Марионетка клана Нара

      Темари лежала под одеялом и беззастенчиво разглядывала стоящего у окна Шикамару со спины. Если бы он смотрел в ее сторону, она бы точно отвернулась и разглядывала что-нибудь другое, представляющее куда меньший интерес. Шикамару же задумчиво рассматривал вид из окна, куря сигарету, от чего по всей комнате витал табачный дым, а вместе с ним и неприятный запах. Темари поморщилась.       После того, как он закончил "честную" беседу, завершившуюся соитием, он сразу же встал с кровати, наспех одевшись, и отошёл покурить, перед этим сказав ей укрыться одеялом, чтобы она ненароком не замёрзла. Уловив в этом издёвку, Темари, тем не менее, не проигнорировала его слова, предпочтя тепло. Да и перспектива продолжать лежать обнаженной мало устраивала. Она могла бы встать вслед за ним и побыстрее одеться, но из-за заполонившей тело тяжести как-либо двигаться тоже не хотелось.       Сумбур в голове потихоньку утих, оставив после себя пустое пространство, в котором вяло текли неповоротливые мысли. Ей стоило бы хорошенько призадуматься над собственным положением и как вести себя дальше. Но с нее хватило малоприятных потрясений за последние часы. Она не обнаружила более интересного занятия, чем разглядывание своего надзирателя. Иного подходящего под нынешние обстоятельства слова для него не нашлось. Его стало уж слишком много. И внутри, и снаружи. Он не давал ей сосредоточиться на действительно важных вещах, занимая мысли и пространство вокруг нее. Следил за ней, смотрел прямо вглубь, пытался разглядеть ее мысли.       Темари признавала: этот премерзкий человек слишком умён. Это было плохо, ужасно плохо во всех смыслах. Ей было противно от одной только мысли, что он залез к ней в голову и начал вынимать на поверхность именно то, чего она решительно не хотела. Ещё и заставлял сознаваться в этом. Это оказалось даже унизительнее, чем когда он брал ее тело. Темари ничем так больше не гордилась, как своим ясным умом, по ее мнению превосходившем многих других людей, обычно окружавших ее. Знать, что тебя победили в обычной силе не так обидно, как знать, что тебя обхитрили, обвели вокруг пальца и выставили глупейшим человеком.       Нара Шикамару по мере происходящего становился для нее не просто главным источником бед, но и главным врагом, которого она должна одолеть. Обхитрить в ответ, обойти его грязные приемы и ловушки, заставив попасться уже в ее ловушку, разбить его омерзительную уверенность в себе и напыщенное самомнение. Одной хваленной стойкостью здесь не обойдешься, ему на нее совершенно плевать. Он пошел по другому пути, чтобы сломить ее. Ей же придется перенять от него инструменты, чтобы добиться своего.       Темари пришла к такому выводу, чувствуя поражение, но остывший после гнева рассудок подсказывал, что это единственное верное решение. До этого момента она всегда оказывалась застигнутой врасплох, оставалась в шатком и жалком положении. И это абсолютно не стоило ее достоинства. Теперь ее задача заключалась в том, чтобы сохранить те крупицы, что от него остались. А в любой хорошей стратегии не обойтись без жертв. Это она знала ещё с самого детства, стремясь превзойти всех в военном деле и показать, чего она стоит. Вот и сейчас она больше всего желает показать, чего она стоит. А стоит она гораздо больше, чем обычная девка для утех.       Шикамару курил уже вторую сигарету. Отвратный запах начинал пагубно влиять на ее настроение. Темари поерзала под одеялом, натянув его до носа и подогнув ноги. Улеглась на бок. Что уж говорить, его кровать была намного удобнее и мягче того матраса, на котором она спала у себя. Несколько секунд она продолжала всматриваться в его спину, находя все больше причин для недовольства. Как бы она не старалась ненавидеть его изо всех сил, волей-неволей она начинала больше задумываться о нем, гадать, о чем тот думает, как он думает. Одновременно с ядовитыми мыслями просыпался и интерес. Темари прикрыла глаза. Под одеялом она так быстро согревалась, оставшийся до сих пор слабый жар между ног медленно растекался по телу, переходя в еле чувствующуюся слабость.       Неожиданные воспоминания вызвали мурашки по коже. Она со злостью попыталась отмахнуться от любых напоминаний о его недавних касаний. Это определенно было последним, о чем она хотела сейчас думать. Следом в голове раздался его голос, вынуждающий признать собственные ощущения. Внезапно разозлившись, она шумно выдохнула в край одеяла, заглушившее звук.       — Не любишь запах сигарет? Я бы мог предложить открыть окно, но, боюсь, ты не обрадуешься.       Она резко подняла взгляд. Казалось, он каким-то образом специально угадывал момент, чтобы следить за ней исподтишка. Хитрый надзиратель. Вот только несколько мгновений назад она смотрела на него, и стоило отвлечься, он тут же оглянулся.       — А я бы могла предложить тебе курить сразу на улице. Не скажу, что обрадуюсь, но воздух в доме стал бы чище.       — Остришь? Хороший знак. Я думал, все ещё дуешься на меня.       — Дуюсь на тебя..? Что ты о себе возомнил?! — она тут же вспыхнула, не найдя подходящих слов для своего возмущения.       — Вижу, потрясение уже прошло, раз ты так резво негодуешь. — он гадко улыбнулся, выпустив струю дыма, что ещё больше взбесило ее. — Увы, мне слишком лень идти на улицу всякий раз, когда хочу покурить. А уж тем более после секса. Двигаться совсем не хочется, ты не заметила? — нарочито спокойно поинтересовался, будто спрашивал погоду за окном.       — Думаешь, я сейчас хочу обсуждать это? — Темари выплюнула в ответ. К злости на него теперь добавилась и злость на свои мысли, заметившие, что двигаться и вправду никак не хочется.       — Почему бы и нет? А что тогда ты хочешь обсуждать? Я буду не против, если проявишь инициативу. Досадно, знаешь ли, что только я предлагаю темы для разговоров. — он с притворным интересом взглянул на нее, приготовившись жадно слушать ее предложения.       — Как насчёт разговора о том, что ты мерзавец?       — Отклоняю. Мне будет неинтересно. — он пропустил мимо ушей ее полный злости тон, ответив с тем же спокойствием.       — Тогда ничем помочь не могу. — она хотела было перевернуться на другой бок, чтобы не видеть его, но он начал подходить к ней.       — Тебе не помешает успокоиться. Не желаешь принять ванну? Как раз успеешь к обеду. — он остановился напротив нее и поднял с пола платье. Аккуратно стряхнул, сложил надвое и протянул ей.       Ненадолго задумавшись, Темари решила принять его предложение, заодно воспользовавшись предоставленной возможностью побыть одной. С тем же злым лицом она откинула одеяло и, не произнеся ни слова, встала с кровати. Шикамару продолжал невозмутимо стоять, наблюдая, как обнаженная девушка подходит к нему и забирает одежду.       Взяв платье, Темари не забыла демонстративно поморщиться от запаха дыма, коротко смерив его презрительным взглядом, и быстро направилась к двери в ванную. Она уже не могла увидеть, как Шикамару довольно улыбнулся, не став оборачиваться ей вслед.       Закрыв за собой дверь, она протяжно выдохнула, попытавшись обдумать ситуацию со всех сторон и при этом на холодную голову. Она подошла к ванне, заприметив стоящий в сторонке деревянный табурет со сложенным полотенцем. Неужто подготовил специально для нее? Темари раздраженно кинула на табурет помятое платье, которое неровно распласталось на нем. Она не могла опредиться, что злит ее больше: что он воображает, будто видит ее насквозь, или его снисходительное отношение. Он никогда не отвечает на ее гневные выпады, не воспринимая их всерьез, будто он выше всего этого и ее в частности. Так стоит ли при каждом случае обнажать свою неприязнь так рьяно и усердно, копя внутри злость?       Темари с такой легкостью вспыхивала от каждого его слова, словно фитиль, и в итоге оставалась в позорном проигрыше. При таком раскладе ей не сбежать, если она все время будет во власти своих эмоций. Необходимо взять себя в руки и научиться контролировать себя в его присутствии, чтобы внимательнее продумывать каждый шаг. Она собиралась сбежать, наплевав на договор, и для этого она готова на любые ухищрения. Она не будет ждать истечения срока, она выберется отсюда на своих условиях. А чтобы достичь этого, нужно сменить тактику, нужно любыми способами обхитрить, обмануть и выставить проигравшим уже его.       С этими мыслями она лежала в полной горячей воды ванной, решив как можно дольше растянуть "перерыв" от общения с ним. Тем более он сам предоставил такую возможность, и Темари не видела никаких причин отказываться от такой любезности. Прикрыв глаза, она через силу внушала себе мысли о побеге, чтобы утихомирить злость внутри и очистить разум. Сейчас ей как никогда нужно было составить эффективный план, а для этого следует добиться полного спокойствия, о котором она уже успела забыть за последние дни.       Представив себя на свободе, Темари поняла, наскольно сильно она скучает по свежему воздуху, солнечному свету и родному ветру. Чувствуя себя отрезанной от всего остального мира, запертой в стенах этого ужасного дома, ей начинало казаться, что все эти вещи просто исчезли из мира, будто их никогда и не было. К тому же в те моменты, когда она могла выглянуть в окно или на долю секунды оказаться у открытой двери, снаружи ее встречал совершенно чужой мир. Чужое небо почти всегда было низким, затянутым тёмными тучами, будто опустившимся от их тяжести. Чужой ветер нещадно дул холодом, пронизывающим до костей. Солнечный свет словно совсем исчез из ее жизни, лишив ту красок и оставив во мраке затхлых коридоров и залов.       Вместо желанного покоя Темари постепенно начинала охватывать тоска, которую она всегда отвергала ещё более яростно, чем мысли о своем надзирателе. Ни в коем случае нельзя падать в бездну отчаяния, поддаваться слабости. Это верный путь в самый низ. Пока она борется со слабостью, не позволяя себе и думать о том, что потеряла, она все ещё держится в строю, не сдается, что бы ни случилось. А если дать слабину и пуститься в сожаления, то это равносильно поражению.       Темари медленно погрузилась в воду, откинув голову. Горячая вода мягко обволакивала, согревая кожу. Ещё чуть-чуть, и на поверхности останется только нос. Волосы под водой стали мягкими и невесомыми. Слышался один лишь равномерный шум воды. Неожиданно посреди покойной тишины раздался громкий звук, донесшийся до нее сквозь толщу воды. Темари раскрыла глаза и села на дно ванны, вынырнув из воды так резко, что вода расплескалась на пол. Так же быстро она обернулась к двери и увидела его.       — Я помешал? — Шикамару ещё держал ручку двери, которая и послужила источником громкого звука.       — Ты что здесь делаешь? — Темари, не успев опомниться, удивлённо таращилась на него. Смутившись его довольного взгляда, она снова опустилась в воду и сложила руки на груди.       — Да так, решил составить компанию. Надеюсь, ты не против? Если против, то я напомню тебе, что это моя ванная, и сейчас я хочу помыться. — он подошёл к ней.       — Тогда уже дождись, когда я закончу!       — Ох, только не говори мне, что ты всё ещё стесняешься меня. — он коротко рассмеялся и прошел мимо нее, остановившись у настенных полок.       — Это здесь ни при чем! Я просто хочу принять ванну одна!       — Тогда чего ты вся сжалась? — он быстро бросил взгляд на сложенные у груди руки и выглядывающие из воды колени. Темари насупилась, ничего не ответив. — Ладно, можешь принять ванну одна, я воспользуюсь душем. — и он принялся расстегивать рубашку.       У Темари ничего не нашлось для ответа, и она молчаливо смотрела, как он раздевается. Неожиданно она почувствовала смущение, но уже немного другое. Одно дело было, когда раздевалась она, и совсем другое было видеть, как обнажается он. На самом деле видеть это ей совсем не хотелось, она не поднимала головы к его лицу, сделав вид, что смотрит вниз, в воду, но все же время от времени бросала короткие взгляды на его тело. Шикамару снял белоснежную рубашку, бросив на одну из нижних полок. Глядя на его торс, ей овладела неловкость. Признаться, видеть обнаженных мужчин ей ещё ни разу прежде не доводилось, поэтому она списала все на чистое любопытство, хоть и приправленное смущением.       — Что такое? Неловко видеть меня без одежды? — Темари сжала зубы и заставила себя взглянуть прямо ему в лицо, подняв голову.       — А мне разве должно быть приятно? — едко спросила она.       — Желательно. — он издал смешок, найдя свой ответ довольно забавным. — Во всяком случае, тебе пора начать привыкать. — он начал снимать брюки, и теперь уже Темари отвернулась, устремив взгляд в стену.       — Как просто звучит. — выдавила в ответ, вложив в него немалую долю злого сарказма.       — Поверь, это не так уж и сложно. Нужно только начать. — не видя его, а только слыша, она и без того поняла, с каким выражением лица он это сказал, откровенно издеваясь над ней. Огромных усилий стоило сохранить в себе остатки былого спокойствия и не поддаться искушению обрушить на него весь свой гнев.       — Не сомневаюсь в этом. — процедила Темари, излишне увлеченно разглядывая узор на каменной плитке.       — Тебе следует относиться к этому попроще. Ведь это всего лишь наши тела. В конце концов, я не заставляю тебя выворачивать передо мной всю душу наизнанку. — по звуку шагов босых ног было ясно, что он уже полностью разделся, и это не могло не напрягать ее.       — А мне показалось, ты заставляешь меня делать именно это.       — Ты кое-что путаешь, Темари. — его голос раздался совсем близко, и она от неожиданности обернулась, столкнувшись прямо с его грудью. Он незаметно подошёл к ванне и склонился над ней. — Я заставлял тебя недавно обнажить лишь свои ощущения, которые должны быть на поверхности. Я не говорю про глубинные чувства, а только про то, приятно ли твоему телу. Как, например, сейчас. — он взглянул вниз и дотронулся пальцами до воды. — Какая горячая вода. Тебе и вправду приятно купаться в такой? — Темари в ответ промолчала, поджав губы. Его лицо снова было слишком близко, что выводило ее из равновесия.       Шикамару какое-то время вглядывался в ее лицо, а затем выпрямился и отошёл к дальнему углу. Все-таки Темари увидела его полностью голым, что только вызвало ещё большее раздражение, и по большей части из-за внезапного смущения. Он скрылся за перегородкой из толстого мутного стекла, отводившей тот угол для душевой. Согнав с себя все лишние чувства, она как можно быстрее решила покончить с купанием, пока он вне ее видимости занят другим.       К ее досаде Шикамару закончил очень скоро. Не успела она вылезти из ванны, как он вышел из-за перегородки и направился к полке с полотенцами. Застыв на своем месте, Темари тут же опустила взгляд вниз, чтобы не смотреть на него. Дело было точно не в стеснении, как она себя убеждала, а лишь в решительном нежелании лицезреть его.       — Ты ещё не закончила? Как же долго, однако, женщины принимают ванну. Поторапливайся, скоро обед. — подстегнутая его насмешливым тоном, она все же подняла голову, чтобы наградить того красноречивым злющим взглядом. К тому времени он уже обвязал небольшое полотенце вокруг бедер и вытирал другим таким же волосы, все ещё собранные в высокий хвост, с которого теперь капала вода.       Только когда он вышел из ванной, Темари смогла спокойно закончить. Все же его присутствие чересчур остро влияло на ее расположение духа. Ей действительно следовало что-нибудь сделать с этим, чтобы в будущем предпринять все необходимые меры для достижения своей цели. В особенности чтобы иметь возможность без помех контролировать свое поведение и в то же время анализировать и его поведение.       Решив на этот раз полностью проигнорировать его слова, она не стала спешить. Тем более снаружи ее поджидала непредсказуемость Шикамару. Сейчас у неё было недостаточно сведений, чтобы хоть как-то предсказать его следующий шаг или намерение. Поэтому она неторопливо обтирала тело мягким полотенцем, продолжая нежиться в пока что ещё тёплом воздухе, наполненном паром.       Вытирая волосы, Темари бросила взгляд на платье. В голову пришла мысль прямо потребовать у него побольше одежды на правах "особенной" служанки. Ей совсем не хотелось выдавать это за свои капризы или что-то в этом роде, хотя он сам дал понять свое расположение к ней. Но это являлось неплохим вариантом начать прощупывать почву для следующих действий. Раньше всегда именно он делал первый ход, теперь настала и ее очередь. Она с удивлением отметила, что несколько часов назад она бы и не допустила даже подобную мысль, а сейчас, после некоторой переоценки обстоятельств, она осмеливается самой идти на "контакт".       Да и к тому же ей действительно нужна была одежда. Ведь не может она целый день находиться подле него, когда-нибудь придется передвигаться по дому. А ходить босиком по холодным полам и без какого-либо белья по меньшей мере очень холодно и неудобно. Подумав об этом, она представила, что и впрямь будет всегда рядом с ним, и такой исход немало испугал ее. Темари попыталась успокоить себя. Не может такого случится, ведь и ему самому надо будет когда-нибудь отлучаться, а ей выходить из поместья запрещено. Так что в любом случае у нее должно быть время, когда она сможет побыть в одиночестве.       Прошло довольно много времени, когда она, как сумела, высушила волосы полотенцем и оделась. Настал черед выходить из ванной. Скорее всего, обед уже принесли. Попытавшись напоследок привести себя в более спокойное состояние и настроиться на сохранение самообладания, она открыла дверь и вышла в его спальню. Как она и предполагала, обед уже принесли и накрыли стол на двоих. Как и обещал Шикамару, камин растопили, и в нем потрескивали горящие дрова. По сравнению с утром, в комнате стало гораздо теплее.       Шикамару уже сидел на подушках за столом спиной к ней. Подойдя ближе, она заметила, что стол передвинули поближе к камину, а место около него оставили ей. Он поднял голову и обернулся, едва заметно приподняв брови. Словно ожидание порядком наскучило ему, и вот наконец она соизволила явиться. Темари так же отметила, что теперь он одет, и его вид уже не внушает той неловкости, что в ванной.       — Вижу, ты не спешила. Не волнуйся, еда ещё не остыла. — она молча обошла стол и села напротив него, ощутимо почувствовав тепло от камина.       — Мне нужна одежда. — слегка поволновавшись, она сразу выпалила то, что крутилось в голове.       — Прямо сейчас? — ее неожиданная просьба довольно озадачила его. Шикамару с сомнением взглянул на нее, изогнув бровь. — Есть какие-то особые пожелания? Потому что прямо сейчас я могу дать только свою одежду. — ответил непринужденно, в своем духе, с толикой сарказма. Темари тяжело вздохнула.       — Нет, не прямо сейчас. — она говорила медленно, пытаясь скрыть раздражение. — Мне нужна другая одежда, не могу же я ходить всегда в одном только платье. — Темари не стала перечислять все нужные ей элементы одежды, надеясь, что он не станет как обычно паясничать и все поймет сразу.       — Так ты про это. — он ответил ей с таким же скучающим видом, наливая себе какой-то напиток из графина. Его кажущаяся незаинтересованность в разговоре начинала злить ее. — Я дам тебе одежду. Можешь не переживать, что придется разгуливать так по дому. — он многозначительно подчеркнул "так", показывая, что понял, о чем она умолчала. Темари снова тяжело вздохнула.       Они принялись за еду, и обед прошел тихо. Теперь ее раздражало, что он не проявляет совершенно никакого интереса. После всех мыслей в ванной она ожидала, что проявленная ей инициатива что-то даст в разговоре. Но Шикамару оставался полностью безучастным, продолжая быть в том же образе, который неимоверно надоел Темари.       Но тем не менее сейчас она была в более приподнятом настроении, во многом благодаря теплу от камина и вкусной еде. Сначала она чувствовала нервозность от его присутствия, хоть он не выказывал ни своих намерений, ни каких-либо эмоций вообще. Это показушное спокойствие и безмятежность нагнетали, не давая никаких подсказок или поводов для раздумий. Но спустя некоторое время Темари решила отложить все мысли на потом, соблазнившись приятным теплом и изысканным блюдам.       На обед подали какую-то птицу с тушенными овощами, которую Темари раньше не пробовала, как и некоторые овощи. Мясо было мягким, а соус сладковатым и пряным. Должно быть, прием горячей ванны и согревающий огонь в камине каким-то образом подействовали на нее, что и еда показалась очень вкусной. Она бы могла действительно насладиться обедом, если бы не сидящий напротив Шикамару, напрягавший одним своим молчанием.       Сама того не заметив, она съела всю порцию, какая была на ее тарелке. К тому времени она уже не бросала осторожные взгляды исподлобья на Шикамару, потому не заметила, что теперь уже он безмолвно наблюдал за ней.       — Понравилось? — он неожиданно прервал тишину, когда она с аппетитом дожевывала последний кусочек.       — Я просто проголодалась. — побыстрее проглотив пищу, Темари ответила как можно сдержаннее, слукавив.       — Хорошо. — на его губах проскользнула улыбка. — Рад, что ты уже можешь при мне есть с таким аппетитом. Не такое уж и плохое твое положение нынче. — он говорил самодовольно, снова издеваясь. И она ощутила укол стыда, одновременно злясь на него и саму себя.       — Я бы ела с ещё большим аппетитом, если бы тебя не было рядом. — она постаралась вложить в голос всю имевшуюся холодность, при этом сохранив спокойствие и уткнув глаза куда-то в пустое пространство в стороне от него.       — Боюсь, без меня никто бы не предложил тебе такую еду. В первый раз попробовала куропатку? — он удивлённо взглянул на нее, наливая ей в стакан тот же напиток. Темари не ответила, так и не удостоив его взгляда. — Точно, я и забыл, что ты из другой страны. Там их, наверное, не готовят. — вместо ответа она поджала губы. Теперь она проклинала эту куропатку, и что из-за нее он нашел повод поддеть ее. Меньше всего она хотела, чтобы тот обсуждал ее родину.       — И что дальше? — она резко спросила, взяв стакан и отпив из него. На вкус питье было сладким и напоминало какие-то фрукты или ягоды.       — М? Ты о чем?       — Что будет дальше, после обеда? Ты что-то ещё от меня хочешь или я могу пойти к себе? — она наконец перевела на него взгляд, твердый и требовательный, решив не ходить вокруг да около, а спросить напрямую.       — А ты уже хочешь уйти? Я думал, мы нашли общий язык. — ей даже показалось, что он говорит абсолютно серьезно, отчего она на какой-то миг оказалась в замешательстве.       — По своей воле я бы здесь ни за что не осталась, если ты ещё этого не понял. Я согласилась делать все, что ты захочешь, но если у тебя больше нет пожеланий, я пойду к себе.       — А какие у тебя ещё есть планы, раз ты так спешишь сбежать от меня? — на секунду Темари напряглась, испугавшись, что выдала себя. Она понадеялась, что он не заметил мелькнувшей перемены в ней, но Шикамару продолжил. — От работы я тебя освободил, будешь сидеть в своем уголке до тех пор, пока я не позову тебя снова?       — Это уж точно получше, чем с тобой. — после ее слов он лишь приподнял брови, будто сказанное его никак не задело, а только заинтересовало.       — Тогда мне следует всего лишь приказать тебе остаться под каким-нибудь предлогом. Дай-ка подумать... — он слегка запрокинул голову в размышлении. Темари едва не заскрипела зубами от негодования.       Возможно, ей стоило иначе попроситься уйти, как-нибудь намекнуть или выдумать причину. Сейчас он определенно будет все делать только ей назло. Провести с ним целый день даже в мыслях внушало неприязнь, не говоря уже о настоящем. В голове заметались мысли, чего ещё он может от нее потребовать? Со стороны казалось, что он и вправду ничего пока что не задумал, а действует по чистой случайности. Темари начинала жалеть о всех своих прошлых решениях, которые загнали ее в эту ситуацию, когда она связана по рукам и ногам своим же согласием и не может никак выбраться. Ей следовало с самого начала вести себя осторожно, не привлекая повышенного внимания, чтобы получше все обдумать и в подходящий момент сбежать. Но она сама привела себя в эту ловушку своей импульсивностью.       — Умеешь играть в шоги? — после недолгой паузы Шикамару внезапно задал вопрос.       — Да... — она ненадолго замешкалась перед ответом, не совсем понимая, для чего он это спросил.       — Тогда сыграй со мной. — он произнес так просто и непринужденно, что Темари растерялась ещё больше.       — Сыграть с тобой в шоги? — Темари переспросила, все ещё не понимая до конца.       — Ну да. А что такого? Плохо играешь в шоги? Могу дать несколько советов. Имей в виду, я сильный игрок.       — Я умею играть в шоги. — теперь она произнесла увереннее, надменно приподняв голову. Сочившееся в его голосе хвастовство подмывало стереть его тупую ухмылку. Темари не врала, она умела играть, ее учили с самого детства многочисленные учителя и наставники, но все они были нудными стариками, играть с которыми было невообразимо скучно.       — Если это действительно так, то мне будет интересно. — она закатила глаза от всей нелепости происходящего.       Подумать только, этот недоносок ещё и любитель шоги. И с чего он взял, что он сильный игрок? Все окружающие небось просто поддавались ему. Темари раздраженно сложила руки на груди, наблюдая, как Шикамару встает со своего места и проходит к двери. Остановившись, он постучал по ней пару раз, и через несколько секунд в комнату вошли несколько слуг с подносами. Они быстро собрали недоеденную еду и посуду, оставив только наполовину полный графин и стаканы, после чего так же быстро удалились.       Темари продолжала угрюмо сидеть, уставившись в пол. А он тем временем подошёл к застекленному шкафу и достал из полки сложенную доску для шоги вместе с фигурками в бархатном мешочке. Она подняла на него взгляд только тогда, когда он снова сел напротив и принялся раскладывать плоские фигурки на доске. Темари находила эту ситуацию абсурдной. После всего, что он делал с ней, ему вздумалось сыграть в скучную игру для стариков. И только затем, чтобы позлить ее и принудить остаться с ним под таким дурацким поводом.       — Можешь начинать. — он любезно показал жестом, что уступает ей первый ход.       Темари окинула доску с расставленными фигурками недовольным взглядом и небрежно передвинула одну из своих фигурок. У нее не было совершенно никакого желания заниматься подобным, и она это всячески показывала. Шикамару же выглядел полностью охваченным игрой и напряжённо раздумывал над каждым своим ходом, не сводя глаз с доски. Она хотела побыстрее закончить с этим, потому не вдумывалась и делала ходы торопясь. Темари не могла не заметить, как он глубоко задумывался после ее ходов. Это в какой-то степени даже интриговало, потому что до этого ей не доводилось видеть его в таком состоянии. Губы плотно сомкнуты в тонкую линию, между бровями залегла глубокая морщина. С начала игры Шикамару ни разу даже не взглянул на нее.       Невольно ей пришлось тоже задуматься над игрой. Она увидела, как он постепенно передвигает свои фигуры в определенной последовательности, приближаясь к ее "королю". После нескольких ее оплошностей у него прибавилось достаточно фигур в запасе, и Темари начала активнее обороняться, побольше забирая его фигур себе. Ей уже казалось, что партия проигрывается в ее пользу: она постепенно вводила в игру его фигуры из запаса, уверенно подходя к его "королю", как вдруг он выпрямился и размял шею, вернув спокойный и непринужденный вид. Она сразу же заметила его перемену и удивленно взглянула на доску, увидев поставленный себе мат.       Потребовалось несколько мгновений, чтобы Темари окончательно осознала свой проигрыш и поняла, как именно допустила это. Их партия продлилась всего несколько минут, и пока ей казалось, что она уже продумала все шаги наперед, он незаметно обставил ее. Снова. Она, оцепенев, пронизывала взглядом доску, словно лежащие на ней фигурки могли каким-то чудом поменять положение, не решаясь поднять голову на Шикамару.       — Ты уверена, что умеешь играть? — произнес он таким тоном, будто и не ожидал от нее высокого мастерства и с самого начала был уверен в своей победе.       — Уверена. — сказала сквозь сжатые зубы. — Я давно не играла. И мне тяжело было сосредоточиться. Как можно спокойно играть с кем-то, вроде тебя?       — Под "вроде тебя" ты подразумеваешь такого сильного и опытного игрока? — Шикамару нахально усмехнулся.       — Нет, я подразумеваю гнусного ублюдка, который измывается над рабами и приказывает играть в глупые игры ради собственной забавы.       — Осторожнее со своими словами, несчастная рабыня. Может, тебе будет легче сосредоточиться, если дать тебе стимул?       — И какой же? Накажешь меня, если проиграю?       — Ты хотела уйти к себе. Если выиграешь, то сможешь уйти. А если проиграешь, придется тебе остаться и забавлять меня дальше до самой ночи. — он смеялся над ней, глядя прямо в ее озлобленные глаза. Но Темари уловила в его голосе стальные нотки, спрятанные под нарочитой веселостью и насмешливым тоном.       Вместо слов согласия она опустила взгляд на доску и принялась раскладывать фигурки обратно. К его фигуркам она не притрагивалась, и ему пришлось собирать свои самому. Он снова уступил ей первый ход, и теперь уже Темари не поднимала головы, напряжённо хмурясь и тщательнее раздумывая над своей тактикой. Одновременно с этим она следила и за его движениями, пытаясь предугадать его ходы. В отличие от предыдущей партии, Шикамару теперь выглядел расслабленным, разглядывая ее лицо и самодовольно ухмыляясь. Это раздражало ещё больше, потому как в этот раз он показывал свое пренебрежение, не считая ее серьезным противником.       Вторая игра продлилась гораздо дольше. Они оба подолгу думали перед тем, как сделать ход. Взявшись за игру всерьез, Темари поняла, что играет он действительно хорошо и его слова не были пустым хвастовством. Спустя долгое время, когда у обоих уже было предостаточно чужих фигурок, она гораздо дольше начала раздумывать над каждым шагом, а вот он переставлял свои фигурки почти сразу после нее. Это только сильнее наводило беспокойство. Она догадывалась, что Шикамару уже продумал свою тактику и просто следовал ей, но ее попытки сопротивляться никак не могли этому помешать.       И вот, после особенно долгих раздумий, она наконец передвинула фигурку, не найдя более лучшего решения. И он снова сразу же сделал ход, который точно был заготовлен ещё давно. Не веря своим глазам, Темари обнаружила, что ей снова поставили мат. Она со всей силы ударила ладонью по столешнице, отчего вся доска с фигурками содрогнулись.       — Что за..?! — слова вырвались яростным шепотом, ни к кому не обращённые.       — Должен признаться, сейчас ты играла получше. — явно довольный ее реакцией, он произнес с наигранной скукой.       — Ещё раз! — Темари его будто не услышала. — Сыграем ещё раз!       — Думаешь, в третий раз повезет? — он скептично спросил, приподняв бровь.       Не удостоив его ответом, она начала быстро расставлять фигурки в начальном порядке. Решив не прерывать ее и молча приняв вызов, он тоже расставил свои фигурки. Темари не стала дожидаться его позволения ходить первой и тотчас же сделала первый ход, стоило им расставить все фигурки. Третья игра затянулась ещё больше. Ее мысли кипели, а голова работала с таким рвением, которого она прежде никогда не испытывала во время игры в шоги. На него она уже не обращала никакого внимания, целиком погрузившись в игру.       Темари чувствовала, что приложила все возможные усилия, продумывая свои и чужие ходы. А когда спустя ещё большее время он в третий раз поставил ей мат, все силы разом иссякли, и она, полностью опустошенная, опустила голову. Не было сил и желания даже взглянуть на него. К тому же она прекрасно представляла, что увидит на его мерзком лице.       — Неплохо сыграно. Ты и впрямь смогла развлечь меня игрой, надо отдать тебе должное. — не получив ответа, он встал и подошёл к столу, взяв портсигар и зажигалку. Раздался характерный щелчок, и несколько мгновений спустя до нее дошел запах сигаретного дыма.       Густая тишина вместе с дымом объяла комнату. Темари стало душно. Молчание Шикамару напрягало, но в то же время ей абсолютно точно не хотелось слушать его напыщенную болтовню. Пространство его спальни давило на нее со всех сторон, и она нестерпимо желала вырваться отсюда, куда-нибудь на свежий воздух. И неважно было, что снаружи воет промозглый ветер, она бы предпочла замерзнуть до смерти, чем находиться в этой духоте возле него. Затянувшееся молчание грозило обернуться очередной пыткой. Ей вспомнилось, что теперь она обязана остаться с ним до ночи без какого-либо шанса уйти. Вот, значит, над чем Шикамару так глубоко задумался. Подыскивает для нее ещё один способ издевательства.       — И как ты собралась развлекать меня в таком состоянии? Сидишь с таким безжизненным видом, будто целую войну проиграла, а не партию в шоги. — Темари резко вскинула голову, вперевшись в него таким взглядом, что заставил его на миг застыть.       Сейчас она почувствовала множество эмоций разом. Они сменяли друг друга в ее голове со скоростью ветра. Гнев, отчаяние, ненависть, обида, тоска... Если бы только Нара Шикамару знал, о чем говорит. На один короткий миг ей захотелось что-то сказать, но этот порыв сразу же исчез, а слова толком и не успели найтись на языке. На самом деле ей повезло, что он не знает. И так должно продолжаться и впредь. Потому что это уже в прошлом, которому нет места в ее мыслях. Но все же ей стало немного интересно, отличалось ли бы его отношение к ней, если бы он знал, кто она такая.       Неожиданный всплеск ее эмоций, вызванный неосторожными словами, не остался незамеченным. Хоть она сразу и вернула себе прежнюю отрешённость, Шикамару ясно увидел, с каким отчаянным пылом блеснули ее глаза. Он бы захотел узнать, в чем же дело, о чем она тогда подумала, но для этого время ещё явно не настало. Она все ещё натуженно пыталась удержаться внутри своей скорлупы, под видом гордой и несломленной пленницы. Решив сделать вид, что ничего не заметил, он подошёл к столу, встав напротив нее и облокотившись спиной на подпорку кровати.       Темари снова не смотрела на него, устремив пустой взгляд куда-то в сторону. Продолжая молча разглядывать ее фигуру, он поднес сигарету к губам и глубоко вдохнул дым. Сигарета почти кончилась. Она ошибалась, полагая, что он раздумывает над новым развлечением с ней. Шикамару не планировал дальнейшее времяпровождение на сегодня. Все планы касательно нерадивой служанки уходили далеко вперёд. Сейчас же он безразлично полагался на настоящее время. Поднеся в очередной раз сигарету к губам, он обнаружил, что та почти окончательно истлела. Пальцы начало обжигать.       — Подай мне пепельницу. — не сводя с нее глаз, он увидел, как Темари медленно повернула голову, будто желая удостовериться, что он действительно что-то сказал.       — Что? — произнесла тихим голосом.       — Я сказал: подай пепельницу. Она вон там на столе. — Шикамару кивнул в ту сторону, где совсем недавно зажёг сигарету. Она перевела туда взгляд, на стоявший в углу письменный стол. На самом его краю виднелась резная металлическая пепельница.       Ничего другого не оставалось, и Темари медленно встала с мягких подушек, дойдя в пару шагов до стола и взяв пепельницу, уже наполненную пеплом и несколькими недокуренными сигаретами. Вернувшись на свое место, она положила пепельницу на стол возле него.       — Благодарю. — он наклонился и потушил то, что осталось от сигареты, о днище пепельницы, туда же и выбросив. — А теперь подай ещё одну сигарету и зажигалку.       — Ты это серьёзно? — она подняла на него возмущенный взгляд, спрашивая уже куда более громким голосом.       — Ага.       — Хватит паясничать! Решил так поиздеваться? Заставлять бегать перед тобой с тупыми приказаниями?       — Ну, я подумал, что тебе не помешает взбодриться. А то ты слишком уж поникшая после игры в шоги.       — А ты вовсе и не думай обо мне! Неужели больше развлечений для тебя не нашлось?       — А ты хочешь предложить мне другой вариант развлечься? Я весь во внимании. — Темари раскрыла рот, не найдя, что ответить. Возмущение переполняло ее, выходя за границы.       — Ну уж точно не подавать тебе мерзкое курево!       — Ну раз ты против, можем поступить иначе. Не хочешь взбодриться, подавая мне сигареты, тогда взбодримся по-другому. — он подошёл к столу, наклонившись к ее лицу. — Как насчёт ещё парочки ответов на мои вопросы? Будешь увиливать как в прошлый раз, я возьму тебя в главном зале, где нас точно кто-нибудь увидит.       Темари не смогла унять тяжелое дыхание, глядя расширенными от гнева глазами на его, в черноте которых заблестел жестокий азарт. Она определенно ещё нескоро научится контролировать свои эмоции рядом с ним.