Whisper to me silently

— Знаешь, еще один такой вызов, и я пишу увольнительную, — вздохнул Чимин, снимая с себя пожарную форму. Сегодняшний день действительно состоял сплошь из абсурдных ситуаций, хоть и достаточно пессимистичных для зачинщиков. Утром диспетчеру в 119 позвонил перепуганный турист сорока лет, который переел сырых морепродуктов, из-за чего развился глист; затем звонок с застрявшим в открытом бачке унитаза ребенком, после этого беспощадные в своей оригинальности тиктокеры, нарушившие покой своих соседей, которые теперь собирались подавать на молодежь в суд, и более занятные, но мерзкие в своем исполнении вызовы. Чонгук, в целом человек стойкий и выносливый, тоже порядком устал. И дело даже не в самих вызовах, а в том, что одну из частей перенаправили в соседний город из-за непредвиденного пожара, занимавшего огромные территории, а их бригаде дали дополнительную смену ввиду нехватки людей. Конечно, с одной стороны, это дополнительная выплата, но с другой — он мог бы провести весь день с Тэхеном, у которого выдался выходной после сдачи сайта заказчику. У них и так в последнее время мало часов для встреч (хоть они и живут в одном доме), однако могли бы наконец прогуляться к ветряной мельнице или пойти в лес, сходить в торговый центр (Чонгук опять нечаянно сломал мышку, пока играл в компьютерную игру), или же хотя бы посидеть дома, не зря же они купили еще одну настольную игру, которую так и не распаковали. С удручающими мыслями об этом альфа сел за общий стол в части, доставая симпатичную бирюзовую коробочку. — Черт, опять ты со своим бэнто! Хватит! Я завидую, — проворчал с набитым ртом Хансон, в целом, такой же холостяк, как и Чонгук, только явно не имевший близкого-омегу и не умевший готовить сам. — Тэ специально для тебя взял дополнительный кекс из ресторана Хосока, — сверкнул улыбкой Чонгук, открывая коробочку, поделенную на четыре сектора. Один был набит до отвала чапчхэ, во втором, что находился чуть ниже, кимчи, справа, в верхней части, было четыре упакованных маленьких кекса с малиной, а в нижней — зеленый виноград, купленный пару дней назад на рынке, который Чонгук любил всей душой. — Почему бы Тэхену не готовить сразу на всех? Это нечестно, — отметил Чимин и украл одну виноградинку, сразу отправляя ту в рот. — И блин, я тоже хочу, чтобы мой омега так скрупулезно готовил мне еду на день. Чонгук усмехнулся, даже не пытаясь исправить реплику друга. Для всех в бригаде, как бы Чон ни отмахивался, Тэхен считался его парнем, а некоторые так вообще называли их женатиками. Альфа поначалу исправлял всех, а потом перестал, понимая, что, во-первых, это бесполезно, во-вторых, это избавляет омегу от потенциальных партнеров, а в-третьих, дико приятно порой представлять, будто: да, это мой омега. Мой омега, который печется о моем здоровье и слабом кишечнике сильнее меня. Мой омега, который иногда без слов отправляется в ванную набрать теплой воды для расслабления. Мой омега, который не слышит, но по аромату всегда понимает, что я пришел домой, и подходит обнять. Мой. Чонгук даже забыл уже, когда начал представлять Тэхена в качестве своей второй половины, может, два, три, четыре… года назад. И ведь все как в мечтах, они живут вместе, хоть и в разных комнатах, говорят, не напрягая голосовых связок, идеально подходят друг другу, почти никогда не ссорятся, лишь спорят по пустякам, и только есть одно «но»… Как же Чонгуку порой сложно сдерживать себя, чтобы не поцеловать не в лоб при встрече, а в теплые, мягкие, желанные как ничто другое губы. Как сложно сдержать себя и не поцеловать в шею, видя, как омега наносит крема и легкие косметические средства, как сложно не уткнуться не в живот, а в бедра, чтобы услышать тихий, но поднимающий мурашки по всему телу судорожный вздох. Помнится, чуть больше полутора лет назад он был опущен глубоко под землю, а затем вознесен до небес. Они тогда еще жили в родном городе, когда Чонгуку пришла весть от старших — его собирались переводить сюда, в часть Кодже, живописный город с населением чуть больше двух сотен тысяч, находящийся на острове, который, на самом деле, достаточно популярный у туристов почти в любое время года. Сначала Гук даже обрадовался: продвижение по службе, большая заработная плата, красивая природа и неплохая инфраструктура, что же еще надо? Тэхен. Чонгук понял, что боится покидать его. Конечно, Кодже находится не так уж и далеко от Чханвона, однако как же он без Тэ? Как же Тэ без него? На раздумья времени не было, пришлось согласиться. А затем, понурый, с поникшей головой, он направился к другу, объяснять ситуацию. И Тэхен испугался, конечно, порадовался за альфу, но попытался скрыть волнение. Только Чонгук видел все, что тогда пронеслось в глазах напротив. Тэ тогда быстро сориентировался, улыбнулся и ответил, мол, все хорошо, мы же не зависимые какие-то, поживем и на два города: зато новостей больше соберется к встрече. Прощание на вокзале было мрачным воспоминанием для обоих. Будто у вас отнимают частичку сердца и топчутся по ней. Они долго стояли в обнимку, цепляясь друг за друга, как за спасательные круги, но Чонгук всегда понимал: он сильнее, он старше, он мудрее. Со скрежетом и диким нежеланием отпускать, ему пришлось. Альфа по старинке поцеловал в лоб, удерживая губы на родном теле дольше обычного, и протянул руку для фирменного пожатия. Оно долгое, многие знакомые удивлялись даже, когда видели впервые, но пальцы двух друзей соприкасались машинально, на автомате, и все закончилось совместным голубем из ладоней, который стал их негласным символом начала дружбы. Прошел месяц тогда, Чон успел заселиться в довольно просторную трехкомнатную квартиру по доступной цене, познакомиться с новой командой, которая достаточно быстро приняла его к себе, и тысячу раз написать Тэхену, который охотно отвечал на каждое его сообщение. И в какой-то день случилось неожиданное. Чонгук возвращался в часть, полностью погруженный в мысли о недавней серьезной поломке морского грузового судна, откуда пришлось вытаскивать всех находившихся на борту, как кто-то его позвал. — Не твоя потеряшка? — ухмыльнулся капитан Чхве и кивнул в сторону пожарного шеста, где на желтом чемодане сидел улыбавшийся Тэхен, что-то читавший на своем планшете, который протянул обратно один из сослуживцев, чтобы тот увидел сделанную запись. Чонгук опешил. Сидит кудрявое чудо, что так стеснялось своих кудряшек, улыбается и внимательно наблюдает за пока что трудно различимым монологом нового знакомого спасателя. И вдруг выпрямляет спину в струночку и поворачивает голову, смотря только на него. Почувствовал родной аромат, заметил сразу же, хоть альфа и находился в полном обмундировании и со шлемом на голове, не успев даже снять ничего. Чонгук, не веря, выставил руки перед собой, жестикулируя: «Я скучал». — Я тоже, — всхлипнул Тэхен и, спрыгнув с чемодана, понесся навстречу, зная, что поймают. Всегда поймают. Он тогда крепко-крепко прижался к нему, обхватывая руками шею, а ногами сильный торс, который было совсем не разобрать в форме, и повис, как коала, даже не зная, что на глазах у Чонгука появились непрошенные слезы, а вся бригада, находившаяся в части, счастливо прикрикивала. «Ошибся», — подумал тогда Чонгук. — «Зависимые». Так и стали жить вместе, под предлогом того, что Тэхен работает удаленно, а значит никому нет дела, из какой части страны или мира он это делает, бонусом родственники по линии папы под боком, а обоим будет экономнее жить, ведь за квартиру можно платить вместе, за продукты тоже. Только вот никто не сказал Чонгуку, что жить станет сложнее, когда нельзя поцеловать в сладкие губы, прижать к себе как омегу, а не как друга, как не любить ночами и как не влюбиться сильнее. Так, как этого действительно просит сердце.