Сахарная вата

Гермиона Грейнджер Время всего девять, а мой день начался просто ужасно. Мало того, что я опоздала на работу на целых десять минут, так еще и получила выговор за вчерашний отчет. Сейчас придется исправлять то, что делала несколько дней. Завариваю себе дешевый чай, которым нас здесь поят, и теперь в моем кабинете пахнет слегка сгнившей мятой. В Министерстве я уже больше года, и достигла кое-каких результатов. Начинала с рядового рабочего, а теперь заведую Отделом магического правопорядка. Не скажу, что это работа моей мечты, но в целом все неплохо, если бы не горы бюрократии, в которой я уже просто тону. Надоело каждый свой выходной посвящать нескончаемым документам и выездным проверкам. Я уже и забыла, что такое личная жизнь. Каждую субботу Джинни пытается вытащить меня куда-нибудь, и, слава богу, что у меня есть одна и та же твердая отговорка. Джинни каждый раз ругает моего начальника, мой график, мою работу и, конечно, жалеет меня (куда без этого). А я каждый раз обещаю ей, что на следующих выходных мы точно встретимся. Мы обе знаем, что наши планы никогда не сбываются, но продолжаем настойчиво их строить. Мой чай уже остыл. Делаю глоток, во рту горчит, и я выплевываю чай прямо на бумаги. Вскакиваю со стула и палочкой пытаюсь избавиться от стремительно расползающегося мокрого пятна. Господи, какой же ужасный день. Надеюсь, больше ничего не сделает его еще хуже. Стоит только подумать об этом, как дверь в мой кабинет распахивается и оглушительно ударяется о стену. Я вздрагиваю от неожиданности и рукой случайно опрокидываю чашку на документы. Чай разливается и проглатывает все мои многодневные старания. Обессиленно опускаю палочку и сажусь на стул. Хочется кричать, но впереди долгий рабочий день, и силы мне еще пригодятся. — Гермиона! — Парвати подбегает к столу, упирается в него ладонями и нагибается, тяжело дыша. — Гермиона, молю, спаси меня! Хмурюсь и бросаю косой взгляд на бумаги. Они слегка взбухли и стали коричневыми. — Гермиона, я сделаю все, что попросишь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — она выпрямляется и подносит к лицу руки, умоляюще смотря на меня. — Выручи меня! — Да что случилось-то? — я начинаю раздражаться от ее восклицаний, повторяющихся по одному и тому же кругу. — Кажется, Дин хочет мне сделать предложение, — пищит она. — Отлично! — я, правда, рада, просто момент сейчас не совсем подходящий. — А я тут при чем? — Он отпросил меня у начальника и приглашает, кажется, на свидание, и мне жизненно необходимо там быть, — она снова трясет сцепленными пальцами перед своим лицом. — В девять утра? — Ну да, — невозмутимо отвечает Парвати, как будто, так и должно быть. — Там просто место такое необычное, понимаешь, не вечернее. Ну, так что? Подменишь меня? — Подменишь? Почему ты не попросишь того, у кого меньше дел? — Падма на больничном, а эту стерву Элис даже просить не хочу. Миссис Пилос слишком старая. Дона не может. Гермиона, умоляю! — Не уверена, что Кингсли разрешит. — Он уже разрешил. Я поговорила с ним. Выдыхаю, снова смотрю на испачканные бумаги и пытаюсь оценить, во сколько мне встанет эта внеплановая «подработка». Но, кажется, Парвати пришла очень вовремя. Мне просто жизненно необходимо отвлечься на что-то другое, пусть и на далеко не самое приятное занятие. Патил работает в так называемом колл-центре открывшегося меньше полугода назад Отдела смерти. Она оповещает Умирающих о том, что им осталось не больше двадцати четырех часов. Идея этого проекта всецело принадлежит Молли, а ввели в работу его Артур Уизли и Кингсли Бруствер. Ума не приложу, откуда они получают информацию, но все это строго конфиденциально. Я тоже помогала им, когда встал вопрос об оповещении тех, кто изгнан из магического мира. Нам пришлось внедрить магловские технологии, чтобы была возможность связываться с ними. Я удивилась, когда узнала, как на самом деле много таких волшебников. — Хорошо. Я посижу немного за тебя на линии, но постарайся вернуться пораньше. — Ой, там другое, — Парвати машет головой. — Меня же несколько дней назад, так скажем, повысили. — И? — Теперь я Последний друг, — гордо произносит она и улыбается. — Так, нет! Попроси кого-то другого. — Прошу! Умоляю! — кажется, она хочет упасть на колени, но я подхватываю ее. — Мне, правда, большего некого просить. Сегодня такой важный день! Нет, Парвати, сегодня день просто отвратительный. — Ладно! — соглашаюсь я с плохо скрываемым раздражением. — Хорошо, что нужно делать? Она кладет на мой стол оторванный кусочек бумажки. — Это адрес, тебе нужно отправиться туда и как-то скрасить последний день Умирающего. — И как его зовут? — Я не знаю, нам не говорят. Беру клочок и засовываю в карман. — Когда мне нужно быть там? — Прямо сейчас! — вскрикивает она, и я вздрагиваю. Что за манера разговаривать так, будто тебя режут? — Хорошо. Я только приведу тут все в порядок, и отправлюсь. — Пожалуйста, не затягивай. Не хочу получить потом выговор. И, кстати, — Парвати наклоняется ко мне и шепчет, — вся моя дневная зарплата твоя. — Ну, хоть на этом спасибо, — кисло морщусь и взмахиваю палочкой. Мои документы медленно очищаются, возвращаясь к исходному виду. Парвати с нетерпением наблюдает за моими плавными движениями. Кажется, она сейчас взорвется. — Гермиона, ты самая лучшая, правда! Спасибо тебе огромное! — чмокает меня в щеку и выбегает из кабинета. Счастливая. А мне остается скрасить чей-то последний день, и я ни черта не понимаю, как это сделать.