Whisper to me silently

Юнги полдня бегал как угорелый, пытаясь проследить за всем. Никогда не понимал, но именно в среду посетителей всегда было превосходно много. Видимо, действительно, множество людей, уставших от половины рабочей недели, называют этот день «маленькой пятницей» и позволяют себе немножечко порадовать себя. Безусловно, это прекрасно для процветающего бизнеса ресторанной сферы, но когда тебя, наконец, повысили со стажера до официального работника, а один из коллег, поздравив, убежал отдыхать вне очереди, становится как-то немножечко паршиво. Бегал от одного стола к другому, на кухню, и вновь к следующему, так ещё и начальник, удивительно счастливый в особенно тяжкие дни, спокойно сидел за барной стойкой, попивая свой любимый маккиато с двойной порцией взбитого молока, и со смешинками в глазах наблюдал за молодым работником, бесшумно десертной ложечкой пытаясь построить на кофе замок из пенки. Однако, как оказалось, Юнги был не единственным хмурым и взъерошенным пропеллером, потому что как только он, наконец, записал заказ пока что последнего гостя, прозрачная стеклянная входная дверь вновь отворилась. Омега, мысленно досчитав до пяти и вновь примерив дружелюбную улыбку, из-за чего наблюдавший за ним Хосок утробно засмеялся, развернулся ко входу. — Добро пожа… О, Тэхен! — воскликнул он уже действительно радостно и помахал ладошкой, испачканной в чернилах от ручки, которую всегда на работе носил с собой в кармане темного фартучка, чтобы записать заказ. Тэхен же, лохматый и полностью покрытый мелкими мерцающими на одежде и волосах капельками воды из-за молочного тумана, который навис над островом с рассветом, облегченно вздохнул, завидев друга. — Юнги, привет, солнце, мне нужен Хосок, — пролепетал Тэ, немного запыхавшись. — Что-то срочное? — омега действительно заволновался, видя, как сбивчиво восстанавливал дыхание Тэхен. Бежал, что ли? — Он у барной стойки, я сейчас тоже подойду, подо… Но его уже не заметили. Тэхен кабанчиком добежал до Хосока и, наконец, остановился, пытаясь привести дыхание в норму. — Хо, код фиолетовый. Доставай из своих закромов бокс номер три шестерки и свою фирменную аптечку. Тот помолчал минуту, две, и захохотал на весь зал, смотря на кудахтавшего что-то ещё омегу. Он заливисто засмеялся и, к неожиданности для всех гостей, в том числе и для маленького официанта, громко хлопнул в ладоши, аккуратно откладывая десертную ложечку на блюдце, стараясь не задеть своё произведение искусства в чашке, однако пенная башенка все равно накренилась. Встав с барного стула и распрямив свои длинные ноги, он потопал в сторону собственного кабинета. Юнги же, невероятно удивленный противоположным поведением двух родственников, чуть не вписался в дверь для персонала, куда отправлялся за оффлайн терминалом, чтобы рассчитать гостей, сидевших за седьмым столиком и собравшихся уходить. Пока он ждал оплаты от клиентов, заметил, как его начальник, наконец, вернулся, однако на этот раз подошёл к Тэхену с открытой фиолетовой коробочкой. Пытаясь не отводить от них взгляд, Юнги со скоростью света повернулся к гостям, пролепетал нечто, похожее на: «Хорошего дня, приходите к нам ещё», что превратилось в одно практически бессмысленное слитное словосочетание, и подбежал к паре, пытаясь не поскользнуться на полу и не пропустить важной информации. Омега притормозил в аккурат к стойке, всем корпусом перегибаясь к внутреннему столу для бариста и барменов. Коробочка оказалась немаленькой, поэтому Чон по очереди стал доставать некоторые предметы. Сначала его рука потянулась за каким-то пузырьком, далее за блистером с неизвестными таблетками, затем за маленькой домашней закруткой с помидорами черри вместительностью миллилитров на пятьсот, игральные кости, ворсистую тряпочку и… карты Таро? Зачем Тэхену карты Таро? Да и остальное тоже. Домашние закрутки?! Наборчик явно чудной. Пока никто не успел ничего понять, Юнги благодаря ловкости рук и профессиональной скорости перехватил пухлую колоду карт сливового оттенка и покрутил их у себя перед носом, перекидывая карты с одной руки в другую, так и не понимая двух вещей: первое, зачем они вообще нужны омеге, и второе: какого черта у Чон Хосока имеется такая чуть ли не эксклюзивная, если смотреть по состоянию карт, колода Таро. Юнги игрался бы с ними и дальше, но Тэхен выхватил их и прижал к своей груди, походя на обидчивого ребенка, у которого на детской площадке забрали любимую игрушку. Мин неловко почесал макушку, вместе с этим заодно потеребив свою челку, а свободную ладонь положил на плечо омеге, привлекая к себе внимание. — Я стесняюсь спросить, зачем тебе такой наборчик? — официант действительно ничего не понимал. Тэхен лишь раздраженно закатил глаза, зажмурился и начал медленно считать до десяти. Юнги же, нахмурившись и неосознанно сделав губы уточкой, повернулся к господину Чону, который так же хихикал. Наконец, Тэхен открыл глаза и посмотрел на Мина. — Чонгук заболел. — И… что? — Юнги стушевался. — То есть, пусть поправляется скорее, надеюсь, ничего важного… — Прежде чем делать выводы, тебе стоит знать кое-что о нем, — перебил его омега. — Чонгук ненавидит болеть и вообще болеет крайне редко, — это раз. И он до дрожи верит в гороскопы, нумерологию, предсказания и сглазы, — это два. И из этого следует вывод: когда он простужается, то думает, что его кто-то проклял, — это три. Юнги удивленно моргнул. — Ну, ему явно стоит подумать, правильную ли профессию он себе выбрал, не солидно как-то для сотрудника 119. И разве люди не заболевают от того, что подхватили какой-нибудь вирус? — Безусловно, если это касается других. Только попробуй объяснить это Чонгуку, если ситуация касается его самого. Он буквально помешан на всем «сверхъестественном», — Тэ небрежно согнул пару раз пальцами, изображая кавычки. — Сколько я его знаю, каждый день у него начинался и начинается с того, что он проверяет ежедневный гороскоп, слушает какую-нибудь мантру или читает аффирмации перед зеркалом и только после этого идет умываться. Каждый. День, — выделил он с важностью. — А когда заболевает, то делает раскладку на Таро. Только свои карты он оставил у родителей, а вторые есть только у Хосока. — Я не понял. Почему он не купит себе новые? И, господин Чон, простите, нафига Вам Таро? — Ну, — усмехнулся альфа, — Чонгук иногда слишком много болтает об этом. А еще он сам подарил мне их на Новый год, и теперь говорит, что раз у меня хорошая аура Водолея, то этот настрой передался и картам… Не спрашивай, я сам не знаю. — Разве не омеги обычно этим занимаются? Да и не могу я представить Чон Чонгука, стопроцентного альфу в прямом и переносном смысле, с этими штуками. — Юнги, когда у тебя день рождения? — невзначай спросил Тэхен. — Девятого марта, а что? — Чонгук бы сейчас, если бы был здесь, рассказал бы о тебе все, как о Рыбах. И о том, что можно, а что нельзя делать омегам и альфам. И не только, — Ким понизил голос, — еще чуть-чуть, и он узнает твой лунный гороскоп. — Как я понимаю, это тончайший намек на то, чтобы я заткнулся? — Будь добр, — улыбнулся Тэхен и радостно стал ровнять стопку. Юнги обиженно насупился и взглянул на начальника, который тут же миротворно поднял руки, показывая, что он здесь ни при чем. — Лично я в это не верю, но Чонгук мне как-то по ним всю жизнь расписал. — И что же сказал? — скептично выгнул бровь Мин. — Что моя судьба отыщется в милом омеге примерно на десять лет младше меня, — невинно ответил Хосок и подмигнул. Кончики ушей Юнги мигом порозовели, и он тут же отвёл взгляд. — Но Вы же не верите в это? — Кто знает, Юнги, кто знает. Омега стушевался сильнее, судорожно бегая взглядом по столу и пытаясь как-нибудь сменить тему. — А, кхм, — он прочистил горло и указал пальцем, — что за флакон? — Это домашний рецепт моего дедули по наибыстрейшему убийству всех микробов в организме, — Хосок снова ухмыльнулся. — Ядреный рецептик, но после пары применений снова здоров как бык. — Там чистый спирт что ли? — Лимон, парочка гвоздик, кориандр, волос единорога и капелька крови девственника. Да что ж такое. — Оригинальные в вашей семье средства от болезней. — О, ты еще не знаком с нашим двоюродным дядюшкой. Он настоящий кудесник, — нет, Чон Хосок явно над ним потешался. — Так, хорошо, — румянец омеги медленно охватывал не только уши, но теперь и пухленькие щеки, — а помидоры-то зачем? — О, их просто любит Тэхен, — снисходительно ответил начальник, наклонив голову и взяв в руки банку, — Тэ? — Большое спасибо, Хо, — искренне улыбнулся омега и забрал банку, чувствуя, как автоматически начал просыпаться аппетит. — Передай папе мои благодарности. Он забрал всю коробку, вложил, наконец, обратно колоду и, кивнув на прощание, готов был уже уйти, как резко развернулся и дотронулся до манжета белой рубашки Юнги. — Говорю один раз, — он дождался момента, когда друг внимательно кивнет. — Никогда не говори Чонгуку, что не веришь в гороскопы или в расклады Таро. Тебе же будет лучше. — Но… ты в это веришь? Тэхен же задумчиво пожал плечами, отмечая, что расклады друга действительно часто сбываются, и после этих слов резво удалился, уже представляя, что ближайшие пару свободных дней, выделенных Чонгуку как больничные, он и сам не сможет работать в полную меру, ибо болеющий Чонгук — еще больший киндер, чем здоровый Чонгук. Нужно будет внимательно следить за этим умирающим на диване лебедем, смотрящим очередной сериал, и проверять, выпил ли тот таблетки или не переел ли сладкого. Однако, как говорил Тэхену его внутренний гороскоп, неделя у него выдастся веселой. А в позитивные предсказания омега уж точно верил всегда. Юнги же, только теперь осознав, что, кажется (?), возможно (?), с ним флиртовал его предмет воздыхания, хотел вновь подойти к нему, но пришли новые гости, и Мин сразу же засуетился, мигом отгоняя навязчивые мысли в дальний угол. А Хосок так и продолжил едва заметно наблюдать за симпатичным официантом, немножко огорчаясь, что его пенная башенка все-таки успела растаять. Это был явно необычный денек.