Ай-нэ-нэ!

      — Так! — Чонгук, сидя по-турецки, упирается ладонями в бёдра и чуточку нависает над кнопкой-носом, пытаясь максимально ласково расколоть её на предмет подробностей разговора с мистером Р-Джеем. — А как насчёт рассказать нам, где именно и когда мистер Р-Джей тебе посоветовал обратиться к нам?       «Ой дуриииик», думает Намджун, чуть не хлопая себя по лбу - «ща она ка-а-ак начнёт рассказывать…»       Стрекозиные очки задумываются, непроницаемыми солнечными стёклами излучая доброжелательность и помочь. Такие милые парни, подушку ей под попу вот дали. Другое дело, что события вечера размываются винно-ромовым калейдоскопом и восстановить их в памяти не то чтобы легко.       — Я пошла…       — К мистеру Р-Джею, — подсказывает Чонгук, и кнопка-нос гневно хмурит брови, отчего шапка презабавно ездит по лбу.       — В ик-клуб!       — В ик-кой? — немедленно любопытствует Чонгук.       «Точно дурак», снова думает Намджун пытаясь сообразить, как ему быстро и чётко перехватить инициативу разговора и притом не сбить с мысли стрекозиные очки.       — Ну… — птичка на ноге задумывается вместе с очками, тоже во все стороны излучая доброжелательность. — Там была лошадь.       На лошади подзависают оба хакера, мысленно выстраивая карту недалёких клубов с парнокопытными. Далёких выстраивать бесполезно: в таком состоянии агаши далеко от клуба не ушла бы, а подъехавшее в глухой переулок такси они бы засекли через камеры.       Память пуста, потому что ни поблизости, ни вообще клубов с лошадьми в Сеуле попросту нет.       — Я захотела на ней покататься, — объясняет кнопка-нос, почти не икая и не замечая, что хакеры пока на паузе. — Но она была скользкая и я с неё упала! Ик…       — Ик, — соглашается Чонгук, что-то такое улавливая в памяти со «скользкая» и «лошадь». — Не ушиблась хоть?       — Ушиблась, — грустненько вещает агаши, заводя руку за спину и потирая левую часть пятой точки. — И пошла в клуб.       — Блять! — озаряет память младшего. — Хён, это ж «Снежная Нутри», там рядом из пластиковых бутылок инсталляцию лошади поставили. Точно, Джин-хён там последнее время всё время зависает!       — Так, — немедленно пользуется паузой Намджун, за плечо оттаскивая своего парня назад, потому что тот на стрекозиные очки уже почти улёгся. — Ты пришла в клуб, встретила Джина…       — Мистера Р-Джея! — стрекозиные очки поучительно задирают палец вверх.       — … и попросила у него коня?       Агаши в отрицании головой мотает так, что шапка не выдерживает и тихо уползает по плечу на пол.       — Я попроси-ик-ила присесть!       — А он что?       — А он сказал, что присесть я могу только на него!       — А ты что?       — А я присела!       Намджун с Чонгуком снова врубают паузу, пытаясь представить, как в ночном переполненном клубе у стойки кнопка-нос-стрекозиные-очки залезает на Джина, по привычке протирающего сидушку высокого барного стула.       — Упали? — с интересом спрашивает Намджун, потому что состояние Джина на этот час он примерно вычислить может.       — Ушиблась? — сочувствующе вторит Чонгук.       — Нет! — отвечает агаши и оба срочно корректируют Джинову степень угашенности, в которой тот всё-таки не уронил забравшуюся к нему на колени девчонку.       — Так ты с ним трахалась? — всё-таки вежливо уточняет Чонгук, забивая на последовательность диалога.       Стрекозиные очки возмущаются и даже стягивают маску ниже рта, являя взорам прелестную линию губ и размазанную по ним красную помаду.       — Ещё чего! Он просил присесть и я на него присела… А трахаться он не предлагал, — трагическим тоном произносит кнопка-нос с неподдельной грустью в голосе и даже немножечко всхлипывает.       — Вот сука, и ей не предлагал! — с искренним сочувствием возмущается Чонгук. И тянется подать бедной девушке салфетки. Нет, ну правда, Сокджин-хён напросился.