оно здорово помогает справляться с внутренними конфликтами, — криво усмехнулся Фарети, и такие разумные слова казались какими-то чужими для него, будто за маской на миг проглянул совсем другой человек. — Ты мог бы успокоиться. Просто… выдохнуть. У всех, кто сюда приезжает, есть какие-то проблемы, которые они не могут решить. И я помогаю им как могу. Некоторым правда становится лучше, сраный ты циник, и дело не в галлюцинациях. Травы успокаивают нервы. А видения помогают им понять себя.       — Да-да, — процедил Уолт. То, как Фарети переключился с наркоманской болтовни на серьезность, просто поражало.       Как и то, что его слова неотвратимо проникали куда-то внутрь.       — Ты, например, сам не знаешь, чего хочешь. И ненавидишь нашего нового варщика, хотя скрываешь…       — Так-так, ты что, мастер психоанализа?       Черт возьми, да неужели он правда стоит и разговаривает с этим идиотом, хотя давно стоило бы развернуться и уйти?       — Такие дела, братан, — пожал плечами Фарети, и снова потер тряпкой блестящий бок своей машины. — В общем, если передумаешь, то знаешь, где меня найти.       Исключительно в том случае, если небеса вдруг рухнут на землю. А Джесси… Джесси наверняка обрадовался возможности попробовать новую наркоту. Кто бы сомневался.       У всех, кто сюда приезжает, есть какие-то проблемы, которые они не могут решить. И я помогаю им как могу.       Да. Проблемы Джесси больше не проблемы Уолта.       Наконец-то это больше не его проблемы.

***

      Двигаться было тяжело, но Джесси и не к такому привык. Есть хорошие трипы, когда приходишь в себя с легкостью во всем теле, а есть трипы плохие, когда тебя затягивает в водоворот терзающих видений. Но сейчас это все не имело значения. Даже если бы пойло Фарети принесло короткое облегчение, он все равно не чувствовал бы облегчения сейчас.       Он осторожно заливал кислоту в начищенную до блеска бочку, а молодой латинос по имени Бакстер придерживал ему стремянку и следил за температурой. Он пробовал завязать разговор, но Джесси отвечал односложно или отмалчивался, так что чувак отстал. Судя по тому, как Бакстер держался в лабе, он просто хороший уличный варщик, не более того, ну да наплевать.       Гаражная дверь со скрежетом поднялась, и в проеме, освещенный со спины ярким солнечным светом, показался Фарети. Джесси отвернулся от него, отставил пустую канистру на стол и с грохотом закрыл крышку. Показал Бакстеру большой палец, тот дернул за рубильник, и процесс пошел. Фарети подошел, заламывая руки в каком-то восторженном возбуждении.       — Ну что, брат, приветствую среди посвященных.       За его спиной показался Уолтер, засунув руки в карманы пальто. Джесси стянул респиратор и перевел взгляд на Фарети. Тот сдержанно улыбался, почему-то напоминая его психолога Эвелин Хосток.       Ну да. Так улыбается тот, кто вдоль и поперек собирается пропесочить тебе мозги.       — Ну так что? Прости, что отвлекаю от работы, но ведь пока ты можешь сделать небольшой перерыв, да? Расскажи, что ты видел, и я постараюсь объяснить смысл твоих видений.       Божечки, даже интонации те же, что у психолога. Джесси закусил губу, давя нервную улыбку. Это не смешно. Это, черт возьми, совершенно не смешно.       — Забей.       — Нет, ну в смысле забей? Что ты видел?       Живую Джейн. Уолтера на своей стороне. Отца Джейн, что разнес ему голову из ружья. И то, как…       — Я был птицей и врезался в самолет.       Глаза Фарети потрясенно расширились. Нет, он реально стремный — ловит кайф от того, что поит людей галюциногенным отваром, а потом выворачивает их наизнанку.       — Это же значит, что в твоей жизни…       — Я знаю, что это значит! — повысил голос Джесси. Он сегодня видел себя в зеркале: бледный, как призрак, с ввалившимися щеками и синячищами под глазами. И сейчас мог легко представить лихорадочный блеск в глубине своих зрачков и дрожащую усмешку на губах.       А еще мог поклясться, что Уолтер, отошедший достаточно далеко, ловил каждое его слово. И наверняка в уме снисходительно смеялся. Что-то типа: «Кто бы сомневался, что нарколыга не удержится». Торчок попался на крючок.       Как же нахрен бесило, что даже сейчас какую-то его часть колыхало, что там может подумать мистер Уайт.       — Тебе станет легче, если ты продолжишь пить отвар, — протянул Фарети тихо. — И если ты позволишь мне понять твои видения, как это делали давным-давно жители этих земель.       Джесси с печальной улыбкой качнул головой.       — Не-ет, мне не станет легче. Не от твоего пойла точно. Это, конечно, здорово и все такое, но, извини, я сам как-нибудь разберусь.       Фарети замолчал. Краем глаза Джесси видал, как изменился в лице Уолтер, в его глазах будто промелькнула тень одобрения.       Или просто показалось.       Джесси пожал плечами с извиняющимся видом и повернулся к оборудованию. Датчик температуры показывал восемьдесят четыре градуса.       — Эй! Температура, блин, упала, ты куда смотришь?!       Сидевший на столе Бакстер вздрогнул, вырвался из своих мыслей и посмотрел на Джесси.       — А, сорян… Погодь, всего ж на два градуса опустилось, подумаешь!       Джесси открыл рот, собираясь высказать все, что думает о такой небрежности… и замер.       Новая партия просто огонь… Девяносто шесть процентов чистоты…       Ты можешь варить как Уолтер?       Проблема в том, что он знал, как варить правильно, и не знал, как немного уменьшить качество готового продукта. Если варить слишком хорошо — может выйти то же, что и в прошлый раз. Насрать на мистера Уайта: если его грохнуть, захотев заменить Джесси, это еще полбеды. А вот если Гюнтер или кто-то из его шестерок решит, что Джесси слишком качает права и проще всего-навсего заставить его варить…       Джесси пожевал губу. Бросил Бакстеру:       — Да. Без базара, реально мелочь.

***

      Каким-то непостижимым образом Кевин, начальник охраны, затянул Джесси на импровизированное поле за базой, где между двумя шестами была натянута потрепанная сетка.       — Пошли, пошли, тебе надо подвигаться и разогнать кровь, — настаивал Кевин.       Джесси чувствовал, что если сделает лишнее движение, то кончится прямо тут. С другой стороны, хуже, чем сейчас, может, конечно, быть, но ненамного, так что пусть.       Кевин вручил ему ракетку и отошел на противоположную сторону поля. Джесси запоздало развел руками и крикнул:       — Эй, я не умею играть!       — Что не умеешь? Бить ракеткой по мячу?       — Блин, ну не жалуйся потом.       Нет, если он подпрыгнет или еще что, его точно стошнит. Хуже того: неподалеку в тени под зданием копошилось несколько человек, чинили большой сломанный генератор, без которого полетело какое-то зернообрабатывающее оборудование, и среди этих людей был Уолтер.       Уолтер несколько мгновений смотрел на него. Он не поменялся в лице — казалось, взвешенно размышляет, как сделать так, чтобы разряд от генератора поджарил Джесси прямо на «корте». Воздух между ними почти осязаемо гудел.       Если бросить спичку, все рванет.       Джесси отвернулся, взвесил ракетку в ладони и подобрался. Блин, ваще-то он на такое не подписывался.       Кевин подкинул мяч, Джесси с замахом отбил его почти рефлекторно и попал в сетку. Со стороны генератора заулюлюкали и засвистели.       — Эй! — крикнул Уолтер раздраженно. — А можно перенести вашу чертову игру на вечер? Мы тут как бы не развлекаемся!       О, как всегда, большой босс недоволен.       — Да брось! — отмахнулся Кевин. — Сегодня же суббота! Никуда не денется ваш генератор! Можешь присоединяться, мистер Хайзенберг!       Уолтер выпрямился. Развел руками. Громко выдал:       — Ты хочешь, чтобы я сдох? Я последний раз играл еще в колледже!       Кевин рассмеялся и послал Джесси очередную подачу. Бах — глухой удар о ракетку, и мяч устремился в небо, перелетел сетку и шлепнулся на песок. Со стороны генератора раздались хлопки и одобрительные возгласы.       А ведь он… Уолтер… тащится от этого. Ему нравится здесь находиться и делать все то, что он делает. Не только варить мет. Хоть бы и чинить этот гребаный генератор.       Мяч желтой вспышкой метнулся вперед и едва не врезался Джесси в лоб, но он сильным ударом ракетки в обеих руках послал его обратно. Что, блин, за фигня — играть на солнцепеке, как будто они на работе мало устают…       Уолтер здесь на своем месте, да? Здесь никто не упрекнет его, что он мудак. Здесь он просто может быть… собой.       — Если будешь витать в облаках, Бешеный, я тебе мячом башку отобью! — крикнул Кевин полушутливо-полусерьезно и послал мяч на его сторону поля. Джесси не успел его отбить, пропахав коленом песок.       Нет, реально, метаться за мячом и при этом думать о посторонних вещах невозможно. К черту Уолтера и их всех, правда в том, что Джесси никогда его не поймет.       Он перехватил ракетку левой рукой и отбил такую сильную подачу, что заныло запястье. Кевин молниеносно послал мяч обратно и присвистнул.       Блин, а реально стало лучше, даже в башке больше не гудело.

***

      — Из него получился бы хороший киллер. Или просто стрелок в нашей охране, — протянул Кевин. Уолт, целящийся из пистолета в самую далекую мишень, рассеянно бросил:       — Ты о ком?       — О Бешеном. Джесси Пинкмане.       Грохотнуло, пистолет дернулся в руках, и пуля просвистела высоко над плечом мишени.       — Стой-стой, — выдал Кевин, приблизившись. — Не дергай руками и не пытайся смягчить отдачу, она должна быть для тебя вроде как неожиданной. Иначе промахнешься.       Уолт поджал углы рта. Он и не дергал руками.       — Бешеный — амбидекстер, у него обе руки одинаково работают, видал? Дать в руки по стволу, и выйдет крутейшая стрельба по-македонски. Я предлагал ему позаниматься, но он не хочет.       Еще бы. Уолт снова прицелился, снова нажал на спусковой крючок, снова промахнулся.       — Никогда не замечал, что Джесси амбидекстер, — отозвался он сухо. — Какое это вообще имеет значение? Ты можешь натренировать любого человека прекрасно стрелять двумя руками, если захочешь.       — Да, но если это врожденное, это просто потрясно. Я к тому, что если есть какие-то природные навыки, стоит их развивать.       Голос Кевина дробился в ушах. Уолт прищурился. Выстрелил и пробил пулей грудь картонной фигуры прямо по центру.       — Если талант врожденный, но его зарывают в землю, то он ничего не стоит.       Перед глазами проносились видения университетских дней: как они с Грэтхен и Эллиотом горели потрясающими идеями, как с утра до ночи корпели над формулами и проектами, как искали людей для своего дела, арендовали помещение, придумывали название…       И как после ужина с семьей Грэтхен Уолт увидел себя со стороны, так, как они наверняка видели его, — нищего неудачника с громкими идеями, который пытается воплотить мечту за деньги своей невесты.       А теперь…       Грэтхен и Эллиота больше нет.       «Серое Вещество» выставлено с молотка.       Его семья не получила деньги, что он им оставил. Даже тут Грэтхен и Эллиот не смогли сделать все как надо.       Уолт выстрелил. В ушах зазвенело, руки бесконтрольно рванулись вверх, пуля пробила плечо манекена.       Нужно любой ценой уговорить или заставить Сола согласиться на дело.

***

      Джесси все еще слегка знобило, но он подавлял желание обхватить себя руками. Впервые за долгое время набрал мадам Кантильо, но она не взяла трубку. Мучительно хотелось увидеть или услышать Брока, хотя бы на мгновение. Как там у него с тем конкурсом, где он нарисовал себя копом… полицейским? Как у него вообще дела?       Джесси тяжело вздохнул, привалился спиной к железной, нагретой солнцем стене и закрыл глаза. И Салли. Все опять по кругу, да?       Неподалеку раздался рокот мотора: к базе подъехала старая тачка с такой низкой посадкой, что на неровной дороге могла чиркать днищем об асфальт. Из нее вылезли Джоуи и Мэтт и направились ко входу.       У Джесси отвисла челюсть.       Мы будем работать с Хайзенбергом.       Блин, он думал, что в бреду это его сознание само такое выдало. Швырнув сигарету на песок, он неслышно пошел за ними, а когда они вошли в здание, затаился у двери. Чертыхнувшись, сбегал к своей машине и вытащил из багажника полицейскую дубинку.       Сквозь щель между дверью и лутками просачивались слова.       — Добрый день, мистер Хайзенберг, — осторожно начал Мэтт. — Вы сказали нам приехать сегодня, чтобы, ну… мы начали учиться.       Джесси видел самодовольное и в то же время мрачное лицо Уолтера.       — Я так сказал? — выплюнул он. У него, конечно, почти всегда скверное настроение, но сегодня оно, кажись, особенно говенное. В какой-то мере даже приятно, что Джоуи и Мэтта будут песочить по полной программе. — Нет, погодите. Каким местом вы восприняли слова «Больше не варите с Джесси Пинкманом и тащите свои жопы сюда в среду» как предложение вас поучить?       Запала звенящая тишина. Джесси облизнул губы и перехватил дубинку поудобнее.       — Но… — заикнулся Джоуи. — Мы кое-что что умеем. Мы варили синий, Джесси показал нам как, так что мы вам пригодимся, поверьте!       Уолтер помрачнел еще сильнее, хотя это, казалось, невозможно.       — Джесси вам показал… — протянул он насмешливо. — Класс. Тогда скажите: а зачем мне вы? Вы просто два нарика с улиц, которых в Америке целая куча. Вы варили дерьмо, пока Джесси не появился и не показал, как все правильно делать. Всю работу за вас сделал Джесси. Так вопрос: зачем мне вы?       — Но… — пробормотал Мэтт. — Когда вы нам сказали, чтобы мы выпнули его, мы думали…       Вот падла! Так это из-за Уолтера они его отметелили!       — Если не с вами, то где нам теперь варить? — вмешался Джоуи. Уолтер шагнул к нему, и от всей его фигуры веяло угрозой.       — Нигде. Забудьте, что знали Джесси. Забудьте, что примерно знали, как варить мой продукт. Если я еще хоть раз узнаю, что вы толкаете свою дрянь на моей территории, — его голос даже не дрогнул, — я убью вас и ваши семьи.       Джоуи и Мэтт оцепенели. Под пальто у Уолтера за поясом угадывалась рукоять пистолета крупного калибра. Раньше он вроде как предпочитал револьвер.       — Вы поняли? — надавил он, цедя слова сквозь зубы. — И от Джесси тоже держитесь подальше.       Джоуи и Мэтт опустили головы. Закивали с понурым видом. Развернулись и направились к выходу.       Гюнтер, наблюдавший за разговором, приподнял брови, когда Уолт подошел к нему за ящики.       — Не думаю, что будут проблемы, — протянул Гюнтер. — Здорово ты их припугнул. А если что, у меня есть контакты, так сказать, доставки мяса.       — Они забьются в свою нору, даже носа не высунут, — бросил Уолт, хотя на деле не ощущал абсолютной уверенности. Надежнее было бы их пристрелить, но это лишняя морока: только в кино проще простого избавиться от двух трупов так, чтобы их никто не хватился. Вдобавок, он искренне не хотел опять растворять кого-то в кислоте.       — Мда, — хмыкнул Гюнтер. — Однозначно. Плюс, наш друг Бешеный, судя по всему, обижен на них и собрался пробить трехочковый, если ты понимаешь, о чем я.       Уолт замер и напряженно уставился в сторону выхода.       Открылась дверь, и Джесси залепил дубинкой Джоуи по шее. Тот с грохотом рухнул на землю. Дубинка молниеносно врезалась Мэтту под грудь, а когда он согнулся пополам, опустилась ему на затылок — не слишком сильно, но достаточно, чтобы он тоже пропахал носом песок.       Джесси отвесил каждому несколько хороших пинков по ребрам и выпрямился, тяжело дыша. Они стонали, скорчившись на земле, такие непредсказуемые и сильные в темноте лабы, такие беспомощные при свете дня.       Он выдохнул. Опустил дубинку. Бросил:       — Валите. И чтоб я вас больше здесь не видел, падлы!       Глядя, как они, хромая и складываясь пополам, бредут к своей тачке, Джесси не почувствовал ни грамма удовлетворения.

***

      Без разрешения бродить по зданиям, принадлежащим преступникам, не самая умная идея. Как минимум потому, что вряд ли Солу вообще можно находиться на их территории. Но уже несколько дней прошло, а он еще жив, и можно уезжать и приезжать в любое время. Хотелось верить, Джесси все же спросил разрешения у главного.       Был и другой вариант: позаимствовать машину Джесси, направиться в город и отыскать там библиотеку. Живо представилось, как он пробирается между рядами столов и книжных шкафов, а все смотрят прямо на него. Неотрывно. Выискивая смутно знакомые черты. Хочется съежиться, опустить голову, побежать со всех ног — подальше, подальше, куда-нибудь, где никто не будет на него смотреть.       Где никто не скажет шепотом: «Эй, смотри, а это не тот адвокат, которого ищет ФБР?»       Почему у Джесси нет компьютера в доме? Даже телевизора и книг нет — такое ощущение, что собирается уйти в монастырь и привыкает к аскетичной жизни.       Сол подошел к одному из охранников на базе, натянуто, но в меру обаятельно улыбнулся и произнес:       — Где у вас тут можно воспользоваться компьютером? Мне нужно по делу Уолтера.       Поняв по лицу охранника, что тот понятия не имеет, кто такой Уолтер и какое у него может быть дело, Сол кашлянул и добавил:       — По делу Хайзенберга.       Охранник моргнул, кивнул и подробно описал, куда нужно идти.       Неспешно шагая в указанном направлении, Сол говорил себе, что не согласится ни при каких условиях. Просто посмотрит, в чем там дело, чтобы обезопасить себя.       Он шел по пустому коридору, ощущая всем телом взгляды воображаемых посетителей воображаемой библиотеки.       С Уолтом и Джесси было всегда крайне сложно работать, и это мягко сказано. Уолт не признавал никаких авторитетов и рамок, любая попытка надавить на него могла привести к катастрофе, и для него имело значение одно-единственное мнение — его собственное. А еще у него была рассчетливая, морально надломленная жена прямиком из японских мифов про Юки-онну и свояк в УБН, спящий и видящий, как под фанфары сажает Хайзенберга в тюрягу. Джесси, в свою очередь, был впечатлительным, непредсказуемым, эмоционально нестабильным и постоянно действовал не думая о последствиях как для себя, так и для своих партнеров. Все усугублялось тем, что он сидел на наркоте. И если с ними порознь еще можно было хоть как-то иметь дело, то вместе они превращались во взрывоопасную смесь, две связанных между собой динамитные шашки.       Абсолютно безнадежно.       Сол опустился в кресло, включил компьютер. Какое-то помещение с рядом кабинок, как в банковском колл-центре. Кроме него, ни души, но так даже лучше.       Он вбил в поисковик «компания серое вещество» и уткнулся взглядом в список заголовков.       «"Серое Вещество" — фармакологическая компания, разрабатывающая препараты…»       «Кошмарная трагедия потрясла Альбукерке».       «Супруги-владельцы крупнейшей фармакологической компании погибли в автокатастрофе».       Сол закусил губу и пролистал дальше. Большинство статей посвящено автокатастрофе. Фотографии разбитого всмятку черного Мерседеса. Ехали на отдых… Некрологи. Множество комментариев от скорбящих людей, которые, скорее всего, никогда лично не видели погибших. Прогнозы аналитиков насчет будущего компании. Старая запись.       «Супруги Шварц отрицают вклад печально известного Уолтера Уайта в развитие их компании».       «Все, что сделал Уолтер Уайт, — принял участие в создании названия».       Ну да, ну да. Даже если бы Уолтер открыл им все рецепты и формулы, на которых они достигли успеха, Шварцы бы отдалялись от него как только могли. Еще бы: сооснователь — крупнейший за последние десятилетия наркобарон Америки, такое пятно на репутации легального бизнеса.       «Новый директор "Серого Вещества" Диего Луна: мы будем придерживаться заданного курса».       «Диего Луна неожиданно увольняется из "Серого Вещества" без объяснения причин».       «Маргарет Эванс: я сделаю все от меня зависящее, чтобы "Серое Вещество" оставалось ведущей компанией на фармакологическом рынке».       «Маргарет Эванс передала директорское кресло преемнику, не продержавшись на посту и полгода».       Один — случайность, два — уже тенденция. Вырисовывалась вполне понятная картина.       Какой-то сайт разорялся комментариями и интервью по поводу того, могут ли «влиятельные криминальные сообщники Уолтера Уайта» пытаться взять под контроль «Серое Вещество», или на замаранной должности лежит проклятье… О да. Темный Лорд не получил должность, и теперь никто не может продержаться на ней больше года. Этих писак в интернете надо отправлять на общественные работы, чтобы пустили свое свободное время в какое-нибудь полезное русло.       «Вильям Стоун, директор "Серого Вещества", был найден мертвым в своем доме. Причины смерти уточняются».       Ауч. А вот это уже точно слишком грубая игра, не надо было заходить так далеко. Теперь копы сунут свои пальцы в любые щели, какие только найдут, а это сильно усложнит и без того почти невыполнимое дело.       «Акции "Серого Вещества" критически упали в цене».       «"Серое Вещество" на грани банкротства?»       А вот это — истинная цель всего, что делалось. Посеять панику, не позволить компании опять войти в стабильное русло и выкупить ее за гроши. Но Уолт слегка перестарался и отправил ее в такое крутое пике, что ему понадобится огромный талант и предпринимательская хватка, чтобы она опять взлетела. Не надо было убивать третьего директора.       Сол откинулся на спинку кресла. Скрестил на груди руки и внимательно посмотрел в монитор.