От винта

You got me like a loose cannon, Standing on my back. You got me like I’m past the point of coming down, I’m up in arms, you’re out of bounds. You push me, bend me, break me till I snap.

      Рольф внимательно разглядывал снимок, а Уолт разглядывал его. Рольф был дерганный и тощий, его подбородок зарос небрежной щетиной. Он, скорее всего, на чем-то сидел, и Уолта раздражало, что в последнее время его окружение состоит из одних торчков.       — Ну-у… — протянул Рольф. — Все по-прежнему, и это просто отлично. Опухоль, конечно, никуда не делась, но она не растет. Никаких подвижек с тех самых пор, как она уменьшилась после химии. Поздравляю, мистер Уайт.       Уолт не повел и бровью. Что он вообще должен сейчас чувствовать? Радость? Облегчение? Уверенность от того, что финальная планка его жизни отодвинулась еще немного дальше? Да, наверное, так.       Наверное, так.       Он поднялся. Пожал дрожащую руку Рольфа. Вышел из комнаты, не проронив ни слова. Его окружили темные душные коридоры — ничего не напоминало современную больницу, где он лечился целую вечность назад. Да, Гюнтер, документы на новую личность и деньги смогли обеспечить ему лечение как раз на тот период, что требовался, но момент все равно был упущен: два месяца без таблеток и необходимых процедур сильно подкосили его здоровье. И все же…       Сейчас Уолт почти в норме. Почти здоров. Почти может жить дальше.       Он остановился у своей машины, вытащил сигару и закурил. Серый дым взвился в небо, и в тот же миг в кармане загудел телефон. Уолт закусил кончик сигары и принял вызов, но молчал, пока из трубки не раздался глухой голос:       — Привет. Это я. Я все взвесил и… Нам нужно обсудить твое дело. Где-нибудь… на нейтральной территории.       Уолт усмехнулся. Помедлив, закрыл телефон и сунул в карман. Подступающая эйфория била в голову, но он не дал ей взять верх. Вдруг они ни до чего не договорятся?       Нет, конечно же, договорятся.       Интересно, кто это раздает его номер направо и налево? Вряд ли бы Сол пошел прямо к Гюнтеру, у него кишка тонка для такого, да и лишний раз подставляться смысла нет. Наверняка Фарети.       Уолт глубоко затянулся, выдохнул дым и потянул дверцу машины. Два часа обратно на базу пролетели как в тумане.       — Слушай, ну что тебя тянет обсуждать дела в таких местах? — поморщился Сол, когда они остановились позади одного из пустующих бараков. — Когда я говорил «на нейтральной территории», то имел в виду какое-нибудь кафе. И да, это, конечно… м-м-м, не мое дело, но, может, ты бы не курил? Если хочешь… дожить до того момента, как дело выгорит.       Уолт поморщился.       — Говори уже, что надумал.       — Скажи, зачем понадобилось убивать того предпоследнего директора «Серого Вещества», Вильяма Стоуна? — спросил Сол укоризненно. — Федералы теперь наверняка пасут каждую дырку в твоей корпорации.       Уолт закатил глаза и процедил:       — Мои парни перестарались. Они должны были просто уговорить его уйти с должности и переехать, но, когда угрожали, перешли черту, и у него… случился сердечный приступ. Они его и пальцем не тронули.       Он как будто оправдывался. И правда не хотел, чтобы так вышло, но уже ничего не изменить и нет смысла это обмусоливать.       Сол поднял ладони.       — Ладно, я понял. Только не трогай нового директора, компания уже и так на грани банкротства.       — Я знаю, — отрезал Уолт. — Все под контролем. И вообще, займись наконец своей частью дела.       — Мне же нужно как можно лучше понимать ситуацию! Допустим, мы купим достаточное количество акций и станем совладельцами. Вернее, ты — ты станешь совладельцем. Но что дальше? — не давая ответить, он продолжил: — Тебя с большой вероятностью узнают. Кому-нибудь да придет мысль: «Ха, что-то новый директор подозрительно похож на бывшего партнера наших почивших директоров, ну, того, что варил мет и полгода светился в новостях». Придумал, как разрулить?       Уолт помедлил.       — Ты слишком далеко смотришь. Для начала надо выкупить акции, а это уже нелегко.       — Да, — протянул Сол. — Но, поверь, если ты не будешь сразу смотреть на всю картину целиком, то на чем-нибудь точно срежешься. Честно говоря, провернуть твою затею… очень маловероятно. Во всех вариантах, что я продумывал, ты в конце загремел в тюрягу.       Уолт внимательно смотрел на него. Впереди простиралась пустыня, бесконечное море сухой рыжей земли и кактусов. Он самому себе напоминал компас, где слетевшая стрелка крутится безостановочно.       — Не волнуйся обо мне, — выдохнул он. — На самом деле вероятность, что меня узнают, не такая высокая. Шумиха уже более-менее улеглась. Как часто, видя кого-то на улице, ты думаешь, что он похож на человека из розыска? Кто угодно в такой ситуации подумает, что ему показалось, потому что не может преступник разгуливать рядом с ним посреди бела дня, да и вообще, черты лица малознакомых людей очень легко забываются.       — И в новостях объявили, что ты умер, — облизнув губы, сказал Сол. — Плюс, хорошая мысль отрастить бороду и голову перестать брить, так держать.       На самом деле Уолт ничего такого не планировал, но теперь это неожиданно сыграло на руку.       — Но тебя же будут фотографировать журналисты. Может, даже статейку в «Википедии» напишут.       — Я не обязан раскрывать им свою личность, — возразил Уолт. — Я думаю, что ты все же забегаешь наперед.       Сол сжал губы. Кивнул.       — Есть еще один вариант, но, сразу предупреждаю, он муторный и затратный. Ты можешь… послать вместо себя другого человека, чтобы он представился директором.       Уолт уставился на него.       — И как ты себе это представляешь?       — Ты платишь. Надежный человек представляется… как там тебя сейчас зовут?       — Джозеф Рэндон Ламберт.       — Джозефом Рэндоном Ламбертом… Кстати, Рэндон — интересное имя, как будто из каких-то эпических сказаний. Ну да неважно. Так вот, он представляется тобой или на худой конец назначенным тобой директором, говорит заготовленные фразы на конференциях, на всякий пожарный ты страхуешь его через наушник…       Уолт мотнул головой и поднял ладони:       — Никаких лишних людей.       «Подставное лицо» потом придется убрать, потому что он будет знать слишком много. Хотя… надо подумать как следует.       — Я соберу информацию, — бросил Сол. — Но мне нужны гарантии, что… твои люди, которые могут напугать до сердечного приступа, ко мне не придут.       — Гарантии? — поморщился Уолт. — Не волнуйся. Если будет нужно, я сам к тебе приду.       И только через миг осознал, как неоднозначно это прозвучало. Сол побледнел. Может, стоит его успокоить?       Нет. Пусть все остается как есть.

***

      Джесси повернул голову на щелчок дверной ручки. Свет догорающего вечера скользнул в прихожую, но его тут же заслонила фигура Сола.       — Привет, барыга, — тускло бросил тот, разуваясь. — Чего сидишь в темноте?       — Хорош пургу гнать, — поморщился Джесси. — Что за дела?       — Думаешь, у меня был выбор?! — огрызнулся Сол неожиданно резко. — Ага, как же! Вы, парни, стоите друг друга!       — И чё? Чё у вас за дела с Уолтером?       Сол вздохнул. Медленно опустился на диван напротив. Глаза опять привыкли к полумраку, и удалось разглядеть очертания его лица и блеск очков без диоптрий.       — Его идея не выгорит, — его голос разливался отчаянием. — Ничего не получится.       Джесси сложил руки на коленях. Прищурился.       — И что ты собираешься делать?       — Помогать ему, что же еще? — отрезал Сол и поднялся. — У нас хоть есть что поесть, или тебе хватило содержимого твоей пепельницы? Он, кстати, дымит как паровоз, ты видел?       Джесси несколько мгновений глядел ему вслед. Помедлив, встал и включил свет.       — А что будет, когда его план провалится?       — Он загремит в тюрьму, — протянул Сол, копаясь в холодильнике. — И всадит мне пулю в лоб, если я не успею убраться.       Уолтер такой умный и рассчетливый, когда нужно придумать какой-нибудь сложный план или расположить других на свою сторону, но становится удивительно близоруким, когда дело касается его самого. Нельзя насрать кому-то на голову и сказать, что так и было. Твои люди не будут подчиняться тебе только потому, что боятся. В таком случае они захотят сбросить тебя. Избавиться от твоей власти и твоего давления. Если ты их ни во что не ставишь и они тебе не доверяют, то все, швах.       Джесси улыбнулся углом рта. Как ни крути, а раз Уолтер жив, было бы здорово увидеть его за решеткой. Хотя на этот раз он, пожалуй, сам в болото не полезет, хватит.       — Ну… Делай как знаешь. Ты же адвокат. А с моим делом хоть поможешь?       Сол помрачнел.       — Парни, я не могу разорваться. Чувствую себе как между молотом и наковальней и жду, что сейчас шарахнет. У тебя дело хоть выполнимое или тоже что-то вроде «Я разыскиваемый преступник и хочу купить одну из крупнейших в мире фармакологических компаний»?       — Мне надо вернуть сына, — бросил Джесси. Сол вскинул брови так, что они едва не коснулись корней волос.       — У тебя уже есть ребенок? Барыга, ну ты дал. Когда успел?       — Это не… в общем… он не совсем мой сын. Короче, помнишь Андреа Кантильо?       — Да. Твоя подружка.       — Она… умерла, и ее сын… в общем, я, можно сказать, его усыновил. Твой парень из ремонта пылесосов сделал мне все документы, и мы жилы нормально, но… бабушка Брока забрала его и хочет со мной судиться, типа, за родительские права…       Огоньки, что загорелись в глазах Сола, потухли, оставив после себя тусклую пустоту.       — Нет, вы сведете меня в могилу, — пробормотал он. — Хотя бы ты не будешь угрожать мне стволом, если дело не выгорит?       — Нет, — ответил Джесси твердо. — Никаких угроз, ничего, если не получится. Не парься. Только одна просьба.       Сол напрягся.       — Если он захочет от тебя какую-нибудь… услугу, связанную со мной, отмахайся любой ценой. Можешь так и сказать, что если он будет давить, то заестся со мной.       — Ха, — поморщился Сол. — Не волнуйся, я насчет этого уже получил свой урок на всю жизнь. Не хочу, чтобы ты мне еще раз нос сломал.       Когда он ушел в гостиную, Джесси еще несколько мгновений постоял на кухне, держась за стойку. Представилось, как выпрыгивает в окно, заводит тачку и гонит, гонит, гонит так далеко, насколько хватит бензина.       Негнущимися пальцами вытащил из кармана телефон. Снова набрал мадам Кантильо.       «Вы позвонили Лорейн Кантильо. Я сейчас не могу подойти к телефону, но перезвоню вам, когда послушаю ваше сообщение».       Он с трудом сглотнул. Сильно сжал телефон в кулаке. Произнес:       — Брок, привет. Это папа. Я очень надеюсь, что скоро закончу свою работу и смогу тебя забрать.

***

      Джесси не спал. Сон просто… не приходил, хотя раньше у него никогда не было с этим проблем. Лунный свет просачивался в комнату сквозь окно, выбеляя ковер и мебель. Под ложечкой сосало. Он так хотел увидеть Брока, что просто наизнанку выворачивало.       Он хотел увидеть Салли. Почему такие мысли всегда приходят именно среди ночи?       В конце концов он сел на кровати, потер лицо ладонью. Встал, натянул футболку, лежавшую на спинке кресла, спустился в гостиную. Свет не включал, но щелкнул пультом телека — Сол вчера притащил. Сказал, что тут тоска смертная, а так будет хоть немного повеселее.       Голова казалась тяжелой, как чугунный котел. Он бездумно смотрел какой-то боевик про мафию, а экран телевизора слегка мерцал во мраке.       За окном раздался скрип автомобильных шин. Джесси покосился на часы: половина третьего ночи. Люди Гюнтера ездят, ну да ему какое дело.       За стеной разносились голоса, но недостаточно громко, чтобы удалось расслышать хоть слово. Что-то было не так. Джесси вытащил из кармана сигареты, закурил и осторожно выглянул в окно.       Возле главной базы суетилось несколько темных силуэтов. Они вытащили из машины кого-то поменьше себя — рука человека безвольно свесилась вниз — и понесли к одному из закрытых зданий.       Сигарета едва не вырвалась из губ Джесси. Он неслышно открыл входную дверь и, крадучись, направился к забору, когда над головой загорелся автоматический фонарь под крышей. Твою мать! Он поспешно вышел из круга света. Те парни заметили? Кажется, не обернулись — слишком заняты своим делом. Вот же блин.       Фонарь за спиной погас, но Джесси успел лучше разглядеть происходящее. Парни Гюнтера тащили под руки и за ноги пацана лет пятнадцати, как мешок, а он явно был без сознания.       Джесси оторопело стоял под забором даже тогда, когда парни Гюнтера снова превратились просто в силуэты среди темноты и занесли подростка в неприметную дверь.

***

      Сегодня Джесси был суетливым и дерганным, и Уолт понял сразу: тот знает про комнату под комплексом и о том, что там происходит. Результат наверняка будет закономерным — Джесси сорвется и, ничего толком не продумав, по самые уши вляпается в дерьмо. Удивительно, как человек, обладающий исключительным талантом попадать в передряги и делать глупости, дожил почти до тридцати. В этот раз не будет никого, кто бы подстелил ему соломку, чтоб мягче было падать. Какими бы ни были последствия его действий, он в кои-то веки сам будет за них отвечать. Даже после всего, что случилось, какая-то часть, очень глубоко, считала, что Уолт в ответе за этого мальчишку, но он без особого труда ее подавил. Хватит.       Поступки Джесси — это поступки Джесси, и ответственность за них должна лежать исключительно на нем.       Джесси, прежде избегавший поднимать на него взгляд, теперь смотрел вызывающе. Сердито. Вопросительно. И каждый раз, ловя ответный взгляд, поспешно отворачивался, будто злясь на себя самого.       Взвесив все как следует, Уолт направился к дому Джесси, пока тот работал в лабе.       На стук из-за двери раздалось ворчание:       — Что, ключи забыл?! Или отпустили пораньше со смены? Чувствую себя как твоя жена: разве что не тра…       Дверь открылась, Сол замер, затих, побледнел и выдал:       — О… Э-э… привет.       Он сглотнул. Его пальцы добела сжались на дверной ручке. Уолта обдало мрачным удовлетворением. Испуг Сола перед ним… признаться честно, довольно приятно видеть. В конце концов, Сол тоже тогда оставил его, хоть и не без причин.       — Заходи. Есть лазанья, будешь?       — Нет, спасибо, — отмахнулся Уолт, переступая порог. — О, вижу, у вас появился телевизор.       — Да, и Пинкман всю ночь смотрел боевики, — хмыкнул Сол. Быстро же он оправился от удивления.       — Не знаешь, он ночью никуда не выходил? Покурить, например?       Взгляд Сола метнулся в сторону, будто он раздумывал.       — Нет, — ответил он. — По крайней мере, я не слышал.

***

      Джесси думал о происходящем не переставая. Это не его дело. Не его дело. Не его.       Он зацепил локтем ведро с алюминиевой стружкой, и то с грохотом рухнула на пол, разбрасывая повсюду свое содержимое. Бакстер закатил глаза.       — Блин, братан, ну ты ваще.       И принялся собирать руками алюминий прям с пола, где все ходили. Джесси скривился, но промолчал. Гюнтер ни разу не сказал, что недоволен его продуктом, так что если будет капля каких-то примесей…       Нужно убедиться. Нужно убедиться, что все именно так, как он думает. А то мало ли, блин, вдруг то сын Гюнтера, который в машине просто сознание потерял, мало ли что бывает.       Да, ну конечно, очень, блять, правдоподобно.       — У тебя все нормально? — спросил Бакстер вызывающим тоном, которым обычно требуют собраться и работать как надо.       — Да… — Джесси потер глаза. — Не парься. Пойду покурю.       Он вышел из лабы, слегка задыхаясь, торопливо зашел за здание и согнулся пополам. Под веками плясали красные пятна, мир шатался, в ушах нестерпимо, до тошноты гудело…       Приступ прошел через несколько мгновений и тут же сменился новым. Джесси снова согнулся пополам, пытаясь вздохнуть, но легкие словно сдавило огромным кулаком. Сознание уже уплывало, и он представил, как шлепнется на песок и будет лежать здесь, пока раскаленное пустынное солнце не выжжет ему лицо…       Он пришел в себя, наверное, через несколько минут — сидя на земле, привалившись спиной к стене, запустив пальцы в рыхлый песок. В груди болело так, будто кто-то сломал ему несколько ребер. Сглатывая, он поспешно встал. Солнце поднимались все выше, и тени жались к зданиям, как подбитые псы.       Узкая, ничем не примечательная железная дверь притягивала взгляд. Ну, он ведь… не может просто взять и… войти туда. Даже под… каким-нибудь предлогом, что стало хреново и хочется воды. И окна… кажется, закрыты листами. Что же делать? Как узнать, что там происходит, но не навлечь подозрения на себя?       А ведь он знает… Уолтер. Не может не знать, что там происходит, но ему наплевать, как и всегда. Ему на всех наплевать, кроме себя самого.       Джесси закрыл ладонью лицо, сдерживая тошноту. Черт возьми. Это. Не. Его. Дело.       Вот только он всегда влезал не в свои дела.       Если Гюнтер или еще кто заметит, что он трется возле того здания, его завалят. Времени мало — надо все выяснить до того, как с пацаном что-нибудь случится.       Джесси вернулся в город на своей тачке, зарулил в военный магазин и купил мощный бинокль. Приехал на базу под вечер и засел возле окна, не отрываясь от бинокля.       Выходят. Заходят. Очень незаметно, но если знать, куда смотреть, видно, что их трое — накачанные и явно знают, для чего им стволы на поясе. Носят подносы с едой, притом, кажется, такой, какую сами бы жрали только с голодухи. Значит, держат там кого-то, так? И что дальше? Травануть их, не смертельно, но так, чтобы от сортира не отходили пару дней? Так они с ним ничего есть и пить не станут, он даже не знает, как их зовут. А что-нибудь токсичное в лабе забабахать — так он, блин, не мистер Уайт. Может, подвести им в окно выхлопной газ? Нет, так он навредит пацану.       Джесси медленно вернулся в лабу. Бакстер стоял над прибором с термометром, чуть ли не прыгал от нетерпения. Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, Джесси схватил со стола две маски-респиратора и засунул под толстовку.       Можно, конечно, намекнуть Фарети, но вдруг он взбесится и сдаст его Гюнтеру? Или еще лучше — это его делишки. Напроситься на еще какую-нибудь работу, чтобы разузнать побольше? Да, и увязнуть в дерьме по самые уши. Привлечь Сола? Ни за что. Они ведь, по правде говоря, не доверяют друг другу.       Ну уж нет. Джесси сам разберется.       Затылком он почувствовал взгляд и обернулся. Уолтер смотрел на него — пристально, испытующе, так, что не оставалось сомнений: он знает, что Джесси знает, но, черт возьми, откуда? Как он понял?       Нет, это уже натуральная паранойя. Уолтер никак не мог догадаться. А даже если и так…       Теперь они могут просто бросить друг друга на произвол судьбы. Хотя бы такую роскошь они заслужили после всего.       На следующий день троица сменилась другими охранниками. Логично, дежурят по очереди, ни на секунду не оставляют своего пленника.       Пленника…       Джесси отставил бинокль, зажмурился и вскинул голову. Сол, уткнувшийся в телевизор, обеспокоенно бросил:       — Ты бы хоть поел, что ли. И да, если меня кто-нибудь спросит о том, не замечал ли я за тобой чего странного, я скажу, что все это время торчал в спальне и читал книгу, так что ничего не видел и не слышал, лады? У меня и так проблем выше крыши.       Джесси рассеянно кивнул. Снова приставил бинокль к лицу. Нет. Никак не подобраться.       Никак.       Кто говорил, что нерешаемых задач не бывает, надо просто все продумать и приложить больше усилий? А, ну да, мистер Уайт, когда в школе в пух и прах разносил его контрольную работу. Джесси все представил. Шаг за шагом. Скрежетнул зубами. Это будет пипец как сложно, и пойти не так может абсолютно все.       Еще не поздно повернуть назад. Не поздно сделать вид, что он ничего не видел, да и вообще ничего не случилось. Когда он пошел мстить Уолтеру за то, что тот отравил Брока, стало ли лучше? Нет. Все рассыпалось. Его собственная жизнь рассыпалась. Андреа умерла, Брок остался сиротой, а сам Джесси стал пленником, рабом, подвальным варщиком Тодда…       Но сейчас все не так. Он бросается в бой не из-за злости и ненависти, а чтобы вытащить пацана. Да чего вообще стоит его жизнь, что он над ней так трясется? Если что-то пойдет не так, он больше никогда не увидит Брока и Салли, но он и так может больше никогда их не увидеть.       Джесси опустил бинокль и произнес:       — Иди спать, Сол. И шторы задерни.       Сол поджал губы. Опустил взгляд. И поднялся с дивана.

***

      Двор пустовал. Горели только фонари, а вокруг них вилась мошкара, но темных пятен, чтобы спрятаться, хватало. Джесси обмотал голову черной футболкой, оставив только просвет для глаз, переоделся в неброскую одежду из вещей Сола — потом придется избавиться от них, но ничего, он отдаст Солу бабки.       Стояла тишина. Он крался, прислушиваясь к малейшим звукам, и держался в тени подальше от окон, пока не оказался на забитой машинами парковке. Надо пикап или фургон, чтобы с большим кузовом.       Он подергал дверцы ближайшего — заперто. Перебежал к другому — тоже облом. Наконец третий фургон поддался, Джесси забрался в салон, быстро пошарил в бардачке, провел ладонью под сидениями и нашарил ключи. Бинго! Он бросил на пассажирское сидение сумку с двумя масками-респираторами и длинным шлангом и завел двигатель.       Заглушить рев такой машины просто нереально, так что нужно действовать резво. Он подвел фургон к двери здания задом, со звонким грохотом впечатал в нее огромный кузов и выскочил из машины.       — Эй! — раздался возглас из глубины здания, а следом удар в дверь, но та не поддалась, просто не могла поддаться под таким весом. Джесси натянул шланг на выхлопную трубу, камнем разбил окно, чтобы получилась небольшая дырка, и сунул конец шланга под щит. Со всех ног метнулся к черному входу, рванул дверь на себя и нос к носу столкнулся с громилой-охранником. Не успев даже подумать, зацедил ему в челюсть, захлопнул за собой дверь и бросился вперед. Газом уже воняло, так что на ходу натянул респиратор.       Правый коридор вел вниз, в обшарпанные комнаты, напоминающие пещеры. Черт возьми, да здесь целый лабиринт! Оно что, больше, чем казалось снаружи? Джесси бросился вниз, прижимая маску к лицу, а позади раздавался басовитый кашель и ругательства.       Дверь в конце коридора была заперта. Он налетел на нее плечом — раз, другой, третий, но она не поддавалась. Нет, нет, нет!!!       — Эй, что вы творите?! — раздался из-за двери надломленный голос подростка.       — Отойди! — приказал Джесси, разбежался и бахнул по двери ногой. Замок затрещал. Ну же, ну же!       Позади раздался грохот шагов, пуля попала в стену над его плечом, и сноп искр от другой брызнул под ногами. Джесси метнулся в сторону, выхватил пистолет и выстрелил. Громила рухнул на пол, зажимая ладонью рану в плече.       Джесси налетел на него, пнул по ребрам и нарочито хрипло рявкнул:       — Ключи!       Громила что-то неразборчиво пробормотал в ответ, кажется, послал его нахер, и Джесси зашарил у него по карманам. Вот они, но тут целая связка! Он сунул в замок первый ключ, потом второй, третий, но все они не подходили.       Пятый вошел в скважину до основания, Джесси со щелчком его повернул и открыл дверь. Пацан, стоящий у выхода, попытался обрушить ему на голову ведро, но Джесси схватил его за запястья.       — Тихо, тихо! Я пришел вытащить тебя!       Мальчик, тяжело дыша, опустил руки. У него была разбита губы, но в целом он выглядел нормально. За ним темнела комната — залитая ночью коробка, где из мебели только матрас на полу…       Удушающий мрак навалился на Джесси, уже привычная неконтролируемая паника ласково взяла его за горло, и он задохнулся, запоздало вспомнив о второй маске и дрожащими руками натягивая ее мальчику на лицо. Движения казались вялыми, как в замедленной съемке, а позади уже грохотали голоса…       Бахнуло. Запястья обожгло болью, так сильно, что он захлебнулся криком и бросился бежать.       Сложившись пополам, Джесси тянул пацана за собой — не к выходу, а к одному из закрытых окон. Щит поддался со скрипом, пришлось поднатужиться, чтобы его снять и с грохотом бросить на пол. Джесси толкнул пацана к окну и вылез следом за ним. Сорвал с него маску, сунул ему в руку ключи от машины и крикнул:       — Бери вон ту красную тачку и дуй, дуй отсюда!       Пацан поднял на него испуганные глаза, но не произнес ни слова и бросился к машине, а Джесси, петляя, рванул в другую сторону, к лабе. База бурлила разъяренным ульем, загоралась светом, растворяла пятна черноты. Он рванул дверь лабы, залетел внутрь и бросился к окну в дальнем конце помещения.       Даже среди ночи здесь были люди: чистили оборудование и суетились наверху. Задыхаясь, он залетел в коридор справа — легкие, за столько лет травмированные конской дозой никотина и не только никотина, уже начинали сдавать.       Что-то хлопнуло снаружи. Очень громко, очень раскатисто, и повисла тишина. Джесси почему-то замедлился. Остановился у окна, хотя все инстинкты подталкивали бежать.       Мальчик, петляя, несся к его машине.       Хлопнуло второй раз, так, что зазвенели стекла. Мальчик пошатнулся и упал лицом вниз.       Джесси вскрикнул, зажал рот рукой, но пальцы натолкнулись на маску. Он сорвал ее и швырнул на пол. Неотрывно смотрел в окно. Мальчик не двигался, вокруг его головы расплывалась лужа крови.       Пол ушел из-под ног Джесси. Он дрожал и не мог, не хотел идти дальше, не хотел больше бежать, не мог отвести взгляд от мертвого пацана, вокруг которого столпились люди Гюнтера.       Его разнесло на куски.       Разорвало в клочья.       Все то, кем и чем он был, не стоило ни черта.       Жизнь срывалась судорожными выдохами с губ, как будто легкие просились наружу, мир туманился от слез, левое запястье жгло резкой, но далекой болью. Джесси взглянул на него, но разглядел только облепивший кисть рукав и промокшую перчатку.       Наконец целую вечность спустя он поднял ногу над полом и шагнул. И еще раз. И еще. Пока не оказался в какой-то подсобке, пока не забился за ящики, не прижал к груди раненую руку, не задохнулся в беззвучных рыданиях…

***

      Уолт наблюдал за происходящим со второго этажа.       И, когда раздался первый выстрел, невольно вздрогнул. Они что, стреляют в ребенка? Черт возьми.       От второго выстрела в груди что-то похолодело. Браун, этот криворукий кухонный боксер, попал мальчику прямо в затылок…       Несколько мгновений Уолт неотрывно смотрел, как все суетятся внизу. Во рту пересохло, углы губ сами собой поджались. Боже… Да здесь никто не может продумать все как следует. Ладно Джесси, он слишком импульсивный и у него свои мотивы, но ведь Гюнтер привез сюда пацана не для того чтобы убить!       На негнущихся ногах Уолт спустился вниз. Теперь… теперь будет куча проблем. Но это не его забота. В конце концов, Гюнтеру следовало лучше натаскать своих людей. И особенно своего тупого брата.       Он неспешно прочесывал здание. Если Джесси хватило ума, то он уже дал деру к своему дому, залез в постель и сделал вид, что все это время там и был. Но Джесси наверняка видел, что произошло. Видел, как сорвался его план и как мальчика убили.       По полу одного из коридоров тянулись красные капли, едва различимые в полумраке. Уолт мазнул по ним подошвой ботинка и пошел по ним, как дети из сказки по хлебным крошкам.       У окна валялась маска-респиратор из лабы. Он поднял ее, повертел в руках. Все верно. Чтобы защитить себя и ребенка от выхлопного газа. На самом деле план шит белыми нитками — достаточно широко открыть дверь, чтобы минимизировать отравление, но в суматохе охранники явно об этом не думали, им важнее было захватить вторженца.       Капли крови обрывались — Джесси почувствовал, что ранен, и догадался прижать рану чем-нибудь. Уолт неслышно шел вперед, сжимая пальцами маску, а мысли с искрами сталкивались в голове, сменялись с бешеной скоростью.       Слева темнела дверь в какую-то подсобку, и оттуда на грани слышимости раздавались приглушенные вздохи.       Он может сейчас развернуться и рассказать все первому же человеку из охраны Гюнтера, а лучше самому Гюнтеру. Поступить с Джесси так, как Джесси поступил с ним.       Он может переступить порог, отдать Джесси маску, перемотать его рану. Поступить так, как поступал раньше, — утереть ему сопли и прикрыть от последствий.       Оба варианта слишком идеалистичны.       Уолт прислонился спиной к стене у двери. Закрыл глаза. Все, чего он хотел, — больше никогда не думать о Джесси как о… Джесси. Почувствовать хоть на мгновение ту холодную, мрачную решимость, как тогда, когда заказал Джеку его убить. Или болезненную ярость, когда он сам готов был столкнуться с Джесси лицом к лицу и нажать на спусковой крючок.       Джесси все испортил.       Джесси поступил так, как посчитал правильным.       Уолт смотрел на маску. Точно такая же, как и те, что он забрал из школы целую вечность назад, только без серийного номера. Точно такая же, как те, в которых они с Джесси варили в трейлере. Кажется, не умерев, он сделался сентиментальным.       Уолт опустил руку. И шагнул вперед, в протяжный полумрак коридора.