Whisper to me silently

Грозовой фронт, что передавали по новостям и всем интернет-каналам, постепенно надвигался на туристический островок. Не сказать, что подобное происходило часто, однако характер уведомлений жителям и гостям города добавил чуть больше тревоги, чем обычно. Тэхен, полностью погруженный в работу и переписку с новым заказчиком, который подробно дополнял новые поправки в пока ещё не доработанный вариант сайта, даже и не заметил бы, наверное, как за окном неожиданно быстро потемнело, и полил беспощадный ливень. Только вот предчувствие чего-то нехорошего не давало покоя: ночью омега беспокойно спал, и даже поднялся выпить воды, нечаянно гремя чашками, а на звук поднялся и Чонгук, напоминавший в таком состоянии сонного воронёнка с немного опухшими щечками. Совершенно незнакомый другим — именно такой Чонгук представал лишь перед самыми близкими: родителями и Тэхеном. Ким тогда, ночью, улыбаясь уголками губ, подошёл ближе к альфе и нежно пригладил растрепанные прямые темные волосы, ласково щекоча за ухом, так же, как он ласкал своего старенького кота в доме родителей. — Зачем поднялся? У тебя завтра тяжелый день, ложись спать, — прошептал омега, поглаживая большим пальцем немного шершавую от успевшей появиться за пару дней щетины щеку альфы. — И не забудь побриться утром, я купил вчера тебе новый лосьон. Альфа, не раскрывая глаз, медленно кивнул и, сделав глоток от предоставленной кружки Тэхена, подошёл ближе. Немного нагнувшись, он тепло обнял друга, укладывая кончик носа чуть выше тонкой ключицы. — Я люблю тебя, — глубоким и ещё более осевшим ото сна голосом пробормотал Чонгук, чего Тэхен, конечно же, не услышал. — Опять тебе эндорфинов не хватает, солнце мое, — выдохнул Ким и тоже прикрыл глаза, расслабляясь. Одной ладонью он водил по крепкой широкой спине, другую же положил на затылок. — Пошли спать? Нехотя Чонгук отстранился и, глядя в бездонные карие глаза напротив, проговорил четко: — Не переживай. Завтра все будет хорошо. И после этих слов, ещё несколько минут простояв в объятиях, они отстранились друг от друга и разбрелись по своим комнатам. А на настенных часах, которые Тэхен обожал всем сердцем, едва пробило тогда три часа ночи.

***

Теперь же часы показывали девятый час утра, и Тэхен, вторую ночь подряд неспокойно спавший, был на ногах ещё с рассвета. Стоя у кухонной столешницы с согнутой ногой, упиравшейся в другое колено, и с морковью в руке, он проверял уведомления на телефоне. Странно, но суточная смена Чонгука должна была закончиться ещё полтора часа назад, но ни его самого, ни сообщения от него нигде не было. Это действительно странно, ведь даже если задерживался, Чонгук всегда писал об этом, предупреждал… На этот раз предупреждения не было. Тэхен вновь перечитал своё же сообщение, отправленное ещё в семь утра и до сих пор не прочитанное, заблокировал телефон, надел электронные часы, которые всегда вибрировали при получении какого-либо уведомления, и вновь вернулся к готовке морковного пирога. Только прошло десять минут, полчаса, час, стрелка уже приближалась к десяти утра, а ответа так и не последовало. Зато ещё через некоторое время пришло сообщение совершенно от другого адресата. Пак Чимин: «Тэ, ты дома? Открой дверь, пожалуйста» Не к добру все это. Моментально среагировав, Тэхен быстро подбежал ко входной двери и проверил видеодомофон. Чимин действительно был там, все в той же неизменной форме. — Чимин-хен, что случилось? — глаза горели, ожидая ответа, а за доли миллисекунд в голове пронеслись самые страшные и мрачные мысли. — Тэ, ты только не переживай. Все относительно хорошо, — пухлые губы сослуживца двигались четко и размеренно. — Чонгук немного поранился, он сейчас в больнице. — Ч-что? — влага подступала к глазам, сердце забилось чаще, но Тэхен пытался держать самообладание, ведь иначе не смог бы разглядеть других слов. — Я тебе говорю, все хорошо. Только его немножечко коротнуло. Но все в порядке! — Ты… — Я объясню чуть позже. Ты знаешь, где его страховка и паспорт? Однако ответа не последовало. Омега бегал глазами, боялся своих же мыслей, трясущихся рук, дрожащих ног. Приступ паники подбирался ближе к горлу, но цепкие пальцы Чимина, обхватившего его за плечи, моментально вернули его к реальности. — Он, — вытянул губы альфа, приближаясь и наклоняя голову, выискивая мерцающие глаза, — живой. — Поехали.

***

В больнице Кодже никогда не было тихо и безлюдно, поэтому омега, двумя руками прижимая к себе темно-синюю барсетку, еле дождался своей очереди к регистратуре. По ту сторону стойки его встретил невероятно утомившийся омега, который, видимо, слишком устал за рабочие часы. — В какой палате находится пациент Чон Чонгук? — не вытерпел Ким, облокачиваясь как можно ближе к администратору, почти что нарушая нормы приличия и личное пространство работника, который, признаться, не ожидал услышать столь звонкий голос. — Кем Вы ему приходитесь? — Я его муж, — тут же сориентировался Тэхен, — его документы в моей сумке, только дайте мне сначала увидеть его. — Триста седьмая, — сказал симпатичный омега после недолгого поиска по базе данных пациентов, однако голову так и не поднял, из-за чего Ким так ничего и не понял. — Он должен быть там. — Пожалуйста, напишите номер палаты. Молодой человек удивленно смерил омегу оценивающим взглядом, но, не задавая иных вопросов, достал квадратный листик бумаги, на которой красовалось название какого-то лекарства внизу, видимо, от спонсора, и, написав три цифры, передал Тэхену, который, небрежно поклонившись, стремглав убежал на третий этаж. Долго бегать не пришлось, натренированный взгляд тут же зацепился за номер нужной палаты, и Тэхен, чуть не выбив дверь от внезапно появившейся силы, залетел в комнату. — Чонгук! — выкрикнул он и резко остановился. В палате, рассчитанной на четырех пациентов, две кровати были заняты, третья же была прикрыта шторкой, и это пугало омегу больше всего. Буквально через пару секунд шторка отодвинулась, и оттуда вышел врач. — Молодой человек, выйдите, пожалуйста, из палаты, — нахмурил брови доктор Чхве, что значилось на его бейдже. — Я его муж! — воскликнул Тэхен и, несмотря на запрет врача, сделал несколько шагов вперед, пытаясь заглянуть за штору. Чонгуку же, что в это время находился уже в сознании, показалось, будто его сердце вновь прошибло током. — Тэхен, — промолвил он скорее для себя, нежели для кого-то, и попытался подтянуться на постели чуть выше. Омега же, готовый расплакаться, подбежал к больничной койке и, увидев улыбающегося альфу, все же не смог сдержать слез. Он тут же приблизился, аккуратно, еле касаясь, потрогал такое родное ему лицо и прижался теплыми губами к холодному кончику носа. — Дурак, — прошептал Ким, продолжая плакать и вновь и вновь зацеловывать нос, лоб, щеки, — какой же ты дурак. Ты обещал не чаще раза в год с этой работой. А это второ-ой… А альфе в это время казалось, будто происходящее было самым счастливым событием в жизни, и он бы даже еще раз попал в больницу (упаси, Господь), лишь бы снова и снова слышать, как Тэхен называет себя его мужем, при этом чувственно целуя его в нос еще и еще… Омега редко был настолько любвеобильным, а поэтому его друг просто плавился как кусочек масла на раскаленной сковороде. — Дурак… — не прекращал Ким, даже не зная, что все это время позади стоял тот же самый доктор Чхве, продолжавший что-то говорить и говорить. — И гороскопы эти твои дурацкие… Сегодня же прекрасный день для Дев, я сам проверя-ял. Да, — подумал Чонгук, — самый прекрасный. Как бы ему ни хотелось отпускать свой предмет воздыхания, он, в отличие от Кима, слышал все, что бормотал врач. — Тэ, — прошептал он, немного отстраняя его от себя и смахивая пальцами слезы, хотя щеки обоих из-за них теперь были слишком мокрые. — Медвежонок, подожди пожалуйста. — Молодой человек, вы меня слышите вообще? — процедил доктор. — Пациенту нужен покой, даже если это Ваш муж. — Мой муж не может слышать, господин, — нахмурив брови и понизив голос сказал альфа, укладывая голову омеги себе на грудь. Его тон был достаточно грубым, но внутри распускались фиалки, а маленькие ангелочки продолжали верещать: «Мой муж, мой муж, у-и-и-и-и как звучит». Сказанное пациентом смягчило тон мужчины в белом халате, и он лишь удрученно вздохнул. — Передайте ему заключение, — он потряс бумагами и положил их на прикроватную тумбочку, — пусть заранее прочитает. Я вернусь через час и, думаю, к вечеру Вас выпишут. — Большое спасибо, доктор, — улыбнулся ему Чонгук, кивнув, и, дождавшись, пока шторка, дающая хоть некоторую видимость дистанции, опять закроется, откинул голову на подушку, продолжая копошиться в густых прядях омеги. Тэхен, успокоившись от вибрирующего стука сердца и постоянно вздымающейся при вздохе груди, все же приподнял голову, только сейчас замечая, как близко он находился к лицу лучшего друга. Странно, но раньше он не чувствовал никакого смущения от подобных случаев, но сейчас… Почему? Из-за того, что назвал себя мужем альфы? Из-за того, что слишком перепугался? Из-за гормонов? Наверное, все вместе. — И как же так получилось? — спросил он после того, как поднялся и, облокотившись на ладони, сел удобнее. — Я не хотел тебя так пугать, — улыбнулся Чонгук, поглаживая тыльную сторону руки. — Сильный ветер сломал ветку, которая зацепилась за электрический провод. Он неожиданно разорвался, а вода, как ты знаешь, тот еще проводник. Но костюм меня спас! — заверил он. — Только напряжение было сильным, поэтому немного тока все равно прошло. Меня и так собирались выписывать, но нужны были документы, а так, все супер. Ты же знаешь, какой я живучий. — И зачем ты только свалился на меня такой живучий? — пожурил его Тэхен. — Чтобы ты не расслаблялся, — словно маленький ребенок заулыбался Чон. — Да и как ты без меня проживешь-то вообще? Подхватив его легкость, омега засмеялся, шмыгая носом. — Никак, — ответил он. — Совсем никак… Кстати, тебе нужно сделать еще какие-нибудь процедуры? — Завтра ЭКГ в первой половине дня, и все. Зато! Мне по такому случаю дали два отгула, — Чонгук лишь немного протянул последнюю гласную, а Тэхен, покачав головой, сразу понял его косвенный речевой акт. — У меня проект, а у тебя здоровье. Никаких поездок на ближайшие дни. — Но хоть погуляем немного? Тучи рассеялись. И правда, — подумал Тэхен. — Так ярко. — А я твой пирог испек, — тихо добавил он, прикрывая глаза и расслабленно откидывая голову назад, — морковный. И в тот момент Чонгук в который раз понял: да, это оно. Счастье. Когда, больше не говоря ни слова, ты просто слабо рисуешь на чужой ладони круги, а человек улыбается, принимая благодарность. Ту, которая понятна лишь двоим.