Видишь? Вижу...

В них есть какая-то особенная привлекательность... Является это правдой или нет, но ответ далеко не однозначен. Самому ведь ещё не понятно, о чём там шепчет подсознание, которое хочется заткнуть и выкинуть вместе со всеми здравыми мыслями, но увы, такое просто невозможно. Приходится молча продолжать отправлять внимательный взгляд дальше по всем выстроенным траекториям, которые уже бесчисленное множество раз сумели переплестись и начать исполнять классический латиноамериканский танец. Это странное чувство, когда удаётся хоть на мгновение взять чужую ладонь, что, на удивление, так нежна, но, в то же самое время, и сильна. Ощущается эта часть души, которая не будет тебе нести всякий бред в лицо, а так размажет по стенке, что даже кусочки плоти будет найти довольно-таки трудно, да и мерзкое это занятие, никому не пожелаешь такого наказания. Ха! Возможно-возможно! Но, для вакагаширы Катен-гуми эта ладонь до сих пор остаётся тёплой и тонкой. Наверное, Аохицуги мог бы сказать, что она девчачья, но это всего лишь иллюзия, создаваемая худыми запястьями, которые отражали то, что его пассия довольно часто изводила себя. Ему это знакомо... До боли знакомо... Очень радует факт того, что ты являешься кем-то, кому позволено хватать чужие ладошки и прятать их от всего недоброго света. Те самые, нежные, чуть влажные, которые начинают моментально высыхать от накатившего напряжения. А потом снова расслабление, вновь спокойствие. А пальцы у этого чудака ловкие! Можно назвать его фокусником, да и это тоже не будет удивительной новостью. Комедия чем-то связана с тёмным искусством, но... Только безумец будет сравнивать мистику с увеселением народа. А кто говорил об адекватности? Никто... Саматоки может даже лишиться здравого смысла вновь, но он всегда будет возвращаться мысленно к тем рукам, которые не хочется выпускать из своих. Возвращаться к тем рукам, ладони которых хочется бесконечно одаривать невесомыми прикосновениями своих губ, чувствуя, как оппонент дрожит, словно осиновый лист. И почему-то тот вновь удивлён из-за такого простого жеста, как прикосновение чужой ладони к своей. Может, так влияет на него то, что было раньше? Неизвестно. Но, опять же, попался в свою же ловушку, из-за которой приходится молчать и хоть каким-то образом пытаться сбить лёгкое смущение, что так внезапно накатило и утянуло в омут с головой. Беглый сверкающий взгляд янтарных глаз так же направлен на интересное сплетение. Но, в отличие от оппонента, он успевает ещё и изучить всё, что происходит вокруг, включая свою пассию, которая, видимо, очень увлечена созерцанием прекрасного. Нурудэ отмечает про себя, что чужие руки не на столько грубы, коими могут показаться из-за своего владельца, чьё лицо всегда напряжено, и на нём редко можно увидеть что-то помимо агрессии, но... Приятно осознавать, что ты входишь в этот узкий круг людей, которым дозволено видеть каждую эмоцию, что проскальзывает порой. Наблюдательность ему не чужда. Если приглядеться, то будут видны старые ранки, которые были получены в многочисленных стычках, а после превратились в шрамы. Естественно, теперь уже не больно, но что-то отдаётся лёгким приятным покалыванием в груди, когда Сасара невольно любуется чужими ладонями, которые, в свою очередь, изучают его. Но... Они, чаще всего, холодные... Наверное, это из-за проблем с кровообращением, но как стендап-комик сможет заставить якудзу посетить такое учреждение, как больница? Хотя, если очень сильно постараться, то всё возможно. — Тц... — слетает с уст Нурудэ, когда чужие губы касаются кожи его ладоней, зацеловывая костяшки. После, их на мгновение подменяют зубы, что как бы случайно оставляют лёгкий след около основания запястья, из-за чего становится как-то не по себе. Но это чувство быстро проходит, оставляя только слабый румянец на щеках. Сколько они так уже просидели на одном месте? Несколько минут? Десятков минут? Час? Несколько часов? А, может, вечность? Время застыло на месте, оставив только двоих. Рассуждая логически, мы, конечно же, поймём, что не прошло даже двух часов, но все ощущения сводятся к бесконечности. Разум медленно удаляется прочь, а двоё влюблённых остаются сидеть на месте. И, кажется, что тут будет почти гробовая тишина. Они уснули, обнимая друг друга...