Whisper to me silently

Тэхен тихонько сидел на разложенном диване, вытянув ноги, и держал в руках толстенький бульварный романчик про гражданских пилотов. Безусловно, когда он выходил почитать в людное место, скорее всего, брал с собой нечто из классики или научно-популярной литературы, однако дома, где его никто не мог потревожить кроме немного насупленного Чонгука, который на самом деле только гремел кружками на кухне, что, хоть Ким это и не слышал, знал наверняка. Он мерно перелистывал страницы, полностью погруженный в любовную историю между капитаном воздушного судна и стюардом, и даже не заметил, как альфа вошел в зал. И только когда тот рухнул на него сверху, зарываясь носом в живот, прикрытый флисовым пуловером, и крепко обнимая друга за талию, Тэхен обратил на него внимание. Омега заливисто засмеялся и, отложив книгу на подлокотник, зарылся тонкими пальцами в густые темные волосы, почесывая голову альфы. Тот, вздрогнув, будто от щекотки, что-то пробормотал, пуская вибрации своего голоса по телу Тэхена. Ким убрал свою ладонь, но большая и немного огрубевшая рука Чонгука мягко ухватила его за запястье, возвращая пальцы на место. — Сегодня снова был сложный вызов? — спросил омега. Немного погодя он подключил вторую руку и, погладив того по спине, аккуратно взял несколько прядей, чтобы заплести маленькую косичку-колосок. Чонгук легонько кивнул, все так же нежась на теплом животе Кима, словно на подушке. — Расскажешь? — и теперь повороты головы вправо-влево. Чонгук как котенок, что просит ласки. — Но мне интересно. На данную реплику Чон что-то вновь начал бормотать, из-за чего стало дико щекотно, и Тэхен засмеялся, сгибая ногу, свободную от тела второго, в колене. — Я не знаю, что ты там говоришь! Тот еле поднял одну ладонь, все равно касаясь локтем дивана и начал что-то показывать. Тэхен опять захохотал. — Гу, я не понимаю, когда ты показываешь что-то одной рукой, — Тэ уже машинально заплетал косичку, внимательно следя за ладонью. — Не хочешь показывать нормально, покажи по буквам. Названный Гу опять вздохнул и, потряся ладонью, опустил три пальца вниз, затем растопырил пальцы во все стороны и зажал большим пальцем безымянный, сделал кольцо, как незакрытый кулак, выставил два пальца и так далее. Человеку незнающему могло бы показаться, что альфа весьма дерзко и пошло флиртует с омегой, но на деле это были лишь буквы на языке жестов. «М» «Н» «Е» «Л» «Е» «Н» «Ь». — Так тебе лень? Значит мне тоже лень тебе косички заплетать. Чонгук в который раз крепко обнял его и покачал головой в разные стороны: «нет, не смей заканчивать». Ким опять вздохнул. Интересно, чем тот дышит вообще, раз так зарылся. — Тебе рассказать новости, которые недавно вычитал? — нежно, ласково. Кивок. Так и общаются лишь им одним понятным образом.

***

— Слушай, а как вы познакомились? Юнги водил подушечкой пальца по стакану с водой и оглядывал рабочее пространство ресторанчика, понимая, что сегодня особо дел не будет — лил беспробудный дождь с самого утра, и постояльцев было мало. Многие заказывали доставку, но ей занимались главный администратор и, конечно же, команда поваров. А вот стажеру приходилось маяться весь день, ведь уйти тоже нельзя — кто-нибудь да заглянет. Как, например, тот же самый Тэхен со своим неизменным ноутбуком. Кстати, Юнги вновь забыл, что тот не может слышать, и продолжал бормотать вопросы. Когда смотришь прямо на омегу и говоришь размеренным, обычным тоном, не тараторя и не удлиняя речь, то понимаешь, что он действительно воспринимает практически все за мелкими исключениями. После их первого короткого разговора одним вечером прошла пара недель, и за это время они даже стали неплохими приятелями. Юнги делился мыслями об учебе в университете заочно, о том, как вырос в этом городе, который ему порядком осточертел, и о многих других вещах: о домашнем ежике по кличке Снуппи, о школе, которую закончил лишь год назад, о друзьях и так далее. Удивительно, но Тэхен действительно хороший слушатель, как бы иронично это ни звучало, однако, например, кличку питомца Мину пришлось написать. Тэхен же рассказывал о курьезных случаях трудности перевода: о том, как не понимал речь мужчины с великолепной, но такой проблематичной бородой, которая закрывала весь обзор, а также о том, как ему было тяжело поступать в университет. Из-за глухоты ему должны были дать сурдопереводчика-гувернера, который помогал бы при обучении, однако парень был единственным в университете с такой проблемой, и не то что группы, даже пары человек не набралось, поэтому, чтобы поступить на факультет программирования и учиться далее, ему приходилось слишком много трудиться. Некоторые преподаватели шли ему навстречу, отдавая напечатанный материал для изучения на руки, чтобы тот мог разбирать его сам, а некоторые наотрез отказывались помогать. Тогда ему на помощь приходили одногруппники: они давали свои конспекты, и Тэ на второй паре записывал то, что было на первой, на третьей — то, что было на второй и так далее. Иногда ему на помощь приходил и Чонгук. Парень на пять лет старше, поэтому уже работал к тому моменту в одной из частей спасательной службы города, а когда у того был выходной (он часто выпадал на будний день), то приходил вместе с омегой на пары и жестами объяснял то, что мог объяснить. Ему даже отдельный пропуск выдали, спасибо деканату за поддержку. Ох, альфа тогда был невероятно красив, даже не настолько, как сейчас, но пользовался широчайшим успехом у омег. Стройный, красивый, харизматичный, сексуальный, с прекрасными карими глазами и заигрывающей улыбкой, — это был фурор. И лишь единственный минус: полностью преданный своему другу-омеге. Он со многими нашел общий язык, мог прийти на помощь, но близко общался только с Тэхеном, всегда повышая тому настроение. Безусловно, у них были общие друзья, однако почему-то только оставаясь вдвоем они чувствовали себя в полном комфорте. Юнги коснулся кисти Тэхена, привлекая внимание того, и повторил вопрос. — Как мы познакомились с Чонгуком? — нежно улыбнулся он, вспоминая. — Это было около одиннадцати лет назад, мне было тринадцать, а ему, соответственно, восемнадцать. Я тогда лежал в больнице, восстанавливался после… сам знаешь чего, — что Юнги понял почти сразу, так это то, что омеге крайне тяжело рассказывать о том, что заставило его потерять слух, — я тогда был напуган, думал, что моя жизнь кончена, знаешь, тогда и переходный возраст подначивал. Я ни с кем не хотел видеться, никому ничего говорить, никуда не выходить. Родители даже думали, что помимо слуха я потерял и голос, и только врач говорил, что это депрессия, что это пройдет при надлежащем присмотре. Я тогда был как ежик, только большой, страшный и грубый, если сравнивать с твоим. А врач оказался отцом Чонгука. Тот как-то пришел к нему на работу, и, скорее всего, уже знал про меня. Господин Чон рассказал ему обо всем, как я узнал позже, и попросил прийти, чтобы меня развеселить. Дело в том, что в средней школе Гу как-то прочел книжку японского писателя (сейчас не вспомню ни имя автора, ни название), которая была про театр теней. Ну, тот и загорелся идеей поставить теневой спектакль в школе… Так смешно, сейчас вспомнил о том, что Чонгук тогда, в первую встречу, подсел ко мне, вытащил платок из кармана и укрыл им свои руки. А потом тряс ими, пока платок не упал, и поставил в это время руки голубем, вот так, — омега повторил движение рук, переплетя большие пальцы и помахав ладонями, — и я тогда впервые засмеялся после операции. Затем он пришел один раз вечером, была зима, и темнело быстро, включил фонарик и начал складывать руки во всяких монстриков, хотя утверждал, что это зайцы, крокодилы там, и так далее. Точнее, как утверждал, весь блокнот мне тогда расписал своими записями, а почерк у него такой корявый, ужас… После этого мы бы никогда и не встретились, только этот любитель приключений сломал ногу. Юнги удивленно ахнул, чего, конечно же, Тэ не заметил. — Тогда переживала вся его семья, ведь это могло сказаться на выборе профессии, только все обошлось. Но вот он застрял в больнице на месяц, потому что перелом был сложный, а я человек прилипчивый, хоть по мне и не скажешь. Так и сидел у него в палате со своим блокнотом и играл с ним в шарады и виселицы. Было весело. А затем оказалось, что мы увлекались одними манхвами, комиксами, и все как-то завертелось. Не могу даже выделить момент, когда превратились в неразлучных лучших друзей, просто когда-то все стали называть нас комплектом… Вскоре мне сказали, что нужно изучать жестовый язык, учиться читать по губам и вообще жить с этим. Я тогда вновь психанул, называл себя ущербным, и думал, что еще и Чонгук смоется в скором времени, он ведь старше, чего ему с тринадцатилеткой время проводить. Но Гу меня тогда очень удивил. Мало того, что он помогал морально, он помог мне пойти в школу для глухонемых, учил вместе со мной жесты, заставлял меня распознавать его речь и далее. Он до сих пор один из немногих людей в моей жизни, который знает, мне кажется, все жесты мира. Даже сам придумывал некоторые для нас. Хотя сейчас он не так часто ими пользуется, я слишком хорошо воспринимаю его речь. Но когда я его бешу, ой, это проблема. Бормочет себе что-то под нос, а мне только нецензурщину на пальцах показывает. Хотя это было всего пару раз за десяток лет. Боже, а ведь мы действительно столько времени дружим, оказывается. Даже не задумывался об этом… Прошу прощения, наверное, я заболтался, — извинился Тэхен и немного стушевался. Юнги так и сидел, хлопая глазами и переваривая информацию. Тэхен редко говорил так много не Чонгуку, и даже немного распереживался. Он не знал, повышал ли он голос или нет, говорил ли тихо, — чаще всего омега контролирует тон только с маленькими репликами, а здесь и не ясно. Однако Юнги быстро убедил его в обратном и вновь принялся с искренним интересом расспрашивать, но теперь уже о работе. Только в мыслях вертелось лишь одно: как омега говорил о лучшем друге. С непередаваемой теплотой, с горящими глазами, с любовью. Мин думал, что слишком эмоциональный, когда рассказывает о Хосоке своему другу Джину, но нет. То, как делился с ним сокровенным Тэхен, непередаваемо. Может, это и есть настоящая любовь? Только почему-то платоническая. Так они проговорили больше часа, пока дверь не отворилась, и Юнги не заметил большую компанию школьников, насквозь промокшую и голодную. Что ж, о работе не стоит забывать, хотя так хотелось.