Чертёнок

      Джин обходит комнаты перед отбоем. Завтра он сбросит со своих плеч учительское бремя и хорошенько расслабиться с друзьями в баре. Да, надраться не помешало бы, а все из-за дурацкого вопроса школьника. Как-то некрасиво получилось, он же педагог и в первую очередь обязан думать о детях. Мало ли, вдруг Хосок решит еще руки на себя наложить, что только подросткам в голову не приходит. Сокджин останавливается как раз у комнаты Хо, стучится, но застает двух Чонов глубоко погруженных в «сон».       «Завтра поговорю» - пожимает плечами учитель и заглядывает в последнюю комнату, где Чимин бдит над слишком спокойным Джуном.       - Все хорошо?       - Да, учитель, я через полчаса еще раз комнаты обойду и закрою некоторых, - Чимин косится на белобрысого одноклассника, - закрою на ключ.       - Хорошо. Я что-то себя неважно чувствую, так что надеюсь на тебя, Мин.       Учитель оставляет школьников со спокойной душой. На Пака можно положиться.       Намджун под пытливым взглядом демонстративно уходит в душ.       «Слишком ты спокоен, парень» - суживает глаза Мин, но отвлекается на звонок из дома.       Джун спокоен, потому что все продумал, Чонгука подговорил, Хосока заставил. В любом случае братец Синхи многим ему обязан, пусть должок отдаст своим молчанием.       Парень тщательно приводит себя в порядок, пялится минут двадцать на отражение и довольным слоном, вползает в комнату. Чимин как раз собрался проверить одноклассников.       - Я тебя, красавчик, закрою ненадолго.       - Как хочешь, - безразлично бросает Ким, а у самого лыба на все лицо, так и сверкает.       - Ладнооо, - прищуривается староста и, заперев дверь, проверяет ту дважды, прежде чем отправится дальше по коридору.       Некоторых одноклассников пришлось разгонять по комнатам, некоторых выпинывать от девчонок, а некоторые вполне нормально проводили остаток последнего дня на острове. Чим среди них не ожидал увидеть Гука. Тот дрых, распластавшись на кровати, а вот плечи Хоси под одеялом крупно дрожали.       «Снова плачет?»       Пак склонился над другом.       - Хо, ты в норме?       Одноклассник вздрогнул и сжался еще сильнее.       - Ты чего?       Пока Пак пытался растормошить свое горе голубое, Чонгук тихонько поднялся, толкнул старосту в спину, выхватив из рук связку ключей, и был таков. Последнее, что услышал Чимин – щелчок. Их заперли.       - Вот мудаки! Открывайте!!!       На крики и стук старосты так никто и не пришел. Джин крепко спал в наушниках, заглушавших музыкой ноющую совесть, а те, у кого в руках были заветные ключики, только виновато улыбались. Мин им потом задаст, но это потом, дома.       - Ты знал? – Чимин сдернул с Хоси одеяло.       - Намджун он… ну ты же понимаешь.       - Убью засранцев! – плюхнулся рядом Пак, что возьмешь с перепуганного одноклассника, Джун в два раза его больше. – И сигарет нет, заебись однако.       Хося сел, опершись о стену. Спать? Нет, ему сейчас жутко неудобно перед другом, а ведь Мин на него рассчитывал, наверное. Сам не заметил, как хлюпать носом стал, растирая глаза краем одеяла.       - Ты какой-то слишком сентиментальный. Я раньше не замечал, - Мин взъерошил волосы одноклассника. – Давай лучше, - взгляд парня упал на колоду карт, что лежала на тумбочке Черта. – О, точняк, давай лучше сыграем в карты.       - В карты?       Глаза Хоси засияли. Мин-то еще не знал, что его друг хорош в картах как никто другой. А когда понял, мгновенно сдулся.       - Ты считаешь?       - И считаю, и запоминаю карты, память хорошая, извини, - смущенно признался Хосок, опустив уголки губ.       - Ну ладно, тогда давай вот так, - Чим быстро перетасовал карты, разложив те в рандомном порядке по кругу. – Выбирай карту, чья больше - тому и очко! А чтобы скучно не было, ммм… Давай на раздевание!       - Дурак?!       Хося покрылся красными пятнами, натягивая широкую футболку на согнутые колени.       - А что? Мы парни, чего стесняться? В твоем случае это вдвойне приятнее.        Хо не стал говорить, что глаза Чимина блестят в предвкушении намного ярче, и это скорее он сам хочет либо покрасоваться, либо смутить одноклассника до ожогов на щеках.       - Дурак.       Мин глаза закатил и озорно хихикнул.       - Начнем?       Хося кивнул. Рука друга потянулась к одной из карт. Восьмерка пик. Чим облизал губы, наблюдая за Хо, который то к одной карте потянется, то к другой, то головой потрясет, то зажмурится. Пришлось подбодрить, сказать, что это всего лишь игра и дальше трусов они не зайдут.       Чимин знал. Чимин надеялся. Чимин немнооожко сомневался. Просто все это интригует, щекочет нервы и заставляет сжать полупопия от азарта.       - Десятка! – с облегчением вздыхает Хо, перекрывая сердечками черную масть снизу.       И Мин друга поздравляет, по плечику похлопывает. Хося уверен, одноклассник, как и он, впрочем, начнет раздеваться с носков. Но в ту же минуту, как парень бросает взгляд на чужие ноги, ему в лицо прилетает синяя футболка. Терпкий сладковатый запах забивает нос, просачивается на язык, выталкивая из легких рваный выдох. У Хоси глаза с блюдце и смущенная улыбка наискось.       - Продолжаем, - кряхтит Чим, - у меня валет. Эй, прием, космос на связи?       - А?       Хося только от запаха отошел, как в лицо ударил торс Пака. Нокаут. Кто бы мог подумать, что у старосты и кубики есть, и вообще он не сопля, в отличие от бледного худого Хо. У того ребра можно пересчитать и позвонки на спине, а кожа настолько тонкая, что все вены прорисовываются как реки на карте.       Пак над телом хорошо поработал, каждую мышцу укрепил. Одноклассник боялся представить, насколько твердым окажется все то, что он сейчас видит на ощупь. Он как рыба рот открывает беззвучно, смотрит на все более веселящегося Чимина, проклиная дурацкую идею с картами.       - Уже встал? – Чим подмигивает, стреляя глазами между ног друга.       - Может и встал! - бросает в ответ Хосок, спрыгивая с кровати. Он знает, что широкая футболка бугорок на шортах прикроет, но отрицать не собирается. – Смешно тебе? Здорово потешаться? Если бы… если бы перед тобой девчонка разделась, не встал бы? Да, я гей! Пидор… как вы выражаетесь. Не могу контролировать свое возбуждение, как любой нормальный человек. Хочешь смеяться, пожалуйста! Я думал… - парень храбрится, утирает глупые слезы и упрямо смотрит в глаза затихшему Чимину. – Я думал, что мы друзья.       - Ты сейчас похож на воробья, - грустно улыбается Пак, смахивая карты на пол. – Трясешься, подпрыгиваешь ближе к кошке и тут же готов от страха умереть.              - А ты? Ты кошка?       - Да, - Чимин ложится на спину,- я ленивая кошка, которая дразнит воробья. Осмелишься подойти чуточку ближе?       Хосок делает шаг, почти касаясь ногами кровати. Дрожит, потому что не знает, что ожидать от одноклассника. Он самый странный человек, с которым Хо общался: ответственный, чуткий и при этом ну совершенный дурак с бредовыми идеями. Стоит подумать об этом, как Чим резко садится, сжимая своими бедрами чужие ноги.       - Попался, - улыбается по-кошаковски.       Бормотание Хоси пропускает мимо ушей, держит за руки, что пытаются отбиться, а сам ныряет под чужую одежду.       У Хосока кожа горит от прикосновений, приятно, но пиздец как стремно. Почему Мин так спокойно мажет носом по чужому впалому животу? Почему говорит, что все в порядке? Ни фига не в порядке? Вообще ни разу! У Хоси стояк уже в резинку шорт упирается, туда, где горячее дыхание проскальзывает к коже сквозь ткань. Какое в порядке?!       Чимин отстраняется, смотрит снизу вверх на Хосока, не находя ничего в его возбужденном облике, что могло бы оттолкнуть.       - Тебе приятно?       Он спрашивает серьезно, без тени улыбки.       - Отпусти, - шипит в ответ друг, вырываясь сильнее.       - Тебе приятно? Да или нет?       Мин позволяет чуть отойти, удерживает лишь за запястье, сводя ноги вместе. Он ждет, топит в темном взгляде, ожидая честный ответ.       - Да! Приятно! Доволен?! – срывается на крик испуганный воробушек.       - Тогда садись.       Чимин похлопывает по бедру, серьезно, как и секунду назад, не прерывая зрительного контакта. Хо не ощущает хватки на запястье, но что-то посильнее толкает в спину, заставляет послушно седлать крепкие бедра в темных джинсах. Его поймали, притянули ближе, приказав не отводить глаза.       Чон не знает, куда деть руки, как сжаться до размеров комара, чтобы улететь. Он нервничает, ерзает, кусая губы, чтобы не просили о поцелуе.       - Ты можешь это сделать, - приободряет Чимин. - Я же не насиловать тебя собрался. Хотел научиться целоваться? Вперед.       - Дурак… - бубнит Чон, но на губы перед собой смотрит, чертовски красивые губы, слишком аппетитные.       Парень клюет сухо, тут же отстраняясь, смешно зажмурившись.       - Еще раз, - подначивает Пак, и Хо повторяет уже мягче, уже теплее. Чем смелее он целует, тем громче стук сердца у обоих.       «Чимину тоже приятно!»       Хосок берет лицо друга в ладони, слышит тихий стон в губы и, сам того не осознавая, начинает плавно двигать своими бедрами, толкаясь в пах одноклассника. Это заводит их двоих до звона в ушах и вспышек перед глазами. Мин перехватывает инициативу, облизывает чужие губы, лезет в рот, хозяйничает, изучает каждый уголок.        Чимину нравится.       Хосок в восторге.        Они не слышат ничего кроме мокрых стонов куда-то в губы и шуршания одежды. Еще немного и Мин решится стащить с себя и друга все лишнее, поставив жирную блядскую точку в их дружбе. Но дверь неожиданно распахивается.       - Вообще не удивлен, - хмыкает Намджун и валится на свободную кровать.       Хося спрыгивает с колен Мина в тот же миг и ползком убегает в ванную.       - Ни себе, ни людям?       Чимин, нисколько не смущаясь, смотрит на развалившееся тело напротив. Джун злой, разбитый, так и веет тоской. Видимо, с Синхи у них снова что-то не заладилось. Не беда, парочка мирится и ссориться по сто раз на дню.       - Намекаешь, что я мешаю?       - Да, мешаешь. Свали в закат.       - Это я сегодня должен был трахаться, а не вы! – рычит Джун, но из комнаты сваливает. Он бредет по коридору, понимая, что пойти можно только к Тэхену и Юнги. Уж они-то голубиться не будут.       - Можно к вам? – стучится и просовывает он свою светлую головушку в комнату.       Юнги лежит лицом к стене, кажется, спит, а вот Тэхен устало кивает, мол, заходи, хуже уже не будет. Джун благодарит за плед, коврик, любезно предоставленную подушку, поджимает колени к груди и под общий вздох закрывает глаза.        Все трое пытаются уснуть и забыть эту ночь. Все трое не спят. Все трое себя ненавидят.

***

      Часом ранее в комнате Юнги и Тэхена.       В душе шумит вода. Юнги напевает что-то, иногда замирает, когда вспоминает слова Тэхена о его внешности. Каждый раз горячая волна ухает вниз, и слабеют ноги. Неужели он действительно красив, неужели так сильно нравится однокласснику?       Пока Мин гадает на воде, Тэхен улыбается, смотря на экран телефона. Как только они вернулись, парень заставил Юна перекинуть фото на ноутбук и сбросить ему на почту.       Фото! Теперь у него было чудесное фото смущенного, улыбающегося Юнги. Он готов прыгать, бить ногами по кровати и визжать от восторга. Возможно, это только кажется, но Мин тянется к нему, стесняется, но не убегает. У Тэхена от радости грудь распирает.       - Я все, можешь идти.       Юнги топчется босой на пороге ванной, забавно трясет мокрыми волосами и тут же смахивает их ладошкой с лица.       - Хорошо.       Тэ проходит мимо, но, не удержавшись, запускает пальцы в чужие волосы.       - А можно… еще чуть-чуть, так…       - Так делала твоя мама. Я помню, - улыбается Ким.       Он останавливается напротив, наблюдает, как мило Юн подставляет голову для почесывания, словно котенок. Сам почти урчит, когда гладит, массирует и чуть цепляет кожу головы ногтями. Все невинно, пока Юн не начинает тихо постанывать. Киму хочется слышать больше таких стонов, чувствовать больше тепла от распаренного тела.       Прижав парня к стене, тот не дает себя оттолкнуть. Поглаживает, шепчет что-то, в чем сам себе отчет не отдает, а Мин и не пытается остановить одноклассника, льнет сам, вздрагивая от тихого шепота у уха.       - Тэ?       Юнги поднимает голову резко, распахивая глаза. Рука одноклассника легла на его пах, чуть сжала привставший член, испугав парнишку. Тэхен не отвечает, ворует поцелуй, заставляя ресницы Мина трепетать. Он целует снова, сжимает пальцами волосы и ткань пижамных штанов, что чуть мокнет у головки набухшего члена, маленького, как и сам Юнги. Все мысли летят скоростным поездом, Тэхен пропускает страхи и сомнения, хватаясь лишь за желания дорогого человека. Ведь Юнги отвечает на поцелуй, пусть и слишком робко. Он так же задыхается от волнения, так же горит сейчас.       Тэхен давит на бугорок сильнее, чувствует отдачу, чувствует, что остановится не сможет. Оторвавшись от зацелованных губ Мина, он мажет ими по шее, ловит кадык, когда парень сглатывает и… все портит. Портит слишком резко сдергивая пижаму с Юна. Тот мгновенно зажимается и молит глазами остановиться.       Тэхен не видит, не слушает. Он жадно глотает слишком густой воздух, пока окольцовывает чужую плоть. Та дергается, пачкает руку, пока Тэ грубо надрачивает, совсем не замечая, как ломает Мина. Он не хочет, закрывает лицо от стыда, а тело предательски сдается в сладких спазмах, от которых подгибаются колени.       Юнги выжат. Юнги сломан. Он впервые чувствует себя настолько использованным, противным и глупым.       - Прости? – Тэ заглядывает в пустые глаза напротив, ищет в них малейшие отблески удовольствия, но находит лишь разочарование и обиду.       Мин толкает парня в грудь, прячется в ванной, а когда выходит, на одноклассника не смотрит. Тот пытается заговорить, оправдаться, но Юнги выплевывает в его сторону: «Никогда больше…»       Этого хватает, чтобы Ким понял: никогда больше он не сможет заговорить с Юнги, никогда не сможет обнять, поцеловать, коснуться и никогда больше Тэхен не станет пытаться любить кого-то другого.       Каждый со своими мыслями лежит на кровати и ненавидит себя. К их компании добавляется Намджун, ему тоже есть в чем себя упрекнуть и за что ненавидеть.

***

      Часом ранее в комнате Синхи.       Подруга встретила своего парня с кислым лицом, радость и заинтересованность за годы любви-вражды с Намджуном она научилась прятать мастерски. Вот и сейчас, словно совсем не волнуясь и не предвкушая ночь, Синхи бросает на «Привет, любимая» короткое «Явился, извращуга?».       - У меня есть твой любимый шоколад и мои любимые презервативы.       - Вот и засунь себе и то, и другое в…       - Эй, - Нам сцеловывает с губ девушки грубость, нетерпеливо подталкивая к кровати. – Я очень люблю тебя, знаешь ведь, зараза упрямая. Давай сегодня без этого.       - Без чего? - показательно дует губы Синхи. – Без меня?       Джун вздыхает. Он устал от препирательств, от ливней колких слов и отмашек. Пара вместе почти-почти две недели, но теплее их отношения от этого не стали. Синхи ворчит, позволяет, именно позволяет, себя обнимать или целовать, но инициативу сама не проявляет. Иногда Намджун впадает в уныние. Ему кажется, что любовь свою навязал, и она совсем никому не нужна. И парень мучается, и Синхи только ругается, постоянно отталкивая.       - Синхи, - парень сжимает ладонями любимое лицо, вглядывается в глаза напротив, - Я не стану брать тебя силой или вынуждать под угрозой расставания. Мне очень хочется провести эту ночь вместе. Будем мы только целоваться и болтать или заниматься сексом, уже не так важно. Ты только скажи, что тоже любишь и тоже хочешь провести время вместе.       Девушка не верит тому, что слышит. Джун говорит серьезно и искренне, впервые отбросив шутки и подколы. Он раскрылся и ждет того же. Но сначала открывается рот, а уже позже Синхи понимает, как тупо все прозвучало.       - Говоришь умные слова, я почти поверила в твою вменяемость.       - Прекрати!       Джун срывается, потому что не видит во взгляде девушки ничего кроме спрятанной ухмылки. Душу распирает от нарастающей тревоги, она грозит рассыпаться осколками, если чувства все это время были никому не нужны.        Синхи же хмыкает, сбрасывая грубо чужие руки, отходит к окну. Любовь Джуна всегда была безусловной, девушке никогда не нужно было отвечать на ее порывы. Она просто текла по течению, вбирая все, что предлагал парень без отдачи, даже без попыток как-то показать свою привязанность. И сейчас Синхи не хочет признавать насколько на самом деле Намджун необходим ее миру. Он ее сердце и разве сердцу нужно подтверждение того, что оно жизненно важно? Нет. Без сердца умирает тело, без Джуна умрет Синхи - это чертова аксиома.       - Ты со мной из-за того, что просто устала спорить?       Молчание. Язык девушки отказывается выдавать хозяйку.       - Я вообще тебе нужен?       Синхи вздрагивает, дует щеки, пытаясь выдохнуть «Да», но почему это так сложно? Что если Намджун поймет, как девушка на самом деле сильно влюблена, перестанет добиваться, расслабившись, охладеет, заинтересуется кем-то другим, недоступным и волнующим?        Синхи боится, а Намджун ее молчание расценивает иначе. Он крошится у ног любимой изнутри, смотрит раненым псом, ждет. Но проходит минута, вторая и из глубин души ядовитым дымом поднимается злость. Она жжет, туманит, заставляет сжать кулаки и выплюнуть любовь, чтобы избавиться от того, что ранит.       - Можешь не волноваться. Я больше тебя не трону. Живи спокойно.       Девушка трезвеет, бросается вперед, пытаясь схватить парня за руку. Джун отталкивает, лишь на мгновение сожалея, что Синхи больно ударилась о стену.       - И ты ко мне не подходи.       Он громко хлопает дверью, уходит бродить по отелю, пока злость не сменяется болью.       «Идиот, конечно, она тебя не любила. Столько лет бегал, унижался… Придурок»

***

      Чонгук привел тебя в комнату Чимина и закрыл дверь, хитро улыбаясь.       - У меня месячные! – выпалила ты, стоило парню сделать шаг в сторону кровати и потянуть за собой.       - Врушка.       Он улыбается, прижимает к сердцу, чувствуя напряжение в девичьем теле.       - Ты боишься? Поэтому отказалась после фестиваля переночевать у бабушки? – киваешь, получая легкий чмок в макушку. – Я тебя успокою, моя маленькая зайка. Хисен предупредила меня сразу, если лишу девственности до свадьбы, она оторвет мне хвост и отпилит рога. На рога мне наплевать, а вот хвоста лишаться не хочу. Придется подождать до свадьбы.       Ты хихикаешь, обвивая его талию руками.       «Ну в кого он такой хороший?»       - Предлагаю смотреть фильмы и целоваться до утра, пока губы не отвалятся.       - Звучит заманчиво, - одобряешь, тут же получая горячий поцелуй со вкусом Чертёнка.       Он подхватывает на руки, укладывает на сдвинутые кровати и включает на телефоне «1+1». Чону нравятся такие фильмы: трогательные, жизненные с юмором и надеждой.       Ты на экран не смотришь, жмешься ближе, обвивая всеми конечностями тело парня. Смеешься с ним, грустишь, когда уголки его губ опускаются, и не можешь оторваться.       «Как можно быть таким родным?»       Внутри тепло растекается по венам, каждая клеточка давит улыбочку. Ты любишь его всем сердцем, всем телом, всей душой.       - Не интересно? – Гук смущается под «облизывающим» взглядом.       - Интересно, но ты лучше. Хочу тебя облапать.       - Ого, как откровенно, – смеется Чертёнок, всего на секунду прикидывая, хватит ли его выдержки, когда касания от тебя пойдут в атаку. – Я весь твой, зайка. Снять футболку?       - Да… - краснеешь, но не отводишь глаза, когда светлая футболка отлетает в сторону.       «Господи, как не задохнуться…»       Начинаешь, касаясь шеи, поглаживаешь нежно подушечками пальчиков, чувствуя, как парень нервно сглатывает. Чон сжимает губы, улыбаясь, а ты продолжаешь сползать вниз касаниями. Изучаешь ключицы, плечи, обводя мелкие шрамы на руках и груди. Не спрашиваешь откуда, зачем, если и так понятно. Они белыми отметинами пишут историю детства любимого, но то прошлое ворошить не хочется. Главное, что сейчас парень рядом и вы оба счастливы.       Мышцы напрягаются. Кожа становится горячей, так странно, словно под ней у Гука растекается лава. Он дышит чаще, ловит взглядом твои пальчики, провожает, совсем позабыв о фильме. Телефон только руку напрягает, поэтому Чертёнок включает музыку и отбрасывает его на подушку, полностью отдаваясь приятным прикосновениям.       Ты смелеешь, устраиваешься между бедер парня. Сидишь на коленях, поглаживая камни пресса и поглядывая на то, как иногда Чон откидывает голову, демонстрируя мужественную линию челюсти. В один из таких моментов, ты ползешь вверх, обводя ее языком под хриплый стон парня. Он окольцовывает талию, притягивая ближе к телу.       - Дразнишь?       - Дразню, - чмокаешь пересохшие губы.       Чертёнок топит в поцелуе повлажнее. Руки потеют, сердце выпрыгивает, с тобой всегда так. Ему нужно привыкнуть, чтобы контролировать себя. Нужно.       - Выходи за меня.       - Что?       Вы только-только оборвали поцелуй, а Гук спешит ошарашить своим предложением.       - Выходи за меня замуж сразу после окончания школы. У меня есть немного сбережений, а по приезду устроюсь на работу, я уже нашел место в тату-салоне. На кольца хватит. Дом приведем в порядок и …       - Ты уже все продумал, мистер Чон? - щуришься, прикусывая нижнюю губу. – И как давно составил такой коварный план по моему окольцовыванию?       - С момента, когда ты сказала, что я больше не один.       Ты смеешься, с серьезной моськи парня, а он растеряно краснеет.       - Не хочешь?       - Очень хочу, но мои родители убьют нас обоих.       - Хисен сказала, что возьмет их на себя.       - Ого, так бабушка в курсе? – целуешь смущенного парня в нос и делаешь вид, что размышляешь над предложением. – Если ты серьезно и все это, - быстрыми поцелуями покрываешь лицо и шею любимого, - будет только мое, то я согласна.       Гук перехватывает губы, резко утягивая под себя. Жадно целует, так, что почти не успеваешь отвечать, и рокочет, довольным тигренком. У него сердце салютует, а хвост пляшет в воздухе. Сегодня лучший день в жизни Чонгука! Он его никогда не забудет.       - Есть идея!       Парень хватает телефон, включает камеру, направляя на вас. Снимает нежный поцелуй, под твое хихиканье и ласково спрашивает:       - Т/И, ты выйдешь за меня замуж? Предлагаю тебе руку, сердце и свой хвост. Обещаю любить и оберегать свою зайку, а еще… - он опускает голову, тихо смеясь, щекочет челкой губы, - обещаю за каждые порванные мной или по моей вине трусы, дарить новые, лучше прежних.        Хохочите вместе, но смех обрывается, и темные глаза смотрят на тебя с бесконечной любовью в ожидании ответа. Чувствуешь, как бьются ваши сердца в такт, как души связываются, находясь так близко друг к другу.       - Я люблю тебя, Чон Чонгук. Обещаю, что стану твоей женой, как только купишь колечко и обещанные трусы, одни ты уже мне должен.       Парень сцеловывает твой смех, сжимает в объятьях и благодарит так много и горячо, что сердце заходится от переполняющего счастья.       До утра вы не отлипаете друг от друга, засыпая, держитесь за руки в полной уверенности, что с этого момента все плохое точно осталось в прошлом.