Живая модель

Мне показалось, что я ослышалась, когда Макс и Женя посвятили меня в свой коварный план. Чего-чего, а такого я от них не ожидала, честно. Первым делом я им просто не поверила, решив, что это глупый, но все же розыгрыш. Однако они быстро убедили меня в обратном, из-за чего я сидела за столом и молча пялилась в одну точку, обдумывая сказанное. Как ни странно случилось, то чего я никак не могла предположить — во мне проснулась ревность. Выходит Максу стало мало меня и Жени, что он снова позарился на чужие тела? Почему мы все делаем лишь бы его ублажать? Я не жаловалась — меня вполне все устраивало, но это горькое чувство в глубине души разрасталось, отравляя его своими ядовитыми соками. Хотелось рассмеяться: громко, безудержно, неостановимо. Какая-то часть меня все еще боролась с тем, что выпало на ее нелегкую долю, старалась противостоять полученному удару судьбы, а другая — уже давно смирилась со своим положением и получала удовольствие. Словно видя себя со стороны, я могла отметить существенную разницу между этими двумя Настями. Первая была донельзя скромной, стеснялась своего тела, не осознавала своей женственности, избегала любых намеков на пошлость. А вот вторая — она будто бы была копией Женьки: уверенная в себе и своей сексуальности, раскрепощенная, сводящая с ума, та, в которую влюбляются, и все же она была зависима от любви к Максу, от этих странных отношений: это она стонала под ним при каждом удобном случае, это ее он доводил до оргазма каждый раз вместе с подругой, это она с каждым разом хотела все больше и больше, это она не была свободна, в отличие от первой. Выбирать между двумя половинами себя самой довольно трудно, ведь эти части, если соединить их воедино образуют самостоятельную личность, они не в силах существовать друг без друга, и все же они очень разные, настолько, что уживаются лишь за счет взаимного дополнения. Последнее время я стала все чаще погружаться в себя, вследствие чего порой не замечала каких-то очевидных вещей. Ну или, например, как сейчас. Пришла в себя только после того, как Макс позвал меня несколько раз по имени, а потом тронул за плечо. — Настя, мы ждем ответа, — повторил он. Я подняла взгляд. На меня смотрели две пары глаз: голубые и зеленые. Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, я сосредоточилась над тем, что сказать. Идея казалась мне донельзя абсурдной и ненормальной. Кто в здравом уме додумался бы до того, чтобы по очереди заманить домой и перетрахать наших одногруппниц? Конечно же, Макс и Женя. На самом деле мне казалось, что между собой они давно уже обо всем договорились, а меня ждали лишь по причине того, чтобы подготовить ко всему этому. — А для чего я нужна в этом деле? — задала я вполне закономерный вопрос. Они ведь способны провернуть все самостоятельно. Тогда непонятно какова моя роль в этом действе. — Ты уже научилась получать удовольствие со мной и Максом, верно? — начала подруга. — Пришло время расширять горизонт ощущений. — Но ведь это изнасилование! Что если они расскажут об этом кому-нибудь, или еще хуже напишут заявление в полицию? Этот вопрос волновал меня с самого начала. В конце концов, все это закончилось бы плачевно для нас троих. Губы парня растянулись в издевательской улыбке. — Но ты ведь не пошла катать заяву, — ухмыльнулся Макс и прежде чем продолжил, запустил руку мне в чашечку бюстгальтера. — Видишь ли, Насть, девушки во время секса не могут думать, ни о чем помимо того, что их трахают. Они всего лишь притворяются недотрогами и скромницами, а на самом деле только и ждут, чтобы их зажали в темном переулке и жестко доминировали. Такова женская природа и ее не изменишь. Впрочем, — он сжал сосок, от чего я тихо застонала. — Ты сама себе пример. Вспомни, какой ты стала благодаря нам, — Макс гордо приподнял подбородок и заглянул мне в глаза. — Разве я не прав? Конечно, он был прав. Но я очень не хотела с ним соглашаться, иначе он бы мигом загордиться, а это не сулило ничего хорошего, по крайней мере, мне. В последний раз похожая ситуация закончилась тем, что он укрощал мое упрямство при помощи ремня. От неприятных ощущений по коже пробежали мурашки. — Я хочу принять душ, — изъявил парень о своем желании. — И вы, девчонки, пойдете со мной. У меня для вас сюрприз. Прямо сейчас мне не было дела до каких-то тайн и всего, что могло взбрести в голову Макса. Он никогда не отличался адекватностью и здравомыслием за все время, что я его знала, и с тех пор ничего не изменилось. — Ммм, сюрприз значит, — подруга игриво шлепнула меня по попе. — Видимо, Максимка придумал что-то новенькое в качестве аргумента, чтобы убедить тебя. — Еще раз назовешь меня Максимкой — свяжу и трахну до потери сознания, — пригрозил парень. Женька игриво стрельнула глазами в его сторону и покачала бедрами. — Ты же знаешь, что я не против. «А она любит его провоцировать». «Теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений, что брюнет и моя подруга стали считать меня равной себе, и теперь лишь ищут новую жертву, потому что.… Потому что я больше не жертва».

***

— Раздевайся, — сказал Макс, поймав мой взгляд в зеркале. — Совсем? — Да, полностью. И поживее. Его голос неуловимо изменился, и по моей спине пробежали теплые мурашки — командные интонации от него возбуждали каждую клеточку организма. Мои руки принялись исполнять приказ едва ли не раньше, чем я его осознала, и через несколько секунд мои брюки, кофта, носки и белье горкой лежали на табуретке для ног в углу. — Умница. Теперь идем мыться, — он взял меня за руку, помогая перешагнуть бортик. Аккуратные белые ступни с ярко-алым педикюром Жени первые шагнули на гладкие округлые камни, выстилавшие пол душевой кабины — или, вернее сказать, уголка, отгороженного от остального пространства небольшой стеночкой высотой полтора метра. Покрутив ручки, девушка включила воду так, что она редким дождем омывала нас сверху, позволяя наслаждаться теплыми капельками, не задыхаясь. Повернувшись к стеночке, уставленной банками и пузыречками всех цветов и мастей, она указала на часть из них: — Это скраб для ног, для тела, для лица. Гель для душа, шампунь, маска для волос. Вперед. Немного подумав, я начала с шампуня и помыла ей голову, стараясь быть аккуратной и нежной. Честно говоря, не помню, когда мне последний раз доводилось оказывать кому-то подобную услугу, и доводилось ли вообще, но в целом это было, оказывается, приятно. Женя переключила душ, когда я стала наносить маску, чтобы вода больше не попадала ей на волосы. — Себя не забывай, — немного насмешливо сказала она, ободряюще погладив меня по щеке кончиками пальцев. Смущенно улыбнувшись —поскольку, действительно, забыла — я намылила собственные волосы и, смыв шампунь, воспользовалась кондиционером, стоявшим рядом. А затем взяла маску для лица и снова стала ухаживать за ней, тщательно припоминая и копируя движения собственного косметолога. Макс же молча стоял позади, ничего не говоря. Однако, когда я развернулась к нему лицом, то обнаружила, что он кончил, наблюдая за процессом. Женя, тем временем, развлекалась с душем, направляя его то на свое, то на мое тело, переключая режимы. Растерев по ладоням скраб для тела, я уже смелее стала натирать ее плечи, руки, грудь. Затаив дыхание, я коснулась пальцами сосков, слегка затвердевшими от моих движений по ее груди, и заглянула ей в глаза. Девушка обозначила легкую улыбку и, наклонившись, коснулась моих губ легким поцелуем: — Смелее. А то Макс ждет. Уже не сдерживая любопытства и исследовательского азарта, я снова принялась гладить ее грудь, а потом провела большими пальцами дорожку к низу живота и принялась натирать скрабом эту область — ее живот, область вокруг пупка и чуть ниже — там, где все было очень мягко и гладко выбрито. Ее тихий стон подсказал мне, что можно идти дальше, но я все еще колебалась и очень несмело провела пальцами одной руки к ее киске, легонько погладив. — Насть, ты каждый раз как-будто в первый меня трогаешь, — она рассмеялась. — Давай поувереннее. Мое сердце заколотилось с удвоенной частотой, а щеки непроизвольно раскраснелись. Женя чуть шире развела бедра и прерывисто вздохнула: — Вымой меня везде. Подстегнутая ее строгим голосом, я очнулась, взяла гель для душа, смыла скраб и снова начала намыливать, но когда дошла до низа живота, опять остановилась в растерянности и тут же почувствовала, как что-то уперлось мне в копчик. Горячее дыхание Макса над ухом подсказало, что я делаю что-то не так. Я провела тремя пальцами по нежной, восхитительной мягкой киске Жени, а потом еще раз, и еще, намыливая и смывая воду, сразу замечая, какая она влажная и возбужденная — и почти мгновенно успокоилась от этого. — Повернись спиной, руки на стену, — голос Макса был сиплым и возбужденным. Я кивнула и подчинилась. Макс повесил душ на держатель, и его намыленные ладони прошлись по всему моему телу, а затем стали ласкать спину, плечи, грудь, живот. Тихо постанывая, я закрыла глаза, когда он дошел до моей промежности, но Макс не коснулся ее, а внезапно снял душ с держателя, переключая на довольно жесткий массажный режим. — Ой, — сказала я, наполовину поглощенная предвкушением, наполовину напуганная, когда сообразила, что он задумал. — А теперь повернись лицом и разведи ноги в стороны. — Может не надо? — Ты будешь заставлять меня ждать? — прорычал парень. Он уже схватил меня за руку, как я сделала то, что он хотел. С долей страха наблюдая за тем, как он направляет душ сначала на внутреннюю сторону моих бедер, а затем — туда. Это было слишком жестко — я вздрогнула всем телом и издала громкий стон, дернувшись. Макс улыбнулся, отводя струю в сторону, чтобы слегка увеличить напор. — Так лучше? — Д-да… — ответила я, хватая воздух открытым ртом. У меня самой подобные игры с душем не отнимали много времени, а Макс знал, что делать не хуже меня. Поэтому он всего несколько раз не спеша провел вверх-вниз, и я кончила, ловя воздух широко открытым ртом, беспомощно царапая каменную стенку позади меня ногтями. — Мне нравится, как ты кончаешь. Давай еще раз, — сказа он, едва дождавшись окончания спазмов. — Что? Я невольно выпрямилась, мотнув головой, но Макс левой рукой взял меня за шею спереди, прижав обратно к стене, а правой ногой наступил на мою ногу, не давая сойти с места. Странно, что он не попросил Женю помочь. Но спустя несколько секунд я поняла почему. — Я сказал: еще раз, — жестко прошептал он, глядя в глаза. На этот раз меня посетило четкое ощущение, что меня насилуют, как тогда, в первый раз, когда я ничего не подозревая пришла к Жене в гости. Макс держал меня за горло, продолжая терзать мой клитор струей воды, его нога надавливала на мою ступню, а глаза держали беспомощный взгляд, полный замешательства до самого конца. Одновременно со вторым оргазмом мне почему-то захотелось расплакаться, и я всхлипнула, почти ничего не соображая. — Хорошо, — улыбнулся Макс, снова коснувшись моих губ легким поцелуем, и только тогда убрал руку с шеи. — Теперь ты. Особо не церемонясь, он развернул Женю спиной к себе и прижал к стене, широко разведя ноги в стороны. Я заметила, что он вновь переключил режим напора на еще более сильный. Подруга громко постанывала, делая непроизвольные движения бедрами. Парень ухмылялся, а затем резким движением, не предупреждая, вошел в нее с такой силой, что Женя стукнулась о стену. — Предупрежд… — один немилосердный толчок, и она быстро закрыла рот. По ее щекам потекли слезы. Даже для нее это было чересчур. Сейчас я как никогда хотела, чтобы Макс не переключился на меня. Похоже, он чем-то был сильно огорчен, раз его задорное настроение улетучилось так же быстро, как он сменил партнершу для секса. — А-ах… — глубокие неравномерные толчки терзали мое не успевшее отойти от прошлого оргазма тело. — М-аааа-кссс… Вытиралась я в легком трансе, поскольку весь мой разум был занят решением загадки: что это было сейчас? У меня оставалось четкое ощущение, что все это было сделано лишь для того, чтобы урезонить меня. Они хотели показать, как мне приятна грубая сила? Что я пойду на все лишь бы испытать это еще раз? Они еще никогда не были так правы. Физиологи говорят, что такова женская природа: мы всегда ищем альфа-самцов — непредсказуемых, сильных и брутальных. Ведь даже самые сильные и уверенные в себе женщины хотят подчиняться более сильному мужчине, тому, кто решит за них все проблемы и даст приказ, как действовать. Женщинам нравится грубая мужская сила. Женщина может находиться рядом с диким самцом, потому что надеется, что он должен ее оценить по достоинству. Ради этого она готова на любые подвиги: увеличить размер груди — охотно, сделать пластику носа или подтяжку лица — нет проблем. Ведь он ее просто недооценивает, если она изменится, то он станет лучше к ней относиться. Еще одна причина, по которой мы любим подлецов — это непреодолимое желание ублажать его, стать для него «послушной». Она ведь ни за что не бросит его, каким бы вредным и плохим он не был. Такие женщины все могут вытерпеть, и если в итоге мужчина на коленях просит прощения, дарит подарки и цветы, то женщина счастлива. Тяга к мерзавцам и подлецам навсегда покидает женщину вместе с глупой молодостью, неопытностью и всеми основными комплексами. Любовь к «необузданному животному» заменяется желанием создать семью и домашний очаг. И приходит мечта о добром, нежном и ласковом муже. Ведь разумнее выбрать адекватного и предсказуемого мужчину, чем «наслаждаться» любовью мужчины-подонка. Потому что любовь вперемешку с мучениями и унижением — это совсем не любовь. Но не для меня. — Макс, — окликнула я парня. Он обернулся на меня и расплылся в улыбке, поняв все по моему лицу. «Это единственный способ взять ситуацию под контроль и не дать им осуществить задуманное в полной мере. Я должна стать для первой девушки кем-то вроде Жени, той, которая сможет ей помочь в случае необходимости, и не допустит, чтобы ей причинили боль». Мы молча сидели за столом. Каждый из нас думал о чем-то своем, личном. Мне было немного грустно и тоскливо от того, что я никогда не смогу узнать, какие тайны скрывает прошлое Макса. Точнее, не так: я не хочу знать. Я не хочу, чтобы он стал моим прошлым. Я хочу его настоящего. Что до меня, то я хотела бы навсегда остаться в нем. Я никогда не считала себя романтичной особой, но сейчас я была готова на все, лишь бы увидеть эти глаза, полные любви, счастья и преданности. Но что-то мне подсказывало, что это будет нелегко. Слишком уж много препятствий стояло на пути к этому счастью. Одним из которых была его любовь к садизму. Я лениво орудовала вилкой, не в силах запихнуть внутрь себя ни кусочка. В голове роились вопросы, но в приоритете был лишь один. «Каким образом определить очередность девушек?» И да, я все еще надеялась на то, что Макс остановится на одной. В любом случае, так или иначе, я буду рядом с ними и смогу контролировать процесс. Удержу их на той мизерной веревке от падения вниз, туда, где они смогли бы сотворить настоящий кошмар. — Все будет донельзя просто, — Макс встал со своего места и покинул кухню. Вернулся он спустя минуту, неся в руках ручки и тетрадь. — Очередность выберем жеребьевкой. Давайте, просто напишем их имена по порядку, и каждый вытянет по несколько бумажек. Мы с Женей молча согласились. Идея пришлась мне по вкусу. Макс написал на каждом листке имя, а затем аккуратно свернул их в трубочки. На каждую трубочку по три бумажки. Не густо, но вполне достаточно для начала. — Итак… — Макс раздал каждому по трубочке и каждому подложил под руку по листку бумаги. — Кто первый? Все дружно повернулись ко мне. Я затаила дыхание, закрыла глаза и вытянула первую попавшуюся бумажку. — Апрельская Лиза — прочитала я вслух. — Дело принимает интересный оборот, — Женя придвинулась на стуле поближе к столу и заговорщически зашептала: — Не самый легкий экземпляр, но вот что мы с вами сделаем…