Чертёнок

      Синхи не ожидала, что бойкот Намджуна продлится больше двух дней. Но прошел месяц, второй, зиму сменила весна, а он продолжал игнорировать. Все попытки привлечь внимание или вызвать ревность заканчивались абсолютным равнодушием. Злость медленно таяла, превращаясь в тоску по родному человеку. Ведь вот он, рядышком, но даже в сторону ее не смотрит, словно между ними непроницаемая стена.       Неожиданное исчезновение Чонгука немного отвлекло от собственной боли. Девушка старалась помочь тебе, приободрить, только каждая улыбка стоила бессонной ночи и слез в подушку.       - Что у вас с Намджуном все-таки произошло?       Ты смотришь на подругу, хотя перед глазами туман. Прошел еще один день без Чонгука, еще один бессмысленный, полный надежд день. Синхи положила на стол стопку напечатанных объявлений о пропаже и, как всегда после возвращения с Чеджу, молча покачала головой.       - Ты дура, полная дура. Посмотри на меня, вот что бывает с теми, кто теряет любимых. Хочешь того же? Скоро выпускной, Джун уедет в Сеул, возможно, снова влюбится, а ты?       - Ну и пусть едет, пусть ищет кого-то получше! - разрыдалась Синхи, пряча лицо на твоих коленях. – Он не хочет слушать, не верит, хотя я уже дважды призналась в любви!       - Дважды? – шлепаешь подругу по спине. – Когда вернется Гук, я буду кричать ему о любви каждую минуту, ни одну не упущу зря. Если Джун не верит, то докажи!       - Доказать?       Синхи смахнула слезы с потемневших глаз.       - Да. Поезжай за ним, добивайся, как и он тебя. Пусть это порой будет бесить Кима, но ты не сдавайся. Борись за свою любовь!       - Ты права, Т/И, Боже, я так и сделаю! Прямо сейчас все ему выскажу!       Девушка вскочила на ноги. Она вылетела из дома, точно зная, что Нам сейчас на тренировке в спортзале. Расталкивая школьников, что изредка попадались на пути, Синхи влетела в зал.       Джун отрабатывал бросок в кольцо. Спорт отвлекал, притуплял саднящие чувства внутри. Ему тоже было непросто видеть Синхи с потухшим взглядом. Она признавала чувства, но в тот же момент скалилась, шипела, называя Джуна придурком. Гордая, что ж, Намджун тоже гордый. Ломать себя оказалось не больнее, чем каждый раз стелить под ноги свои чувства.       - Слушай ты! - одноклассница буквально врезалась в грудь парня и схватила того за мокрую от пота футболку.       Намджун не попал в корзину из-за толчка, за что зло оскалился на незваную гостью. Хотел было послать девушку восвояси, но та прижала ладонь к его губам, затараторив как сумасшедшая.       – Я люблю тебя, понял?! И докажу! Поеду с тобой, буду рядом 24/7, пока ты… ты…       - Ну, докажи, - промычал Джун и повторил то же самое, когда девичья ладошка соскользнула вниз.       Синхи замерла. Только что она готова была взорваться от нахлынувших чувств, силой вбить в голову парня, что не отстанет, не отпустит, а он так просто согласился.       - Вот и докажу. Да, с завтрашнего дня и начну. Пока!       Смущенная школьница улетела прочь, чтобы дома прийти в себя и от души попрыгать на кровати. Когда радость немного отпустила, Синхи принялась готовить бэнто на двоих для завтрашнего дня. Старалась, вырезала из омлета аккуратные сердечки. И впервые за несколько месяцев довольная уснула.       - Не надо, спасибо, - холодно роняет Намджун, даже не глядя на протянутую коробочку с перекусом. Он уходит, садится за парту, сосредотачиваясь на разговоре с Чимином.       - Возьми! – пыхтит Синхи. - Я же старалась.        Она ставит ланч-бокс на парту парня, а тот метким броском забрасывает его в мусорку.       - Не хочу.       «Он тебя испытывает, спокойно»       Вдох-выдох и Синхи натягивает улыбку.       - Хорошо. В другой раз.       На тренировке Намджуна девушка сидит в первых рядах, машет, когда парень обращает на нее внимание, а после следует хвостиком за ним домой. Джун идет быстро, слушает музыку, игнорируя спешащую за ним Синхи.        И каждый день как по адскому кругу: бэнто в мусорку, игнор, отказы на любое предложение прогуляться. Но Синхи крепко вцепилась, не ворчит, не жалуется. С каждым разом вспоминая, как так же вела себя с Джуном. Он терпел, и она потерпит.       Самым сильным испытанием стал выпускной. Синхи до последнего надеялась, что Намджун согласится провести выпускную вечеринку с ней, готовилась, наряжалась. Джун пришел… с девушкой из параллельного класса и поцеловал ее прямо на глазах у разрыдавшейся Синхи. Девушка ушла, не могла смотреть больше. Она сперла из дома упаковку пива, а затем притопала к тебе поплакаться.       - Хрена с два я сдамся. Только пусть попробует еще кого засосать, лысой будет ходить!       Хосок пожелал сестренке удачи, а вы с Юном молча переглянулись. Синхи, ты, Юнги и Хосок напились тогда до вертолётчиков в голове, нарыдались на плече друг у друга, а утром не могли поделить унитаз.       Намджун не интересовался, куда поступает Синхи. Он вообще думал, что девушка после выпускного сдуется, но сильно ошибся, потому что в первый же день в университете увидел ее у окна. Бывшая одноклассница улыбнулась, предложив сесть рядом. Джун хмыкнул. Что ж, удивила, но хватит ли сил продолжать?       От предложения парень отказался, подсел к худенькой брюнетке, которая только рада была широкоплечему красавчику с лисьими глазами.       - Место освободи, – Синхи встала перед однокурсницей.       - Еще чего? – зашипела та.              - Мой парень и мое место.       Джун влезать не стал. Незнакомка скосила взгляд на парня и посчитала, что сумасшедших лучше не трогать. Ушла, гордо вздернув подбородок.       - Всех так отгонять будешь?       - Да, - улыбнулась Синхи, выгружая на стол свои вещи. – Завтракал?       Девушка протянула шоколадный батончик. Джун его принял, чуть задержав руку, чтобы коснуться тонких пальчиков.       - Спасибо.       «Спасибо» с мягкой улыбкой еще долго прокручивала в голове она, наслаждаясь мимолетным вниманием.        Вскоре весь поток знал, что Синхи лучше не трогать, а точнее, лучше не трогать Намджуна. У девушки уже был разговор с деканом за драку в женском туалете. Свое она защищала рьяно, а Ким лишь посмеивался, обрабатывая ссадины, сидя в ее комнате. Для Синхи это было время маленьких побед. Он касался нежно, ругал, а иногда оставлял на щеке мимолетный поцелуй. Да ради такого Синхи готова драться с каждым встречным и терпеть синяки, ушибы, даже сломанные ногти.       Но пиздец нагрянул откуда не ждали. Борясь за парня, твоя подруга напрочь забыла об учебе. В сессию пролетела со свистом, остановившись в шаге от отчисления.       Намджун, в отличие от особо влюбленных человеков, прекрасно со всеми экзаменами справился. Гордо подняв голову, прошел мимо, лишь хмыкнув:       - Тупеньким здесь не место. Тяжело без подружки? Некому тащить твою задницу по лестнице успеваемости.        Щелчок по сердцу, вот как это прозвучало. Синхи впервые прилюдно расплакалась, наплевав на однокурсников и без того смеющихся за спиной. Она же старается, терпит, а Джун… Так грубо, так больно задел. Неужели ему все равно, даже если девушку отчислят?       Синхи убежала, а Джун отвесил себе мысленного леща – перегнул палку.       В общаге и дома она не появлялась, Намджун узнавал, волновался. Было лишь одно место, куда она могла пойти. Правда, ты его там откровенно послала ко всем великим хуям вселенной. Пусть помучается. Цаца какая, проучить он решил Синхи, сам сохнет и ее испытывает на стойкость, только бы знать для чего.       Джун сам понимает, что увлекся слишком. Давно нужно было сгрести любимую в охапку и успокоить. Только внимание ее слишком приятно грело Эго обиженного мальчика внутри.       Девушка нашлась в совсем необычном для нее месте – библиотеке. Зареванная и одинокая, она сгорбилась над стопкой конспектов и книг, казалось, не замечая ничего вокруг.       - Как успехи? – Нам сгреб со стола в мусорку упаковки от вредностей, заменявших Синхи завтрак, обед и ужин, присел на краюшек, скрестив руки на груди.              Она никак не отреагировала, спокойно читала, повторяя про себя какое-то определение. Джун мягко прошелся большой ладонью по ее макушке, приласкав, как маленького ребенка. Ласка подействовала, но не так, как парень мог ожидать. Синхи вспыхнула, вскочила на ноги, набросившись на него с кулаками. Била по плечам, груди, пытаясь дотянуться до лица. Парень особо не уворачивался, терпел. Заслужил.       Силы быстро иссякли. Синхи покачнулась, оказавшись в руках Намджуна. Он обнял тепло, всепоглощающе, словно впитал за секунду чужую злость, обиду и… любовь. И она сдалась, обвила шею руками, слепо утыкаясь губами в горячую кожу чуть ниже открытых ключиц.       - Прости, - шепнул он, приподнимая ее лицо, чтобы заглянуть в глаза, такие родные и самые красивые. – Я тоже скучал и люблю по-прежнему сильно. Ты моя единственная. Давай не делать больше друг другу больно своим показным равнодушием?       Синхи кивнула, окунаясь с головой в долгожданный поцелуй. Как и первый, он вскружил голову до звезд, до сбившегося пульса и пожара в груди.       Теперь они друг друга ни за что не отпустят.

***

      Хосок искренне порадовался за сестру и пообещал обязательно прилететь на свадьбу. Они давненько не виделись. Связь близнецов все время напоминала о себе, тянула домой, но, возможно, не только она.       Парень отбросил в сторону карандаш. Эскиз выглядел скучным. Весенняя коллекция больше напоминала унылое говнецо, такое за дипломный проект не примут. Хо нужны были новые яркие эмоции для вдохновения, но ощущал он себя выжатым чайным пакетиком.       «Тебе нужно расслабиться, потусить, отвлечься» - советовали в один голос друзья.       Хосок знал средство получше. Вдохнуть в себя Чимина, вот что помогло бы излечить душу, наполнило ее до краев. Как он интересно поживает? Женился? Одинок?       Чон вздыхает, зарываясь пальцами в выбеленные до холодного серебра волосы. Прошло больше пяти лет с их последней встречи. На губах еще горит прощальный поцелуй с выпускного. Мин тогда зажал его в углу, пока одноклассники, сливаясь в поцелуях и медляках, кружили по залу.       - Что ты хочешь? - Хосок вздрогнул, выставил ладони, чтобы отгородиться от пьяного парня. Чимин красивый, завораживающий, но за несколько месяцев успел стать абсолютно чужим человеком. Его ореховые глаза почернели, в них Хо отражался жалким и слабым.       - Тебя хочу.       Мин пиявкой присосался к губам, почти не контролируя беспорядочно блуждающие по чужому телу руки. А Хося… Хося расплакался. Почему?       Потому что после посещения Чеджу Мин напрочь стер из своей памяти последнюю ночь, которую они провели вместе. Те нежные и страстные поцелуи грели лишь душу Хосока. Он проснулся с крыльями за спиной, но их резко обломали одной единственной насмешливой фразой: «Один раз не пидарас, верно?».        Чон только и мог кивнуть, да спрятать глаза от друга, который после абсолютно равнодушно к нему относился. А спустя пару недель и вовсе начал отношения с какой-то девицей постарше. Он словно и не замечал страдания Хосока, его опухших от ночных слез глаз, дрожащих губ и постоянной игры в прятки: если появлялся Чимин - Хосок исчезал. Синхи в душу к брату не лезла, но поняла, чтобы он школу закончил без нервного срыва, нужно оградить его от старосты.       Исчезновение Гука по-особенному сплотило Хо, Юнги, Синхи и тебя. Если бы не это, Хося честно не представлял, как бы справился, оставшись один на один со своими переживаниями. Он так легко доверился, словно его не ранили, не обижали и не унижали прежде. Чимин же сказал в ту ночь: «Все будет хорошо, я рядом», поэтому парень с радостью отбросил шипящие глубоко в душе старые обиды, откликнулся на ласки, мокрые поцелуи, с головой нырнув в Чимина. Теперь же к старым ранам, почти затянувшимся, добавились новые, куда глубже ранившие сердце.        А вот Чимин особо не расстроился, по крайней мере, виду не подал. Но на выпускном сорвался, поцеловал. Да так, что чуть душу не высосал.       - Ну почему ты такая нюня?! Целую – плачешь, не целую – ревешь?       Что Хося мог ответить?       - Ты - мудак, отвали!       Вот такими были их последние слова друг другу. Чимин укатил в Японию, Хо попытался жить дальше. Почти получалось, но обида, эта гребаная сука, проделала в сердце дыру размером с кулак. И не убивала полностью, но и жить спокойно не давала.       Хо пытался завязать отношения, ну как пытался, несколько раз сходил на свидания. Увы, это был не Мин, встречи были обречены на провал изначально.       От сестры еще месяц назад узнал, что Чимин вернулся в родной город, кажется, хочет осесть. В первом порыве Чон собрал вещи, но у двери одернул себя. Тупо. Как же тупо лететь к человеку, которому плевать на него и его чувства.        Но ехать все же придется. Намджун сделал Синхи предложение, как только они получат свои дипломы, парочка поженится. Этого времени вполне хватит для того, чтобы Хосок лично сшил платье для любимой сестры и для того, чтобы подготовился к встрече. Мин свидетель на свадьбе, этой самой встречи уже не избежать.

***

      - Вы решили собрать весь класс? - Хосок кивнул в сторону Юнги и Тэхена, что скорее огрызались друг с другом, чем разговаривали.       - Я позвала только Юна и Т/И, Тэхен и Чимин - друзья Джуна. Идем скорее, пока нас никто не заметил.       Сестра зацепила локоть брата и скользнула в коридор. В руках Хосока раскачивалось на вешалке свадебное платье, маленький шедевр из белого атласа и жемчужин. Синхи не терпелось примерить наряд, который грозил Намджуну сердечной недостаточностью. Во-первых, он выделял грудь и тонкую талию, во-вторых, благодаря золотым ручкам Хоси, отлично скрывал секрет, который откроется чуть позже, когда придет время подарка от невесты.       Ты помогала Чону наряжать подругу, выглядела даже вполне живой и веселой. Только от этой твоей «веселости» у друзей щемило сердце. - Я видел объявления, - Хося взглянул на тебя из-под светлой челки, пока колдовал над подолом. – Не сдаешься? Думаешь, он вообще… жив?       - Хо!              Синхи пнула брата носком туфельки в колено, и тот обиженно поморщился.       - Чонгук жив, и я его найду, - процедила ты сквозь зубы, с тройным усердием принявшись колдовать над густыми волосами лучшей подруги.       - Отставить хандру! Только посмейте не улыбаться в мой день. Хочу, чтобы сегодня вы думали только о нас с Джуном и радовались!       Невеста притянула к себе друзей и, крепко обняв, уверенно заявила.       - Все у нас хорошо будет.       Хося готовился. Хося знал, что Чимин будет выглядеть сногсшибательно, но ожидание разбилось о реальность. Парень вздрогнув, чуть не выронив руку невесты. Сестра сжала ее крепче, знала, что Хо может и в обморок грохнуться. Стоило бы предупредить, но Джун настоял на эффекте неожиданности. В принципе, теперь парни были квиты, потому что у жениха тоже челюсть отвисла, когда он увидел Синхи.       - Почему? - еле слышно шепнул Хося сестре.       - Авария, кажется. Пак не особо разговорчивый.       Чимин в этот момент перевел взгляд с ряда букетов на Чона. Он маску специально не надел, хотел видеть реакцию, то, как красивое, по-прежнему юношеское лицо Хоси с милым сердечком улыбки, померкнет. Чужой взгляд блуждал по лицу, по трости, по опущенным плечам и горькой улыбке. Хосок не понимает, он растерян. Кто сейчас перед ним? Куда делся самоуверенный красавчик с лукавыми искрами в глазах?       Пак сжал в руке трость сильнее, навалившись на нее, чтобы снять напряжение с изуродованной ноги. Мин привык прятать шрамы, что скользили вдоль правой щеки, разветвляясь, словно разряд молнии, у подбородка. Но сегодня он даже волосы уложил так, чтобы открыть не менее поврежденный лоб. Глаза жгло, а сердце отмеряло удары под каждый шаг Хосока. Бывший одноклассник смутился, сжался, почти так же, как и шесть лет назад на выпускном.       Чимин честно хотел помочь ему на Чеджу раскрепоститься, но не был готов к последствиям. Встречаться с парнем не мог, не хотел, пришлось обидеть. Думал, что, если все обратит в шутку, сможет сохранить дружбу. Дурак. Он потерял не только друга, который смотрел на него как на божество, доверяя полностью и без остатка, но и любимого. Мин не мог сам себе объяснить, почему к Хо тянет, почему с ним целоваться до мурашек мучительно сладко, а с другими неприятно. Чим стал помешан на том, чтобы заменить воспоминания более яркой и привлекающей реальностью. Но не мог, не получалось. С Хосей было лучше, удобнее, теплее. С ним хотелось находиться рядом, хотелось касаться и получать смущенные улыбки. Осознал он это и принял только перед выпускным. А Хосок так отчаянно плакал, дрожал, пытаясь вырваться, что в тот момент Мин не смог раскрыться, рассказать, что никто не целуется нежнее, никто не обнимает крепче и ничья улыбка так не греет. Хосок - солнце, лучше и искреннее человека он так и не встретил.       Как маньяк Пак следил за бывшим одноклассником с левых страниц. Так он дышал изо дня в день, с глупой фанатской любовью наслаждаясь каждой фотографией Хо. На них он не смотрел колко, улыбался, чем-то важным делился, приоткрывая дверь в жизнь «без Чимина». А однажды среди прочих фото мелькнули в ленте и те, что в клочья разорвали тоску и меланхолию Пака. Он взревел, сбросил с себя очередную прилипалу в баре, несясь к машине. Что парень хотел? Добраться до Кореи и свернуть шею человеку, который приобнимал Хосю за плечи и целовал в щеку. Чимин не имел права ревновать, но боль от этого меньше не становилась, резала на живую, подгоняя на трассе. Сейчас он сядет в самолет, прилетит, ворвется в квартиру Чона и возьмет силой, если потребуется, а возможно будет плакать на коленях, позорно сдаваясь и умоляя начать все сначала. Но «Сейчас» оборвалось в ослепляющем свете несущегося навстречу грузовика. Чимин в этой вспышке успел рассмотреть улыбку любимого человека, прежде чем на долгий месяц погрузился в темноту.       Прежний Мин умер по глупости в тот день, по пьяни. Вместо него с налетом прежней жизни существовал калека Пак: хромой, молчаливый изгой, который решил вернуться в родной дом… доживать. На большее он уже не рассчитывал.       Мин мог отказаться от предложения Намджуна, как обычно, спрятаться в родительском доме, сославшись на занятость. Да, работы в сети хватало, но шанс увидеть Хосока упустить было нельзя. Пусть смотрит с жалостью, только не с ненавистью.       Хосок не слышит клятв, он погружен в мысли и чувствует тяжелый взгляд на своем лице. Боится поднять глаза, боится расплакаться и броситься на шею Чимина. Тот стоит рядом, обжигает долгожданной близостью и сбившимся дыханием. Чувства всколыхнулись, накрыли волной, утопив все сомнения. Он любит. Любит еще сильнее и, кажется, от этого уже не избавиться, только если сердце вырвать.       - Кольца, пожалуйста.       Намджун кашляет в сторону замершего Хосока, а тот по-прежнему не слышит, гипнотизирует свою обувь. Мин с радостью приходит на помощь, касаясь белоснежного пиджака человека, от которого сводит сердечные мышцы в болезненном спазме. Чон вздрагивает всем телом.       - Кольца, - улыбается Чимин, растягивая пересохшие губы.       Хося протягивает ему маленькую подушечку с золотыми символами любви. А сам тонет. Знакомый ласковый взгляд, улыбка…Подушечка исчезает, весь мир растворяется, когда грубые ладони сжимают его ухоженные мягкие ручки, когда Чимин придвигается ближе, резко контрастируя своим черным костюмом на фоне света Хосока, что сейчас больше на ангела похож.       - Можете скрепить свой союз поцелуем, - слышат они сквозь туман и тянутся друг к другу.       - Ты снова плачешь из-за меня, - шепчет Мин в приоткрытые губы.       - Я… я скучал…       - Я тоже, очень.       Чимин прижимает его к своему сердцу, впечатывает в губы, не беспокоясь о взглядах, что направлены на странную парочку. Он целует со всей нежностью, с безграничной тоской, съедавшей на протяжении стольких лет. И Хосок отвечает, Хосок действительно счастлив. Впереди долгие разговоры и признания, но Хо точно простит и поймет, а Мин будет беречь любовь своего ангела.       - Я же говорила, все будет хорошо, - смеется Синхи, обнимая мужа. – Нас можно теперь считать сводниками?       - О, да.       Намджун целует, увлекая любимую в первый танец. Вообще-то он еще с детского сада знал, что Синхи будет всю его жизнь рядом, и сейчас выглядит счастливым идиотом, светится, сегодня можно ослеплять.       - Время подарков, родной.       Вы с подругой переглядываетесь. Ты спешишь пригласить гостей к большому экрану, включаешь проектор, наслаждаясь реакцией окружающих. Сначала в кадре мелькают общие детские фото, смешные, потому что жених с невестой вечно дрались, чуть позже зажимались в школе. Появляются снимки их уже как пары и с каждой можно разрыдаться, потому что да, это любовь, настоящая, искренняя и крепкая.       Ты плачешь с гостями, поддерживаемая тонкими руками на талии. Это Юнги дышит в макушку и как всегда вовремя оказывается рядом.       - Привет, милый, я хочу кое с кем тебя познакомить, - Синхи на экране подмигивает, увлекая оператора в маленький кабинет. Экран тухнет, но вскоре на нем виднеются очертания крохотного малыша, а врач за кадром поясняет, где ручки, ножки и вообще, что малыш тот еще акробат.       Намджун выглядит как лужа любви, растекся бы по паркету, если бы Синхи не придерживала его.       Гости плачут, поздравляют, а до молодого папаши только доходит, почему Синхи не просила покупать тампоны, почему хомячила фрукты за обе щеки, отказываясь от пива и любимых чипсов, и почему стала мягче, тактильней.       - Я?       - Да, папочка, мы уже не одни.

***

      Юнги старался сосредоточиться на съемке. Сам настоял, чтобы фотографом пригласили именно его. Синхи чуть повозмущалась, ведь он как близкий друг должен рядом отплясывать, а не работать. Но Юнги невозможно в чем-то переубедить, особенно, если это что-то касалось любимой зеркалки. Он ее из рук с выпускного не выпускал, покупал подороже и качественнее, чтобы снова сжимать до побелевших костяшек. Наверное, ему на мир проще через камеру смотреть. В ней люди как-то лучше казались, не говоря уже о готовых снимках.       И повод отличный, и друзья в сборе, можно расслабиться, внушал себе Юнги, пока не спотыкался об изучающий взгляд Тэхена. Моська эта противная до дрожи следовала повсюду, сверлила глазами, дышала в затылок. Юн насмотрелся на нее, во сне каждую ночь видит. Кто же не знает Ким Тэхена, модель, чье лицо на каждом рекламном щите, в магазинах, журналах и в интернете. Везде он. Агент бывшего одноклассника несколько раз предлагал поснимать парня для очередной рекламы. Но Мин находит тысячу и одну отмазку, чтобы и близко в его студии не было никаких сексуальных Тэхенов. Да! Именно сексуальных, адски обворожительных, что всего наизнанку выворачивает от сладкой патоки, распирающей из-за аппетитных губ и хитрого взгляда темного янтаря.       - Пора бы отпустить прошлое, – шепот на ухо и мини-инфаркт одного взрослого Юнги в результате.       - Отъебись, - почти рычит в ответ, поджимая к уху худое плечо.       Тэхен давится шампанским, которое успел пригубить.       - А ты изменился.       - Поумнел и пидарасов всяких близко к себе не подпускал.       - Значит, ты еще девственник?       За спиной смех холодный, давящий.       Юнги нужно оттолкнуть Тэ как можно дальше, чтобы не вспоминать и не чувствовать только забытых сомнений. Он оборачивается резко, отвлекаясь от волнующихся родителей, снимками которых он как раз занимался. Смотрит в упор, иглами впиваясь в более мягкий, о чем-то просящий взгляд.       - Давай, я скажу прямо. Отвали или получишь в свое смазливое личико. Я бью отлично, хочешь проверить? - скалиться Юн и в ответ на закатанные глаза бьет под ребра. Бокс за три года свои плоды принес, Мин старался.        Тэхен хрипло матерится, хватаясь за живот. На два шага отступает, но, подняв глаза, смотрит с усмешкой: «Это все?».       Мин замахивается снова, но слышит, что невеста приехала.       - Я тебя предупредил, - бросает сухо, направляясь к Синхи.

***

      - Мы бы тоже так могли… - снова шепот на ухо, а у Юна сжимаются кулаки. Он смотрит на счастливую пару Хо и Мина, которые друг от друга не могут глаза отвести, игнорируя персону за спиной. Тэхен смелеет, прижимается, зарываясь носом в темную макушку фотографа. Он еще помнит какие они мягкие, только пропитаны запахом сигарет, слишком резким, немного отталкивающим.        Мин вздрагивает, лягает по ноге Кима и с разворота бьет в нос. Кровь красиво капает на светлый галстук. Тэ шипит, но продолжает улыбаться. Его зрачки расширены до предела, не могут сфокусироваться.       - Ты напился, не мешайся под ногами.       Юнги толкает его в грудь, пытаясь пройти мимо, но в ту же секунду длинные музыкальные пальцы смыкаются на запястье.       - Да, напился. Смелости не хватает, приходится. Поговори со мной, Юн, просто поговори.       - Прошу всех подойти в главный зал к экрану!       Твой голос заставляет Мина расслабиться. Он ничего не отвечает и под тяжелый вздох Тэ уходит.       - Все в порядке? – поглаживаешь руки друга, который обнял со спины.       - Да, не волнуйся. Я рад за Синхи и Джуна, правда не верится, что у этих сумасшедших скоро родится малыш.       Мин обнимает крепче, прячет на плече лицо, чтобы не смотреть в сторону Кима. Тот снова пьет, почти лежа на стуле, и разговаривает, видимо, сам с собой.       - Так ты поможешь?        Юнги не расслышал твоего вопроса и попросил повторить.       - Хочу развесить объявления и здесь, вдруг Чон вернулся в город, или кто-то его видел.       - Шесть лет, Т/И, может…       - Не может, - стряхиваешь с себя руки друга. – Отвези лучше Кима домой, он сейчас вылакает весь бар.       Юнги заламывает брови, пытаясь глазами среди гостей найти парочку Хо и Чимина, чтобы возложить это тяжелое бремя на них. Но те давно уединились, слишком многое нужно обсудить и… сделать.       - Юн, быстрее! Смотри, он пьет из горла на виду у всех.       - Т/И…       - Что?       - Ничего, - Мин не решается рассказать настоящую причину, почему избегал Кима, обреченно кивает. – Сейчас.       Тело Тэхена пластилином липнет к его одежде.       - Юнгиииии…. – стонет в шею, обвивая руками, - я так… черт… пьян…       Они идут медленно, Кима постоянно заносит, а хрупкому Мину остается лишь молиться, что такси приедет быстро, он сгрузит алкаша в салон и выдохнет спокойно. Только тот вцепился клещом в руку и не отпускает.       - Мы едем? - нервничает водитель. – Я эту пьянь одну не повезу.              Юнги ворчит, но садится вслед за Тэхенам, который пытается устроиться в салоне так, чтобы разместить голову на его коленях. Льнет ближе, утыкаясь носом в живот и что-то мурлыкает. Все, что может разобрать Мин, это свое имя и «блять». Хорошо, что адрес смог назвать и выудить ключи из кармана.       Дом родителей Тэхена выглядит заброшенным. Как только карьера парня пошла в гору, мать перебралась в столицу. Юнги иногда видел и ее лицо в рекламах. Сейчас некогда белоснежное здание посерело, а местные подростки добавили семейному гнезду Кимов несколько уродливых надписей и рисунков.       Расплатившись с водителем, Мин на дрожащих от нависшей тяжести расслабленного тела ногах тащился к покосившемуся забору.       - Вам стоило продать его. Хороший дом, за ним уход нужен, - ворчит Юн, только бы не обращать внимание на горячее дыхание в макушку.       - Тебе… нравится дом? Дарю.       Юнги фыркает.       - Я чееестно… да-рю тебе его. Слушай, а да-вай… - Тэхен пытается выпрямиться, и Мин не успевает его подстраховать. Мешком с картошкой Ким падает у крыльца рыльцем в густую траву.        - Что ты там мычишь? - пыхтя, Юнги переворачивает Тэ, а тот лыбится во все 32, размахивая руками-крыльями, словно пытается сделать снежного ангела… летом.       - Давай жить здесь вместе. Ты… и я…       Улыбка гаснет на красивом лице. Он смотрит испытывающе прямо в глаза Мина. Ждет.       - Мне нужно вернуться на свадьбу.       Тэхен стонет, пряча за ладонями лицо. Он бы с радостью сейчас сам себя в землю закопал, может так полегчало бы. Юнги на страдания бывшего одноклассника старается внимание не заострять. В дом втащил, обувь снял и укрыл пледом на диванчике. Пусть проспится.       - Я… все еще…       Ким не успевает договорить. Хлопок двери взрывается в голове, парализует. Глухой стон тонет в подушке, и Тэхен проваливается в очередной не спокойный сон. Он устал слепо надеяться, но все сновидения только о Юнги, как и мысли, как и мечты. Тэхен устал, но продолжает надеяться.

***

      Кто-то настойчиво тормошит Юна, но глаза отказываются открываться. Он мычит, отталкивает назойливые касания, а в результате шмякается на ковер, теряя контроль над дыханием, которое на миг полностью прекращается.       - Больно?       - Сукаааа, - шипит парень, глубоко вдыхая. Ребра ноют, в голове каша и к горлу тянется рвота.       - Эй, не смей!       Знакомый голос сопровождает до туалета. Юн поет арию унитазу, чувствуя тепло маленькой ладони, что поглаживает по спине.       - Ты от Тэхена заразился алкоманией? Никогда еще не видела тебя таким пьяным.       «Т/И»- признает голос Юн, оборачиваясь и пытаясь сквозь слипшиеся от сна ресницы рассмотреть твое лицо. Выглядишь, как всегда, бледной, с темными кругами под глазами, еще не спрятанными под слоем тоналки. Глаза взволнованно блестят, а губы бледные, искусанные и сухие.       «Чертов Чонгук…»       Юнги стонет, мысленно обвиняя Чона в твоем увядшем состоянии. Но сейчас стоило бы и о себе подумать. Потому что да, он действительно так еще никогда не напивался, и голова с печенью ему за это спасибо не скажут.       - Кажется… я почти выблевал свой желудок…       - Алкаш.       - Я не…- Мин снова чувствует бурю в животе и склоняется к унитазу. - Ладно, может совсем немного ты права.       Парень с благодарностью принимает минералку и таблетку от похмелья. В голове чуть проясняются события прошлого вечера. Тэхен. Юнги интересно все ли с ним в порядке. О нем ведь некому позаботиться. Встряхнув темным веником растрепанных волос Мин тонет в мягком матрасе, прикрыв опухшие глаза.       - Нужно позвонить Тэ, он тоже, наверное, сейчас умирает, - читаешь мысли друга, на что он слабо кивает.       Звонишь, но трубку так никто не берет ни в первый раз, ни в десятый.       - Что-то я волнуюсь. Почему пьете вы, а страдаю я?       - Пусть о нем Намджун волнуется, мы-то тут при чем?       - Джун? – смеешься, краснея кончиками ушей. – Не думаю, что в медовый месяц он и Синхи будут доступны. Да и Хося с Чимой определенно заняты друг другом.       - А мы команда спасателей? Не-не, я не подписывался, - хныкает Мин, но отрывает тело от кровати.       - Ты с каждым годом все больше ворчишь, старикашка!       Парень молчит, он не готов спорить и тратить энергию. Послушно одевается, топчет в магазин за «вдруг Тэхену нечего бедненькому кушать» и так же смиренно, глубоко спрятав нарастающее волнение, сопровождает до дома Кима.       На звонок в дверь никто не реагирует. Ты дергаешь ручку и вваливаешься внутрь дома. Внутри холодно, темно и пахнет неприятно плесенью. Юн тянет в сторону гостиной, туда, где оставил пьяного одноклассника.       - Бо…же… - вздрагиваешь, оседая на пыльный пол. – Там кровь… Юнги…       Мин действует быстро, словно и не умирал минуту назад от головной боли. Он выводит тебя на улицу, чувствуя дрожь от подступающей панической атаки.       - Оставайся здесь.       Сам исчезает за дверью, бежит по следам крови на второй этаж в детскую комнату Тэхена. Среди укрытой белыми простынями мебели он замечает скрюченную черную фигуру. Та забилась в угол, не двигается.       - Тэхен? – руки обхватывают мертвенно-бледное лицо и встряхивают, надеясь на реакцию. Ладони липнут к кровавым потекам на щеках, но Ким глаза приоткрывает, натягивает жалкую улыбку. – Ты жив, придурок?       - Мгу… - мычат ему в ответ, обдавая перегаром. – Упал… там стол…       Больше ничего не объясняя, Тэхен льнет ближе, утыкаясь холодным лбом в чужой. Снова Юнги приходится напрячь мышцы, чтобы поднять тяжелое тело, отвести в ванную и умыть. Рана на виске припухла, выглядела ужасно, но уже не кровоточила. Обработав наспех, Мин спрятал ее под пластырем и спустился с Тэхеном вниз.       - Полежи, мне нужно Т/И успокоить.       - Ты не уйдешь?- жалобно тянет Ким, царапая взглядом душу.       - Не уйду.       Ты сидишь на краю ступеней, раскачиваясь и обнимая себя руками за плечи. Флэшбеки кровавыми пятнами мелькают перед глазами и паника только нарастает. Мин терпеливо поглаживает по волосам, успокаивает шепотом, но тот глубоко не проникает. Ты не слышишь его, слышишь булькающий звук из горла бабушки, вой сирен и скрип обуви убегающего Чонгука.       Только спустя полчаса выныриваешь из воспоминаний. Мин обнимает, чувствуя, что расслабилась.       - С Тэхеном все в порядке. Но, думаю, что одного его оставлять нельзя. Вызову такси и вернемся ко мне, хорошо?       Киваешь, слабо улыбаясь.       Мистер Мин встречает сына с улыбкой.       - Ого, как вас много, - обнимает Юна и тебя. – Я только вернулся из командировки, сейчас приготовлю вам вкусненького. А ты у нас… Тэхен, кажется, да?       Тэ кивает, смущенно краснея, когда мужчина и его заключает в теплые отцовские объятья.       - Вижу и чувствую, что вчера на свадьбе вам было весело. Но душ, кхм, мальчики, нужно принять обязательно. А Т/И мне пока поможет.       Ты с радостью принимаешь предложение, чтобы отвлечься и окончательно прийти в себя.       Тэхен следует за Мином молча, также молча принимает чистую одежду и полотенце, с любопытством рассматривая комнату. Из-за фотографий вокруг не видно какого цвета стены, их много, даже слишком. Все равно уютно. Огоньки вокруг кровати еще не горят, но уже ясно, вечером здесь очень атмосферно. Пахнет приятным кондиционером и порошком, ненавязчиво, но именно такой запах всегда сопровождал Мина в школе, еще до того, как он стал пользоваться агрессивными ароматами и курить по пачке сигарет в день.       - Ванная там, - Мин почти незаметно краснеет и с минуту смотрит на жалкие попытки бывшего одноклассника добраться до нужной комнатки по прямой, а не раскачиваясь из стороны в сторону, – черт… Ты еще слишком пьян, не хватало, чтобы снова разбил голову.       Тэхен пожимает плечами. Что он может, да пьян, да, тростинкой на ветру качается и не контролирует тяжелое тело. Юнги прав. Парня берут под локоть, заводят в крохотную ванную, прижимая к стене.       - Сможешь сам, ну, раздеться?       Тэхен кивает, с шипением стягивает пиджак, сползает пальцами вдоль пуговиц на рубашке, обнажая идеально карамельную кожу. Юнги мог бы отвернуться, но смущение показать не хочет. Он натурал, ну что тут такого? Сотни раз полуголых парней фотографировал и ничего. Только слюны во рту скопилось слишком много, густой, противной, ее бы сплюнуть, но приходится глотать с равнодушно-каменным лицом. Юнги прекрасно знает, что выглядит сейчас максимально отстраненным, множество раз репетировал перед зеркалом еще когда предполагал будущую встречу с Кимом.        Все, кроме нижнего белья оказывается в корзине для стирки. Тэхен не красуется, хотя есть чем. Он сжался под взглядом Юна, спрятал глаза за челкой, прикусив губу. Хочет казаться меньше, но все равно возвышается над хрупким Мином горой.       Юнги подает ему руку, помогая забраться в душевую кабинку. Та еще новенькая, Мин только прошлым летом ее установил и такую же в ванной отца.       - Обопрись руками, а я настрою воду.       Первые ледяные струи бьют по обнаженной спине, но Тэхен стонет с облегчением, так можно остудить жар, что сейчас во всю гуляет по крови. Она тягучей, нагретой солнцем смолой стекает в пах и было бы позором показать Юнги, как его присутствие сильно влияет на разбитого Тэхена.        Вскоре вода становится более ласковой, теплой. Тэ лишь глаза закатывает, боится пошевелиться и скользнуть вниз, рухнув как в мультяшках.       Юнги тычет в бок намыленной мочалкой, но видит в ответ только тряску мокрых волнистых волос.       - Не могу…       - Ладно, - скрипит Юн, - я помогу, но если тронешь меня хоть пальцем или…       - Не трону, обещаю.       Мин сам себе кивает, подбадривает, хотя руки печет от нетерпения. Тэхен беззащитный, открытый, доверчиво подставляется под осторожные прикосновения, жадно вдыхая такой знакомый запах. Теперь он будет пахнуть Мином. Боже, он готов растаять, стечь вместе с потоками воды. Это слишком интимно, слишком даже для его скромных фантазий, в которых он всегда боялся заходить дальше поцелуев из-за страха, что даже образ Юнги оттолкнет, исчезнет.       Пена по широкой спине сползает к ягодицам. Белье прилипло, стало второй кожей, Юнги пялится, все равно его сейчас никто не поймает за бесстыдный взгляд. Он касается уже без страха, с интересом наблюдая, как алеет кожа, как мурашки без конца по ней гуляют, а мышцы перекатываются, стоит сделать нажим сильнее. Старенькая желтая мочалка мешает и, время от времени, «случайно» соскальзывает, уступая свою роль тонким бледным пальцам, что на фоне карамели тела Тэ кажутся молочными разводами. Ким в такие моменты глотает жалобные стоны. Стыдно, но управлять собой так сложно, и каменный стояк только подтверждает очевидный кайф от происходящего.        Футболка Юна тоже взмокла. Он убирает руку от тут же напрягшегося Тэхена, снимает ее, отбрасывая к грязным вещам. На секунду проскакивает на лихом коне мыслишка присоединиться, все равно душ нужен обоим, но Мин отрезвляет себя, кусая нижнюю губу. Снова проходится уже более нервными мазками по чужой коже, ждет, пока пена исчезнет, и выключает воду.       - Все, можешь выходить, - тянет парень Кима за локоть, но тот что-то неразборчиво мычит, отказываясь повернуться. Медленно садиться, подтягивая колени к животу. – Ты в порядке? Тошнит?       - Нет, но… я дальше сам, можешь выйти, только подай, пожалуйста, полотенце.       - Ты сам не сможешь выйти.       - Я вытрусь и позову тебя, - очень тихо говорит Ким, сильнее обхватывая свои колени.       Юнги пожимает плечами, уходит с таким же равнодушным видом, словно у самого в паху не бушует пламя, а широкие брюки не прячут оживший член. Ждет за дверью минуту, десять, полчаса. Тэхен молчит и это пугает.       Под слабое «Я готов» Мина передергивает. Он вытирает вспотевшие ладошки о штаны и застает Тэхена все такого же потерянного, укутанного в полотенце. Мокрый и замерзший парень встает, утягиваемый жилистыми руками. Вода с волос падает на щеки и Юнги снова передергивает от боли в сжавшемся сердце. Лучше бы Тэ дерзил и флиртовал, видеть его слабости одна сплошная пытка.        Мин усаживает парня на кровать, берет еще одно полотенце, очень бережно сушит волосы, что закручиваются в игривые спирали. Так же почти невесомо вытирает лицо и занимается раной. Тэхена оглушает забота, он утыкается в живот Юна, но рукам не позволяет сжать любимого человека, боится.       - Плохо? - хрипло спрашивает хозяин комнаты.        - Без тебя. Мне каждый день плохо… без тебя. Я ведь не хотел обидеть.       Юнги вздрагивает, бледнеет, отталкивая от себя парня. Тот падает на спину без попыток подняться. Дышит тяжело, загнанно, словно только что пробежал вокруг дома несколько кругов.       - Я не гей!       - Я тоже. Но люблю парня, люблю тебя, и ничего не меняется. Думаешь, не пытался? – горько улыбается Тэ. - Ты все еще здесь, - давит на грудь, в которой сердце разрывается. – Юнги, я буду ждать.       - Придурок, - шипит Мин, убегая в ванную.       - Согласен, полный придурок.