Хранитель времени

«Спайк? Спайк?!» До парня как будто бы издалека доносится голос, который он еще не может распознать. Может, это Баффи? Дру? Или вообще Эллиа? «Твою мать, Спайк, хватит валяться!» У парня возникло предположение, что использовать «твою мать» может только Дру, но голос, приказывающий ему очнуться, казался слишком медленным, заоблачным, непонятным, далеким… он вправду это слышит или его мозг уже начал сходить с ума? — Здравствуй, братец. Похоже, он все-таки сходит с ума. Аврора, стоящая перед ним в светлых одеяниях, мягко улыбается и протягивает ему руку. — Пойдешь со мной? Спайк решил осмотреться: он вместе с сестрой находился в совершенно пустом белом пространстве, у которого не было ни начала, ни конца. Несмотря на то, что они оба висели в воздухе, тяжесть в теле ощущалась, особенно в голове: голоса на фоне, к которым так старался прислушаться парень, смешивались с мыслями, образовывали кашу, тем самым причиняя боль. «Если будешь только кричать, ничего не случится, — заявляет другой голос с явным укором». Спайк не придавал большого значения конкретным словам, которые до него доходили, его голова была занята другим — попыткой различить, кто это, мать твою, говорит, и реально ли все это на самом деле. Что есть плод воображения, а что — реальность? — Ты уже не уйдешь назад, братец. Пришло твое время расплачиваться за все твои поступки. — Ты о чем? — озадачивается Спайк. — О том, что произошло в тот день, когда я умерла. «Он никак не очнется, уже много времени прошло». Кто там говорил? Баффи? — О том, как ты тогда совсем остался без сил и не мог отбиться от неконтролируемых. Помнишь, ты тогда совершенно не пил кровь и отказывался от нее, пытаясь стать обычным человеком? Ты считал себя монстром… — Аврора, может, хватит? — А я в это время лежала в ванне с лезвием… — Не говори про это. — Ты не успел меня спасти. Ты бы все равно не успел. — Аврора, достаточно. — Ты виноват во всем, Спайк. — Аврора, хватит! Вся закипающая сущность Спайка вырвалась наружу, стоило ему только крикнуть, и голова разболелась еще сильнее. Тянущие ощущения делали его состояние хуже, а белое пространство перекрашивалось в красные тона, которые сверху покрывались еще оттенками черного. Все находящееся вокруг него трескается, как стекло, разбивается вдребезги и осколками летит именно в него, оставляет жгучие раны по всему телу, как от укусов6 которые никогда не пройдут, а ощущение вечного нахождения в этом пространстве не покидало его. Наблюдающая за его страданиями сестра приблизилась к Спайку, приподняла его лицо за подбородок и потянула на себя, заглядывая в его глаза. — Это только твоя вина. «Ты чего ждешь? Сделай уже это!» Щеку резко жжет. — Это что? — не понимает Спайк, как вдруг чувствует то же самое на другой щеке и резко впадает в темноту ровно на мгновение. *** Он открывает слипшиеся веки с некоторой трудности и прикрывает глаза ладонями при виде яркого света. — Считайте, вы меня вытащили из того света, походу, — вампир ладонями прошелся по поверхности, на которой лежал, и почувствовал под ними мягкость. Наконец, открыв глаза, он приподнял голову и заметил, что они находились все в том же университете. Вокруг них неизменно валялись трупы вампиров, которых они успели уничтожить, а некоторых, точнее, одного — усыпить. Этим самым особенным вампиром являлся Энджел, только его не было видно поблизости. — А где наш любезный дядя? — буднично спрашивает Спайк. — Он сейчас лежит в аудитории, мы его положили отдельно. — Я не вижу Эллиа, — заметил вампир. — Он ушел. Люди слишком быстро устают. — Эллиа-то ладно, но Энджелу следовало бы быть здесь, — Спайк хватается за резко гудящую голову. — Твою же мать, я сильно ударился? — Наверно, очень. Ты выглядишь чересчур помятым, — Дру протянула парню пакетик с кровью. — Освежись. Что у тебя там творилось? — Спасибо, — Спайк разом влил все капли крови в себя и после этого прикрыл глаза с ощущением прилива сил. — Да мне такая фигня привиделась, я даже не знаю, из-за чего она ко мне явилась, — не секретничает вампир и замечает нахмуренный взгляд Дру. — Это, конечно, могут быть и пришедшие к тебе духи умерших людей, которых вероятнее всего увидеть в ослабленном состоянии либо во сне, либо бессознательное вылезло из глубин и победило сознательное, пока ты себя не контролировал. Сам понимаешь, это уже не магия. Если тебе было больно от увиденного, значит, тут скорее всего второй вариант. — Возможно, но об этом всегда можно подумать потом, — вампир встал с синенького дивана и отряхнулся. — Не парьтесь, чувствую себя прекрасно. Где Энджел? Надо выяснить, с кем они имеют дело. *** Вампир, ранее захваченный под контроль отравленной крови, приоткрывает глаза после того, как пару раз его бьет по щекам Спайк. Заслужил? — Чувствую себя сейчас хуже, чем после похмелья, я вам так скажу… — Что-то помнишь, дядь? — Не так много, в голове все размыто, но оно потихоньку возвращается. — Что ты помнишь? Старайся вспоминать, ты же понимаешь, что это важно? — Спайк дергает друга за плечи и немного его трясет, будто это поможет ему быстрее все воспроизвести в голове. — Где ты был? С кем? — Не напирай, — аккуратно указывает Спайку Бонни. — Пока я помню только какое-то подземное белое помещение… люди в белых костюмах, в масках, белых халатах, вокруг было просто дохренища крови. С ней работали везде, там даже находились. Люди, из которых напрямую выкачивали кровь. Это как капельницы, только наоборот. Баффи и Спайк переглянулись: все детали были им знакомы, кроме людей-мешков крови. — Что ты еще помнишь? — мягко спрашивает Баффи, боясь ненароком спутать все мысли их общего друга. — Запах крови… и ее вкус… — он в какой-то момент останавливается, прочищает горло и смотрит влево вверх, стараясь что-то вспомнить. Спустя пару секунд его взгляд вновь направлен прямо, в глаза Спайка, Энджел недовольно щурится и хватается за голову, которая, по предположениям Спайка, резко начала гудеть. — Я сначала не обнаружил никаких отличий, моя чуйка меня никогда не подводила, но как я мог так облажаться? — Ты не единственный, кто попался на это, — вздохнул Спайк. — Что потом? — Постойте, в голове резко выскочил лес… Лес, много деревьев, запах хвои, перемешанный с кровью, — Энджел теряется в образах и возникающих запахах, которые бьют прямо в нос, — как-то всего слишком много… — Соберись и позволь себе мыслить медленнее, — старается помочь Дру и прикладывает указательный палец ко лбу Энджела, после чего морщина между его бровями сгладилась. — Полегчало? — Немного да, — вампир устроился удобнее на своем месте. — В лесу было много кричащих птиц… пожар, я вспомнил пожар. Но его потушил кто-то. Больше ничего не могу вспомнить про пожар… — Мысли какие-то сбивчивые у него, — шепчет себе под нос Лиам. Бонни пожимает плечами и отвечает: — Естественно сбивчивые, он был под влиянием вербены. Только благодаря еще одному веществу вербена не убивает сразу, а пробуждает в вампирах истинное бешенство, которое в них копится, — внезапно вспомнила она, а потом повернулась к Спайкус пришедшим в голову вопросом: — Под влиянием чего была Аврора перед смертью? — Это было заклятие, о котором мы читали в центральной библиотеке, я так, напоминаю, — включился в разговор Спайк. — С помощью него можно убить того, кто оказывается под его контролем. Либо он может самоуничтожиться по желанию того, кто его околдовал. — Это точно не то древнее заклятие используется на здешних вампирах? — предполагает Лиам. — Я не знаю, — со вздохом добавил блондин. — Нам слишком мало известно для тех, кто собирается сражаться с этим неведомым злом, — заключила Баффи. — Энджел, может, ты помнишь еще что-то? — У меня ужасно голова кружится, я сейчас ничего не вспомню. Если только потом… — Похоже, следует еще раз сходить на этот завод, — озвучил Спайк. Все повернулись к нему. — Только теперь не мы с Баффи, а все вместе.