Сахарная вата

Драко Малфой Ногой вышибаю входную дверь и останавливаюсь у порога. Дышать так тяжело то ли от злости, то ли от того, что я бежал как сумасшедший до своей проклятой квартиры. Не знаю, зачем. Сбежать ведь все равно не получится. Прохожу вперед, осматривая коридор. Заглядываю на кухню. Оцениваю. Может ли что-то здесь убить меня. Да, блять, всё! Я могу умереть даже от этого отвратительного запаха поврежденной канализации. Я. Сегодня. Умру. У меня есть двадцать четыре часа. Прекрасно, не правда ли? Признаться, я уже давно думаю о смерти, но сейчас мне почему-то страшно. Сажусь на пол прямо в коридоре и устало бьюсь затылком о стену. Наверное, лучший выход — остаться в квартире и достойно ждать своего конца. Пересмотреть несколько магловских фильмов (кстати, многие из них не так уж и ужасны), съесть чего-то вкусного, хотя знаю точно, что любой кусок встанет поперек горла, потому что меня уже тошнит. Может, стоить сходить к психиатру и выговориться, наконец, хотя бы ему. Но зачем? Ему нет никакого дела до моих проблем, а мне это все равно уже не поможет. Думаю о том, чтобы посетить могилу матери напоследок, но вспоминаю, что мне нельзя: доступ к магическому миру закрыт навсегда. Похер, просижу в этом коридоре, пока на меня не обрушится потолок. Закрываю глаза и забываю о времени. Не знаю, сколько прошло минут или часов, когда раздался стук в дверь. Я моргаю, пытаясь разлепить тяжелые веки. По всей видимости, я уснул прямо на полу. Кто-то настойчиво стучит по дереву, а я не хочу вставать. Нет абсолютно никакого желания разговаривать с кем угодно. Звук замолкает на несколько мгновений и снова возобновляется. Ладно, к черту. Поднимаюсь на ноги, слегка качаюсь и плетусь к выходу. Выдыхаю и едва слышно открываю дверь. Спиной ко мне стоит какая-то девушка в сером коротком пальто. На ней узкие черные брюки и короткие ботинки на невысоком каблуке. Темные кудрявые волосы заколоты зеленым канцелярским карандашом. Она что-то, кажется, прижимает к груди и нервно переступает с ноги на ногу. Некстати вспоминаю, что я все еще девственник и усмехаюсь своим мыслям. Не сегодня, Драко Малфой, не сегодня. А точнее, никогда. Я демонстративно кашляю, она оборачивается, слабо вскрикивает и оторопело делает шаг назад. У меня начинает трястись голова и желудок словно подпрыгивает к пищеводу. — Грейнджер? — цежу сквозь зубы. Эту встречу сложно назвать приятной даже, когда я остался совсем один в свой последний день. — Малфой? — в недоумении она хмурит брови. — Что ты здесь делаешь? Я, наверное, я… — достает из кармана смятый клочок бумаги и нервно расправляет его, — ошиблась адресом. — Да, наверное, — раздраженно отвечаю ей и собираюсь закрыть дверь, как вдруг она подставляет ногу в узкий дверной проем. — Подожди, это квартира семьдесят три? — Допустим. — Пятнадцать Лиденхолл-стрит? — Да, — отвечаю почти рассеяно, но тут же беру себя руки. — Так какого черта ты делаешь здесь? И откуда у тебя мой адрес? Грейнджер молчит, дышит через раз и, кажется, пытается собраться с мыслями. — Ну? — раздраженно вскрикиваю, и она подскакивает. — Я твой Последний друг. — Чего? — Тебе еще не позвонили с Отдела смерти? — растерянно спрашивает она и начинает копошиться в своей сумке. — Позвонили, — снова вспоминаю, что сегодня умру, и поджимаю губы. — Ну, так вот, я твой Последний друг и сегодня проведу весь день с тобой. — Дооо-свидания, — хватаюсь за ручку и тяну дверь на себя, но Грейнджер снова впихивает свою проклятую ногу, не давая мне закрыться от нее. — Подожди, Драко, — негромко произносит она и морщится, кажется, от моего имени. — Ты, правда, думаешь, что я хочу и буду проводить свой последний ебаный день с тобой? — выхожу на лестничный пролет и нависаю над ней. — Да я готов сдохнуть прямо сейчас, лишь бы ты свалила отсюда! Она выдыхает. От нее слабо пахнет чем-то неприятно мятным. Теперь морщусь я. — Послушай, я понимаю тебя… — Ни черта ты меня не понимаешь! — я перехожу на крик, она жмурится и прижимает свою уродскую потрепанную сумку к груди. — Сегодня умру я, но не ты! Мне не нужен никакой Последний друг. Уходи! — Нет. Черт, смелая. Только зачем ей все это? Мы никогда не относились друг к другу с теплотой и уважением. Чего уж таить, мы ненавидели друг друга все семь лет Хогвартса. Я понятия не имею, что Грейнджер здесь делает, и, судя по ее реакции, она тоже. Мы обескуражены, неприятно удивлены, и, уверен, оба хотим поскорее покончить с этим. — Что ты планировала делать со мной? — кривлюсь и усмехаюсь, все еще стоя над ней. — Устроила бы мне незабываемую экскурсию по городу? Сводила бы в кино, на каток, в ресторан, кафе, на пытки? — перечисляю, а сам задыхаюсь то ли от злости, то ли от бессилия. — Да не знаю я! — она вспыхивает точно так же, как и я. — Я даже не думала об этом. Здесь вообще должна была быть Парвати. — Патил? — Да. — Еще, блять, лучше. Все ясно, ваша задача — поскорее свести в могилу тех, кто уже обречен. — Давай придумаем вместе, — она кивает мне головой и натянуто улыбается. — Давай ты пойдешь на хрен, а я пойду спокойно доживать этот ебучий день. — Да, день и правда ебучий, — вдруг задумчиво произносит она, тут же закрывает рот рукой и вскидывает брови вверх. — Какая приятная неожиданность: Грейнджер научилась материться, — довольно протягиваю я и отхожу к двери. — Это случайность, я бы никогда не стала материться: это ниже моего достоинства, — тараторит она, а мне хочется рассмеяться ей в лицо. И я не знаю, почему. А может, не такая уж это и плохая идея. Последний друг. Нет, не так. Последний случайный человек, случайно забредший на мою лестничную площадку. Представлю, что это не Грейнджер, постараюсь абстрагироваться. Скорее всего, ничего путного из этого не получится, но так, возможно, я смогу снова хоть немного почувствовать себя живым. Уже давно в моей жизни не было людей, кроме того мозгоправа, что сам походит на психопата. Вхожу обратно в квартиру и несколько раз киваю сам себе головой, раздумывая над решением, которое уже принял мгновение назад. — Проходи, Грейнджер. Здесь нестерпимо воняет канализацией, думаю, тебе понравится.