Вывести на чистую воду / Exposure

— Нарцисса Малфой? — спросила Гермиона. — Я правда не знаю. Как всегда, когда Гарри испытывал моральную растерянность, он обращался к Гермионе, и, как всегда, когда он был уверен, что делает что-то неправильно, он не рассказывал ей подробностей. — Министерство конфисковало поместье и все остальное, верно? — спросил Гарри. — Да. Она вообще еще в стране? — Я не знаю, — сказал Гарри. Гермиона обхватила руками свою кружку с кофе. — Надеюсь, ты не зациклился на мысли, что Малфой снова что-то замышляет, — сказала она. — Он что-то замышлял, — сказал Гарри, потому что это был момент, о котором, по его мнению, люди часто забывали, и это действительно меняло весь ход повествования. — Отлично. Но я очень сомневаюсь, что он замышляет что-то сейчас. — Нет, я знаю, — сказал Гарри. — Я просто хотел спросить. Он попросил своего услужливого секретаря принести ему дело Драко Малфоя. Драко Малфой отбыл срок в Азкабане без каких-либо проблем. Вскоре после его освобождения авроры были вызваны в его квартиру в Ноктюрн-аллее после сообщения о какой-то бытовой ссоре, хотя Гарри не мог сказать, кто в ней участвовал, только то, что Драко «отказался выдвигать обвинения». В следующий и последний раз Драко общался с аврорами через месяц после окончания срока условно-досрочного освобождения. В больницу Святого Мунго их вызвали, когда Драко явился в госпиталь с тяжелораненой Нарциссой Малфой. Персонал больницы Святого Мунго заподозрил, что Драко виновен в избиении своей матери — ведь он был Пожирателем смерти, — и сообщил властям. Нарцисса Малфой не стала выдвигать обвинений. После этого — ничего. ----- — Я подумал, что, возможно, спугнул тебя, — сказал Драко. — Меня не так-то легко напугать. — Ха, — сказал Драко, окинув его ищущим взглядом. — Я не смог ничего узнать о твоей матери. — Ты разведывал? — спросил Драко, насторожившись. — Нет, я просто расспросил нескольких друзей, и все в таком духе, — сказал Гарри. — Это не было большой проблемой. — Пожалуйста, не надо, — сказал Драко. — Она… я уверен, что она пытается затаиться. — Вы двое не разговариваете? Драко начал расстегивать рубашку. — Боже, как здесь жарко, — сказал он. — Ты не должен отвлекать меня, как ребёнка игрушкой, — сказал Гарри. — Если я слишком любопытствую, просто скажи мне. Драко спрятал лицо в ладонях. — Я не разговариваю с матерью. Ей было лучше без меня. — Что значит лучше? — спросил Гарри. Драко сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем опустить руки. — Просто лучше, — сказал он. — Кстати, ты выглядишь сексуально. — О. Спасибо. — Действительно сексуально. Черт, что бы я с тобой сделал… Но после того, как они оба кончили, Драко не стал снова натягивать свое обычное веселое выражение лица. Вместо этого он приподнялся на локте и задумчиво посмотрел на Гарри. — Все было хорошо? — Это было великолепно, — сказал Гарри. — Ты всегда великолепен. — Теперь я чувствую себя совсем по-другому. Гарри использовал свою палочку, чтобы наложить очищающее, потому что, почему бы и нет. Когда он поднял голову, Драко голодно смотрел на него. — По-другому в плохом смысле? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Драко. — Просто по-другому. Мне интересно, ты вообще следишь за квиддичем? Гарри уставился на него. Это было нереально, эти моменты, когда он вспоминал, что Драко не знает, кто он такой, несмотря на то, что с Драко Гарри был более самим собой, чем с кем-либо другим. — Немного, — сказал он. — Как играют Торнадо? — спросил Драко. Они проговорили о квиддиче большую часть часа, когда Гарри вдруг понял, что они на 15 минут превысили оговоренную продолжительность сеанса. — Черт, — сказал Гарри. — Уже почти десять. — О, блять, — сказал Драко. — Блять. — Он закрыл глаза. — Марлон будет в ярости. — Марлон? — Э, — сказал Драко, покраснев. — Следующий клиент. Я опаздываю к нему. — Он положил голову на руки. — Уф, он… ладно, в любом случае, мне жаль, что мы не кончили еще раз. — Разговор о квиддиче лучше, чем секс, — сказал Гарри. Драко засмеялся. — Боже, это действительно так. Понимаешь, сексом заняться я могу с кем угодно. Но о квиддиче я могу говорить только с тобой. Одиночество от этого невысказанного утверждения пронеслось по Гарри, как ударная волна. — До среды, — сказал Гарри. Раньше Гарри тратил много времени, пытаясь убедить себя, что Драко относится к нему иначе, чем к другим своим клиентам. Теперь он пытался убедить себя в обратном. Ведь если Драко действительно относился к нему по-другому, это делало обман Гарри еще более настойчивым, настоятельно жестоким. Он знал, что у него есть варианты. 1. Он мог рассказать Драко, кто он на самом деле. Но: Драко лежал на своей кровати, выглядя блаженно оттраханным. — Кыргызстан, — сказал он. — Как это пишется? — спросил Гарри. Драко счастливо потянулся. — Я не знаю. Клянусь, буква «з» перемещается вокруг слова, когда я смотрю в сторону, — сказал он. У Гарри получилось с третьего раза. — Знаешь, что в тебе хорошего? — сказал Драко. — Мои волосы? — Ты не был на войне. Для меня невозможно разговаривать с людьми, которые были на войне. Люди на моей стороне — чертовы сумасшедшие, а люди на твоей стороне… Драко запнулся. — Я просто рад, вот и все, — закончил он. — Азербайджан, — сказал Гарри. — О, хорошо, — сказал Драко. 2. Он мог бы перестать встречаться с Драко. Но: Драко начал больше говорить обо всем, после того как Гарри назвал его настоящим именем. Он рассказывал о своих занятиях в университете («насколько я могу судить, все женщины в Средние века были совершенно сумасшедшими. Ты когда-нибудь читал Марджери Кемп?»), о своих тренировках («прозвучит так, будто я хвастаюсь, но говорю тебе, когда ты в такой форме, тебе приходится придумывать все более нелепые способы оставаться в форме») и даже о других своих клиентах. Гарри пришлось собирать информацию о них по крупицам, потому что Драко никогда не называл их имена одновременно с какими-либо идентифицирующими фактами. Но они всплывали достаточно часто, так что вскоре у Гарри сложилось приличное представление о постоянных клиентах Драко. Был Дэн, которого Драко имел дезориентирующую привычку упоминать как «Мой друг… то есть, черт, мой клиент…» Дэн, насколько Гарри успел выяснить, был женат и ему было за пятьдесят. Недавно он понял, что бисексуален, и его жена с энтузиазмом поощряла его исследовать свою сексуальность в Интернете. Через Драко. — Иногда она приходит и приносит ему чашку чая во время нашей сессии, и машет мне рукой. Они ебать какие очаровательные. Был еще Марлон, который был скуп и всегда чувствовал себя обделенным — «Но у него действительно высокооплачиваемая работа с высоким уровнем стресса, и он из рабочего класса, так что он просто немного потрёпанный. Не знаю, я понимаю». (Драко, казалось, безгранично сочувствовал своим постоянным клиентам). Был еще Артур, и Гарун, и Том. Он упоминал их вскользь, рассказывая о забавных вещах, которые они говорили. Он никогда не упоминал своих настоящих друзей. В конце концов Гарри стало ясно, что это потому, что у него их нет. Третий вариант Гарри неизбежно был и самым худшим, и самым простым: 3. Продолжать развивать отношения, построенные на обмане, с Драко Малфоем. Возможно, Гарри принес слишком много жертв, когда был моложе. Может, все, что в нем осталось, — это эгоизм. Может, просто Драко стал ему очень дорог, и он не мог смириться с мыслью, что может причинить ему боль, исчезнув или рассказав правду. Какой бы ни была причина, Гарри не ушел и продолжал откликаться на «Джеймс». -------- Гарри забыл о билетах на Пушек Педдл, которые достали Рон и Симус. Весь день он с нетерпением ждал встречи с Драко, но в последний момент Рон появился в его кабинете, одетый в оранжевое, и сказал: «Ты готов?» Так что только на следующий день он увидел Драко. — Он жив! — сказал Драко, хотя его улыбка была довольно натянутой. — Я очень сожалею о вчерашнем, — сказал Гарри. — Я забыл, что собирался пойти на Пушек. — Час от часу не легче, — сказал Драко, но, увидев, как раскаивается Гарри, он облегченно вздохнул. После того, как они оба кончили, у них завязался странный разговор об укусах насекомых. — Однажды меня ужалили в веко. Оса, — сказал Драко. — Я тебе не верю, — сказал Гарри. Драко покачал головой. — Я докажу, — сказал он, просматривая свой телефон. — Подожди, можно я тебе напишу? Так будет проще. И тогда ты сможешь в следующий раз мне сказать, что планируешь оставить меня томиться, как Рапунцель в башне. — Мне жаль, — сказал Гарри. Драко отмахнулся от него. — Все нормально. Гарри вдруг представил себе Драко, который ждет у ноутбука, чтобы поговорить с ним, и в конце концов понимает, что он не придет. Через несколько секунд на телефон Гарри пришла фотография укуса осы: несчастный, с опухшим лицом Драко смотрел вдаль. — Ты выглядишь таким недовольным, — сказал Гарри, смеясь. Драко тоже засмеялся. — Это было ужасно. Я вёл свою обычную трансляцию, и это случилось; сразу же налетели долбанные извращуги, начавшие писать свои странные сексуальные предложения, связанные с укусами насекомых, а Дэн и Харун провели три дня, ставя мудаков на место в общественном чате, пока я снова не стал выглядеть нормально. — А ты не мог просто навести чары гламура на лицо? Драко застыл на месте. На нем была рубашка, которую так любил Гарри, та самая, из-за которой его глаза из серых превращались в голубые. Он возился с манжетой, как будто пытался решиться что-то сказать Гарри. Гарри ждал. — У меня нет палочки, — сказал Драко. — Что? Но я… — «…вернул ее тебе» чуть не продолжил он. По крайней мере, он отправил ее адвокатам Драко, и они заверили его, что палочка была возвращена. — Я думал, что заключенным возвращают их палочки после освобождения, — сказал он. — Да, — ответил Драко. — Это было потом. — Что именно? — Она была сломана, — сказал Драко. — Ты сломал её? — Я этого не говорил. — Драко… кто-то сломал твою палочку? Драко пожал плечами, глядя на свои руки. — Разве ты не можешь купить новую? — спросил Гарри. — Что, у Олливандера? — ответил Драко. — Я мог бы… Драко вздохнул. — Нет, дело даже не в этом. — Он сделал паузу. — Это звучит так драматично. Кое-кто предположил, намекнул, что в магловском мире мне будет безопаснее, чем в волшебном. Что до сих пор оказывалось правдой. Так что… Гарри был слишком зол, чтобы сформировать полное предложение. — …кое-кто? — спросил он. — Разные люди, — сказал Драко. — Ты знаешь. Дружина. Бригада Гарри Поттера. Гарри опустился обратно в кресло, обессиленный. — Что ты имеешь в виду? Ты утверждаешь, что Гарри Поттер сломал твою палочку и изгнал тебя? — Нет, — сказал Драко, нахмурившись. — Он бы не сделал ничего подобного. Он невыносим, но… — он погрузился в размышления. — Он порядочный. Очень порядочный. По крайней мере, был, не знаю, каков он сейчас. Война делает с людьми забавные вещи. Гарри подумал о своей полной неспособности общаться с друзьями. О своей дерьмовой, хорошо оплачиваемой работе и своей привычке плавать в разговорах, не присутствуя в них. Он подумал о том, что он делает с Драко, и совсем не был уверен, что он все еще порядочный человек. — Но… — сказал Гарри, возвращаясь в настоящее, — что ты имеешь в виду под бригадой Гарри Поттера? Драко махнул рукой. — О, ну ты знаешь. 'Избранный пожертвовал собой не ради того, чтобы такие подонки, как ты, могли жить долго и счастливо'. Они делают из этого что-то вроде религии. Ты, наверное, понимаешь, о чем я. Гарри покачал головой. — Я не особо слежу за такими вещами, — сказал он. — Одно из твоих наиболее милых качеств, — сказал Драко. Гарри попытался рассмеяться. Ему было плохо. — Джеймс? — сказал Драко. — Ты в порядке? Прости, я не хотел жаловаться. — Ты этого не заслужил. Драко слегка дернул плечами и улыбнулся, явно не желая говорить, о чем он думает. — Ты же никого не убил, — сказал Гарри. — Тебе не очень-то нравилось быть Пожирателем смерти. — Я получил по почте очень интересное кольцо для члена, показать тебе его? Оно светится, — сказал Драко, фактически закончив разговор. ------ На следующее утро Гарри сфотографировал раздел Ежедневного пророка, посвященный квиддичу, и отправил его Драко. Ответ был незамедлительным. ДМ: ты ДМ: абсолютная легенда ДМ: настоящий MVP ГП: не благодари меня ГП: я всего лишь это прислал ГП: как еще одно доказательство того, что твои надежды на Торнадо иллюзорны ДМ: Настоящие фанаты рядом, когда дела идут плохо. ДМ: /когда ловец случайно наложила на себя Конфундус и оказалась в пустынях Кувейта ГП: у Торнадо никогда не бывало хороших времён. ДМ: Прошу прощения ДМ: Они хорошо играли на моем пятом курсе. ГП: случайность ДМ: не могу с тобой разговаривать, когда ты так себя ведешь ГП: ты на лекции? ДМ: в библиотеке ДМ: пишу эссе по Томасу Харди ДМ: мрачно как ад ГП: никогда не читал его ДМ: Я дам тебе краткое содержание. ДМ: изнасилование — это плохо ГП: о, приятно знать ДМ: вы впервые услышали это здесь, друзья. ГП: lol ГП: Я просто на своей дерьмовой работе ГП: пинаю хуи ДМ: но ты делаешь это хорошо ГП: да, наверное. ДМ: это был серьезный момент? ДМ: не ошибся ли я ГП: по моему опыту ГП: ты больше не ошибаешься. ДМ: ДМ: о ДМ: это было ДМ: приятно ----- — У тебя много друзей? — спросил Драко. Весь сеанс он был тихим и озабоченным, и они еще не занимались ничем сексуальным. Вообще-то, они занимались сексом все реже и реже, что вызывало у Гарри самые разные чувства. Главным образом, это заставляло его ощущать, что он проникает в скрытые части Драко. У Драко была ярко выраженная склонность съезжать с темы с помощью секса. Мысль о том, что Драко позволяет Гарри проникнуть под свою скорлупу, вызывала у Гарри странное чувство восторга с примесью вины. — Да, думаю, да, — сказал Гарри. — Довольно много. Драко кивнул. — В этом есть смысл, — сказал он. — А как насчет тебя? — спросил Гарри. — Встретил кого-нибудь хорошего в университете? Драко нахмурился, поправляя галстук на руке. Гарри несколько раз упоминал, что он не возражает против Метки, но это лишь заставляло Драко сменить тему, а не привычку. — О, — сказал Драко. — Да, наверное. — Он скривил рот. Гарри посетило острое желание прыгнуть через экран и обнять его. — Трудно завести друзей? — спросил Гарри. — Ну, я старше их, — сказал Драко. — Да, но ещё ты невероятно привлекателен. Драко покраснел. — Я волнуюсь в окружении маглов, — сказал он. — И волшебников. Да даже среди просто людей, правда; я волнуюсь перед людьми. Со времен войны. — Но ты самый общительный человек из всех, кого я знаю, — сказал Гарри. — На своих публичных выступлениях ты говоришь с 200 людьми одновременно, и чувствуешь себя так расслабленно. — Онлайн-люди, — сказал Драко. — Это другое. Я могу закрыть свой ноутбук в любое время. Это как закрыть глаза в детстве, помнишь? Как раньше казалось, что люди исчезнут, если закрыть глаза? Гарри поерзал. — Я не так часто вспоминаю свое детство, — сказал он. — О, — сказал Драко. — Я мог бы догадаться. Извини. Я не хотел об этом говорить. — Он зажмурил глаза. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Гарри. Драко покачал головой. — Прости, — сказал он. Он открыл рот, потом снова закрыл. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Ты знаешь, что ты единственный человек, который когда-либо спрашивал меня об этом? — А как насчет Дэна? — спросил Гарри. Драко сделал неопределенный жест и не ответил. — А как насчет… — сказал Гарри, — …твоих друзей из Хогвартса? Драко резко поднял голову. — А что они? — Разве ты с ними не встречаешься? Драко завозился с пуговицами своей рубашки. — Ты ведь не рассказываешь людям обо мне? — спросил он. — Э-э, нет, — сказал Гарри. Драко кивнул сам себе. — Это хорошо, — сказал он. — Хотя, может, тебе было бы нормально, я не знаю. — Драко… те люди, которые сломали твою палочку, сказали тебе, что ты больше не сможешь видеться со своими друзьями? Драко не ответил. — Сказали, не так ли? Драко, это полный пиздец! Драко молчал и не встречался с ним взглядом. — Драко? — Да, — сказал Драко. — Нам правда пора переходить к части сеанса, связанной с прикосновениями к члену. Он был одинок, понял Гарри. Драко был сокрушительно одинок, настолько одинок, что в некоторые дни казалось, что он излучает свет через экран; его отчаянное желание поговорить с Гарри, услышать о магии, вспомнить о мире, который он явно все еще любил больше всего на свете. Но было все более очевидно, что он считает свое одиночество чем-то заслуженным. Если Гарри пытался сказать ему, что люди, сломавшие его палочку, поступили неправильно, Драко полностью отключался и до конца сеанса не говорил ни о чем, кроме секса. В своем огромном кабинете Гарри начал изучать информацию о дружинниках, которые преследовали Драко. Было очень трудно найти зацепку. След остыл так давно. Он не мог найти даже следов Нарциссы Малфой. Слизеринцы вообще словно растворились в небытии. После нескольких недель поисков ему пришлось признать, что если Драко не даст ему больше информации, у Гарри не будет шансов найти их. А Драко никогда не рассказывал о них достаточно долго, чтобы остались хоть какие-то обрывочные сведения. ______ ДМ: Джеймс ДМ: Джеймс ДМ: срочно ГП: что ГП: все в порядке??? ДМ: [размытое изображение лохматого лектора] ДМ: нет ДМ: мой лектор секси ДМ: что мне делать ГП: lol ГП: ты меня напугал ДМ: lol извини ДМ: это была срочная эстетическая необходимость ДМ: его голос звучит как бархат ГП: мне кажется, ты нарушаешь некоторые правила камбоя. ГП: разве ты не должен заставить меня почувствовать, что я единственный мужчина в мире? ДМ: ты справишься с этим ДМ: блять ДМ: Джеймс ДМ: он так много знает о Томасе Мэлори. ГП: это книга? ДМ: почему я вообще вожусь с тобой ГП: потому что тебе нравится мой член, я уверен. ДМ: о да, хорошая мысль ДМ: как ты думаешь, если я случайно сдам что-нибудь эротичное вместо эссе о Тристане и Изольде, он подумает, что я симпатичный? ГП: да, это отличная идея, сделай так. ДМ: ты даешь плохие советы ГП: тем временем, в моей жизни ГП: моя секретарша занимается сексом по телефону и думает, что я ее не слышу. ДМ: У нее есть телефон? ДМ: у тебя есть СЕКРЕТАРЬ? ГП: они используют патронусы ДМ: это ДМ: просто ДМ: ужасно ДМ: я ненавижу такое ГП: какой у тебя патронус ДМ: никогда не создавал ГП: о, ясно, извини ДМ: А у тебя какой? ГП: ГП: о боже, я никогда не расслышу то, что они говорят друг другу. ДМ: пожалуйста, расскажи ДМ: а хотя не надо ДМ: если я кончу в лекционном зале, люди подумают, что я странный. ГП: поверь, их грязные разговорчики далеко не такие же, как твои ДМ: где-то здесь есть комплимент? ГП: да ГП: ты самая охуевше горячая штучка в мире. ДМ: ДМ: улыбаюсь, как идиот, своему телефону ГП: это умно ГП: заставить лектора ревновать ДМ: так у тебя действительно есть секретарша? ДМ: это сексуально ДМ: ты когда-нибудь думал о том, чтобы трахнуть ее? ГП: lol нет ГП: Я думаю только о том, чтобы трахнуть тебя. ДМ: ммммм ДМ: но я не секретарша ДМ: а еще я влюблен в профессора Гнейса. ГП: влюблён! это прогресс ДМ: он только что процитировал длинный отрывок из прозы Тристана на старофранцузском. по памяти. ДМ: Я бы умер за этого человека ГП: ок, походу, они закончили ГП: это было антиклимактерично ГП: ты должен дать им парочку советов ДМ: Привет! Ваш работодатель нанял меня, чтобы улучшить ваш секс по Патронусу. ГП: это было бы буквально самым продуктивным занятием за весь год. ДМ: не быть всем ДМ: как ДМ: твоя мама ГП: она умерла, так что ДМ: вот дерьмо, извини ДМ: Я не знал ГП: забей ГП: какой совет в стиле мамы был мне адресован? ДМ: классический… ты не думал о том, чтобы уйти с работы, которую ты ненавидишь? ГП: ах эта старая волынка ДМ: lol да ДМ: не перебор ли это? ГП: нет ГП: это хорошая мысль ГП; не знаю, деньги хорошие, и это легко, и мне больше ничем не хочется заниматься. ДМ: да, хорошо, ты меня убедил ДМ: на самом деле я бы тоже сейчас не отказался от такой работы ГП: круто круто ГП: каковы твои навыки ДМ: я очень милый ГП: вы приняты на работу! ДМ: lol ок Я, наверное, должен начать делать заметки о Томасе Мэлори ДМ: /пишет этому лектору любовную поэму в королевской рифме ГП: что такое королевская рифма ДМ: O James thy hair is long and inky black Thine browning eyes do gaze and make me squirm Too good, I wonder—can he like me back Although most think I’m but a lowly worm Who cannot change and certainly can’t learn? Dost thou like my poem in royal rhyme? Dost thou find my poetry sublime? О Джеймс, твои волосы длинные и черные как смоль Я плавлюсь под взглядом твоих карих глаз Ты слишком хороший; интересно, смогу ли я понравиться тебе? Хотя большинство считает меня ничтожным червяком. Который не может измениться и, конечно, не может научиться? Нравится ли тебе моя поэма в королевской рифме? Считаешь ли ты мою поэзию возвышенной? ГП: …ты только что написал это? ДМ: Я испортил ямбический пентаметр. ГП: ты не ничтожный червь ДМ: там просто нужна была рифма!!! ДМ: ладно, мне пора, профессор Гнейс только что посмотрел на меня своими светящимися янтарными глазами. ГП: звучит жутковато, но ладно. ДМ: Это было сексуально, ты просто ревнуешь. ГП: о, я определенно ревную ГП: но давай не будем забывать, что мне посвятили первую королевскую любовную поэму в стихах. ДМ: первый черновик точнее ДМ: это будет произведением чосеровского искусства. ГП: ты такой зануда ГП x ДМ: x ------ Гарри любил переписываться с Драко, но его огорчало, что Драко выходил на связь так часто. Гарри знал, что это происходит только потому, что Драко больше не с кем поговорить, что было преступлением, потому что Драко умел быть прекрасным другом. Гарри не мог понять, как люди с его курса не замечали этого.