Хранитель времени

Именно сейчас, после всего произошедшего, воспоминания Спайка проносились перед его глазами, как нарисованный покадрово мультфильм: все то, что он сейчас вспоминал и представлял в малейших деталях, прокручивалось в его голове, как кинолента, которую уже много лет постоянно показывают на экранах и она не теряет своей актуальности. Почти так же было и со Спайком: во время особо острых в плане эмоций периодов подобная «кинопленка» добивала, пробуждала еще большее чувство вины из-за потери родного человека. Этот день, к сожалению, он помнил слишком хорошо, как будто это было вчера: дождь, тарабанящий каплями по грязному лицу, слякоть, в которой тогда Спайк успел испачкаться, и два издевающихся человечка, которые то и дело пробовали докопаться до Спайка. И нашли эту возможность. «Что ты нам сделаешь, слабак? Это все, на что ты способен? Это серьезно все твои умения, ты, уебище?» Дело было ночью, обычно в это время вампиры становятся более активными, но не Уильям. Его вжимают в грязный мокрый асфальт головой вниз, удерживают руки сверху и с издевкой смеются над ним, над тем, в каком неудобном и обездвиженном положении он находится: вампир не может пошевелиться в силу своей слабости и отсутствия в рационе крови. Долгая экспериментальная диета вампира оказалась ошибкой. Беспомощность не позволяла и двинуться с места, и это пробуждало в нем еще больше отчаяния. «Посмотри на эту размазню! И даже не сопротивляется, какой жалкий, — не мог унять себя первый, навис над ухом Спайка и прошипел: — Ты просто жалкая беспомощная сучка». Последовал удар. Его еще сильнее вжали в землю. И эти ребята в какой-то мере были правы: несмотря на те прожитые годы, количество которых почти достигало полутора сотен или чуть больше, впервые он ощущал себя настолько ослабленным и беззащитным. Кровопролитное прошлое, от которого он решил отказаться, Аврора, Лиам, которые были намного младше его, но стали самыми родными людьми — все это смягчило самого вампира, его бушующая истинная сущность заснула, почувствовав, что в ней нет потребности. Именно в тот момент, когда он не мог защищаться, в голове заезженно проносилась одна и та же мысль: почему он решил отказаться от крови? Это его источник энергии, и глупое решение, которое подвергло его опасности, режущими лезвиями ощущалось во всем теле вампира, неспособного еще встать. Жуткую боль нельзя было передать словами, даже от легкого прикосновения он чувствовал такое жжение, что хотел кричать, но не мог, не хотел давать им повод для смеха над ним. «Давай его изобьем и бросим здесь, все равно он никому не нужен». Еще удар. Внутри парня что-то, что начинало уже закипать, усилилось, что-то, из-за чего израненные руки тряслись и пытались сжиматься в кулаки из последних сил, как будто это могло ему как-то помочь, защитить он нападок. Как назло, перед этим нападением его посетило плохое предчувствие, которое даже сейчас его не отпускало: сестра, в последнее время слишком увлёкшаяся магией, тоже могла быть в опасности. Порой она не знала меры в своих занятиях колдовством, занималась заклинаниями и оттачивала их даже тогда, когда сил практически не оставалось, а на периодические вопросы наподобие «будешь есть?» следовали ответы: «нет, нужно заниматься магией, я занята». Ее одержимость этой темой пугала и ужасала. Нужно как-то выбраться, уложить этих придурков на лопатки и нестись что есть сил к сестре, с которой могло что-то случиться. «Ну с этим хлюпиком как-то скучно, мы его за пять секунд разнесем, а потом пойдем и найдем кого-то еще». После их каждой реплики следовал удар. Его страшно унижала невозможность сопротивляться и отсутствие сил, которые он утратил по своей глупости. На плохие слова же в свою сторону он мог внимания и не обращать… «А может, нам стоит после него еще за его сестрицей пойти? Она такая красивая, с ней много чего можно сделать» …но вот когда дело начинает касаться кого-то из его близких, все идет на другой лад. Кулаки сжимаются, в пальцах набирается сила. «Она же там долбанутая на всю голову, да? Странная такая? Нам это в пользу, такие девушки должны быть ну о-очень раскрепощенными» Эти слова, произносимые явно с самыми мерзкими мыслями, которые возникали у них в головах, бесили, заставляли желание разнести их увеличиваться. Уильям постарался коленями упереться в землю, прочувствовать ее под ногами для большей надежности. «Мы с ней сможем творить что угодно. Этот все равно ничего не сделает». Уильям резко поднял голову: поднявшийся уровень адреналина во всем теле заставил вампира подняться с земли и высвободить руки одним «Э, ты охренел? — вскрикнул один из них. — Ты че делаешь?» «Это ты охренел говорить о моей сестре вот так, — заявил вампир, вывернул первому руки и склонил его к земле, окунув его лицо в уличную грязь. — Вкусно? Приятно, конченый ты ублюдок?» В теле Уильяма появились невероятная легкость и вместе с тем разрушающая ярость: сильные удары кулаками по всему телу первого обидчика отправили его сознание в полет между раем и адом. Демонстрация физических способностей не составляла особого труда, силы в нем было столько, как будто он правильно питался кровью всю свою жизнь без всяких диет. Второй увидел силу пробудившегося вампира и хотел уже было убежать, но Уильям подбежал к нему, поднял вверх над землей и резко бросил хрупкое тело вниз. «Больно же, блять!» — вскрикнул от отчаяния второй и повернулся лицом к вампиру, который смотрел на него уничижительно. «Ты заслужил, — все, что сказал Уильям, прежде чем втоптать его ногой в грязь и ударить по голове. — Подонок». Дальше вампир падает на колени и чувствует, как от возникшей слабости веки тяжелеют, а его тело вновь становится тяжелым, каким оно было до этого. Нет, он должен во что бы то ни стало добежать до Авроры. Он опирается руками о землю и с кряхтением, болью во всем теле и желанием наконец покончить с этой херней встает на ноги, дает себе отдышаться и только после этого начинает бежать. Настолько быстро, насколько он мог. — И в итоге ты не успел? — спрашивает Баффи после услышанного. Вампир отрицательно качает головой. Девушка заботливо берет его ладони в свои и сжимает, гладит, как будто это сможет его успокоить или вовсе заставит забыть о случившемся хотя бы на мгновение. Уильям не сопротивляется прикосновениям, но не прижимается к любимой и смотрит в одну точку, в ответ только мягко сжав ее руки. — Ужас какой… — Баффи опустила взгляд. — И получается, ее одержимость магией вправду была из-за того древнего заклятия… Вампир молча кивнул. — А что это за состояние, когда ты очень долго не пьешь кровь и пытаешься больше ей не питаться? — Я не рекомендую это практиковать. Вначале овощ, потом совсем овощ, потом окончательный беспомощный овощ, после этого всплеск энергии, как из запасного хранилища, а потом ты снова овощ, но еще хуже, чем до этого, — кратко пояснил Спайк. — Ну и ощущение, как будто все тело отваливается. Поэтому хоть животной, хоть человеческой кровью, но питаться нужно, чтобы потом не становиться пешкой в руках кого-то покрупнее, как сейчас это происходит. — Осталось узнать в лицо этого ферзя, — вставила мимо проходящая Дру. — Энджел отдыхает, его пока не достаем. — Только чтобы этого ферзя увидеть, нам нужно понять, как с ним встретиться, — Баффи закинула ногу на ногу и выставила сложенные ладони перед собой. — Есть предложения?