Хранитель времени

Насквозь окутывающая темнота. Настолько устрашающая, что в какой-то момент перестаешь чувствовать свое тело. Все, что тебя окружает, это сплошной черный туннель, в конце которого не видно света. Это смерть? — Друсилла? Дорогая, ты здесь? Ведьма слышит до боли знакомый голос и прикрывает руками глаза, из которых текут горячие слезы по щекам. Запах окружающей пустоты и обилия пыли бьет по носу, все тело резко сжимается в один узел при попытке Дру сказать что-то родному голосу: вдох дается с большой трудностью, слова не выходят наружу, а заглушаются, будто ты находишься в бездонном океане и плывешь вниз навстречу неизвестности. Все тело захлестывает ублюдский холод. Аврора не прекращает звать Друсиллу по имени и появляется перед ее глазами, давая источник слабого света. Светлые рыжие волосы, прикрытые глаза, бледные губы и тонкое беззащитное тело. Огромная дыра в груди мертвой подруги — первое, на что ведьма обращает внимание. Та поднимает руки и показывает окровавленные запястья с незаживающими ранами, из которых не перестает течь красная жидкость; все тело вымотанное, уставшее, откуда-то выпирают кости, пробившие мышцы и мясо насквозь; виднеющиеся из-под бледной кожи яркие очертания ребер откровенно пугают и вводят в ужас. — Аврора! — крикнула Друсилла изо всех сил и тут же почувствовала такую боль в горле, словно по нему без жалости полоснули ножом. — Ты не виновата в моей смерти, дорогая, — Аврора стремительно приближается и пытается обнять подругу, но тут же исчезает и распадается на миллион маленьких осколков, ударяя мощной волной по телу и заставляя ведьму наконец проснуться. Она вскакивает с постели, широко раскрыв глаза и осматриваясь. Квартира Бонни, ее сестры нет, она уже на тренировках, все должно быть как обычно. Лиам мирно спал на диване, а сидящий в кресле напротив кровати Дру Спайк внимательно наблюдал за ней и не отрывал взгляда, при этом вообще не двигаясь. — Ты помнишь, какой сегодня день? — Год с ее смерти, — тихо отвечает Друсилла и ладонями закрывает лицо, стараясь не заплакать. Спайк встает с кресла и подсаживается аккуратно к подруге, накрывая ее теплым одеялом и хватая за руки. — Мы все узнаем, обязательно, — тихо и успокаивающе произносит Спайк. — Но тебе нужно сегодня поспать. С успокоительным. — А вдруг мне еще раз… — Тебе второй раз такие сны не снятся, я знаю, — Спайк берет с тумбы возле кровати лежащую баночку с зелеными таблетками. — Сегодня остаешься дома. Сейчас принесу запить. Он встает с кровати и идет в сторону кухни, сильнее обычного хмурясь и затихая. * * * —Ты мне так и не рассказал, как у вас все прошло, — Энджел, сидящий рядом с удрученным Спайком, пытался вывести его на контакт. — И чего у тебя с бровью? Почему там пластырь? Лекция скоро должна закончиться, яростно интересующийся прошлым свиданием Энджел действовал Спайку на нервы, но он старался просто молчать и впервые очень совестно писал под диктовку профессора основы экономики. И пускай он все терпеливо конспектировал, его голова была занята вообще не тем. Это опустошенное состояние включилось, как по щелчку пальца, с самого утра. — Она тебя ударила? — Дядь, не до тебя сейчас, — бумага в тетради даже немного затрещала от чрезмерного давления ручки на поверхность. — Отшила тебя что ли? Спайк не хотел злиться на приятеля: он не знал причин его тревожности и искренне пытался помочь, пусть и не самым лучшим способом. — Отстань. — Ууууу, ясно, — Энджел задержал на непривычно тихом друге взгляд и нахмурился. — Может, все же расскажешь по чесноку? — Сколько можно уже повторять?! — Спайк резко обернулся в сторону мужчины и настолько сильно сжал ранее взятый в руку карандаш, что тихий звук треснувшего дерева пронесся около уха. — Ты задолбал уже одно и то же спрашивать. Если ты хочешь обо мне позаботиться, мне эти твои подачки нахер не сдались. Энджел сначала шокированно раскрывает глаза, потом хмурится, закрывает чужую тетрадь по экономике и резко хватает юнца за руку. — Я понимаю, что ты молодой и все такое, — тихо, но четко говорит мужчина, — но тебе лучше просто спокойно сказать, что такого у тебя случилось, что ты такой злой и тихий с самого утра. Спайк вырвал руку, но уже менее злобно и вздохнул в попытке успокоиться. — Сегодня годовщина смерти моей родной сестры, Авроры. И я до сих пор не знаю, каковы были причины ее погибели. — Соболезную… — понявший ситуацию Энджел постарался в лишний раз не трогать друга. — А что такого непонятного в причинах ее смерти? Тело не нашли? — Дело не в этом, — Спайк прикрывает глаза, — я нашел ее тело с окровавленными запястьями. — Вроде бы все логично, нет? Спайк отрицательно качает головой. — Прямо в середине ее груди… у нее была там просто дыра. Я думаю, что кто-то связанный с магией совершил убийство. Других объяснений я найти не могу. — Ну да, и этому магу, конечно, понадобилось вскрыть несчастной девочке вены, чтобы изобразить самоубийство? Ты думаешь, что все было именно так? — Возможно и так, у меня нет однозначных версий, — Спайк уставился в одну точку и сложил ладони вместе. — Я уже разговаривал с хранительницей драконов, так получил от нее вот это, — показывает на бровь, — вчера эта рана раскрылась во время драки… долгая история. — Давай пока про Аврору, — кивает Энджел. — Приди я домой раньше… может, я бы еще успел… но после многочисленных попыток воспроизвести события я во всем сомневаюсь. — Каких попыток воспроизвести? Ты о чем, дружище? Спайк бросает взгляд на перстень на пальце и тут же его отводит, вспоминая, как сильные руки вжимали его в асфальт и он не мог вырваться. Это повторялось снова и снова. Каждый раз, когда он старался что-то менять, все приходило к одному и тому же результату. — Тоже долгая история… Я старался исследовать эту ситуацию со всех сторон, чтобы найти виновного и прикончить его, но ничего толкового я для себя не открываю, никак, — парень отбрасывает выпавшие платиновые пряди назад и поджимает губы. — Ну если тебе это вдруг поможет, прямо в центре Саннидейла есть библиотека, — что-то вспоминает Энджел и хмыкает. — Я там особо не был, но там книги на разные тематики есть, может, вам стоит покопаться там, — он пожимает плечами. — А ты мне поможешь при необходимости? Энджел улыбается и кладет руку на плечо Спайка, который уже не был против этого. — Конечно помогу. Я же тебе до этого уже успел помочь. — Ты мне на математике нихрена не помогал, не ври, — беззлобно отзывается юноша. — А я и не про математику, — Энджел поднимает руку и демонстрирует золотые пуговицы на рукаве своей рубашки. — Помнишь, я тебе подарил ту рубашку черную? И заставлял надеть? «Опять эти дофига богатые золотые пуговицы, нахрена мне это», — в голове задался Спайк вопросом, а наяву просто спросил: — Ну и? — У тебя были такие же, — многозначительно сообщает Энджел и смотрит на парня, как бы намекая ему на что-то. — И что ты мне хочешь этим сказать? — наклонил голову ничего не понимающий Спайк. — Думаешь, Баффи просто глупая, раз не подозревает о том, что я из кровососов? — мужчина мягко смеется. — Она умная девочка, но как говорится, век живи и век учись. Это позолоченное серебро. Помогает скрывать твою сущность, но не является гарантом того, что ты всегда остаешься в тени. Спайк охреневает. — Значит… — Да, пацан, — Энджел снова похлопывает юношу по плечу. — В библиотеку сегодня, Уильям? — В библиотеку, — решил Спайк. Уже привычный звонок раздался во всем университете. — Только мы пойдем не одни.