Дух леса

Сьюзан ещё долго смотрела ему вслед, и не могла набраться храбрости идти вглубь леса, как велел ей Льюин. Даже несмотря на то, что он сказал ей, что никто и ничто не тронет её там, густая тьма его казалась враждебной, а бурелом только ещё больше подчёркивал её беспомощность. За спиной девушки вдруг раздался осторожный шорох. Задержав дыхание, Сьюзан обернулась и краем глаза заметила движение. Небольшая тень скользнула в темноте и исчезла в кустах. Робея, девушка всматривалась в толстые чёрные стволы: размашистые еловые ветви сплели над головой мрачную паутину, уродливые корни выползали из-под земли, как вздувшиеся на ногах вены. А затем из тьмы леса родились крохотные огоньки. Танцующие в темноте, как светлячки, — они начали быстро приближаться. Сьюзан стояла, заглядевшись на пляску бледных огней, бессильно опустив руки. «О, Господи!» — догадалась она. От страха у неё перехватило горло, и она не смогла даже закричать. Белые огоньки были глазами. Никто не умел двигаться по лесу безмолвнее волков. Сьюзан пребывала в странном оцепенении, пытаясь врасти, вжаться в холодный ствол дерева. На неё накатил знакомый паралич, сковывающий от предчувствия беды. Она задыхалась. Страх душил её; ему помогала тёмная, как смоль, ночь. А ведь ещё совсем недавно небо было густо-синего цвета, теперь же тьма была полной. Послышалось тяжёлое, свирепое дыхание, земля под ногами завибрировала, и мимо неё промчалась целая стая матёрых волков. Они пронеслись так близко, что всколыхнули юбки платья; сдёрнули порошу с кустов, и та колючей пылью взмыла в воздух. «Они бегут на помощь своему хозяину.» Ошеломлённая, Сьюзан стояла под деревом, прижимаясь спиной и затылком к стволу. Сердце бешено колотилось, словно хотело разорваться. Дыхание паром нервно струилось в холодном воздухе. Внезапно в её ушах отзвучал пронзительный вопль, от которого по коже пробежал озноб. — Льюин! — девушка испустила крик отчаяния. Только теперь до неё стали доноситься звуки, от которых волосы на затылке вставали дыбом: звон мечей, глухие удары, исполненные муки стоны. Сьюзан быстро прижала ладонь ко рту, сдерживая рыдания. Его имя снова и снова эхом отзывалось у неё в мозгу, и с каждым разом в ней росло желание побежать к нему. Воздух стал холоднее, и гусиная кожа выступила на обнаженных руках девушки. Внезапно Сьюзан почувствовала, что её тянет в сторону. Она бросила быстрый и растерянный взгляд вниз — это была лисица. Натужно и недовольно пища, она суетливо шныряла то вправо, то влево, дёргая Сьюзан за юбку. — Хочешь, чтобы я пошла за тобой? — неуверенно пробормотала девушка. Ответом ей послужило очередное недовольное фырканье. Часто останавливаясь, чтобы перевести дух, Сьюзан шла за своим диким и весьма нетерпеливым проводником. Лиса внимательно выбирала путь через подлесок. Без неё девушка бы и шагу не смогла здесь ступить, не сломав себе что-нибудь. Очень скоро Сьюзан стало казаться, что она навсегда затерялась в этом удручающем глубоком безмолвии. Всё чаще под ногами вместо подсохшей листвы попадались сучья и тонкие ветви, которые скребли её ноги своими деревянными пальцами. Лишь через час они вышли на небольшую поляну. Мрачный, как заброшенное гнездо хищной птицы, здесь стоял охотничий дом, о котором говорил Льюин. Правда он был в полуразрушенном состоянии. Крыша его частично просела, так как на неё когда-то упал сук. Само дерево уже давным-давно вырубили, однако починить крышу так ни у кого руки и не дошли. Окон в доме не было. Но несмотря на всё это Сьюзан обрадовалась. По крайней мере, у неё появилась крыша над головой, и стены защитят её от пронизывающего холодного ветра. — Есть здесь кто-нибудь? — негромко позвала девушка, входя внутрь. Наружная дверь сразу же вела в неожиданно большое помещение, в задней части которого угадывалась печь. Пол был так завален всяким хламом, что Сьюзан несколько раз споткнулась. Пошарив в темноте руками, она попыталась найти лампу, но её поиски не увенчались успехом. Как оказалось, сухих дров здесь тоже не было. Эта хижина уже давно была заброшена. Настроение у Сьюзан упало. Холод, пронизывающая сырость и голод навевали уныние. Но хуже всего было то, что она не знала, что стало с Льюином. Блестящие глаза на тёмной мордочке лисы неустанно следили за дверью. Уши вздрагивали, прислушивались. Она свернулась в клубок в стороне, подальше от человека, обдумывая свои долгие, неторопливые лисьи мысли. Глубокой ночью, когда Сьюзан наконец удалось задремать, лиса начала беспокойно скулить и метаться по дому. Девушка услышала снаружи тяжёлый, неторопливый топот копыт, подскочила с лавки и с испугом забилась в угол. Спустя пару минут дверь со скрипом отворилась, и лисица взвизгнула. — Ты хорошо постаралась, — тихо раздалось в темноте. — Снаружи тебя и твоих лисят ждёт жирная курица. Лиса продолжала крутиться возле большой тени, довольно попискивая. Её когти скребли деревянный пол. — А теперь ступай прочь! Маленькая тень шмыгнула за дверь и растворилась в темноте ночи, словно её и не было никогда. — Это вы? — прошептала девушка, дыхание её перехватывало. Она поднялась на дрожащих ногах и сделала робкий шаг ему навстречу. — Я пришёл за тобой, Сьюзан, — в голосе Льюина слышались тепло и нежность, которых девушка не ожидала от него. Она не была уверена, что он когда-либо звал её по имени так ласково. — Слава богу, вы живы! — Она дышала тяжело и часто, сердце отчаянно стучало, пока девушка пробиралась к нему через захламлённую комнату. Сьюзан ощутила знакомый запах — леса, костра и кожи, к ним примешался пугающий запах крови, — когда подошла к Льюину вплотную. — Вы ранены? — Всего лишь царапины, — негромко ответил он. — Дайте мне вас осмотреть! — В этом нет нужды. — Следопыт поднял руку и стёр побежавшую по её щеке слезу. — У меня хорошая новость — я достал для тебя лошадь. Спокойная, молодая кобылка. Если нам повезёт с погодой, то уже послезавтра вечером мы будем в Абердине. Сьюзан вздрогнула, но тут же снова зажала себя, точно в железные тиски. Она устала. Её тело ныло от боли. Жёсткое седло стёрло кожу на её заду и бедре в кровь. Но разве могла она сказать Льюину, что ещё один день в седле просто убьёт её? Девушка беспомощно поникла и одними лишь губами быстро проговорила: — Хорошо. Льюин повернул голову, тронул Сьюзан за подбородок, пристально посмотрел на неё, пока не встретился с ней глазами; глаза эти, кроткие, милые, слабо блестели. Они ему нравились. — Что такое? — голосом хриплым, но мягким спросил Льюин. Он всегда всё замечал, и уже научился читать настроение своей жены по голубым миндалевидным глазам. Сьюзан держалась с достоинством, как и всегда, однако в ней чувствовалась напряжённость, которой обычно не было. — Ты можешь сказать мне. — Седло… натёрло мне кровавые мозоли, — слабо пробормотала девушка. Она не сумела справиться с собой, потупила глаза, чтобы Льюин не мог видеть её искаженного, словно под пыткой, лица. — Почему ты ничего не сказала? — спросил он негромким, полным удивления голосом. — Мне не на что жаловаться, — прошептала девушка. — Ведь вы терпите те же лишения, что и я. Льюин долго и пристально смотрел на Сьюзан, прежде чем снова заговорить. — До следующего поселения всего пять миль, — сказал он наконец. — Думаю, ничего не случится, если мы задержимся там на один день. Я велю приготовить тебе ванну с целебными травами и растереть тебя маслами. Наступило молчание, наконец Сьюзан, набравшись отваги, проговорила: — Прошу вас, если вас ранили, дайте мне вас осмотреть. — Я не ранен, — тихо ответил мужчина. — Тогда… — поколебавшись пару секунд, она всё же продолжила. — Если мне нельзя видеть ваше лицо, могу я его хотя бы потрогать? Секунду — показавшуюся Сьюзан бесконечно долгой — Льюин смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Чувствуя, как колотится сердце, девушка выжидала, она понимала его сомнения. — Если вы откажетесь, я больше не буду настаивать, — проникновенно добавила она. Льюин поднял руки. Платок из плотной чёрной ткани зашуршал вкрадчиво, словно нечто греховное. От этого по коже девушки пробежал озноб. А в следующий момент он взял её руки и притянул их к своему лицу. С широко раскрытыми глазами Сьюзан всматривалась во мрак, пытаясь нарисовать портрет Льюина в своём воображении. Как слепая, она водила кончиками пальцев, исследуя, запоминая. Небольшая щетина, высокие, выделяющиеся скулы, красивой формы длинный нос, тонкие, хорошо очерченные губы. Из-под густых бровей на девушку смотрели огненно-рыжие, как у совы, глаза. — Почему ваши глаза меняют цвет? — Её руки дрожали от волнения, а голос был не совсем бодр. Она затаила дыхание, словно малейший шум мог заглушить ответ Льюина. — Так я лучше вижу в темноте, — спокойно сказал следопыт. — Как удивительно! — вырвалось у неё. Льюин слабо улыбнулся. — Довольно. — Он отнял от своего лица её холодные руки и закрепил платок. — Я принесу дров. Льюин открыл дверь и вышел наружу. Взбудораженные волки беспокойно бегали по участку и рычали друг на друга, но присмирели, когда следопыт пронзительно свистнул. Сьюзан осознала, что никто не смел ослушаться хозяина леса. Похоже, она была единственной, с кем ему было труднее всего. Уже через полчаса в сложенном из дикого камня очаге горели поленья. Льюин протирал свой лабрис, пока Сьюзан заканчивала щипать курицу. Было тихо, за исключением лишь обычных шорохов старого дома, обдуваемого ветрами. — Не вари всю, — велел Льюин и вдруг замолчал, словно сказал больше, чем хотел. — Вы тоже будете? — Несмотря на удивлённый тон её голоса, Сьюзан казалась довольной. Это смутило следопыта. Он угрюмо посмотрел на девушку и спросил голосом далёким и бесстрастным: — Давно догадалась? Льюин отложил лабрис в сторону. — В таверне… у меня мелькнула догадка, — робко начала Сьюзан. — Вы никогда не притрагивались ни к варёной, ни к жареной пище. Вот я и подумала, что вам… невкусно. Сьюзан показалось, что она заметила гордость и уважение в его тёмных глазах, однако она не могла быть в этом уверенной. — Я могу есть только сырое мясо, — подтвердил Льюин, вставая. Он пристально посмотрел в её блестящие, замкнутые глаза. — Не боишься? Сьюзан быстро помотала головой. Она постаралась улыбнуться. Следопыт подошёл к очагу. Он неторопливо поправил дрова, и, стоя спиной к девушке, добавил: — Не боишься, что я и тебя съем? — Если бы и хотели съесть, то давно бы уже и съели, — Сьюзан театрально пожала плечами. — А раз не съели, значит невкусная. Льюин тихо рассмеялся. — Напротив, — тихо, словно во сне, произнёс Льюин и повернул в сторону девушки голову. — Сладкая, как дикий мёд. Он смотрел на Сьюзан долгим взвешивающим взглядом. Выбившиеся пряди волос золотыми ручьями падали на её шею и плечи, а лицо потемнело от стыда. Сьюзан обнаружила, что его слова смутили её, но не испугали. Растерянная и жалкая, она поспешила опустить голову и вдруг стала необычайно деятельной. — А сколько… Сколько вам лет? — потроша курицу, спросила девушка. Она понимала, что играла с огнём, но сегодня Льюин казался словоохотливее. Следопыт помолчал, потом ответил скорбным голосом: — Прошло восемьдесят зим с тех пор, как сгорело лесное царство. Сьюзан горестно ахнула. А потом её лицо сильно побледнело. Она смотрела на мужчину широко раскрытыми глазами, и Льюин быстро сообразил, что так сильно её напугало. — Ты, верно, полагаешь, что я немощный старик. — Он вскинул на неё весело блеснувшие глаза. — Однако лесные духи живут веками. Так что я ещё очень молод. Сьюзан какое-то время молчала, обдумывая его слова, словно головоломку. — Это должно быть… так мучительно, — наконец выдохнула она. — Да, — с грустной прямолинейностью согласился следопыт. — Это моё проклятье. Сьюзан смотрела на него — одинокая, угасшая душа, — и по-матерински пожалела уныло замолчавшего Льюина. — Спасибо вам, — кротко пробормотала она, — что поговорили со мной. Сьюзан не видела, что на его губах появилась улыбка.