Дух леса

Теперь, когда дневная суета и шум сменились ночным покоем, тьма окутала узкие улочки Лондона. С Темзы тянулись тонкие серые ленты тумана. Веяло каким-то могильным холодом. Тусклые огни в доме напротив тонули в густой пелене. Сьюзан в который раз за вечер подбежала к окну, услышав шум снаружи. Она прекрасно понимала, что довольно глупо вскакивать с кресла каждый раз, когда кто-то хлопает дверью, но ничего не могла с собой поделать. Прошло три или четыре дня с тех пор, как Льюин ушёл. И за всё время от него не было никаких вестей. Такой большой город как Лондон пугал Сьюзан. Но ещё больше её пугала мысль, что Льюин не вернётся. Сьюзан отошла от окна, и вновь опустилась на кровать, где лежал Лоренцо. Последние несколько дней его лихорадило — сказались побои Кодея. Он спал беспокойно, мотая головой из стороны в сторону, порой что-то бормоча или просто тихо постанывая. Всё это время Сьюзан была рядом, не смыкая глаз. Она боялась заснуть. Боялась пропустить тот момент, когда ему станет лучше, а быть может и наоборот, хуже. Все вокруг неё умирали. Смерть — её невидимый спутник, следующий всюду, наступая на пятки. Сьюзан казалось, что она стоит на пороге, притворяясь чёрной тенью, таинственным скрипом, шумом ветра, терпеливо выжидая свой час. Девушка посмотрела на спящее лицо Лоренцо. Потом она отвязала от пояса мешочек с деньгами, что дал им Льюин. Врачи в Лондоне стоили так дорого, а лекарство не помогало. Оставшихся денег на долго не хватит. Ей показалось, что она услышала скрип. Прошла секунда. И тут скрип ступенек возобновился, только на этот раз ближе, отчётливее, и в следующее мгновение в дверь постучали. — Юная мисс, Вы ещё не спите? К Вам тут мужчина, — раздался голос хозяина. — Говорит, что Ваш муж. Сьюзан вскочила на ноги, быстро вытерла слёзы и побежала к двери. Её сердце бешено колотилось, но наперекор тяжёлым мыслям и усталости она была счастлива. — Льюин! — воскликнула она, как только его увидела. — Ну, вот и славно, — пробурчал хозяин и начал спускаться вниз по лестнице. — Я так волновалась, — обрушилась на Льюина девушка, когда тот запер дверь на щеколду. — Вас так долго не было. Я думала, вы не вернётесь. Следопыт заметил болезненный испуг в её глазах. — У меня были дела, — коротко ответил Льюин. — Что здесь произошло, пока меня не было? — спросил следопыт, хмуро осматриваясь. Сьюзан бросила быстрый взгляд на Лоренцо и с беспокойством заговорила: — У Лоренцо жар. Температура не сходит вот уже несколько дней. Я посылала за доктором, но пока… Ему так и не стало лучше. Следопыт зашагал в сторону кровати, срывая на ходу плащ, оставляя мокрые следы на полу. Он сел на край, прикоснулся к взмокшему лбу Лоренцо и с задумчивым видом посмотрел на остатки порошка и тазик с водой, что были на табуретке. — Я хотела снова послать за доктором, — тихо пробормотала девушка. — Но… — Ты потратила на него все деньги, что я тебе оставил, — догадался Льюин. Сьюзан виновато сжала мешочек с деньгами и потупила взор. Всякий раз, когда Льюин смотрел на Сьюзан, он чувствовал растерянность. Почти всегда он безошибочно разбирался в людях и в том, что его окружало, и только Сьюзан вводила его в замешательство. У неё был своеобразный нрав — удивительная смесь покорности и глубокое чувство сострадания. Такого он не замечал даже за честолюбивыми священниками. — Вели послать за доктором, — сказал мужчина, поднимаясь. Сьюзан быстро подняла голову, ошеломлённо распахнув глаза. — Не смотри на меня так, — произнёс Льюин. Ему не удалось скрыть своё раздражение. — Делай как я сказал. Потрясённая его благодушием, девушка с облегчением выдохнула: — Спасибо. Когда врач ушёл, Сьюзан приблизилась к креслу, в котором сидел следопыт. — Врач сказал, что завтра к вечеру Лоренцо должно стать лучше. Льюин ничего на это не ответил, только лениво кивнул головой. — Спасибо вам, — всё же добавила она робко. Сьюзан опустилась на маленькую табуретку у ног Льюина и положила свою руку ему на руку. — Спасибо, что заботитесь о нас. Льюин продолжал молчать, однако несколько мгновений спустя он повернулся и посмотрел на Сьюзан. У неё перехватило дыхание от бесконечной мучительной тоски, которую она увидела в его глазах. — Как вы? — с тревогой спросила девушка. Следопыт недоуменно поднял брови. Он почувствовал, что Сьюзан сильнее сжала его руку и вся вытянулась ему навстречу. Неужели она волновалась за него? Ему было приятно увидеть первые признаки её симпатии. — Вам удалось побывать дома? Льюин долго молчал, колеблясь, но потом всё же рассказал Сьюзан о лесе, о доме и безымянной русалке. А девушка слушала с замиранием сердца, не перебивая. Иногда у неё правда не получалось подавить возглас удивления, и тогда её глаза по-детски блестели, и вся она казалась непоседливой и чересчур эмоциональной. — Это тебе, — Льюин передал Сьюзан жемчужное ожерелье. Девушка взяла его в руки, с трепетом рассматривая. — Неужели это мне? — Да. — Какое красивое, — вздохнула она. — Я буду беречь его. Спасибо. Льюин ничего не ответил, только улыбнулся про себя. — Кто бы мог подумать, что русалки существуют. Кому расскажи — не поверят! — Сьюзан посмотрела на Льюина, в его мерцающие от огня камина глаза. Они снова меняли оттенок, от глубокого чёрного до расплавленного янтаря. На несколько секунд у неё перехватило дыхание. Перед ней сидело божество, живое доказательство того, что легенды и предания не лгут. От этого внезапного осознания ей вдруг стало не по себе. Девушка перевела дух. — Неужели она действительно плела венки почти сто лет в надежде, что когда-нибудь Лесной дух даст ей имя? — Да. — А что же случается с теми, у кого имени нет? — Представь, что тебя приковали цепью к какому-нибудь месту. И ни сойти с этого места, ни поговорить с кем ты не можешь. Жизнь твоя не имеет цели. Но и умереть ты не можешь. — Как это ужасно, — прошептала Сьюзан, потупив взгляд. Некоторое время спустя она снова спросила: — А много таких, как она? — Много, — тихо заключил Льюин. — Слишком много. До этого Сьюзан и представить себе не могла, какое бремя лежало на Льюине. И вместе с тем… и какое бремя лежало на ней. Сьюзан всегда хотелось любви столь же нежной и постоянной, как и у её родителей. Но даже будучи ребёнком, она уже знала, что так бывает не всегда. Жена дядюшки Винсента была на десять лет его старше. Он её ненавидел и в тайне боялся. «Льюин хоть и не был таким же весёлым, как папенька, но лучшего мужа, наверное, себе и пожелать было нельзя», — думала Сьюзан. Он относился к ней в сто раз лучше, чем хозяин этого дома к своей жене. Последний бил её каждый день, и это несмотря на то, что она должна была родить со дня на день. Льюин же по-своему оберегал Сьюзан. Даже не будучи рядом, он позаботился о том, чтобы они с Лоренцо ни в чём не нуждались. Сидя возле Льюина, Сьюзан ощущала мучительное смятение. Её сердце восхищалось его благородством, здравый смысл напоминал об обещании, а воображение запугивало её воспоминаниями о том, как исполняется супружеский долг. Это было так долго и так больно. От одной только мысли Сьюзан пробил озноб. Но она понимала, что не могла, не должна была оттягивать неизбежное. Льюин и так проявил к ней великое терпение, на которое кто-либо другой был бы не способен. Где это слыхано, чтобы жена отказывала мужу. Будет ли он когда-нибудь любить её так, как когда-то отец любил маму? Смягчится ли его сердце, если она подарит ему сына? Сьюзан не знала, каково это, быть единственным в своём роде. Быть абсолютно одиноким. Быть лишним везде и быть гонимым отовсюду, куда бы ты не пришёл. Она не знала, да и не могла этого знать. — Вам очень тяжело, — тихо произнесла девушка. Льюин в смятении взглянул на неё и прочёл в глубине её глаз понимание и участие. — Но у вас всё обязательно получится. Я верю в это. Льюин смотрел на Сьюзан так, словно она полностью его обезоружила. Однако он казался абсолютно потерянным всего лишь доли секунды, и вскоре напряжение, застывшее на его лице, сменилось привычным равнодушием. — Одной веры здесь недостаточно, — сухо ответил он. — Могу я… в следующий раз пойти с вами? — набравшись смелости, всё же попросила Сьюзан. — Мне бы очень хотелось увидеть то место, где вы родились. — Ты что, меня совсем не слышала, — раздражённо и зло процедил следопыт. — Там больше ничего нет. Сплошное пепелище. Лоренцо тихо вздохнул во сне, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Сьюзан быстро посмотрела в его сторону и снова повернулась к Льюину. — Но ведь так будет не всегда, — мягко сказала она. — Вы ведь говорили мне, что можно сделать новую аллею из тиса. — Сажать тис уже поздно, — тихо отозвался Льюин. — Придётся ждать ещё год. — Ничего, — вздохнула Сьюзан. Какое-то время она колебалась, но потом всё же ободряюще улыбнулась. — Посадим их в следующем году. Льюин смотрел на Сьюзан, покорённый её настойчивостью, открытостью. И с удивлением отметил, что вовсе не дальнейшая судьба Лесного царства волновала его сейчас, пробуждая внутри нечто странное, неизведанное, глубокое. — Ещё несколько дней и ты будешь в Котсволдсе. В кругу своей семьи, — напомнил ей Льюин. — Если пойдёшь со мной, то больше их не увидишь. Ты больше никогда не сможешь вернуться в мир людей. — Я решила, что останусь с вами, — тихо стояла на своём Сьюзан, робко опуская глаза. — Это ты сейчас так говоришь, — сказал мужчина с усмешкой. — Потом не проси меня… — Не буду! — возразила девушка. — Я всё осознаю. Я понимаю, что всех забуду. Но о некоторых вещах лучше не вспоминать. К тому же… У меня будете вы и… наши дети. — Ты едва можешь смотреть на меня. — А вы и вовсе на меня не смотрите, — еле шевеля губами произнесла Сьюзан и тут же испугалась собственных слов. Когда её взгляд встретился с его взглядом, Сьюзан вдруг почувствовала, как стынет в жилах кровь. Иногда взгляд Льюина был совсем как человеческий, но порой в его глазах проскальзывало что-то очень древнее, пугающее и могущественное. В такие моменты Сьюзан казалось, что вырвись эта его часть наружу, и она пропала. Льюин как-то сказал, что Лесных духов ещё называли Лесными демонами. Она думала, что уже повстречалась с его тёмной стороной. Возможно, она ещё не видела его даже светло-серым. Пока Сьюзан пыталась унять дрожь в руках, Льюин продолжал смотреть на неё, хотя — нет, не смотреть, а скорее ощупывать её своим проницательным взглядом. Надо признаться, телом он желал её ещё после того первого поцелуя, но желание никогда не брало над ним верх. Наконец, у неё сдали нервы. — Простите, — выпалила она и вскочила с маленькой табуретки. Но не успела девушка и шага ступить, как сильные руки следопыта сжали её под грудью, заставив девушку сделать глубокий, прерывистый вдох. — Льюин, пожалуйста, — задыхаясь, взмолилась она. — Ну уж нет, девочка, — хрипло возразил Льюин. Она почувствовала возле своего уха его дыхание: тяжёлое, глубокое и горячее, однако не такое рваное, как у неё. — Только не после твоих сладких речей. Ты не откажешь мне сейчас. — Лоренцо проснётся, — она попыталась воззвать к его благоразумию. — Не проснётся. Сьюзан хотела вырваться, остановить его. Но Льюин ещё крепче сжал девушку, его вторая рука аккуратно легла между её ног, прижимая её ягодицы к своему возбужденному члену. Он вдруг издал такой звук, похожий на утробное урчание, что у девушки поднялись волоски на спине. Из горла Сьюзан вырвался испуганный крик. — Я сожалею, — пророкотал он, — что не убил Осфрида своими руками. Сьюзан никогда не слышала, чтобы он говорил в таком тоне. Злом, полном ненависти и жестокости. — Но я заставлю тебя забыть о том, что случилось, — продолжал говорить следопыт, всё ещё держа руку у неё между ног, безжалостно прижимая её тело к своей плоти. — Поэтому когда я возьму тебя, ты будешь думать только обо мне. Дыхание, которое Сьюзан пыталась сдерживать, вырвалось из её лёгких. Льюин снова заговорил на своём языке, и в голосе его безошибочно угадывались страсть и чисто мужское желание обладать. Сьюзан задрожала в его объятиях. Её глаза закрылись, а голова безвольно откинулась ему на грудь. Она ощущала прикосновения его губ к своей шее, его невероятно твёрдое возбуждение, которое упиралось в неё сзади, тепло руки у себя между ног. Его ласки посылали по её телу восхитительную эротическую дрожь. То, чего она ещё никогда не испытывала. — Дай мне тебя поцеловать, — прошептал он, снимая платок, и повернул девушку к себе, деликатно придержав пальцами её подбородок. Он нашёл её губы — тёплые, живые, податливые, как воск. Целуя медленно, интимно. Сьюзан тихо всхлипнула под его губами, но этот всхлип затерялся под жарким движением его языка. — Я смотрю на тебя даже чаще, чем ты думаешь, — прошептал он и снова припал к её губам, впился в них, словно изголодавшись, но не просто по женщине, по женскому телу, а по тому чувству привязанности, единения, в котором так упорно себе отказывал. И Сьюзан ему ответила. Не сразу, робко. Льюин погрузил руки в её волосы, откидывая её голову назад, чтобы целовать её ещё более глубокими требовательными поцелуями. Его объятие было властным и сильным, а когда он прижался своими бёдрами к её телу, её коленки так слабо, так по-женски подогнулись, что Сьюзан не выдержала. — Неужели так скверно? — спросил Льюин. — Где же вы были? — из её глаз брызнули горячие слёзы. — Где же вы были тогда? — дрогнувшим голосом спросила Сьюзан. Льюин застыл и посмотрел на неё так, как будто бы он и вправду принял на себя вину за то, что с ней случилось. За всё. — Я искал, — тихо ответил он. Сьюзан уткнулась лбом ему в грудь и зарыдала от жгучей обиды. Льюин обнял её, погладил золотые кудри и начал тихонько покачиваться, будто баюкая её. Так он продолжал до тех пор, пока она не выплакалась и не затихла, опустошённая и обессиленная.