9 с половиной недель

Гермиона Уизли сидела в кресле, подогнув под себя ноги, с кружкой кофе и Ежедневным пророком в руках. В последнее время это стало её любимым занятием. Рон как всегда задерживался на работе. За шесть лет, что они прожили в браке, Гермиона не помнила ни дня, чтобы он пришёл вовремя. Она смирилась, и совсем скоро стало уже всё равно, придёт ли он вообще. Не осталось никаких романтических чувств к этому человеку. Она была с ним по привычке, потому что так надо. И самое странное, что у неё даже в мыслях не было развестись. Как бы девушка тогда смотрела в глаза его родителям, своим? Что бы подумала общественность? Нет, она счастлива, и все должны так думать. А ведь она действительно была счастлива, особенно, когда закончилась война. Конечно, первое время на душе было очень тяжело, война унесла жизни многих её друзей и знакомых, но жизнь продолжалась,и, казалось, больше ничего не угрожает, нечего бояться. Да и Рон наконец-то перестал вести себя, как слепой, словно не понимая, что ему нужно было сделать лишь шаг, чтобы быть вместе с Гермионой. Но то ли из-за того, что была война, и каждый из них мог погибнуть в любую минуту, то ли по ещё каким-то известным лишь ему одному причинам, Рон всё же осмелился. Тот поцелуй в самом разгаре битвы определил все их дальнейшие взаимоотношения. Как же долго она этого ждала, как больно и горько было видеть его с другой практически весь шестой курс. И вот, наконец, они вместе, впереди вся жизнь, долгая и счастливая, а над головой мирное небо. Так всё и было, но лишь до замужества. Так часто бывает, и Гермиона знала об этом, но никогда бы не подумала, что такая участь ждёт и её. «Любовь живёт три года» - замечательный писатель Фредерик Бегбедер был прав. Гермиона горько вздохнула. В тишине раздался щелчок замка входной двери. - Дорогая, это я! – девушка услышала какой-то странно радостный голос Рона. «А это я…» - раздражённо буркнула Гермиона, а громче сказала: - Привет, дорогой. Как день прошёл? Один и тот же вопрос, изо дня в день, как заведённая шарманка, просто потому что так положено… Но вместо обычного «нормально» Рон вдруг выпалил: - Представляешь, меня сегодня повысили! Я теперь заместитель главы Отдела тайн. Ну разве не здорово? – он весь сиял, и Гермиона подумала, что не видела его таким счастливым со дня победы. Даже на собственной свадьбе он не выглядел настолько счастливым. - Очень здорово! – Гермиона попыталась искренне изобразить радость за мужа, хотя на самом деле никакой радости не испытывала. Новая ответственная должность Рона не предвещала ничего хорошего для неё самой. Теперь он совсем перестанет вылезать с этой проклятой работы. Хотя, может, это и к лучшему… - А знаешь, я тут подумал… - Рон отвлёк Гермиону от этих невесёлых мыслей, и она вернулась к такой же печальной реальности, - надо это отметить, такой повод пропадает! А мы с тобой уже сто лет никуда не выходили… - он виновато улыбнулся и поцеловал жену в щёку. «Надо же, заметил, наконец…» - зло подумала Гермиона и сама себя одёрнула: «Хватит! С каких пор ты стала такой язвительной и саркастичной? Ах, да. С тех самых, как вышла замуж за олуха…» Но, натянув на лицо самую счастливую из своих улыбок, она как можно искреннее постаралась одобрить это предложение. И вот абсолютно счастливая для всех посторонних глаз пара шла по туманной улице Лондона. Рон вёл жену под руку, а та ёжилась от холодного ветра, сырости, и ещё чёрт знает чего, одной рукой придерживая воротник плаща, чтобы хоть как-то удержать тепло. Рон без умолку болтал о своей работе, но Гермиона практически не слушала. И виной был не только ветер, уносящий половину его слов, но и сама девушка, которая думала о чём-то своём, но, не забывая периодически кивать и поддакивать. За все эти годы она научилась делать это абсолютно гениально, так, что Рону абсолютно не к чему было придраться. И ни разу ещё не было случая, чтобы он упрекнул её в невнимательности. Гермиона не знала, куда ведёт её Рон, вместе они никуда никогда не выходили, так что «сто лет» было ещё преуменьшением. Очнувшись от своих мыслей, Гермиона подняла голову и мысленно ужаснулась. Она узнавала эти места. Муж привёл её в Косой переулок… Вот болван! Нашёл, где праздновать… Увидев выражение лица Гермионы, Рон снова виновато улыбнулся. - Я подумал, тебе будет приятно. Такая ностальгия, верно? - Да, ты прав, дорогой, - Гермиона снова выдавила из себя улыбку. «Кафе-мороженое Флориана Фортескью» - гласила вывеска. «Интересно, когда я улыбалась искренне в последний раз?» - почему-то подумалось ей. - Прошу! – Рон галантно, как ему, по крайней мере, показалось, открыл дверь. Но как оказалось, от этого места осталось только название. А кафе-мороженое превратилось в обычный среднестатистический лондонский паб. Рон разочарованно присвистнул. - Хочешь уйти? – заботливо спросил он. Гермиона осмотрелась. Конечно, это совсем не то, что она ожидала даже от кафе Фортескью, но ей так не хотелось идти куда-то ещё, что она подумала, уж лучше остаться тут. - Нет, раз уж пришли, давай останемся. Закажем по огневиски, посидим, поговорим о твоей работе, - Гермиона снова попыталась искренне улыбнуться. Рон улыбнулся в ответ. Они сели за столик в самом дальнем углу, заказали выпивку и закуску, сливочное пиво специально для Гермионы, и на миг ей показалось, что они снова в школе, как в старые добрые времена, что рядом, на третьем стуле под мантией-невидимкой сидит Гарри. Гермиона бросила взгляд на пустой стул, стоящий прямо напротив неё. Подняв глаза чуть выше, она невольно столкнулась взглядом с каким-то мужчиной, который внимательно, не отрываясь, смотрел прямо на неё, причём уже довольно давно. Гермиона никогда не любила, когда на неё смотрят, не понимала, что находят в ней мужчины, да и сама не имела привычки подолгу разглядывать людей. Поэтому быстро отвела глаза в сторону, сделав вид, что оживлённо беседует с Роном. Но ощущала всем своим существом, что мужчина продолжает бесцеремонно её разглядывать. Муж абсолютно не замечал её смущения, продолжая восторженно отзываться о своём назначении. А Гермиона не находила себе места. Ей жутко хотелось ещё раз посмотреть в ту сторону, чтобы убедиться, что у неё не паранойя, но она сдерживалась. Но любопытство всё же взяло верх, и девушка снова столкнулась с ним взглядом. Холодный, взгляд синих глаз, казалось, пронзал её насквозь, девушку словно облили холодной водой. Он улыбнулся ей, но улыбка больше походила на оскал, а взгляд оставался таким же холодным. Так на неё смотрел только один человек, и встреча с ним через столько лет – худшее, что могло случиться… Она ещё раз взглянула на него, чтобы подтвердить свои самые страшные опасения. Красная прядь, тонкие, правильно очерченные губы, аристократичные черты, неизменный, уже изрядно протёртый и потрёпанный зелёный френч – всё это она очень хорошо успела рассмотреть тогда в лесу, даже находясь на волосок от смерти. Да, сомнений быть не могло - это он. А бывший егерь, словно поняв, что она его узнала, поднял свой бокал и подмигнул ей. И в этом вроде бы обычном жесте было гораздо больше опасности, чем можно было себе представить…