Видишь? Вижу...

— Денёк сегодня явно не благоволит цветению магнолий, а? — согнув руку в локте и подняв указательный палец вверх, изрёк один из парней, смотря на хмурое небо и пытаясь там найти ответ на свой же вопрос, хотя, скорее всего, это было некое утверждение, на которое подразумевалась реакция собеседника, что не заставила себя ждать: — Угу... — прозвучал довольно тихий ответ, который сделал обстановку ещё более мрачной. Как не пытался стендап-комик развеять её — ничего не получалось. Да и внутреннее чутьё никак не могло успокоиться. Мысли слишком быстро роились, а потом исчезали, будто ничего и не было. Никто не догадывался, что будет так сложно подобрать тему для разговора спустя два года. Погода откровенно издевалась... Лило, как из ведра, каждые минут пять, а после наступало затишье. Самой здравой мыслью было: найти временное укрытие. Почему временное? Почему просто не вернуться домой? Ответ прост, как белый лист! До Осаки пилить кучу времени: сначала пешком, а потом на поезде. До дома вакагаширы меньше, но тоже прилично придётся пройти. И возьмём во внимание ещё тот факт, что оба порядком вымотались. Не радужные перспективы открываются. — Ты хочешь есть, — гробовую тишину (исключим прохожих, шум дождя, грохот авто) теперь уже нарушил Аохицуги, боковым зрением смотря на бывшего товарища по команде. — Ась?! — подскочивший от удивления, Нуруде через пару секунд был уже в норме и с непониманием смотрел на собеседника, который не задал вопрос, а выдал утверждение, что было уже странно. — Я? С чего бы это? — но через мгновение пришлось лицу скривиться от более знакомого звука. — Разве не у тебя сейчас в животе урчало? Мозги кипят и не можешь прислушаться к потребностям? — фыркнул блондин, прикрыв глаза. — Это вода в ванной! Мозги мои в порядке! — отвернулся Сасара, скрестив руки на груди от недовольства. — Конечно, безумный клоун, сбежавший с цирка. — Это не клоунизм, а искусство! Ходячий скелет не может указывать мне, когда утолять свой голод! — Х... Ты как меня назвал?! Так и начинаются самые "интеллектуальные" диалоги, которые в дальнейшем становятся больше похожими на ссору старых супругов, разругавшихся из-за какой-то мелочи, которая же потом ни на что не повлияет. А вдруг? Маленькая перепалка была закончена решением: пойти и поесть, ибо в животах уже урчало у обоих. Так они, подкалывая друг друга дальше, и дошли до места, где можно было спокойно поесть. Спокойно? Поесть? Как будто они когда-то ели спокойно... — Что желаете заказать? — вежливо поинтересовалась молодая официантка, подходя к столику, за которым устроились бывшие напарники. — Ему окономияки, — Саматоки указал ладонью на стендап-комика. — Ему якинику, — Сасара указал ладонью на вакагаширу Катена. Оба замерли, в изумлении переглянувшись и опустив руки. Девушка кивнула и, записав заказ в блокнот, быстро удалилась, видимо, удивлена не была. — Помнишь, значит... — они слишком хорошо друг друга знали раньше. Или думали, что знали. Возможно, что правда удалось проникнуть в чужую душу, но... Что же тогда значил тот день? Почему тогда всё изменилось? Что стало причиной? Или кто... Эта тема была актуальна до сих пор, и вот пришла пора вспомнить, что же произошло на самом деле. Не самая любимая дверь из глубин прошлого. Дверь, замок с которой будет снят. Или нет? /// Первый год эры Н/Эра T.D.D. Офис Саматоки. — Хм... Они опаздывают, — нахмурился Аохицуги Саматоки, отклоняясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу, в ожидании товарищей по команде. — Да. Уже тридцать минут прошло, и они до сих пор не выходят на связь, — покачал головой Ямада Ичиро, смотря на тёмный экран своего смартфона. — Пойду куплю сигарет. Всыпь им, если объявятся, — вздохнул якудза, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. — Ага! Я займусь Куко, а Сасару-сана оставлю на Вас, Саматоки-сан!— улыбнулся брюнет. И тут одновременно раздались звонки, реакция последовала незамедлительная. — Ты видел, который час?! Ты же сам сказал нам собраться! — Эй, не очень вежливо заставлять остальных ждать столько времени. — А?.. Почему я должен туда идти?.. — сдвинул брови к переносице Саматоки. — Тц! Понял, иду! — Что-то случилось? Ты сам не свой... А...? — заволновался Ичиро, услышав голос лучшего друга. — Саматоки-сан, Куко почему-то хочет поговорить со мной наедине. Пойду узнаю, в чём дело. — Сасара сказал мне то же самое. Ладно, пойдём, разберёмся... Первый год эры Н/Эра T.D.D. Восточные ворота парка Икебукуро. — Помимо того, что ты опоздал, ты ещё и заставил меня прийти сюда, Сасара,— произнёс якудза, когда подошёл к напарнику. — Я хотел вдарить тебе за такое, но настрой пропал. Что-то произошло? Выглядишь странно. — ....Это конец, Саматоки... — ровным голосом ответил Нуруде, смотря на своего собеседника. — А? — Я ухожу из команды. Всё. — Ты чего это вдруг...— тут уже Саматоки напрягся по-настоящему. — Это твоя очередная шутка? Если да, то в этот раз она ещё более тупая, чем все остальные. — Саматоки... Да... Я люблю веселить людей, но о таком я бы никогда не стал шутить. — Я бы тоже, потому такая шутка мне не по нраву, — и тут пришло осознание того, о чём зашёл разговор. — Так ты... Серьёзно?.. — Абсолютно. — Но... Почему так внезапно ты... — Внезапно?! — и тут голос комика изменился в ещё более странную сторону. — Да ты всегда раздражал меня! С нашей первой встречи! Твоя речь, твоё поведение, твоё тупое лицо, твой характер... Я всё это просто ненавижу! Я не могу больше тебя терпеть! Ты мне противен, Аохицуги Саматоки! — Нх... — как ножом полоснуло это по сознанию Аохицуги. Взгляд был отведён в сторону в то же мгновение, когда смысл сказанного дошёл окончательно. Всё сжалось в груди, как под давлением гидравлического пресса. Почему он так говорит?! — Я... — каждое слово давалось с трудом, будто кто-то старался задушить цепью. — Считал тебя своим другом, даже больше... Но ты, видимо, был другого мнения. — Гх... — словно металлическим обручем была сдавлена голова в то же мгновение. Шум в ушах и непонятные ощущения. Нуруде чуть не срывался на крик отчаяния, пытаясь заглушить боль хоть как-то. Ничего не помогало, а перед глазами всплывали картины совместного прошлого. — Я... Д-должен... Должен высказать тебе... Всё, что держал в себе всё это время! И сейчас я это сделаю! — неясный образ человека, что говорит пред ним. Но... Это не голос разума Сасары. Это не он! Он бы никогда такого не сказал! Что он делает?! — ... — якудза опустился на одно колено, получив мощный удар от атаки гипнотическим микрофоном. Опираясь на свой гипмик, Саматоки встал, но не атаковал в ответ. Он просто не мог такого себе позволить. Только не Сасара. Только не против него... Против кого угодно, но не против него. — Давай, твоя очередь! Ха?! Что, даже не хочешь ответить мне за такое..?! Довольно высокомерно! — это была злость, которая вылилась в очередную атаку, после которой Аохицуги остался лежать на земле, откашливаясь. — Ха-ха-ха... Конечно же, твоя лирика сильна... Иначе я бы не признал твои способности... — хрипло произнёс якудза, поднимаясь с земли и смотря в чужие глаза, которые просто горели бешенством. — Почему ты мне не отвечаешь?! Ты меня недооцениваешь?! — Не в этом дело, Сасара... Просто... У меня нет причин с тобой драться, — кажется, эта фраза стала просветом во мгле затуманенного разума оппонента, ибо, на короткий промежуток времени, он пришёл в себя. — Агх... Я-я... Са... Саматоки! — Нуруде схватился за голову и, посмотрев на друга, увидел его. Не понял, почему атакует его. Хотел остановиться, но вместо того, что на самом деле хотел сказать, выдал: — Ладно. Тогда тебе конец! Последним, что услышал Аохицуги, было слово: "Прощай..." Бледная рука тянулась к уходящему силуэту, но не было сил даже на то, чтобы просто окликнуть его. Просто произнести имя... Позвать. Спросить. Он не смог удержать его. Не смог добиться ответа. Не смог ничего сделать... Он проиграл. Нить разорвалась, оставив на земле несколько алых капель... /// — Са... Саматоки, — стендап-комик шумно вздохнул и сжал кулак, понурив голову. Якудза негодующе изогнул бровь, но удивить его сегодня уже ничто больше не могло, оставалось только ждать и мысленно молиться, чтобы фраза, которую он сейчас услышит, была обдуманной. Мгновение, и... — Я не позволю тебе платить за меня в этот раз! — насупился Нуруде, встав из-за стола и заплатив нужную сумму официантке, которая учтиво поклонилась и ушла обслуживать других. — ... — у Аохицуги аж дёрнулась бровь. М-да, всё-таки этому чудному опять удалось его обескуражить. Опять... Хм... Неужели всё возвращается назад. Да, ничто не будет прежним, но всё же. Надо просто радоваться тому, что они могут сидеть вместе и кое-как пытаться заговорить. Не как раньше, да, но лучше уж так. — Эу! За что?! — возмутился Сасара, когда получил лёгкий подзатыльник, вернувшись на место. Оппонент же просто усмехнулся, а после тихий смех стал общим. /// — Спасибо за еду! — бывшие напарники ушли из заведения и сейчас просто ходили по вечерней Йокогаме, которая была по-своему прекрасна. Странным был тот факт, что они не встретились в Икебукуро, но, с другой стороны, их можно было понять. Именно там всё и изменилось... Именно там всё началось и закончилось. Не хотелось будить то, что уже давно в прошлом. Не хотелось, чтобы раны вновь стали кровоточить. Именно по этой причине тема разговора и маршрут никак не возвращались туда. — Не думал, как назад добираться будешь? — невзначай поинтересовался Аохицуги, доставая из кармана пачку сигарет, чтобы удовлетворить свою потребность в никотине. — Пока мой взор затуманен, а обоняние отбито — я не смогу ничего придумать! — усмехнулся стендап-комик, ненавязчиво помахав ладонью у своего носа и вызвав порцию негодования в ответ. — А вообще! — он поднял указательный палец вверх. — Думаю, на поезде! — Станцию проедешь... — Пф-ф-ф! В первый раз что ли?! Саматоки расправился с сигаретой, проигнорировав все нотации собеседника про здоровый образ жизни, а после молча схватил Нуруде за руку и сжал чужую ладонь. Не до хруста и не до боли, а спокойно и с осторожностью. Теперь уже была очередь Сасары негодующе смотреть на якудзу и пытаться додумать, что он этим хочет сказать. А ничего говорить не надо... Так вечер и проходил, и, кажется, парни мысленно для себя решили, что не будут обсуждать ту тему, при упоминании которой, всё в груди сжимается в комок и заставляет выть на луну.