Солнце Зоны

Следующее утро

      – А теперь рассказывай, что за фигня вечно рядом с тобой происходит! – непререкаемым командирским тоном велел Казак, едва только Яга переступила порог временного обиталища отряда «Прометей», и едва только закончился взаимообмен приветствиями.       После Грозы в затронутых ею секторах Зоны осталось не так уж и много построек, пригодных для проживания. Особенно для проживания в октябре. Небольшой двухэтажный домик, который каким-то чудом отхватили себе под временную базу военсталы, представлял собой стылую бетонную коробку, зияющую пустыми чёрными дырами вместо окон и дверей. Бойцы ютились в одной, наскоро приведённой ими в порядок комнатушке, куда натащили разнокалиберных мебельных щитов, обломков и досок – забить оконные проёмы, настелить нары…       От взгляда на условия, в которых вынуждены были жить её друзья, Яга чуть за сердце не схватилась. Куда смотрит их начальство за Периметром? Почему не обеспечивает своих людей? Так же и пневмонию недолго подхватить!       Даже стало как-то неловко за буржуйку на стоянке Двадцатого – немыслимую роскошь в этих местах, вычищенных от всего ценного мародёрами ещё в восьмидесятых.       То, что отряд здесь будет пребывать временно, пока не завершит задание, утешало слабо – Яга, как никто другой, знала коварство погоды в Зоне.       Впрочем, с такими перфомансами, что происходили тут в последнее время, не исключено, что обитаемой эта домушка останется недолго.       Ведунья отогнала непрошенные мрачные мысли и подняла глаза на командира прометеевцев. Привычно вздрогнула и поёжилась под его колючим требовательным взглядом: ей, как мутанту-эмпату было крайне неуютно под давлением его воли и властности. Хотелось то ли вытянуться по стойке «смирно» и, как в старинном Уставе, «есть глазами начальство», то ли вообще – как в ночь их знакомства – забиться в какую-нибудь укромную щель и не отсвечивать… Казак не был кадровым военным – в недавнем прошлом он, опытный вольный сталкер, заключил контракт с армейскими и пополнил ряды военных сталкеров. Но опыт его, харизма и умение руководить людьми были настолько весомы, что очень скоро его назначили командовать отрядом.       Сутки назад эта самая харизма, с одной стороны, спасла Ягу от казни по несправедливому и нелепому обвинению в убийстве долговского часового, а с другой – доставила ей немало неприятных переживаний и встрясок по эмпатическим каналам.       Когда взвинченные потерей своего бойца долгари и примкнувшие к ним военсталы притащили её обратно к научникам, те удивились: о возникающих на краткое время и исчезающих аномалиях даже они не слышали. Но привычно подключили аппаратуру и буквально «обнюхали» ею Ягу и злополучного Деда Мороза в её руках. Попутно Хунд, с истинно долговской въедливостью, вёл самый настоящий допрос: брал ли замёрзший заживо боец игрушку в руки, а если и брал – то голыми руками или в перчатках, и как сама Яга прикасалась к предполагаемой морозящей аномалии…       Они прошли, буквально проскользнули по самому-самому краю, но Хунд (выяснивший в итоге, что игрушечный Дед – самая обыкновенная игрушка, даже без каких-либо остаточных аномальных следов) как-то умудрился не спалить мутантство ведуньи перед своими соклановцами. И, кажется, Казак просёк это. И как бы ненавязчиво поддержал старого боевого товарища, ловко уведя расследование в безопасное русло и завершив его в пользу Яги. Обвинение в убийстве было снято, и ведунью, наконец, отпустили.       Однако, она чувствовала: это ещё не конец.       И точно. Выйдя после всего на улицу и дождавшись ухода долговцев, Казак извлёк из кармана оклеенную скотчем карту сектора и ткнул пальцем в какой-то квадратик на ней.       – Наша временная база. – коротко сказал он. – Завтра с утра чтоб как штык была там! Поговорить надо!       – Хорошо, – не стала возражать Яга. И вздохнула. – Если надо – поговорим.       И вот теперь она снова стояла перед ним и тихонько вздрагивала, всеми своими органами чувств – и человечьими, и мутантскими – ощущая его власть над собой.       Одно слово – командир!       Нет.       Вожак. Вожак стаи!       Только вот… для ЕГО стаи она пока что чужая - хоть и находится под их приглядом. А вот поди ж ты: всё равно он для неё - Вожак!       Главный. Непререкаемый. Высший. Лучший! Которому повиноваться - радость и счастье, а вот рассердить или (не дай, Зона!) подвести или разочаровать - жуть жуткая и лучше сразу лечь и быстренько сдохнуть.       Ну, или же без затей бухнуться на спину и покорно подставить горло. Чтобы сам, своими клыками...       Ощущения были настолько острыми, что мутантка не выдержала.       – Казак… – тихонько проговорила она. – Ты фонишь.       – Что?.. – дёрнулся тот. И инстинктивно схватился за детектор.       – Да нет же, – Яга позволила себе лёгкий, чуть нервный смешок. – Не радиацией. У тебя… Ты СЛИШКОМ командир. Даже нет – Вожак! Воля, власть… сила... А я ж – эмпат, ну, ты же в курсе, я говорила… Мне… – она непроизвольно поморщилась. – Ты меня подавляешь. Очень… неуютно и… страшно. Пожалуйста… не надо…       Казак оставил в покое детектор, успокаивающе махнул рукой насторожившимся бойцам и только потом посмотрел на собеседницу. Усмехнулся, отметив её состояние, и кивнул:       – Хорошо, попробую не фонить... Так всё-таки, что там за фигня с тобой происходит каждый раз?       – Да если бы я сама знала! – с тяжким почти стоном горестно развела руками мутантка. – Эта, как ты выразился, фигня, со мной и правда довольно часто творится. Ещё с тех самых пор, как я в восемьдесят шестом приняла решение остаться здесь, в Зоне. Вечно то одно, то другое… Какая-то… хтоническая задница, в которую я всякий раз попадаю по своей небогатой удаче. Может быть, это Зона меня так испытывает – ты же знаешь, кто я… Таким, как я, своей жизни и своей воли как бы по должности не положено. Вот и… – она смешалась и неловко потупила взгляд на его берцы.       Казак посерьёзнел и кивнул: кто такие Призванные, чем они занимаются в Зоне, и какова специфика их жизни, он уже знал от самой Яги. Информация была ценная, живой представитель этой полумифической среди сталкеров касты чуть ли не каждый день являлся в расположение отряда, и не верить словам ведуньи было по меньшей мере опрометчиво. Вот только Яга, приватно открыв ему о себе всю правду, очень настойчиво просила не говорить никому в Зоне об её статусе.       – Понимаешь... далеко не всем из нас позволено быть на виду и открыто демонстрировать свою… особость среди других порождений Зоны. Такие, как Семецкий, Болотный Доктор, Журналист – это те самые единичные случаи, которым это разрешено. Остальные… В общем, не нужно, чтобы кто-то знал, кто я. Тебе – поскольку я теперь очень тесно общаюсь с тобой и твоими бойцами – я это рассказала, чтобы ты впредь понимал мотивы моих действий и поступков. Ну и держал в уме, как аксиому, что для Призванного Зоной целителя жизнь – священна. И отнять её – это значит, свернуть с пути, назначенного ему Зоной. Ни много ни мало – нарушить Её волю. Я думаю, ты понимаешь, чем это гарантированно обернётся для отступника.       …Возможно, Казак ненавязчиво спас её от вчерашней расправы именно потому, что и знал, и понимал это. А также – успел уже за это время неплохо узнать и саму Ягу. Для неё и правда жизнь была священна. Точнее – чужие жизни. Своей же мутантка-целительница, как очень скоро обнаружил командир военсталов, не то, чтобы не дорожила, но относилась к собственному существованию с хорошо заметным фатализмом.       По её утверждению, это качество очень быстро отрастало у всех Призванных независимо от известности и миссии. Просто иначе было никак. Не выжить.       – Ты себе, случайно, никакого амулета не завела? – внезапно даже для самого себя поинтересовался Казак. – На случай, как ты выражаешься, очередной «хтонической задницы»?       – А смысл? – Яга как-то буднично пожала плечами. – Они мне не помогают.       – Но ты же их делаешь? – продолжил расспросы военстал. – Я слышал, ты шьёшь какие-то забавные игрушки в виде монстриков. Среди сталкеров они, кстати, считаются неплохими оберегами.       – А, это… – мутантка неловко хихикнула и машинальным движением пропустила сквозь пальцы прядь вибрисс. – Ну, есть такое, шью. Типа, сувениры из Зоны, маленький приработок… А что?       – Случайно, ни одного не осталось? Я бы приобрёл.       Ведунья с весёлым изумлением уставилась на него. Даже про собственную неловкость забыла.       – Командир отряда военных сталкеров верит в обереги? – медленно проговорила она. – Да ладно!..       – Да тут во что угодно поверишь! – махнул он рукой. – «Это Зона, чувак», – как говорят свободяи.       Яга без слов зарылась в свой сидор и, немного покопавшись там, выудила на свет небольшого, с её ладошку, сшитого из драпа монстрика, похожего не то на зайца, не то на кота с длинными ушами и довольной улыбкой.       – Давно уже лежит. Наверное, тебя ждал, – улыбнулась она, показывая зверушку.       – Сколько ты за него хочешь? – Казак полез в кармашек на разгрузке.       Призванная удивлённо округлила глаза и… прыснула:       – Вот скажи: нафига мне – мутанту в Зоне – деньги? Разве что огонь один раз развести? К тому же у меня их очень легко могут отнять. Как вариант – вместе с жизнью. Так что не надо денег.       – А… как же?.. – впервые на её памяти Казак растерялся.       Яга склонила голову набок и некоторое время смотрела на него. А потом вдруг – улыбнулась. Мягко, задушевно и так светло, словно они были не в Зоне, охваченной предчувствием неведомой беды.       — Дай руку! — потребовала она, протянув вперёд ладонь и глядя ему в глаза. И Казаку даже не пришло в голову отказать. Машинально, на автопилоте, он отзеркалил её жест.       Мутантка взяла его ладонь в свою и положила на неё монстрика. Накрыла сверху другой своей ладонью. Чуть придержала. И, не отрывая мигом посерьёзневшего, исполненного затаённой тоски и страха взгляда от глаз военстала, тихо и как-то просто, почти по-детски, попросила:       — Если выживем… Угостишь меня мороженым?..       ...       – Что значит – «выживем»?.. – мигом насторожился Казак. – Ты чего такое говоришь?       Яга вздохнула и с видимым сожалением выпустила его руку из своих ладоней.       – Да то и говорю, что хотела сказать ещё когда вас встретила. Если бы не эта история с долговцем… – она повернулась к остальным военсталам, дисциплинированно ждавшим поодаль, пока командир перетрёт какие-то свои дела с их подопечной мутанткой. – Ребята, послушайте меня! Это очень важно и касается всех!       Казак переглянулся с Грузином, своим замом, и Коброй – особистом. И кивнул ведунье:       – Излагай, что там ещё стряслось.       – Та Гроза, что случилась недавно в Зоне – это, похоже, не просто гроза, не разгул стихии, – не стала ходить вокруг да около Яга. – Что-то явно произошло во время неё – что-то очень нехорошее! Вы заметили, как себя ведут порождения Зоны?       – Как с цепи сорвались! – проворчал Грузин. – Никогда такого не видел!       – И аномалии стали как-то с бухты-барахты появляться и пропадать. – Баттерс, командир разведквада, не зря занимал свою должность. – Вчера, как я понимаю, что-то из этой оперы было? И это всё как-то связано?       Мутантка кивнула.       – Полагаю, да. Но Гроза… у меня такое стойкое ощущение, что это только начало. Прелюдия к какой-то более… серьёзной и страшной беде, по сравнению с которой сама Гроза – так, летний дождичек. И Дети Зоны это чувствуют… МЫ это чувствуем – ведь я тоже порождение. И наши ощущения говорят нам, что… в общем, ничего хорошего не говорят. Кроме того, что впереди – смерть.       – Вот долгари-то обрадуются! – хохотнул кто-то. – Монстра вымрет, так они ж на радостях банкет закатят. На всю Зону!       – Мы-то, может, и вымрем… – непривычно жёстко и холодно откликнулась Яга, и кривая усмешка исказила её губы. – Так называемая монстра… Да вот только вы, люди, вымрете вместе с нами! Потому что то, что идёт следом за Грозой, то, чему она была началом, затронет всех, кто сейчас находится в Зоне. И тут если только свалить отсюда, да поскорее – тогда, может, ещё есть шансы спастись… А что касается долгарей – я уже говорила про это с Хундом, и он сказал, что как раз они-то валить отсюда не станут. Ну, иного я от этих идейных донкихотов и не ожидала.       – То есть, ты хочешь сказать, что на Зону идёт какая-то серьёзная катастрофа, в которой могут погибнуть все, кто здесь находятся? – уточнил Казак.       Яга кивнула и тут же вскинула ладонь, не давая никому вставить слово.       – Только, пожалуйста, не спрашивайте меня, что это за катастрофа, откуда она придёт и как начнётся. Я и сама этого не знаю… МЫ не знаем, дети Зоны. Просто чувствуем, что назревает что-то жуткое, но вот что?.. Самое поганое – что нет никакой конкретики. Всё лишь на уровне предчувствий, ощущений, инстинктов… Потому все и бесятся – от неизвестности, дурных предчувствий и страха. Я бы, может, тоже бесилась – потому что мне тоже страшно и невыносимо находиться в этом неведении. Но я всё-таки разумное порождение, и я пока держусь. Но и мне уже… – мутантка нервно передёрнула плечами, – невмоготу…       – Предчувствия, ощущения… – поморщился Кобра. – Это не доказательства. Почему мы должны верить во всю эту чушь? Верить тебе? А монстра бесится – так, может, нажралась чего или нанюхалась…       – Все вдруг разом? – насмешливо приподняла бровь Яга. – Так ведь октябрь на дворе, на «горели конопляные поля» не спишешь! И… вы бы лучше к Баттерсу прислушались, он всё верно про аномалии заметил... Да такого хаоса даже в первые месяцы существования Зоны не случалось, уж я-то помню! А верить мне или нет – ваше дело. Только вот потом не говорите, что я вас не предупреждала. Кстати, в Большом мире – если кто не в курсе – кошки, собаки и другие животные точно так же предчувствуют грядущее землетрясение или цунами. И опытные (а главное – умные) жители тех мест предпочитают верить их ощущениям.       Казак пристально посмотрел на нервно перебирающую вибриссы мутантку.       – Всё действительно НАСТОЛЬКО серьёзно? – негромко спросил он.       В ответ Яга вздрогнула и подняла на него почти больной взгляд.       – Ты же знаешь, КТО я… – прошептала она. – Я же всю эту хрень, что в Зоне творится, уже кожей чувствую…       Дрожь – длинная, тягучая – снова сотрясла её тело.       – Скажи им, Казак!.. – вдруг услышал военстал. – Скажи им это. Про меня. Пусть тоже знают.       – Что мы должны знать? – тут же отреагировал стоявший неподалёку Грузин.       Казак встретился взглядом со своим замом. Перевёл его на остальных бойцов. Снова посмотрел на ведунью. Та закусила губу и решительно кивнула ему.       – Яга не просто мутантка, – начал командир. – Она – эмпат. И потому все её ощущения и предчувствия имеют под собой реальные основания. Ну и кроме того… – Казак ещё раз оглянулся на травницу. Та снова кивнула – мол, продолжай, я разрешаю. – Если вы хоть что-то слышали о так называемых Призванных, то теперь вы знаете одного… одну из них в реале.       Среди военсталов пролетел негромкий шумок. Некоторые уставились на ведунью с нескрываемым интересом, некоторые – скептически. Кое-кто даже присвистнул.       – А почему мы об этом узнаём только сейчас? – почти вкрадчиво осведомился особист.       – Потому что раньше вам этого и не нужно было знать, – отозвалась Яга. – Да и вообще. Не наша это прихоть – все эти игры в секретность. Не нашей волей мы не имеем права распространяться о том, кто мы. Но Казаку мне пришлось открыться и всё о себе рассказать – поскольку вы взяли меня под своё крыло, а он – ваш командир. А я, при всей моей белопушистости, – всё-таки порождение Зоны, вашего злейшего врага. И, как вы теперь знаете – находящееся с нею в прямом контакте и подчинении. Кстати, в связи с тем, что вы теперь в курсе, я была бы вам очень признательна, если бы мои действия, поступки, образ жизни и мыслей понимались и толковались вами с позиции того, кем я являюсь в действительности. А не того, что обо мне выдумывают и болтают местные сплетники.       К слову, моя миссия и близко не подразумевает причинение вреда людям. Хоть я и «зараза Зоны».       – И что же это за миссия? – поинтересовался Кобра.       Яга в ответ выдала новую кривую улыбку.       – А разве это до сих пор неочевидно? – она ткнула пальцем в самодельную нашивку Красного Креста и Полумесяца на своём плече. – Спасать жизни… Чем я, кстати, сейчас и пытаюсь заниматься, битых полчаса убеждая вас прислушаться к моим словам и к тому, что происходит в Зоне.       Она стёрла усмешку и обвела умоляющим взглядом присутствующих.       – Ребята, всё ОЧЕНЬ серьёзно! Пожалуйста, поверьте мне! Необходимо предупредить людей в Зоне о надвигающейся беде. Пусть хоть какие-то меры примут, не сидят сиднем! Но я же просто физически не смогу всех обежать! Да и к тем же долгарям мне лучше не соваться, сами понимаете. Хунд сказал, что на смену «Чёрной Роте» прислали «сущих чертей». Ещё эта вчерашняя история, будь она неладна… Да они меня на подходах к базе грохнут – мяукнуть не успею! А предупредить их тоже надо! Ребята, помогите, а?.. Вам-то они скорее поверят, да и меня, может, не тронут – при вас…       На какое-то время повисло молчание. А потом Казак, не глядя затолкав подарок Яги в карман и хлопнув по подсумкам, окинул своих бойцов цепким командирским взглядом.       – Ну что, господа офицеры? Труба зовёт. По коням!

***

      База долговцев располагалась практически в тех же спартанских условиях, что и военсталовская: двухэтажная бетонная коробка с зияющими пустотой оконными и дверными проёмами и осыпающимися лестницами. Как можно было жить в таких условиях – Яга просто не представляла. Вернее – представляла: за годы жизни в Зоне ей и не в таких условиях приходилось кантоваться. Но вот чего она не могла понять – так это того, насколько же наплевательски командование обеих группировок – что «Долга», что военсталов – относилось к условиям жизни своих представителей в Зоне.       «Продали Родину! Ррразвалили аррррмию!!!» – всплыла в памяти мутантки фраза из какого-то мультфильма, некогда мельком смотренного в Баре по видику.[1] И она в который уже раз согласилась с цитируемым.       Идти к долгарям ей, конечно же, было страшно. Особенно после вчерашней истории с замороженным часовым. Нет, невиновность Яги в этом эксцессе была выяснена и подтверждена, но нехороший осадочек остался. Причём, как не без оснований подозревала ведунья, не только у неё. А ну, как ещё узнают ало-чёрные, что она мутантка? Тут же припомнят ей вчерашнее, и что потом с ней будет? Сумеют ли, а главное – захотят ли военсталы защитить её? Или решат, что им не нужна конфронтация с союзниками из-за порождения Зоны?       Казак непререкаемым тоном велел ей остаться внизу под присмотром и охраной бойцов, а сам – вместе с замом и особистом – поднялся на второй этаж в расположение. Призванной только и оставалось уповать на то, что её информация будет донесена до долгарей в полном объёме и без искажений.       – Яга, не маячь на виду! – окликнула её Март – единственная девушка в отряде. Насколько было известно ведунье, с Казаком – ещё в пору его вольносталкерской жизни – они какое-то время были напарниками. А когда тот решил заключить контракт с армией, то Март, недолго думая, подалась следом за ним.       – «You’re in the Army now…», а мне теперь что – одной по Зоне мотаться? Без напарника? И прятаться теперь от тебя и твоих сослуживцев – как нелегальному элементу? Ну вот уж фигушки! – заявила она.       И вот теперь они оба, как говорится, тянули военную лямку.       Военсталкерша ткнула большим пальцем себе за спину, где маячил какой-то укромный закуток:       – Туда спрячься, чтоб тебя не увидели!       И, подождав, когда мутантка выполнит приказанное, сама встала в дверном проёме, перекрывая снующим по базе долгарям вид и доступ в её схрон.       Впрочем, командная верхушка отряда «Прометей» общалась с союзниками недолго. Минут через пятнадцать Казак, Грузин и Кобра присоединились к своим.       – Ну что? – взволнованно сунулась к ним Яга, – Всё рассказали? Что они ответили?       – Порядок, – отозвался Казак. – Информация передана и принята. Сказали, что будут следить за обстановкой и, если что – примут меры.       – Что, и всё? – глаза ведуньи недоверчиво и недоуменно расширились.       – Ну, а что ты хотела от долгарей?       – Действительно… – пробормотала мутантка, как-то резко поскучнев и погасив надежду во взгляде.       На выходе из здания она обратилась к командиру:       – Я вам сегодня ещё нужна? А то у меня там, на стоянке, лазарет без присмотра.       – Нет, на сегодня всё, можешь идти, – ответил Казак. – Но если будут какие-то новости по… твоим каналам – сразу сообщай!       – Конечно!       Попрощавшись с военсталами, ведунья, не тратя времени, исчезла в густом подлеске на краю просеки. Натоптанными тропками она пользовалась редко, предпочитая – как и некоторые прочие порождения – инстинктивно придерживаться выбранного направления.       А инстинкты у Яги – с тех пор, как завершилась её мутация – работали почти на зверином уровне.       …Некогда профессор Краснов во время одной из их встреч поделился с ней своей мыслью, что, мол, даже самый разумный и вменяемый мутант по складу психики всё равно больше зверь, чем человек. И, вынужденно согласившись с ним, целительница с тех пор внимательно отслеживала каждую свою реакцию.       Мутантке страшно не хотелось в будущем окончательно превратиться в зверя или вовсе в монстра. Вопреки всему – фактам, слухам, сталкерским страшилкам и собственным ощущениям – она упорно старалась остаться тем, кем являлась от рождения.       Остаться человеком!

***

Тем же вечером.

      Выброс застал ведунью на уже неоднократно поминаемой всуе стоянке Двадцатого, куда Яге несколько дней назад повезло прибиться на зимовку. И даже больше, чем повезло! Торговец и его люди – техник Алтын и охранник Прайс – спокойно выслушали её сбивчивое, неловкое признание в мутантстве и единодушно ответили, что им пофиг, кто она. Главное – что теперь на стоянке есть свой медик. А уж что у него, этого медика, растёт из лишних частей тела – это его личные трудности. Не жрёт этот мутант людей, а наоборот, помогает им – вот и ладушки.       Яга в тот момент, помнится, чуть не расплакалась от облегчения и благодарности к этим людям. Призрак голодной и холодной смерти в зимней Зоне отступил, дав ей ещё один шанс на выживание.       Стоянка располагалась в подсобках бывшего пионерлагерного Дома культуры и занимала всего три комнаты. Лавка (она же – мастерская), лазарет и жилое помещение, где мужчины поставили чудом не смародёренную в недалёком прошлом на чермет буржуйку, настелили вдоль одной из стен широкие «двуспальные» нары из досок и остатков мебели, а также натащили ещё кое-какого барахла типа вешалок и табуреток. Теперь они, все четверо, жили в этой уютной и тёплой комнатушке, не обращая внимания на разделение на «мальчиков» и «девочек».       Вот и сейчас на своей четверти их общего «лежбища котиков» дрых перед ночной сменой Прайс, Алтын с Двадцатым сидели в лавке и общались с кучкой сталкеров, попросившихся к ним переждать Выброс, а Яга…       Яга беззвучно корчилась от раздирающих её ощущений – острых и безжалостных, будто крючья мясника или маньяка – там, где упала, едва сумев доползти до «лежбища». Беззвучно – потому что по давней и вросшей в плоть и кровь привычке сторожилась, боялась, не хотела, чтобы кто-то услышал, узнал. Лучше уж перетерпеть, справиться самой. Она сможет, она выдержит, в конце концов, не первый раз такое…       Страх, боль, непонимание, растерянность, отчаяние, безысходность… Гнев, ярость, непокорность, борьба, жажда мщения, сумасшедшее желание жить – вопреки всему и наперекор всем… Что из этого немыслимого клубка чувствовала сама Яга, а что вливалось в неё откуда-то извне – она перестала понимать уже спустя очередной – десятый, двадцатый, стотыщпятисотый задавленный рукавом куртки, загнанный обратно в горло мучительный стон.       Где-то на пределе её сознания словно мифический Левиафан раздражённо ворочалось, металось, билось в лихорадочном ознобе и страдало от боли нечто грандиозное, необъятное и непостижимое скромным человеческим разумом.       – Да что ж такое?.. – сквозь стиснутые зубы, на грани слышимости выдавила Яга, очередным усилием удерживая себя от жалобного вопля. – Это же обычный… Выб…       И тут её НАКРЫЛО!       С громким хриплым стоном – почти воем! – мутантка рухнула на нары и забилась выброшенной на берег рыбой, уже не в силах удерживать раздирающую её чужую боль – физическую и ментальную.       Последнее, что она успела увидеть перед тем, как кануть в липкое, багрово-серое засасывающее Нечто, – это как заполошно вскинулся на своём спальном месте и схватился за выдернутый из-под подушки пистолет разбуженный её криком Прайс. ...       … – Яга! Яга, ты слышишь меня?.. Блин, да что с ней такое?! Она ж мутантка, на неё, по идее, Выброс не должен так действовать… Дикая, да сделай же что-нибудь, ты же медик!!!       – Я делаю! – нервно огрызнулся в ответ обеспокоенному мужскому голосу женский. – Но ты же сам сказал, что она мутантка. На неё наши лекарства не действуют!       – Так возьми в её аптечке!       – Охренел? Я ж не знаю, что у неё там для чего! Уморю ещё!       Спорящие голоса едва-едва пробивались сквозь пульсирующую алую муть, и звуки их болезненно отдавались, казалось, в каждом натянутом до предела нерве. Яга не выдержала и снова застонала.       – Никак очухивается?       – Так, ну-ка отошли все! – перекрыл все прочие голоса и шумы новый голос – густой и вязкий, словно расплавленный асфальт. – Вы не умеете. Тут по-другому надо.       На голову корчащейся в агонии женщины спокойно и уверенно легла чья-то шершавая ладонь. И Ягу от самых кончиков вибрисс до пальцев ног вдруг словно прострелило ощущением чего-то… знакомого, почти родного… родственного. Будто бы…       – Оператор?.. Ты чт… Ох, ёпт!..       – Ни хера се!..       Что там ещё говорили те, чужие, голоса – находящейся на грани ведунье уже не было дела. Она, словно утопающая, судорожно вцепилась в то спасительное, родственное, что внезапно почувствовала рядом. В ответ её обняли крепкие мужские руки… рука…       Эээ… РУКА???       «ИЗЛОМ?!.. Излом – на стоянке сталкеров, да ещё и во время Выброса? И они это знают?..»       – Тихо, сестра, тихо! – прогудел над ней всё тот же «асфальтовый» голос. – Не бойся. Всё будет хорошо. Расскажи мне, что с тобой. Помогу.       Аномальная энергия Зоны, идущая от него, успокаивала, подпитывала и не давала снова упасть в небытие. В какой-то момент прояснения сознания ведунья даже вспомнила, что изломам не страшны ментальные атаки контролёров – поскольку они и сами, хоть и в небольшой степени, но обладали схожими способностями. И вот теперь Оператор (кажется, так звали пришедшего ей на помощь излома?) пустил их в ход, чтобы привести в чувство сражённую неведомым недугом сродственницу по Зоне.       Длинно и прерывисто всхлипнув, Яга с облегчением уткнулась в его жёсткий брезентовый плащ.       – Зона… умирает!!! – выдохнула она. – И мы умрём вместе с ней! Все!.. Все, кто в ней сейчас находятся! Люди, порождения… Никто не спасётся! Потому что потом… Потом настанет черёд умереть и… всему остальному миру!!!       И, выдав всё это на одном дыхании, она зашлась, забилась в отчаянном, рвущем душу плаче.       Оператор поверх её головы обвёл взглядом столпившихся вокруг сталкеров. Сдержанно, почти сумрачно, кивнул.       – Мы что-то такое и предполагали, – скупо, без эмоций, обронил он. – Разумные. Вот только у нас всё – на уровне предчувствий и ощущений. Никакой конкретики. А вот она… – излом осторожно коснулся нормальной рукой плеча жмущейся к нему целительницы. – У неё, похоже, прямой контакт... Сестра, – обратился он к Яге. – Что ты ещё знаешь? Что открылось тебе?       Ведунья, на которую уже потихоньку начали оказывать своё успокаивающее действие ментальные эманации излома, перестала рыдать, чуть отстранилась, но рук не отпустила – по-прежнему держалась за его плащ, словно боялась, что с потерей контакта уйдёт и то ощущение спокойствия, что перетекало в неё.       – Всё, что я поняла из того, что увидела, – всхлипывая и наскоро вытирая слёзы, начала она, – это то, что в Зону проникло… и продолжает проникать что-то… не наше. Чужеродное. Вообще не из этого мира. И ОНО настолько чуждое, что Зоне… плохо и больно от этого. Зона больна, ОЧЕНЬ серьёзно больна! Ну… представьте себе организм, в который проник смертельно опасный вирус. Или там… кровеносную систему, по которой к сердцу неотвратимо движется некогда попавший в тело осколок снаряда… – несколько человек вокруг понимающе закивали: вторая аналогия была местным гораздо ближе. – Вот как-то так. А первое такое проникновение случилось во время Грозы. И это… продолжается. Я видела какие-то странные предметы… нездешних существ… Да таких даже Зона не рождала! И все они – чужие. Чужие Зоне, чужие всему нашему миру. И, если не остановить эти проникновения, то, образно выражаясь, рано или поздно один из таких «осколков» погубит весь организм. И нас всех ждёт гибель. Всех, понимаете? Всего мира по эту и по ту сторону Перим…       Она вдруг закашлялась, судорожно прижимая к губам тыльную сторону ладони. Кто-то тут же предупредительно сунул ей кружку с водой.       Залпом осушив почти полную ёмкость, Яга благодарно кивнула, вытерла с губ и подбородка капли и продолжила:       – Я, наверно, не слишком понятно объясняю? Но я просто передаю то, что мне показали. Вот только образы – это настолько… зыбко… и их порой трудно облечь в слова. Гораздо больше я верю своим ощущениям. А они… – в голосе целительницы жалобно звякнуло надтреснутое стекло, – совсем не радуют!       – Она – индикатор состояния Зоны! – в наступившем всеобщем молчании раздался голос излома, продолжавшего держать уже слегка пришедшую в себя сродственницу. – Я слышал о подобных ей, но до сих пор ни разу не встречал. И она – первая из нас, кто умрёт – если случится то, о чём она сейчас нам рассказала.       – И что же теперь делать? Как предотвратить грозящий нам катаклизм? Яга?..       – Я не знаю… – мутантка нервно сжала пальцами виски и помотала головой. – Наверное, искать те чужеродные предметы и существа, избавляться от них…       – Так это ж тогда всем впрягаться придётся, – что-то прикинув, покачал головой прагматичный Алтын. – И не только вольноте, но и группировкам. А поди заикнись тем же долгарям, что им придётся… спасать Зону! Я ведь правильно понимаю, что первой пострадает она, а уж потом – по цепной реакции – пойдёт дальше?       – Правильно.       Сталкеры зашумели, обсуждая услышанное.       – Не, долгари не впрягутся, точно говорю! – раздавались голоса. – Слишком туполобые, чтобы понять, что им в стороне не отсидеться.       – Да и бандосы, думаю, тоже. У них вечно хата с краю. И… о, бля, ещё и «далматинцы»…       – Не, эти-то, может, и впрягутся. Да только кто ж к ним пойдёт?       – Ищи дураков!       …Яга благодарно чуть потёрлась щекой о плечо Оператора и осторожно высвободилась из его рук.       – Спасибо тебе, брат. Я уже в норме.       Излом только кивнул, убирая под плащ изуродованную мутацией руку.       Ведунья же повернулась к собравшимся.       – Долгарям я сегодня днём уже передала информацию, – сообщила она. – Спасибо военсталам – подсобили... Но, кажется, мне придётся их снова побеспокоить – со свежими-то новостями. Закончится Выброс – дойду до их базы и попрошу ещё разок сопроводить меня до ало-чёрных. Но я и вас прошу рассказать о грозящей нам беде всем, кому сможете. Науке, свободовцам… даже братве. Потому что времени у нас всё меньше… а выжить, думаю, хочется всем. Всем и придётся браться за это дело. Даже тем, кто не поверит.       – А тогда уже поздно будет, – мрачно откликнулся кто-то.       Яга в ответ лишь развела руками.       – А что касается монолитовцев… – задумчиво протянула она. – Ну… придумаю что-нибудь. В конце концов, сама до них схожу, порождения Зоны они не трогают…       – Ты пойдёшь к… ЭТИМ?.. – на неё воззрились со всех сторон чуть ли не в священном ужасе.       – Если понадобится – я пойду хоть к бандитам, хоть к ренегатам, хоть к долгарям! – мутантка решительно откинула с лица свесившиеся вибриссы. – Одна и без сопровождения! Но очень надеюсь, что делать мне это всё же не придётся.       …Яга даже не подозревала, насколько же она в тот момент ошибалась!.. _________________________ [1] «Десантник Стёпочкин» вышел в 2004-м году, но у нас же тут – иная реальность…