Лю(боль)

В раскаленном салоне автомобиля Майкла приятно пахнет хвоей и какими-то цветами. Мягкая кожаная обивка сидений, легкая музыка… и он. Тот, кого я никогда не переставала любить, тот, кто снился мне ночами, тот, чей запах навечно отпечатался в подкорке. Мое тело, кажется, до сих пор помнит его прикосновения, и даже грубая хватка Хилла оказалась не способна перекрыть эти фантомные ощущения. Все еще пребывая в состоянии шока, смотрю на его мужественный профиль, подмечая каждую незначительную деталь. Он изменился, повзрослел, возмужал. Скулы заострились сильнее, в уголках глаз появились первые морщины, а грубая рыжеватая щетина облепила щеки и подбородок. Он улыбается своими пухлыми, чувственными губами, наверняка замечая, как я уставилась. — Малышка, ты отвлекаешь, — говорит как ни в чем не бывало, бросая на меня короткий, полный невыразимой нежности взгляд. — У тебя еще будет время рассмотреть меня. У нас целая жизнь впереди. — Я… Умолкаю, боясь произнести хоть слово. Будто если сделаю это, он исчезнет, растворится вместе с утренним туманом, и мое чудесное спасение окажется сном. И я снова проснусь в одной кровати с ненавистным Хиллом, а потом пойду готовить ему завтрак. Он неловко клюнет меня потрескавшимися губами в щеку и шлепнет по заду, обещая вернуться к ужину… Нет, я больше не хочу! — Сара, успокойся. Я понимаю, ты в шоке и растерянности, но еще буквально пара минут, и я все тебе объясню. — Хорошо, — лепечу еле слышно, все так же продолжая сверлить его неверящим взглядом. Мы выруливаем к высокому зданию почти в центре Балтимора, и Майкл сбрасывает скорость. Аккуратно паркуется, заглушая двигатель. — Я все еще не могу поверить, что это ты, — говорю заторможено, с трудом ворочая онемевшим языком. Он здесь. Со мной. Живой. Реальный. Только руку протяни. Что я и делаю, касаясь невесомо его щеки. Подушечки пальцев колет непривычная щетина, и я неуверенно улыбаюсь. Такой взрослый. Настоящий мужчина. — Пойдем, маленькая, — Майкл на секунду сжимает мою ладонь, а потом выходит, огибает машину и открывает пассажирскую дверь. Чертово дежавю, не иначе. Но касаться его ладони намного приятнее грубой, мозолистой руки Хилла. — Нам на двадцатый. Лифт еле тащится, а я не решаюсь подойти к мужчине своей мечты ближе. Жмусь к холодной стенке, но и он стоит на месте, видимо, понимая, что я боюсь. Только вдыхаю аромат его одеколона и нервно облизываю губы, постепенно стирая с них ненавистную алую помаду. Майкл глубоко вздыхает, треплет волосы, запуская в них пальцы, и виновато улыбается. Наверняка мой внешний вид оставляет желать лучшего. Губы искусаны, на щеках следы от размазавшейся туши, и это блядское платье, которое так любит Аарон. Желание снять его отзывается дрожью во всем теле. Хочется отмыться от последних пяти лет жизни. Стереть чужие прикосновения, взгляды. Лифт замирает на отметке двадцать, и двери бесшумно открываются. Вздрагиваю. Майкл берет меня за руку, вызывая новую волну волнительного трепета. — Проходи, малышка, — слегка толкает в спину, и я оказываюсь в просторной светлой прихожей, с изумлением озираюсь. — Ну как тебе? — Здесь… красиво, — банальнее и не придумаешь, но я слишком ошарашена сейчас, чтобы раскидываться никому не нужными комплиментами. — Ванная дальше по коридору, я принесу тебе рубашку. А платье… — Выброси его, — перебиваю, морщась. Нервно чешу руку выше локтя. Всегда так делаю, когда волнуюсь. — Спасибо, Майкл. После того, как пятый раз намыливаю и отмываю кожу, становится легче. Надеюсь, со временем воспоминания о прикосновениях Хилла исчезнут совсем. Накидываю свободную белую рубашку Майкла прямо на голое тело и выхожу. Слышу, как он что-то тихо напевает где-то в другом конце квартиры — а она просто огромная! — и спешу на звук. Сердце устраивает новый приступ аритмии, то ускоряясь, то сбиваясь с ритма и пропуская удары. — Сара, — Майкл даже не оборачивается, колдуя у плиты. Он всегда любил готовить. Сколько блинчиков, приготовленных волшебными руками тогда еще школьника Тёрнера я съела, даже не сосчитать. — Кофе? — Виски. Он удивленно оборачивается через плечо, но ничего не говорит. Отходит к бару, извлекая бутылку недешевого скотча и пару бокалов. Роется в холодильнике: на столе появляется еще и плитка горького шоколада. Разливает напиток, протягивая один из стаканов мне. Отпиваю, морщусь. — Давай еще. Тебе нужно успокоиться, — повелительно произносит мужчина и тянет новую порцию. Выпиваю, ощущая, как тепло разливается по трахее, проскальзывая в желудок. Становится легче. Несмело улыбаюсь. — А теперь поговорим, да? — Майкл отходит к плите, убирает сковородку и снова возвращается ко мне. Садится напротив, а я будто язык проглотила. Не могу произнести ни звука, только смотрю, смотрю, и никак не могу насмотреться на него. — Малышка, ты тоже очень красивая, не такая, как я, конечно, но все же. Ты меня смущаешь, — он улыбается уголками губ, и я вдруг нервно хихикаю. — Вот так лучше, люблю, когда ты улыбаешься. — Да, — говорю невпопад. Несколько раз сжав ладони в кулаки, киваю, давая понять, что готова его выслушать. — Помнишь день, когда вы с Хиллом покинули Сентфор? — Еще бы! Мне ли не помнить. Тогда я оставила в городе не только Майкла, но и свое сердце. Глаза заполняются слезами, громко шмыгаю носом. — Я в тот же день разорвал помолвку с Моринг, потому что больше не хотел ее обманывать. Адель, конечно, закатила грандиозный скандал и даже поклялась меня убить, но спустя пару дней остыла, и мы нормально поговорили. Ты удивишься, но она даже согласилась помочь мне вернуть тебя, — Майкл усмехается, а я не могу поверить своим ушам. Моринг вот так просто отпустила его, да еще и ко мне? Не может быть! — Да-да, я поначалу тоже был в шоке, но факт остается фактом. Майкл снова разливает виски. Молча выпиваем. Кусаю шоколадку, пытаясь разложить полученную информацию по полочкам, однако Тёрнер продолжает: — Вместе мы пошли к Драконам. Тогда за главного был Вишня, а с ним у меня, как бы сказать… в общем, нас кое-что связывало. Сначала он не хотел колоться и выдавать босса, но чуть позже сдался и все же рассказал подробности сделки твоего отца с Аароном. Сумма оказалась просто огромная, я бы просто не потянул. Сама знаешь, что тогда я работал простым механиком, и денег на твой выкуп взять было просто негде. Просить Адель не решился. Она и так слишком много сделала для меня. Майкл вздыхает, с какой-то печальной нежностью в глазах рассказывая об Адель, и мерзкий червячок ревности вгрызается в сердце. — Мы долго ломали голову над тем, где взять денег, чтобы спасти тебя от лап Хилла. Как понимаешь, времени потребовалось слишком много, но в итоге я смог не только накопить нужную сумму — и даже больше, — но и стать не последним человеком в городе. Адель со своим мужем все это время помогали. Да, она вышла замуж, не за меня, — хмыкает, а я чувствую, как губы тянутся в улыбке. — Ее муж, Джозеф, оказался весьма изворотливым типом. Они, кстати, неплохо спелись с Вишней. Два сапога пара. Ну так вот, Джозеф устроил меня к себе руководителем отдела IT-технологий. Не спрашивай, сколько бумаг нам пришлось подделать, это уже не важно. Главное, что теперь ты со мной, — мягко заканчивает Тёрнер, а у меня сердце кровью обливается от одной только мысли, что он столько сделал для меня. Сколько законов нарушил, и мог запросто оказаться в тюрьме. Но нет, он здесь, со мной. — Выйти на Хилла оказалось нетрудно. Как оказалось, он ждал меня. Даже спустя пять лет. Он все знал про нас, маленькая, и, если честно, думал, что я заявлюсь раньше. Мне даже не пришлось ничего объяснять, он просто обозначил сумму выкупа и обещал подготовить бумаги для развода. А дальше ты знаешь…