Маска смерти

Некоторые верили, что Вейдер - не что иное, как хорошо сконструированный дроид, непробиваемый и неудержимый. Бессердечный, бесчеловечный и бездушный. Тил знал больше. Особенно теперь, когда пыль осела на поле боя.

Капитал TL-440, чаще называемый просто Тилом, никогда не видел таких людей, как он. Это было внушающее страх зрелище - шокирующее напоминание того, что, несмотря на способности в Силе, Вейдер смертен, как и все они. Некоторые верили, что Вейдер - ничто иное, как хорошо сконструированный дроид, непробиваемы и неудержимый. Бессердечный, бесчеловечный и бездушный. Тил знал больше. Особенно теперь, когда пыль осела на поле боя после кровавого сражения. В воздухе висел плотный черный смог, а огонь охватил то, что осталось от взорвавшихся АТ-АТ, шаттлов и спидербайков. Повсюду были тела. Знакомые члены отряда, погибшие в ожесточенной схватке. Повстанцы с неприкрытыми лицами, застывшими в вечном ужасе. Сам Тил остался почти невредимым. В этот раз он был направлен в оборонительную позицию, сзади, в отличие от обычной наступательной. Подумав об этом, он не нашел вокруг следов командира, выполнявшего приказ о наступлении. И, конечно, Тил отчетливо осознавал, что кто-то решил, что воткнуть в его бок вибронож - это прекрасная идея. Он адски болел, но это не убьет его. В отличие от товарищей, штурмовиков, что лежали по частям разбросанными вокруг него, он вылечится. Зияющие дыры в грудных клетках его сослуживцев угнетали, а отсутствующие части тела было невозможно найти. Он слышал, как кто-то кашляет вдалеке, надломленные хрипы умирающего мужчины, захлебывающегося своей собственной кровью. Раньше Тилу становилось плохо от последствий битв. Накатывала тошнота, а от холодного пота голова становилась мокрой. Иногда его тошнило, и он задавался вопросом, привыкнет ли он когда-нибудь к виду разорванных в клочья друзей. Теперь, после всех виденных им зверств, Тил испытывал чуть больше, чем жалость к своим бывшим соратникам. Жалость к несчастным ублюдкам, кому не посчастливилось получить быстрый выстрел в голову. Сколько вообще выжило? Тил насчитал десять и двух вдалеке. И все? Их была тысяча сильных мужчин, когда они покидали крейсер и садились в транспортный шаттл DX. Офицеры и адмиралы всегда уделяли им мало внимания, думая, что они одноразовые и быстро заменяемые. Тил презирал заносчивых и избалованных имперских начальников, ненавидел их и то, как мало они уважали своих подчиненных. Вейдер был другим. Вейдер всегда был другим. Вейдер был на их стороне, Тил давно это понял. Вейдер воевал среди них, спускался в окопы и, не жалуясь, шел в сторону боевых действий. Находясь обычно во главе, он вел войска вперед, вдохновляя их. Вейдер казался бесстрашным, всегда двигающимся вперед и никогда не останавливающимся. Никогда не колеблющимся. Не было секретом, что Вейдер испытывал то же отвращение к Моффам, предпочитающим сидеть в своих холеных дворцах и пляжных домиках, пока Тил и его люди умирали. Высшее общество попивало вино, пока их рабы заботились об их нуждах, а войска уничтожали вражеские силы повстанцев. Вейдер, несмотря на то, кем он являлся, принимал солдат, как отдельных личностей. Он, казалось, понимал, что они люди, и иногда даже уважал некоторых из них. Сам Тил прошел достаточно боев с Вейдером, чтобы понимать, что каждый здесь ценит усилия другого. Это и придало ему смелости направиться к Вейдеру сейчас. Пока остальные выжившие члены отряда отступали, в страхе соблюдая дистанцию, Тил остался. Он знал так же хорошо, как и его командиры, что в этом состоянии Вейдер может быть смертельным даже для своих собственных людей. И все-таки капитан верил в единственного человека Имперской армии, кто смел рисковать собственной жизнью наряду с их. Человека, который был, несмотря на то, что думали губернатор Таркин и его друзья, вторым в Империи после Императора. Высшее командование, и все же, вот он здесь, рядом с ними, сражается наравне с армией. Величественная мантия Вейдера превратилась в лохмотья. Да и не сильно напоминала себя: зияющие дыры от бластерных выстрелов все еще тлели, а порезы от виброножа испортили ткань. Ботинки были покрыты пылью и высохшей кровью, а шрапнель впилась в щитки на голени. С нагрудного монитора свисали провода, и электрические искры сверкали с непостоянной периодичностью. Его руки были сжаты в крепкие кулаки, одна все еще держала рукоять алого светового меча, и обе являли остальным то, чем они являлись - кибернетическими протезами. Доспех на груди был сломан, одежда в беспорядке порвана. Но была одна вещь, помимо всего необычного, что заметил Тил. Среди обугленного обмундирования и шипящего оборудования, он заметил каплю на боку костюма Вейдера. А выше... кровь. Темно-красную, человеческую кровь, сочившуюся сквозь одежду Вейдера с левой стороны груди. А еще, под слоями порванной ткани и грязи была кожа. Мертвецки белая кожа, поврежденная человеческая плоть. Тил ничего не сказал, просто пораженно наблюдал в тишине. Он слышал еще ритмичный и ровный механизм дыхания Вейдера. Не удивительно, что он почти не получил повреждений. - Вы готовы уйти, Лорд Вейдер? - наконец позволил себе спросить Тил. - Минуту. Его грохочущий голос был, как и всегда, внушительным, скрытые подозрения и настороженность просачивались сквозь глубокую тьму. Тил доверял его суждениям, он понимал, что способности Вейдера, как носителя Силы, наделяли его почти сверхъестественными чувствами и умениями. В прошлом это несколько раз спасало им жизни, когда обычная тактика не помогала. И все же, Тил позволил своем темным, спрятанным за визорами шлема, глазам опуститься на стекающую, темную кровь. Вейдер был обычным смертным человеком. Возможно, и неудержимым, как ураган. Но, больше чем когда-либо, в голове Тила крепла мысль, что Вейдер мог умереть. Вейдер мог быть побежден побежден и уничтожен. И он не хотел даже думать об этом. Вместо этого, капитан спокойно ждал рядом с темной, возвышающейся фигурой. Кажется, Вейдер сосредоточился на чем-то вдалеке, стоя совершенно неподвижно, словно не замечая, что он ранен. Как будто не понимая того, что у него достаточно сильно шла кровь. Словно понятия не имея, что он был ранен, побит и ушиблен, и, скорее всего, нуждался в довольном сильном восстановлении и костюма и тела. Характер глубоких порезов на его груди, прямо над раной, говорил о том, что они были оставлены виброножом. И прямые попадания бластерных выстрелов. Пятна пепла, пыли и грязи по их краям. Тем временем, темная кровь непрерывной струйкой проделывала путь к его развороченной кибернетической руке, и алая жидкость, сплетаясь с механическим серебром, создавала резкий контраст. - Если выжившие и остались, они ушли. Они потеряли больше людей, чем мы, - наконец произнес Вейдер педантичным голосом. Не то, чтобы это было хорошим знаком. Казалось, Вейдер никогда не волновался за свою собственную безопасность, всегда желая сделать свою работу, неважно, какой ценой. И все-таки, Тил предположил, что даже Вейдер, скорее всего, испытывает истощение, усталость и боль от ран после того, как адреналин сражения спал. Он не сомневался, что Вейдер сможет продержаться намного дольше, если повстанцы снова атакуют, но Тил все равно издал тяжелый вздох облегчения. Всегда была вероятность этого сценария, и его совсем не радовала идея двигаться вперед без Вейдера во главе. Когда потрескивающее пламя пожаров стало единственным светом в темноте ранних сумерек, Вейдер медленно начал поворачиваться спиной к заходящему солнцу впереди. Выключив свой световой меч, он пристегнул его к поясу и выпрямился, едва заметно прихрамывая на ногу. Возможно, движения Вейдера были более медлительными по сравнению с его обычной походкой, но в остальном он выглядел таким же решительным, как и всегда. Тил наблюдал за тем, как Вейдер остановился и поднес свои покрытые перчаткой пальцы к совершенно промокшей части того, что осталось от его одежды и нагрудника. Капитан смотрел, как он убрал руку, в воздухе отчетливо пахло железом и обугленной плотью. Тошнотворный запах был повсюду вокруг них - от разорванных и изуродованных трупов. Когда Вейдер опустил руку, она оказалась испачкана кровью, мужчина казалось о чем-то размышлял, разглядывая ее. - Кажется, ты будешь спать на своей койке сегодня. Именно тогда Вейдер наконец повернулся лицом к Тилу, и штурмовику пришлось сдержать испуганный вздох, искренне желающий вырваться наружу. Вся левая сторона шлема Вейдера была искорежена, деформирована и потрескалась. То, что находилось под ней, было сейчас открыто, так как линза на этой стороне маски разбилась и выпала. Мертвенно-бледная, пораженная и покрытая шрамами плоть с груди Вейдера оказалась и на его лице. Черты лица были мрачными и искаженными, чуть больше, чем тени в темноте ночи, но огни вокруг излучали достаточно света, чтобы показать глаз. Один-единственный, глубоко посаженный, горящий глаз. Он был налит кровью, глазница была впалой с темными кругами вокруг. Свет отражался от него, словно у хищника, преследующего свою случайную добычу ранним утром. Тил почти поверил в то, что глаз излучает свой собственный свет, и светится сам по себе. - Да, Милорд, - наконец смог выдавить он, коротко кивнув в знак понимания и подчинения. Единственный горящий золотой глаз пристально посмотрел на него, и даже через визоры Тил почувствовал, как глубоко он проник ему в сознание. Он не cмог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. Резко стало холодно, несмотря на жар пепелища, в которое превратилось место сражения, и множество пожаров поблизости. Он почувствовал, как волосы на его затылке зашевелись, а пальцы заледенели. Как много людей видели Вейдера без маски и потом остались живы, чтобы рассказать об этом? Тил испугался, что он мог погубить себя этим открытием. Потом светящийся глаз разорвал контакт, а с ним и патовую ситуацию. - Сколько выживших ты насчитал? - Двенадцать, Милорд, - ответил Тил почти на автопилоте. - Хорошо. Собери их и приведи в ангар. - Да, Лорд Вейдер. В один напряженный миг их глаза снова встретились, и пронзительная золотая радужка заставила желудок Тила сжаться от ужаса, словно выражая невысказанное предупреждение. Ледяной холод прошелся по каждой его косточке, и солдат кивнул, подчиняясь требованию. Он никогда не заговорит о том, что видел. - Я ожидаю, что ты справишься со своим повышением лучше, чем твой предшественник, коммандер. Затем Вейдер просто развернулся и направился обратно, к посадочной площадке. Казалось, в его шагах присутствовало легкое пошатывание. Тил присмотрелся внимательнее, но не смог определить точно, и только тогда осознал, что Вейдер только что сделал его новым коммандером. Ответственность была намного больше, чем та, к которой он привык, но он никогда бы не стал отказываться или подвергать сомнению решения Вейдера. Возможно его сомнения были необоснованны, но он осмотрительно отстал на несколько шагов от Вейдера. Просто на всякий случай. И снова Тил подумал о взгляде, что выражал тот единственный, выставленный напоказ глаз, он до сих пор стоял у него перед глазами. Этот единственный глаз только добавлял таинственности Вейдеру. И чувство ужаса, что появилось в ту же секунду, подсказывало, что он нечеловеческий. Может быть, Вейдер и мог истекать кровью, но у него были глаза чудовища.