Совесть

      На мокрый асфальт падает бычок от сигареты. Тёмноволосый юноша поправляет прилипшую ко лбу чёлку и шмыгает носом, брови забавно дёргаются под каплями дождя. Сквозь сжатую челюсть сочится едкое «Чёрт». Парня окликивают сзади, узнав голос, тот поворачивается, не желая встречаться взглядом с тем, кто уже направлялся к нему. Белокурый парень, одаряет его хитрой улыбкой. -Ты чего без зонта? Опять надумываешь на больничном просидеть? — ямочки на его щеках приковывали взгляд. -Забыл. — цедит тот. -Минхо, это последний год, не забывай сколько у тебя долгов. Нечего болеть! Пойдём вместе. — хлопает по плечу и снова пытается выловить взгляд своего попутчика, который, кажется не жаждал этой прогулки. -Чан, нам не по пути. Я так дойду, не сахарный. — пытаясь вылезти из-под тяжелой руки говорит Хо. Хотя, будь Минхо девушкой, растаял бы как пломбир от столь сильных объятий кудрявого пловца, да что уж там, любой бы растаял. Рука скользит по спине. Мурашки заставили вздрогнуть и сомкнуть лопатки. -Упрям, как и всегда. — сказал себе под нос и подтянул лямку рюкзака. -Я отвечаю своей шкурой за каждый твой прогул и любезно закрываю глаза на отсутствие справок, Хо. Тембр Чана сменился, это означало что Минхо бессмысленно противиться. Имея свинцовый, невыносимый характер, парень всё же слушался Чана, а тот, в свою очередь, умел успокоить другого. По крайней мере, так было раньше. Кудрявый прокручивает, накручивает отрывки из прошлого, как плёнку, пытаясь сопоставить того Хо, громко смеющегося бунтаря, который любит привлекать внимание. Нынешний Минхо. Вот что волновало Чана сейчас. Тихий,

***

      Двое шагают по просёлочной дороге частников, в такую погоду здесь и души не встретишь, в прошлом Минхо обожал собирать червей в дождь и бросаться ими в младшего брата. Чан что-то рассказывает и держит зонт рукой, на пальцах которой красуются свежие вырезки пластыря. Это и вывело Минхо из торнадо воспоминаний. -Что с пальцами? — подкуривая уже пятую сигарету спрашивает Хо. -Это? Решил продолжить то, что давно начал, но забросил. -Гитара? -Шерлок! — после короткого смешка продолжает, -Знаешь, ты мог бы тоже… -Что «тоже»? Я ведь не играю на гитаре. — он наконец смог поднять глаза. -Ты прекрасно понимаешь о чём я. Может мы встретимся на выходных, Минхо? -Не знаю. — он выкинул сигарету, дав понять что тему нужно перевести. -Ладно, ладно… А ты разве не съехал? Они подошли к дому с синим, обшарпанным забором. Деревянная калитка не заперта и скрипит под давлением ветра. Небо выжимало последние соки. -Съехал, нужно забрать оставшиеся вещи. Ты можешь идти домой, дальше я на автобусе. Минхо поднял отсыревшую доску, что раньше была частью ограды и поставил возле. -Я посажу тебя. Хо молча уходит в дом.       Ветер шуршит листьями яблони, чьи плоды раньше было не сосчитать. Всё по-старому, только с годами заросло травой и мусора прибавилось. Чан окидывает участок взглядом, вспоминая как миссис Ли до ночи хлопотала в саду. Давно её не видно. Сейчас посмотрит в окно кухни, увидит мистера Ли готовившего обед или умело вяжущего сети для ловли раков, мотая головой под ритм Fleetwood Mac «Tango In The Hight». Но нет, окна с разводами и потрескивающимися рамами были пусты уже пять лет. Пять лет, как Минхо не зовёт его в гости. И четыре, как избегает его.       Минхо входит в родной дом. Тихо. Глаза начинают слезиться от мерзкого запаха лекарств и алкоголя. Он был здесь вчера и проветривал дом, но сегодня снова его волосы и одежда пропитаются джином, и антидепрессантами. Проходит в зал, мать спит на диване, явно не почуя что кто-то вошел в дом. Как только он притронулся к ней, она вскочила. -Сынок, я не слышала как ты пришел. Как ты? Как учёба? Прости, я снова забыла прибраться… — косаясь своей фарфоровой рукой к его волосам говорит та. -Где отец? — но он отстроняется. -А? Папа? Не знаю. — она потёрла висок и осмотрелась. Бежевый кардиган висел на её истощенном тельце. Волосы уже не блестят, больше походят на солому. Сын смотрит на её лицо — белый лист бумаги и только язвенные пятна стали больше. Сейчас взглянув на неё и не скажешь, что раньше она была завидной девушкой, чьи глаза были краше жемчуга, который украшал её шею. Изящные ноги, за которыми бегали все парни этого маленького городка, сейчас еле ковыляют по паркету, оставляя только шарканье тапок. -А ты чего здесь? Ты ведь на учёбе должен быть. — вновь оживилась. -Уже четыре часа, давно закончил. Я за вещами. -Может останешься? — смотрит на него украдкой. -Я не один… Не сегодня. Мама тихо села на диван. — А, ну да. На кухне он находит коробку. Там же лежат пустые баночки от снотворного. В коридоре он остановился, глянул в зал, мама уже уснула. Резко выдохнул и вышел во двор. Увидев Чана стало легче, ненадолго. Ливень закончился, но на душе ещё мокро. -Как она? -Как обычно. Пошли на остановку.       Весь путь никто не решался заговорить. Автобус подъехал к старой лавочке на отшибе, которая является остановкой. -Подумай на счёт выходных, пожалуйста. — дверь закрылась и автобус тронулся.

***

      Мокрая обувь, духота в салоне, Чан и мама, всё капало на мозги, ещё чуть-чуть и Хо не выдержит. Он сжимал сильнее края коробки, будто кто-то хочет отнять её. За окном менялся пейзаж и на место частных домов пришли панельные здания, все как под копирку, серые и скучные, даже яркие рекламные вывески не меняли картину. Время здесь течёт медленнее, чем на Северном полюсе. Единственным достоянием города была река Нан, находилась она в том районе, из которого Минхо последние годы так желал уехать. Он так и сделал, сбежал, спрятался. Пусть новое место скучное и бетонное, но здесь он переродился, стал жить по новой. Но только отрезки воспоминаний не хотят его отпускать и появляются с каждым заходом солнца. Он пытался убежать и от этого, но синяки под глазами говорят о другом.       Река разделила небольшой кусок земли, сформировав остров не больше девятнадцати гектаров. Город жил за счёт ловли раков и туристов приезжающих посмотреть на водяную петлю. Со временем река начала высыхать, а раков становилось меньше. Всё больше людей покидало этот район, они все затерялись в кирпичных коробках, надеясь, что жить станет легче. Некоторые остались, они пустили корни, вросли глубоко в эту почву. Жизнь в частном секторе городка Тагу медленно, но кипела.

***

      Тёмноволосый парень шагает среди кирпичных коробок, подошва старых кроссовок отражается в каждой луже. Он подходит к парадной многоквартирного дома. Дюжина домов, которых по документам давно не существует. Лифт придумали намного позже постройки этих домов и подниматься на последний, третий этаж с коробкой в руках оказалось нелегко. Скрипит замочная скважина, дверь долго не хотела поддаваться. Из квартиры хлынул горячий воздух, стало ещё жарче. Он поставил вещи в углу и открыл балкон, чтобы проветрить. Губы солёные от пота и глаза жжёт. Минхо разделся и поковылял в душ. Через десять минут солнце начало садиться, и комната обрела цвет хмеля. Вода капала с волос и оставляла мокрый след ведущий к балкону. Ложиться спать уже нет смысла, да он и не уснёт. Всё еще не может переварить всё. Потёр ладонью подбородок и взглянул на соседние многоэтажки, в которых один за другим загорались окна как пиксели. Два стакана кофе будут в самый раз, чтобы не уснуть на рабочем месте. Он надевает кепку и за скрежетом двери, в квартире снова оседает тишина.

***

      Вдалеке неоновая вывеска «24 часа». Устроиться в магазин ему помогла родная тётя и квартиру выбрать тоже. Его всё устраивает, но как же противно звенит колокольчик на дверях. Сменщик уже собрался уходить, он в очередной раз даёт указания, будто Минхо только сегодня вышел на работу. Хо уверил его, что всё понял и прошёл за прилавок. Когда тот наконец вышел и Минхо перестал слышать звон колокольчика, парень смог выдохнуть и немного расслабиться. Ночью покупателей немного, нужно лишь подождать полуночи, а пока ему предстоит разобрать по полкам моющее средство и туалетную бумагу. Работа не ахти, но тётя вечно за жильё платить не будет и он это понимал. Понимал и то, что долгов по учёбе тоже навалилось, а вечно работать кассиром не хочет никто. Ком в горле танцевал вальс, а желудок перебивал монотонную мелодию из радио. Парень взял пачку солёного арахиса. Пока жевал, мозг снова начал работать и вспомнил о предложении Чана погулять завтра. 'Если будет время' ответил он. Минхо потëр ладонью лоб, ещё никогда еда не вызывала отвращение. Что Чану нужно? Снова порыться в воспоминаниях или дать дельный совет. На деле Минхо опять будет сидеть, опустив голову и глотая тяжëлую от неловкости слюну. Нет, свой выходной он посвятит музыке, а Чана он, итак, видит в школе. Ну и что, что избегает…       Залезает в карман и находит свой телефон, который не помнит, когда последний раз брал в руки. На экране высвечивается марка мобильника, а Минхо вновь глубоко дышит. Кëнсу. Уже поздно давать заднюю, телефон включён и на заставке с розоволосой девушкой выскакивают «28 пропущенных». Чанбин ему голову вскроет, а она поможет. В эсэмэски вообще страшно заходить, но среди жутких угроз расправы всплывает сообщение от тëти Джису. «Как ты там? Чем питаешься? Не переживай за квартплату, я оплачу.» Снова эта тошнота. Чтоб меня.       Эта ночь была не такая, как другие, она была ясной и короткой. Лето стучится в окно. Хо идëт по безлюдному тротуару, прохладный воздух перебирает пряди волос и оставляет мурашки. Солнце уже готово согреть мир. Впереди ещë пару кварталов, домой не охото, но глаза закрываются на ходу. С правого уха слышен глухой кашель, он оборачивается, мимо него шаркающей походкой прошëл дедушка, высокий и в статной шляпе. Минхо удивился увидев прохожего, на улице никого, даже машин не встретишь, хотя кто этих стариков знает. Парень остановился прикурить сигарету, солнечный зайчик от зажигалки упал на бордюр. Глаза парня улыбнулись, он стал вести зайчика домой. Пройдя пару метров зайчик с хозяином остановились. На траве лежало что-то, что тоже отражало свет. Минхо присел и поднял с земли медальон, покрутил его в руках и засунул в карман куртки найденную вещь. Он никогда не брал чужого, но этот кулон выглядел ненужным, у Минхо потрясающая чуйка. Пока он играл с солнечным зайцем и уличным котом, улица потихоньку оживилась, на лавочках уже присели несколько бабушек, а хозяева домашних животных вышли погулять. Хо заметил и то, что парень сзади подозрительно долго наблюдает за ним. Это можно списать на паранойю, только волосы на затылке встали дыбом, когда незнакомый блондин подобрался к парадной дома. Минхо не выдерживает. -Что тебе нужно? Какого чëрта ты идëшь за мной? — блондин не успел и слова вставить. -Тебя Кëнсу послала? Ащ. -Нет, я просто… -Иди лесом, передай ей, что я перезвоню, когда освобожусь. — прорычал Хо. Ещë и слежку за мной устроить решила.       Поднялся на третий этаж и захлопнул дверь, сейчас уснëт прямо в пороге. Дверной косяк не во время попался под ногу, мизинец слегка хрустнул, за громким 'Ай, блять' послышался тихий смех, будто его пытались сдержать. Минхо окидывает глазами комнату. –Блять! Ты как сюда попал? В углу комнаты стоял стройный парень, тот самый незнакомец, который неумело следил за Минхо. Он высокий и мог дотянуться до верхних полок антресоли, где Минхо приходилось использовать стул. Жëлтоволосый загнулся от смеха, а Хо выпучив и без того большие глаза, стоял на одной ноге и пытался докричаться до него. –Ты как на третий этаж залез, придурок? -пытался выяснить он. –Дай отдышаться. — но взглянув на Минхо, тот опять начал наливаться краской. –Я не слышу ответа. Ты что тут делаешь? — Хо было не до смеха. –Так всë… Твой карман, там медальон, –Ну и? –, ну и всë. Те, кто возьмут его могу видеть меня. — он окончательно успокоился, теперь он выглядел как герой компьютерной игры. –Так, бля, либо ты накурился, либо мне пора баиньки. А может и то, и другое. Что ты за херню несëшь? –Ну ты можешь поспать. Рано или поздно поверишь. — он сел на край дивана, так грациозно как кот. –Просто достань кулон и убери его. Минхо больше не хотел его слушать, но кулон всë таки достал, покрутил в руках, выдохнул и стукнул себя по лбу. Как только артефакт оказался на полке, жëлтоволосый исчез. Парень моргнул, затем дважды, видимо он сильно устал, подумал он. Сняв футболку, заполз на кровать. Ещë долго не закрывал глаза, уже начал думать к какому врачу ему нужно сходить. Резко встал с кровати и снова подошёл к антресоли, не могло такое причудиться. Он не сумасшедший.Руки с мозолями крутили вещь, а глаза бегали по комнате. Ни единого звука и шевеления. Тогда, почувствовав будто он видеоблогер снимающий потустороннее, произнёс. -Здесь кто нибудь есть? Душная тишина. Хитро улыбнулся, его рассмешило всё происходящее. Но усталость взяла верх над ним. Только прикрыл глаза, как провалился в гнездо воспоминаний.       Он спал до тех пор, пока палящие лучи солнца не врезались в глаза. Будильник прозвенел ровно через минуту, когда тот наконец смог сползти с дивана, поджав под собой всë постельное бельё. Без пятнадцати четыре. Это время означало то, что сейчас, как и в другие рабочие дни он пошагает на кухню «завтракать», а затем, как у самого порядочного подростка, наступит кружок по вышиванию. Нет-нет, музыкальный клуб.       Кофе улетучилось и усталость тоже. Минхо и не вспомнил что было рано утром, до того, как ему снились самые откровенные сны. Он прошёл мимо полки с находкой и вышел на балкон. Там, докуривая последнюю сигарету, он всë вспомнит и побежит назад. Ломается, съëживается, но берёт в руки. Чуйка в норме, а это значит то, что будет происходить дальше ему не понравится. Хо уже не маленький и в сказки верить не собирается. Бах. Ничего нет. Наверное и вправду переусердствовал.       Присмотрелся ближе, гравировка, но не разобрать слов. Внутри что то гремит, невозможно открыть. Медальон сам по себе маленький, но тяжелый, шарообразный, видно сделан из прочного и, наверное, из дорогого металла. Из раздумий его вытащил приятный запах мëда. Но тут же волосы на теле вновь, как и утром, встали дыбом. Шатен обернулся и его глаза снова пересеклись с теми, что он уже встречал. Вчерашний сталкер стоял у стены, уголки его губ высоко подняты, а прядь волос закрывала левый глаз. Оба стояли неподвижно. Минхо набрался сил и сделал два шага вперёд. -Ну рассказывай, где ты прятался? -Я тут с самого утра, я вроде объяснялся, разве ты не помнишь? — ровный, тихий тембр голоса застал Хо врасплох. Неужели в этом человеке нет ни капли совести признаться? -Цирк в другом районе, что ты тут забыл, клоун? И нет, я не хочу слышать про всякие волшебные талисманы, как у Леди Баг, я хочу знать кто ты такой. — сделал глоток горького кофе и не спуская глаз сел на кресло. —Давай, я жду. -Я же тебе объясняю! По моему, тут бы уже каждый поверил в сказки, потому что более логичных вещей тут не найдëшь! — раскинув руки, желтоволосый прошёл вперёд. -А я всë таки хочу послушать что-то логичнее. -Убери кулон, давай же! -Ещё раз я услышу про кулон и я тебя ударю. — не смотря на острую фразу Минхо был спокоен. -Теперь Я твоя Совесть! За этими словами последовал соответствующий ответ. Удар был не сильный, Минхо знает свои силы и умеет их рассчитывать, но сталкер так согнулся, что на секунду Хо подумал, что выбил ему челюсть. -Ты реально такой больной? — на расстоянии спичечного короба, желтоволосый выглядел гигантом, по сравнению с Минхо. -Ага, то есть. Ты сталкеришь меня, затем врываешься ко мне домой, а я больной только потому что ударил тебя? Да ты же чокнутый! Вся эта ситуация один сплошной анекдот! -Мог бы не так больно. — он потрогал подбородок и нервно усмехнулся. -Тебе до сих пор весело? — кажется Хо тоже не грустит. —Кто ты? -Если я скажу ты снова ударишь меня. -Слушай, допустим… Я поверю тебе. На всякий случай я возьму это с собой. — он приподнял кулон вверх. —Ты пойдешь со мной, потому что у меня нет времени разбираться с тобой сейчас. А потом. Ты всë мне расскажешь. Усëк? -Усëк? -Я тебя спрашиваю, дурило. -Что значит 'усëк'? -Так. О’кей. Ты понял что я тебе сказал? -Да. Дурило. — поправил расстрëпанные волосы и улыбнулся. -Это ты дурило. -Хорошо. И откуда этот чокнутый? -Как звать то тебя, Совесть? -Ты назвал меня Дурилой, значит так. И без того большие глаза Хо увеличились. Раздался звонкий смех, который наполнил всю квартиру. -Ты реально Дурило…       Минхо шëл впереди, а за ним, как привидение, плëлся тот парень. Никто не обращал на него внимание, в том числе и брюнет. Как только двери автобуса задрожали, Минхо осенило, что чокнутого рядом нет. Нигде. За это ты можешь тоже получить       А если тот парень начнëт скрываться от Минхо? Что ему говорить полиции. Ни имени, ни особых примет. А ведь тот чудило знает его адрес.

***

      Автобус проехал две остановки и остановился напротив бывшего музея Искусств. Сейчас там проходят занятия музыки, вокала и танцев. В этом году ещё стали набирать людей в школу искусств. Рисовать Минхо не любил, хоть и в младших классах его часто хвалили и пытались впихнуть на региональные конкурсы. Музыка, вот его страсть. Поэтому, когда он услышал о клубе, сразу записался на вокал. Но если раньше его глаза блестели от одной только мысли о занятиях, то сейчас он просто не может бросить начатое, хоть и сил уже нет.       Тяжëлая дверь открывается, и он входит в зал. Скрипачи, виолончелистки. Зал полон талантливых людей. В этой толпе, как и всегда, он заметит два силуэта с помятыми глазами, смотревших на него. Окинет ещё раз глазами помещение, там, возле большого деревянного окна будет стоять его группа. Минхо ни с кем не общается, поэтому нет смысла даже здороваться, пускай они знают друг друга уже несколько лет.       Учитель вернулся, все уже готовы разогреть свои связки. Все прошли в отдельную комнату. Ветер раздувал белую тюль и разгонял пыль. Посреди комнаты стояло пианино, а за ним… Сынмин. Его щенячий взгляд опустился, стоило Минхо войти. Напряжение внутри Хо возрастало.