От винта

      Через час или, может быть, несколько дней Уолт сидел в кабинете Гюнтера и курил сигару, вдыхая терпко-горький дым, капля за каплей ускоряющий смерть истерзанных легких.       На Гюнтере не было лица. Его руки дрожали, он с третьего раза попал сигаретой в пепельницу.       — Я мог бы это предугадать, — хрипло сказал он. — Мог бы предугадать, что эти сраные испанцы зашлют ко мне убийц. Это война, Уолтер. Это гребаная война! Они моего брата убили!       Он взвыл и сложился пополам. Уолтер разрывался между жалостью и отвращением. Выдохнул дым, протянул руку, но на полпути к плечу Гюнтера опустил.       — Я… очень тебе сочувствую.       Гюнтер всхлипнул. Закивал. Поднял на него опухшие, красные глаза, и Уолта снова резануло жалостью. Может… может, он все же действовал слишком… резко?       — Я на твоей стороне, Гюнтер, — произнес он медленно и веско. — Слышишь? Ты вытащил меня…       И за это я тебя искренне ненавижу.       — И я снова начал варить. Ты отомстишь за своего брата и встанешь на ноги. Я помогу тебе.       Он все же похлопал Гюнтера по плечу, чувствуя пальцами жесткие швы его костюма.       — Знаешь, — наконец выдохнул тот, — ты никогда меня не упрекал, что я плохой предводитель и всякое такое… Даже мои братья поливали меня говном за спиной, но ты не такой, Уолтер. На тебя можно положиться.       Уолт растянул губы в неискренней, но доброжелательной и в меру сочувственной улыбке.       — Пинкман, — вдруг сказал Гюнтер. — Как думаешь, он может работать на них?       Уолт закатил глаза. Ну как же, Пинкман. Даже если он заберется в какие-нибудь колумбийские джунгли или на Северный Полюс, тень Джесси все равно будет преследовать его, как неупокоенный призрак.       — Кто, Джесси? Ну, разве что я о нем чего-то не знаю и он не бывший торчок, а доцент с ученой степенью по химии и может собрать взрывчатку.       Гюнтер фыркнул.       — Да уж, навряд ли.       Джесси все недооценивали. Уолт и сам в свое время недооценивал Джесси. Но это неправильно и опасно. Джесси лучше и талантливее, чем сам о себе думает. А еще он непредсказуем.       Но взрывчатку собрать не сможет, да.       — Но все же… что у тебя с ним?       — Да что ты никак не отцепишься от этой темы? — огрызнулся Уолт. — Он мой бывший ученик! И мы когда-то варили вместе мет, но потом разбежались, и все! Такой ответ тебя устроит?!       Гюнтер поджал губы. Он, конечно, сейчас уязвимый и его тянет на откровенность, но все равно непонятно, что у него в голове.       — Надеюсь, вы не сговоритесь у меня за спиной, — он горько улыбнулся краем рта.       Нет, он все-таки до невозможности жалкий. Такое впечатление, что жизнь вырвало у него из рук течением и унесло прочь, а его самого закрутило водоворотом. Он не борется. Не цепляется за свои шансы, а позволяет им просто ускользнуть. Он забивает поганую реальность наркотиками вместо того, чтобы ее менять. Он даже своей власти в преступном мире не добился, а унаследовал.       Гюнтер просто ничтожество.       На миг — почти против воли — Уолт представил на его месте себя. В этом кресле. За этим столом. Во главе преступной наркоимперии. Он бы не брал к себе варить кого попало, нет. Только лучших из лучших.       Безумное наваждение. Он снял очки и потер глаза.       — Не знаю, как такое только приходит тебе в голову, — проворчал в ответ, наверное, через целую вечность. Гюнтер нервно усмехнулся.       — Это же криминал, брат. Здесь постоянно кто-то кого-то подсиживает, банды цапаются между собой и все такое прочее. Главное — остаться на коне и бить в ответ, когда ударят тебя.       Уолт все так же улыбался. Почти нестерпимо хотелось схватить Гюнтера за волосы и ткнуть лицом в пепельницу.

***

      Меган была блистательна. Черное платье — в меру строгое, в меру вызывающее для женщины, только что потерявшей мужа.       На Меган не было лица. Слишком искренняя боль для женщины, только что потерявшей мужа, которого она ненавидела.       Уолт ощущал себя так, будто ему плюнули в душу. Но нет, черт возьми, он убил Брауна не потому, что она попросила. Не потому, что какая-то часть его сознания считала, что Меган Онеску отдаленно похожа на Скайлер.       Совсем не поэтому. В конце концов, это было бы просто нелепо.       Она подошла слишком близко. Ему хотелось отступить назад, потому что ее присутствие ни с того ни с сего начинало раздражать.       — Соболезную, — произнес Уолт, не глядя на нее. Она едва уловимо улыбнулась и тут же напустила на лицо причитающееся выражение.       Почему она вышла замуж за Брауна? Нашла в нем что-то, что мог дать только он? Что-то отвратительное, но чего сама в глубине души хотела?       Уолт взглянул Меган в глаза. Одно очевидно: как бы то ни было, у него есть пусть даже и не союзник, но человек, на которого в случае чего можно надавить.       — М-м… — выдохнула она. — У вас нет закурить?       Уолт кивнул, вытащил из кармана пачку сигар и протянул ей. Она взяла одну, обхватила губами. Он поднес к кончику сигары массивную железную зажигалку, чиркнул колесиком, и на ее вершине ярко загорелся огонек. Меган затянулась. Прищурившись, выдохнула дым.       Это было молчаливое соглашение.       Неуловимо она оказалась слишком близко, потрясающе красивая в облегающем черном платье и с сигарой в пальцах. Ее окруженные синяками глаза ввалились, но сверкали.       Потрясающе красивая.       Потрясающе чужая.       Она ступила вперед, коснулась ладонью его щеки и поцеловала — тягуче медленно, так, что сбилось дыхание и сознание помутилось. Уолт не ответил. Смотрел сквозь нее, чуть приоткрыв рот, когда она отстранилась.       — Знаешь… — выдал он, помедлив. — Когда я только начал работать в школе, случилась одна история. Старшеклассница, семнадцатилетняя девочка, призналась в любви молодому учителю алгебры. Она писала ему записки и ждала под его домом. Он был ненамного старше ее, но поступил… поступил так, как следовало поступить. Он очень корректно поговорил с ней, не привлекая ее родителей и директора, хотя кто-то другой на его месте мог бы воспользоваться ситуацией.       — Ну надо же, — прохладно выдохнула Меган. — А мне казалось, что вы презираете нормы и правила.       — Только те, что мешают мне жить, — спокойно ответил Уолт.       — Значит, я для вас как та ученица? Если что, мне давно уже восемнадцать. И даже двадцать один.       Если бы он немного постарался, то легко бы представил Скайлер на ее месте. Очень легко. У них одинаковый цвет волос и глаз, одинаковый тон кожи. Черт возьми, да тут даже стараться бы не пришлось.       И в этом вся проблема.       Единственная женщина, которую он хотел, — Скайлер. И сейчас особенно остро чувствовалось, что он никогда больше не будет с ней.       По легенде для них он вдовец, сентиментально носящий обручальное кольцо на шнурке под рубашкой. Лучше бы она не задавала лишних вопросов.       — Я просто люблю свою жену, — произнес Уолт негромко, ожидая, что Меган будет настаивать, но по ее губам вдруг скользнула полная облегчения тень улыбки.       — Вы хороший человек, мистер Уайт, — сказала она искренне.       — Ты меня не знаешь, — протянул Уолт почти весело. В чем-то она и правда до боли напоминала Джесси. — Я делал… такие вещи, что ты даже не можешь представить.       В его голосе звучало что угодно, но точно не раскаяние и не сожаление, и Меган это почувствовала, но отреагировала не так, как ожидалось:       — А это не имеет значения. Иногда ты так привязываешься к человеку, что он тебе безгранично нравится, даже если последняя скотина. И тот учитель, которого вы привели в пример… Ну, вы же узнали об этой истории. И, скорее всего, узнали и родители девочки, и директор. А кому от этого стало хорошо? Может, если бы… они просто трахнулись, то были бы от этого счастливее?       — Меган. Меган, это просто пример. И твои мысли — причина, из-за которой ты оставалась с Брауном. Никогда не позволяй никому втаптывать тебя в грязь. Ты можешь сделать все, что захочешь, ты сильная и у тебя есть… достоинство. Вот… если бы ты прямо сейчас узнала, что через несколько месяцев умрешь, что бы ты сделала?       Она помедлила. Что бы он увидел в ней, если бы смотрел сквозь образы Скайлер и Джесси, наложившиеся на нее?       Ей ли он говорил эти слова?       — Я бы поехала в Италию, — ответила Меган тихо. Ее глаза все так же блестели, будто отражая звезды. — Хотела бы попробовать их знаменитое вино… увидеть Колизей. Да и вообще…       — Ну так купи себе билет на самолет прямо сейчас, — отрезал Уолт и пошел вверх по винтовой лестнице.       Кое-кто говорил, что жить так, будто каждый день последний, — это бред, потому что умирающему не нужно разбираться с последствиями. Но нет, никакой это не бред. Делай то, что хочешь, и справляйся с последствиями так хорошо, как только сможешь. Каждый день. Каждую неделю. Каждый год. Не трясись над своими решениями и не оттягивай то, что важно.       Это и есть настоящая жизнь.

***

      Джесси видел их. Отчетливо видел, хотя голова еще трещала от мета, как банка с гвоздями, а мышцы слегка подергивались. Почему-то все происходящее ощущалось… как праздник. Не как похороны, хотя стылую тишину изредка разрывали лишь чьи-то шаги. Впереди под стеной, за мельканием силуэтов, Джесси видел Уолтера с какой-то молодой женщиной. Они оба выглядели подавленными, но спокойными.       Слишком спокойными. Или так просто казалось?       Мет делал его уверенным, а туман в голове мешал сомневаться. Уолтер убил Брауна. На глазах Джесси тот протянул женщине сигару и поднес зажигалку, чтобы дать прикурить. Огонек на миг озарил их лица зловещими оранжевыми отсветами, а потом они скрылись за стенами.       Заговорщики.       Они ведь не… Уолтер ведь не мог убить Брауна из-за нее? Он же не из тех, кто при виде молодой красотки теряет голову.       Синяк на скуле пульсировал, но мет притуплял и физическую боль. Мир делался до одури черно-белым, стоило только раскрошить кристалл и вдохнуть, но рефлексы притупились, а восприятие времени сделалось каким-то странным. Казалось, Джесси доедает свой бутерброд уже целую вечность.       Да и, честно говоря, наплевать, что Уолтер сейчас там мутит. Его дела — Джесси больше не имеет к ним никакого отношения, к своему огромному счастью. Каждый раз, как Уолтер втягивал его во что-нибудь, Джесси сильно огребал вместо него или по его вине.       Он вышел из базы. Закурил, уставился мутными глазами в стремительно темнеющее небо. Свобода пьянила сильнее мета, сильнее всего на свете.       Итак, вопрос: как отмыть сумку денег, если ты в розыске и живешь по новой личности, а твой партнер — законопослушный почти подросток, который вообще не имеет никакого представления о бизнесе?       Вопрос номер два: почему он до сих пор не постучал в кое-какие двери по адресу на водительских правах? Ну, тут ответ простой. В глубине души до сих пор хочется надеяться, что кто-то прикроет спину, но нет, в последний раз он сам отлично справился, даже более чем.       Единственный человек, который его не кинет, не отговорит и не подставит, — он сам.       На крайняк еще Сол остается.       — Нет, нет, нет, — отрезал Сол, стоило Джесси только рот раскрыть. — Я не буду опять впутываться в твои дела.       — Да надо просто в машине посидеть, что, так сложно?       — Угу, сначала «просто» посидеть в машине, а там ты мне ствол для вида в руки всучишь, начнется перестрелка, и мне придется тебя увозить, как в «Форсаже»!       — Господи, да не будет никакой перестрелки!       — Ты на сто процентов можешь это гарантировать? — взвился Сол.       — Да! — отрезал Джесси.       — Нет, не можешь! Черт возьми, ты едешь куда-то, где тебе нужна хотя бы видимость прикрытия, шутишь?!       Ну да, кто бы сомневался. Джесси развел руками, не собираясь больше настаивать, и направился к выходу, но на полпути остановился.       — А Уолтеру, ты значит, с его делом без проблем помогаешь, да?       — Да причем здесь…       — А как я попросил, так все, могу нахрен идти, да?       Джесси смерил его мрачным взглядом. Сол посмотрел смущенно и сердито.       — Почему в твоем понимании мир делится только на черное и белое? — выдал он.       Джесси усмехнулся краем рта.       — Это ты все, блин, усложняешь. Ты или помогаешь мне, или нет, и больше тут ничего нет. С ним точно так же.       — Если ты так смотришь на вещи, не удивляйся потом, что последствия тебе не понравится.       Ну да. Менторский холодный голос отца. Если ты так относишься к своей жизни, Джесси, не удивляйся потом, что последствия тебе не понравится. Как было бы прекрасно, если бы никто не ездил ему по мозгам.       Он вышел наружу. Хлопнул дверью и направился к машине.

***

      Ральф Меркинсон жарил оладьи на плите. Мелоди хоть немного порадуется своему любимому блюду на завтрак после вчерашней тяжелой смены в больнице. Его дочери еще спали в своей комнате, когда задребезжал дверной звонок.       Ральф нахмурился. Снял сковородку с плиты и поставил на подставку для горячего. Черт возьми, кто мог припереться в субботу с утра?       Звонок повторился. Навязчиво. Нетерпеливо. Будто стоящий за дверью пытался раздавить кнопку. Ральф стянул фартук и, приговаривая «Сейчас, сейчас», вышел в прихожую.       Дверь открылась. Он выглянул, ожидая увидеть почтальона или соседа, которому случайно забросили его газету, но на пороге стоял…       Ральф задохнулся. Сердце ухнуло в сжавшийся желудок.       — Сними цепочку.       Он попытался закрыть дверь, но руки ослабели и дрожали, и Джесси Пинкман поставил ногу между ней и дверным косяком.       — Сними. Цепочку.       Он приказывал. Смотрел исподлобья страшным, жгучим взглядом человека, что искренне тебя ненавидит. Ральф сглотнул. Непослушными пальцами снял цепочку и посторонился, и Джесси медленно вошел в его дом. Потрогал большую фотографию на стене, где Ральф с женой и детьми, облаченные в рождественские костюмы, улыбались в камеру.       — А твоя жена знает, какой ты мудак? Детишки видели твою татуировку?       — Что тебе нужно? — едва выдохнул Ральф сквозь омертвевшие губы. Джесси схватил его за плечо. Подтолкнул к окну, чуть раздвинул шторы.       — Видишь ту тачку на углу твоего дома? — на водительском сидении синего мустанга сидел здоровенный чернокожий парень и барабанил пальцами по рулю. — Если ты схватишься за ствол, попытаешься врезать мне, сбежать или сделаешь еще какую-нибудь глупость, мой кореш зайдет сюда и прикончит тебя, твою жену и детей, усек?       Ральф мелко закивал. Он ведь… он ни при чем. Тусовался с Кэнди, знал Джека Уэлкера, но… он ведь... он ведь ничего такого не делал с Джесси, это не он!       Джесси выглядел собранным, решительным, по-холодному яростным. На его месте Ральфа бы не волновало, кто виноват, а кто нет: он бы сгреб всех причастных под одну гребенку. Хотел бы, чтоб они мучились, хотел бы сделать им больно. Хотел бы поубивать на их глазах всю их семью, включая их маленьких сраных сопляков.       Его снова забила дрожь.       — Прошу… — голос дрожал так же сильно, как все тело. — Мои дети… ни в чем не виноваты… они даже не знают…       — Заткнись, — прошипел Джесси, и Ральф заткнулся. Отошел от окна, будто повинуясь ниточкам кукловода, рухнул на диван. Джесси встал напротив. У него под курткой угадывался ствол, наверняка оставленный так нарочно.       — Деньги Джека Уэлкера. Семьдесят миллионов или типа того, которые он украл.       Ральф сглотнул.       — Я… ничего не знаю об этом. Я же просто… мелкая сошка.       — Почему ты не переехал? — вдруг спросил Джесси, похлопывая ладонью по стволу. — Твои дружки свалили из города, один даже фамилию сменил.       У Ральфа пересохло во рту. Он не общался с Бобби и Уиллом с того самого дня, как Джесси пристрелил Кэнди. Неужели… неужели правда? Неужели они такие ссыкуны? Как они все это объяснили своим женам? Сара бы убила Ральфа, если бы он сказал, что им придется переехать из-за его делишек.       Но, боже, теперь Джесси стоит посреди его гостиной, лапает фотографии на стенах, топчет ботинками вымытый до блеска паркет, а за поясом у него ствол, боже, у него ствол…       Ральф сглотнул.       — Что такое? — развел руками Джесси, а взгляд у него был убийственный, просто убийственнейший. — Язык проглотил, падла? Последний раз спрашиваю: где деньги?       — Я… я не знаю…       — А кто знает?       В глубине дома скрипнула дверь, и у него волосы встали дыбом. Сейчас почти девять. Сара уже должна была проснуться и пойти будить девочек. Она услышит голоса. Заглянет, спросит, все ли в порядке, нахмурится от того, что он опять притащил в дом какого-то мутного типа, даже не предупредив.       Ральф дернул шеей. Выдавил:       — К… Колтон. Колтон Дэвидсон. Из Лас-Крусес.       — Найди бумажку и запиши адрес.       Джесси смотрел так, что не оставалось сомнений: чтобы убить Ральфа быстро и решительно, ему на самом деле даже ствол не нужен.       Ральф взял со столика у дивана блокнот, вырвал лист и дрожащей рукой записал адрес. В висок уперлось дуло пистолета, и легкие сдавило так, будто он никогда больше не сможет вдохнуть.       — Слушай сюда, — процедил Джесси, склонившись к его уху. — Даже не думай звонить копам. И тем более своему дружку из Лас-Крусес. Когда я выйду за дверь, ты не возьмешь телефон. Усек?       Ральф мелко закивал.       — А если адрес неправильный или меня там будут ждать — я вернусь.       Джесси опустил ствол, забрал бумажку и вышел. Ральф обессиленно опустился на диван. Шаги гремели в коридоре, пока их не отрезало хлопком двери, и он тут же схватил телефонную трубку, торопливо набрал номер Колтона.       Джесси вышел из дома и закурил. Рядом серой глыбой возвышался щиток, а на траве рядом с аккуратно подстриженными декоративными кустами валялся поливочный шланг.       Джесси наклонился, поднял его, открутил вентиль и направил струю воды в приоткрытую дверцу щитка. С треском заискрило, и через несколько мгновений щиток загорелся.       Рука Ральфа дернулась от несильного разряда, и он, ругнувшись, швырнул трубку на журнальный столик. С гудением на кухне впал в кому холодильник, погас глазок индикатора на телевизоре.       Свет отрубило во всем доме, а в окно закрадывались оранжевые отсветы. Ральф подбежал и выглянул как раз вовремя, чтобы увидеть, как отъезжает от его дома машина Джесси, а позади догорает электрический щиток.       Джесси смотрел в зеркало заднего вида, как поспешно отъезжает от дома Ральфа синий мустанг, а водитель выкручивает руль, словно из последних сил. Вообще незнакомый мужик, который просто, наверное, кого-то ждал под соседним домом.       Хорошо, что он там стоял.

***

      Колтон, приятель Ральфа, оказался здоровяком в потрепанной грязной одежде. Он стоял в залитом ночью переулке и ковырялся в проводах, тянущихся от негоревшей неоновой вывески над каким-то баром.       Джесси налетел на него, прижал предплечьем горло и вдавил в стену, а другой рукой ткнул стволом в живот.       Вместо того, чтобы замереть и испугаться, Колтон хмыкнул и кашлянул. От него конкретно несло перегаром, но на ногах он стоял неожиданно твердо.       — Бобби, — выдохнул он хрипло. — Ебаный ты пидор, я ж тебе в прошлый раз сказал: еще раз так пошутишь, и я прострелю тебе колено!       Джесси поднял ствол и прижал дуло к его подбородку снизу. Колтон перестал скалиться. Его взгляд скользнул по черной футболке, закрывавшей голову и лицо Джесси, кроме глаз.       — Ты… ты кто такой?       Его голос дрогнул, как у человека, наконец-то осознавшего, что он в шаге от смерти.       — Семьдесят миллионов, — выдал Джесси. — Которые украл Джек Уэлкер. Где они? Даже такая шваль, как вы, не могла просадить за год столько бабок.       Колтон хмыкнул, словно пытаясь рассмеяться, и приподнял голову сильнее, пытаясь избежать слишком тесного знакомства с пистолетом.       — Брось… Парень, ты не понимаешь, о чем говоришь. Просадить за год? Да мы бы и за полгода справились. Думаешь, это все… на особняки, яхты… телок? Нет.       — Кончай трепаться. Где. Деньги?       — Мы же… банда. Братство. Сечешь? Многие из нас уже никогда не выйдут из тюряги, и нам нужно заботиться об их семьях. У сраного Хью шестеро детей, как, по-твоему, его жена-официантка их потянет?       — Плевать мне не твоего Хью! — прошипел Джесси. Далеко позади с гулом проехала машина, но он не позволил себе ослабить бдительность ни на секунду. — Последний раз спрашиваю, где деньги, иначе башку тебе продырявлю!       — Тихо-тихо, — выдохнул Колтон, успокаивающе подняв ладони. — Мы все потратили. Чтобы обеспечить банду и найти новых ребят.       Джесси словно ударило под дых, но он и бровью не повел. Ничего. Ничего… Это может быть просто брехней для отвода глаз.       — И что, вообще ничего не осталось? Чё ты мне втираешь? Вы рассовали по карманам часть бабок, и не говори, что нет!       Джесси вскинул ствол к небу и выстрелил. Глушитель проглотил хлопок, но звук все равно получился внушительный, даже окна задребезжали. Колтон издал странный придушенный звук, когда дуло опять вжалось ему в подбородок.       — Осталось… совсем немного… самую малость. Но я не в курсе, где и у кого, клянусь! Каждый из нас занимался своим районом!       Вдалеке уже выла полицейская сирена — время выходило.       Джесси пошарил по карманам Колтона, вытащил связку ключей и пнул его под колено, а потом наподдал под ребра.       Стремительно бросился из переулка, вдавил кнопку на брелоке автомобильных ключей, и ближайшая грязная тачка отозвалась хриплым пиликаньем. Джесси рванул дверцу на себя, пошарил в бардачке и вытащил водительские права. Так, Колтон Тобиас Дэвидсон, бла-бла-бла… Адрес… довольно недалеко отсюда.       Он бросил ключи от машины на переднее сиденье и побежал.

***

      В крови кипел адреналин.       Уолт стоял посреди спальни Винстона Альвареса и целился из пистолета ему в затылок. Винстон, принявший конскую дозу снотворного, от которой запросто мог откинуться и без посторонней помощи, даже не шевелился, только его грудь мирно вздымалась под одеялом.       Молодая проститутка, с которой он спал до того, как отрубиться, испуганно жалась к стене. Кивком головы Уолт указал на дверь, позволяя ей уйти, и она бросилась прочь так быстро, как только позволяли каблуки.       Даже если она закричит или что-нибудь выкинет, его люди с ней разберутся.       Силуэт Альвареса расплывался — Уолт положил очки в карман, чтобы не мешали маскировке, — и все же с такого расстояния невозможно промахнуться.       Он вдавил пальцем спусковой крючок. Громыхнуло. Альварес дернулся, вырываясь из лекарственного сна, чтобы уже погрузиться в сон вечный.       Уолт медленно выдохнул. Это за трейлер. И все остальное. Больше никто не будет путаться у него под ногами и путать Гюнтеру карты.       Быстрым шагом он вышел из комнаты, спустился по лестнице, кивнул своим людям, что расправились с охранниками и притаились теперь у входа. Один из его парней лежал мертвым возле дивана — не все прошло идеально. Но как есть.       Он преступил порог, закрыл за собой входную дверь, чуть приподнял шерстяную черную маску к носу и закурил. Табак убивал его легкие. Рак убивал его легкие. Уолт боролся за каждую свою секунду, каждый свой день, и будет бороться, пока его жизнь не оборвется. Сегодня она отдавала запахом пороха и вкусом крови.       Он вернулся домой. Тщательно вымыл руку, загрузил одежду в стиральную машину, рухнул на кровать и мгновенно отключился. Спокойная ночь без тревог после того, как он своими руками убил человека.       Уолт проснулся от солнечного света, бьющего сквозь окна прямо в лицо, и поморщился, прикрыл ладонью глаза. Когда живешь посреди пустыни, утро всегда кажется очень ярким.       Он принял душ. Оделся и неспешно направился к базе. Запоздало настигла мысль, что это неразумно и стоило взять машину, но какая, к черту, разница? В горах, конечно, может прятаться снайпер, но если так думать, то ему и в машину могли бы бомбу подложить.       Он шел и шел, пока в боку слабо не закололо, но впереди, уже совсем недалеко, показалась база, и он зашагал быстрее. Сквозь окно было видно, как Гюнтер вяло разговаривает с каким-то мужиком, покрытым татуировками. Уолта окатило раздражение. Ну да, Колтон-как-его-там. Опять пришел ныть и капать на мозги по поводу того, что ему не продают синий мет.       Колтон увидел Уолта. Махнул Гюнтеру рукой и выскочил за дверь.       — Эй! Эй, Хайзенберг! Подожди…       Уолт замедлил шаг, искренне желая этого не делать. При себе был пистолет. Чтобы выхватить его, понадобится примерно секунда, и еще две, чтобы прицелиться и выстрелить, если что-то пойдет не так.       Колтон остановился напротив него, мрачнее тучи. Он выглядел отморозком, как Джек когда-то. Уолт до боли сжал зубы.       — Я думал, мы решили наши вопросы, — выпалил Колтон. — Какого хрена тогда твой человек докопался до моего парня из-за бабок? Чуть хату ему не спалил.       — Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь.       Колтон вглядывался в его лицо, словно пытаясь просканировать. Это что, какая-то проверка? Или наезд? — В общем, слушай сюда. Если еще какой-нибудь мудак из твоих нас побеспокоит, я прострелю тебе голову и не посмотрю на Гюнтера.       Уолт пораженно рассмеялся.       — Ты мне угрожаешь?! Брось. Не боишься, что с этой минуты будешь ходить оглядываясь?       Колтон остался непоколебимым.       — Я понимаю, что у вас с Джеком были терки, и ты его положил, и положил всю его банду. Это справедливо, хоть и не по понятиям, и это были ваши дела. Но не зарывайся. Мы можем порешать все… мирно. Понимаешь, брат, ты нас не уважаешь. Ты толкаешь мет бандам черных. И латиносам. А мы типа как сосем. А ты еще и своего бегунка на нас натравил. Так не пойдет.       Уолт придвинулся к нему. Навис над ним, опасно сократив дистанцию.       — Тебя как, вообще не волнует, что я убил восемнадцать ваших людей, включая Джека? И вы даже после этого хотите со мной торговать? У вас вообще есть хоть какая-то гордость, хоть самую малость?       — Мы тебе не гребаные дети, — ответил Колтон спокойно. — Твой продукт — лучший на рынке, цена приемлема. Прошлое — в прошлом. Мы не будем стоять в стороне.       — Сто шестьдесят миллионов, — отрезал Уолт. — Компенсация. И только после этого я подгоню вам товар.       Теперь уже Колтон пораженно рассмеялся. Отступил на шаг. Протянул:       — Да ты реально не понимаешь. Черт возьми, да как ты вообще дожил до таких лет? У тебя два варианта: либо пуля, либо торговля без всяких условий. Через два дня я приеду и спрошу, что ты выбрал.       — Есть третий вариант, — прищурился Уолт. — Ты словишь пулю, как Джек. Или сто шестьдесят миллионов. Через два дня приедешь и скажешь, что выбрал.       Лицо Колтона перекосилось, но Уолт уже быстрым шагом направлялся в лабу — не в свою, а в общую, на втором этаже. Возле отсека Джесси стоял только его новый напарник, уличный варщик, совершенно не понимающий, что делает, но каким-то чудом выкручивающий чистоту своего продукта на пятьдесят шесть процентов, чего Гюнтеру вполне хватало. Джесси додумался использовать предыдущего напарника, чтобы немного подпортить свой мет, но не додумался запутать следы, когда выбивал из ублюдков бабки!       Что ж, его здесь нет. Ходит на перекуры чаще, чем остальные ходят на толчок, но Джесси в любом случае не из тех, кто умрет от курения, так что ему не стоит бояться вреда для легких!       Уолт обошел базу, затаился за углом, видя Джесси сквозь два окна: тот стоял, прислонившись к стене и уставившись в никуда, и крутил сигарету в пальцах.       Уолт выхватил пистолет и шагнул вперед, перетекая в заученную стойку. Джесси уставился на него ошеломленно, едва не выпустив из губ сигарету.       — Эй… — выдал он. — Эй, ты чего?       И было чертовски приятно видеть его таким.