Неизбежное

      Гермиона терпеливо ожидала вердикта целителя. Вот уже полчаса она наблюдала за лекарем, который с особым рвением изучал пергамент с её анализами.       — Ну что, мисс Грейнджер, дела идут хуже, чем я предполагал, — вздох разочарования сорвался с губ Пирса. Но в следующий миг он одумался и натянул приветливую улыбку, — но это не значит, что мы проиграли.       — Целитель Пирс, — на дне карих глаз плескалась усталость, — может, скажете напрямую? Насколько всё плохо?       — Гермиона, — казалось, каждая слово даётся ему с трудом, — боюсь, что…       — Говард, — ведьма пытливым взглядом прожигала собеседника, — давайте вы не будете тянуть гиппогрифа за хвост, а скажете всё как есть, — строго, сухо и по факту. На миг вернулась прежняя Гермиона Грейнджер Будто она сидит на обычном совещании, а не выжидает вынесения смертного приговора.       — Колдомедицина бессильная, мисс Грейнджер, — целитель Пирс старался придать своему голосу как можно больше сухости, как делает всегда, сообщая подобные новости своим пациентам. Отличие заключается лишь в одном — не все его пациенты являются мозгом золотого трио и самой талантливой ведьмой своего поколения.       Ни озвучивать результат своего похода к доктору, а уж тем более обсуждать, Грейнджер не собиралась. И потому как бы Гермиона не храбрилась и не показывала Драко, что она абсолютно спокойна, ей было безумно страшно.       И вот пройдя столько всего и наконец обретя покой в сердце и в душе, она попала в ещё одну битву. Только теперь это война с Её Смертью, где девушка так и не смогла победить.

***

      Но, как это часто бывает, ночные размышления вносят свои коррективы. Наблюдать за мирно спящим Малфоем становится невозможно. Его умиротворённое выражение лица отдаётся болью в сердце — у меня нет никакого права держать этого мужчину рядом. И именно сейчас, когда Магическая Британия вновь приняла его в свои распростёртые объятия, открывая перед ним все двери. Драко в своей жизни перенёс достаточно, но он не достоин этой боли.       Неизвестность того, что ждёт впереди, не даёт поступить правильно. Ужас парализует меня, затрудняя не только дыхание, но и кажется, высасывая остатки сил. Страх перед смертью всё так же силён, как и много лет назад. Но и остаться один на один со своей бедой я не могу.       Сидеть по ночам на подоконнике, взирая на ночной Лондон — становится уже доброй традицией. Еле слышно спрыгнув на пол и стараясь передвигаться как мышка, я села за стол.       Жить хочется как никогда, но судьба сделала совершенно другой выбор, потому мне остаётся лишь одно — надо найти силы попрощаться с близкими. Ведь столько слов любви и благодарностей не было сказано вслух.

***

      Успеваю запечатать пергамент в надежде, что ты не найдёшь письмо раньше времени, как за спиной раздался хриплый мужской голос:       — Герм? Ты опять не спишь.       — Прости, милый, слишком много мыслей в голове, — украдкой вытираю проступившие слёзы. Я обещала быть сильной, но, кажется, даже моя выдержка подходит к концу.       Слышу мягкую поступь, а затем крепкие руки мягко сжимают плечи в поддерживающем жесте.       — Пойдём спать? Как ты не раз повторяла, утро вечера мудренее. Тем более, что целитель Пирсон велел тебе как можно больше отдыхать.       Переплетаю его пальцы со своими и еле слышно шепчу:       — Ты же знаешь, что я тебя люблю?       — Конечно, знаю, — чувствую, как Драко утыкается носом в мою макушку, — такого мужчину, как я, сложно не любить.       Я буду скучать по нашим шуткам, Драко.       Не решившись озвучить свои мысли, тяну своего мужчину в кровать:       — Пошли, Малфой, не каждый день я собираюсь укладывать тебя в постель.       — Грейнджер, — картинно вздохнув, он закатил глаза, — а ведь именно ты развратила меня и сорвала мою цветущую розу.       — Драко, не спеши тапочки Мэрлина, я не удивлюсь, если твоя роза была сорвана ещё на пятом курсе.       — Несносная гриффиндорка, ты обо мне слишком плохого мнения. Я потерял девственность ещё на четвёртом курсе! — он высвободился из моей хватки и, задрав нос, гордой походкой прошёл мимо. — Я неприятно удивлён, мисс Грейнджер, что вы недооценили меня и мои таланты.       — Твои таланты в приукрашивании действительности? — тихо семеню за ним и беспрерывно хихикаю. — Знаешь, кажется, я вспомнила эти разговорчики в женских спальнях. Кто же это говорил? — задумчиво стучу пальчиком по губам. — Кто-то жаловался…       — Не надейся, Гермиона, ты не заденешь моё самолюбие. А теперь быстро в кровать, — и, сама того не ожидая, падаю в смятую постель вслед за этим несносным мужчиной.       Уже спустя полчаса слышу его мирное сопение, но царство Морфея вновь закрыто для меня. Потому украдкой слежу за гордым мужским профилем.       Перед глазами всё ещё стоит целитель Говард, который пытается найти слова, чтобы не ранить меня. Смешно. Как можно мягко сообщить человеку, что медицина абсолютно бессильная перед его заболеванием? Не найдётся ни одного живого существа, способного спокойно и с улыбкой встретить свой конец.       Прости, милый, я больше не могу быть сильной. Даже для тебя.