Мать Севера: Горящий край

      — Эй, — послышался где-то рядом голос мертвого идиота. — Эй!       Дима с силой пихнул меня в плечо, отчего я перевернулась с живота на бок и стала рефлекторно откашливать соленую морскую воду. Из моего рта вырывались пузыри воздуха, как если бы я была под водой, и устремлялись наверх, в небо, ломаясь об физиономию парня, нависшего надо мной.       — А?! — воскликнула я, вскакивая с места, и больно ударилась лбом об подбородок Димы.       Его зубы щелкнули, он сдавленно застонал от боли, зажмурившись.       — Дура! — сквозь стон воскликнул он.       Я попыталась отползти подальше от него. От живого мертвеца. От того, кто давно лишился своего тела, но сейчас стоял передо мной во всей красе. Твою мать, он был живым!       — Ты как будто призрака увидела, — вздохнул он и протянул мне руку. — Успокойся, я не кусаюсь.       — Что... Какого хера происходит?       Я с опаской взглянула на его руку, но все-таки крепко за нее взялась и резко встала на ноги, на мгновение пошатнувшись от того, как потемнело в глазах. Зажмурившись на секунду и потерев виски, я, наконец, оглянулась.       Дима был рядом со мной, и, казалось, будто бы он действительно воскрес. Это был он, прямо-таки во плоти, даже в той же толстовке и джинсах, как в день смерти. Даже... Даже с кровью на одежде и зияющей, окровавленной дырой в животе.       — Невежливо пялиться на чужие отверстия, — усмехнулся он.       Но не пялиться было невозможно, потому как я наконец-таки увидела хоть что-то, что пошатнуло мою веру в реальность происходящего. Из его открытой раны, которая при более детальном рассмотрении, оказалось, все еще истекала кровью, шел мягкий, слабый свет. Будто бы кто-то засунул внутрь распоротого живота фонарик.       — Где мы? — я оглянулась, пытаясь дать ответ на собственный же вопрос.       Дима неопределенно хмыкнул. Создавалось ощущение, что ему вовсе не было это интересно.       Но смотреть, в общем-то, и вправду было не на что. Мы стояли на песчаном берегу моря, которое походило сейчас на мутное зеркало из-за полного штиля. Вокруг нас не было совершенно никаких ориентиров, кроме, разве что, огромного леса за спиной, нависавшего над нами будто огромная, черная стена. Стволы гигантских деревьев так плотно жались друг к другу, что, казалось, меж ними в принципе невозможно протиснуться — лишь зайти в лес через проход, представляющий из себя отверстие в плотной стене стволов в форме идеального круга. Выглядело оно неестественно, искусственно, как, впрочем, и берег, на котором мы находились.       Но еще более странным выглядело небо. На первый взгляд мне показалось, что это обычное звездное полотно, однако ни одной знакомой звезды я не увидела. Более того, они в целом как-то странно были расположены — не было привычного хаоса, не было созвездий, а вместо этого небо выглядело так, будто бы кто-то растянул звезды по одной плоскости, почти параллельной нам. Мерцающие в ночном небе яркие точки образовывали собой что-то смутно напоминающее лист бумаги или полотно ткани, развевающееся на ветру. Выглядело это, признаться, жутковато.       — Такого... — цокнула я языком, не отрывая взгляда от звездного неба. — Такого не было, когда ты умер, да?       — Ага, — подтвердил Дима. — Я сразу в Хельге оказался.       — Мог бы и поприличнее выражаться, — вздохнула я.       Мертвец лишь развел руками, словно говоря мне "уж как получается".       Почти синхронно мы устремили взгляды на круг, ведущий в глубины леса. Коротко переглянулись, будто бы советуясь друг с другом без слов, но, в конечном итоге, этот идиот все-таки прервал тишину:       — Метафорично — просто пиздец.       — Боги... — прошипела я сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему хорошенько, благо разница в силе позволяла.       Не в силах больше терпеть его и находиться с ним рядом, я быстрым, уверенным шагом пошла в сторону леса. Спустя секунду я услышала за спиной шаги — он шел следом.       — Сдается мне, подруга, — присвистнул Дима, оглядывая деревья, тянущиеся к странному небу на добрые лагов пятьдесят. — Что это не Гнилой фьорд.       — Да ты у нас гений, смотрю?       — А то ж.       Дима ухмыльнулся, обогнал меня и преградил мне путь.       — Главное помни, если...       Однако не успел он даже начать свою мысль, как вдруг послышался громкий, мягкий звук бьющих по воздуху огромных крыльев. Откуда-то сверху, с верхушек деревьев, вниз спускался большой белый ворон с голубыми глазами и по-хозяйски уселся Диме на голову, держась за его неухоженные, растрепанные волосы цепкими когтями.       — Остановись. — раскрыв клюв, но не шевеля им сказал он. — Прошу.       — Ун, — кивнула я в знак приветствия. — Не знаю, должна ли я кланяться, но если должна, то слезь с его головы, а то получится что я поклонилась придурку из иномирья.       — Я лишь хочу попросить тебя, — не обращая внимания на мои слова, продолжил ворон. — Не выбирать меня. Ни в коем случае. Тебе дадут выбор, но ты не должна глупить и делать его в мою пользу, поняла?       — Чего? — я непонимающе склонила голову набок. — Какой выбор? О чем ты?       — Пообещай НЕ выбирать меня, — громко, настойчиво сказал он. — Обещай!       — Ладно, ладно! — опешив, выпалила я, подняв перед собой руки. — Боги, чего ж сегодня все такие нервные? Орут все, руками машут...       Ун коротко кивнул, на мгновение прикрыл глаза, а затем перелетел с головы Димы на мое плечо. Я повернула голову, взглянула на него, и он, без слов понимая мой вопрос, кивнул мне, давая сил сделать первый шаг.       Мы с Димой и моим богом-покровителем двинулись вглубь леса, и чем дальше мы проходили, тем страннее и причудливее он становился. Стволы деревьев, до того просто плотно друг к другу прижимавшиеся, в какой-то момент начали переплетаться, местами даже срастаться, образуя настоящие живые стены и смыкаясь над головой в ровную, высокую арку. В конечном итоге, я и сама не заметила, как уже вышагивала по длинному, темному коридору, где, тем не менее, почему-то не было абсолютно темно, я всегда могла видеть по крайней мере очертания стен и потолка.       В какой-то момент Дима схватился рукой за мой рукав. Я тяжело вздохнула, но мешать ему не стала — пусть идет рядом, может, хоть так он, учитывая свой идиотизм, не заблудится. Впрочем, и заблудиться здесь было негде — прямой коридор, на сотни метров уходящий куда-то вперед и, кажется, вверх.       — Ты в Ёрвхейме, — негромко пояснил Ун, сидящий на моем плече. — И ты, вообще-то, умерла.       — Это я уже поняла, — сдержанно усмехнулась я. — И что теперь?       — Твою душу необходимо отвязать от тела, но не полностью. Твой труп еще не остыл, поэтому душу можно связать одновременно и с телом, и с Ёрвхеймом, меж двух миров.       — И у всех друидов так?       Ун кивнул.       — Каждый друид выбирает себе покровителя — вернее, чаще всего покровитель выбирает друида, и человек становится частью клана. Его душа остается здесь, в кроне древа, в то время как тело продолжает жить, частично связанное с этим миром.       Пока ворон объяснял мне то, как работает магия друидов, вокруг нас постепенно начинало светлеть. Свет становился все ярче, и в голову невольно лезли ассоциации со "светом в конце тоннеля". Умирать окончательно, правда, мне очень не хотелось.       — И помни: не выбирай меня.       Я кивнула и вместе с Димой мы наконец-таки вышли на свет.       Коридор выходил к странному невысокому холму в форме многоконечной звезды, на вершине которой прорастало маленькое, хилое деревце. Вокруг нас плясали множество огоньков-ярош, где-то в тени меж деревьев виднелись тусклые, прозрачные фигуры людей, а над головой летало множество птиц с головами людей. Когда мы поднялись на вершину холма, Ун вдруг, взмахнув огромными белыми крыльями, взлетел с моего плеча, скрываясь где-то в глубине леса.       С другой же стороны, из множества извилистых древесных коридоров, нам навстречу выходили друиды разных кланов. Кажется, здесь были представлены вообще все кланы, о которых мне рассказывал в свое время Хьялдур, и людей было так много, что многим приходилось наблюдать за нами из коридоров.       Ближе, на вершину холма, поднялись лишь несколько из них, по одному на каждый клан. И чем ближе подходили друиды, тем отчетливее я видела то, что у каждого из них грубой, толстой нитью зашиты глаза, а губы пересекает черная полоса, прямо по центру.       — От имени всех кланов, я приветствую вас, — вышел первым вперед друид-олень, сдержанно кивая. — Мы предстанем пред вами в виде своих последователей, потому как мало кто из людей может выдержать наш вид.       — Ух, давно здесь таких не было! — возбужденно воскликнул позади него друид-лис, хихикая и обхватывая ладонями голову. — Мертворожденные всегда такие забавные, ну просто не могу!       Стоящий рядом друид-волк резко, с силой влепил коллеге подзатыльник, и тот чуть успокоился, выпрямился и замолк.       — Кланы наблюдали за тобой, Майя Бортдоттир, — продолжил олень. — И наше мнение о тебе постоянно менялось. Сейчас же многие из нас понимают, что ты представляешь из себя нечто большее, чем просто мертворожденную. Говоря честно, твой случай уникальный — и пугает многих из нас.       — В каком смысле? — обеспокоенно спросила я, поочередно глядя то на одного, то на другого друида.       — После тебя нет НИЧЕГО, — вдруг прорычал, роняя слюни и скаля зубы, волк. — Как будто бы ты последняя в своем роде.       — И никто не понимает что именно это значит, — кивнул, подтверждая его слова, безбровый друид совы. — Благо это или зло.       — И тем не менее... — продолжил олень, заставив остальных замолчать. — Выслушай то, что скажут тебе кланы. Мы выскажемся последними.       Все это представление начинало затягиваться. Такое ощущение, что все эти отвязывания и перевязывания — чистая формальность. А у меня, на минуточку, еще спирт не доварился, дел невпроворот.       — С твоей хитростью, — довольно, широко улыбнулся лис. — Ты могла бы стать прекрасным дополнением нашей семьи!       — И... — сипло протянул змей, до этого молчавший. — Наш-ш-шей...       — Мы готовы упиваться твоей злобой! — едва сдерживая себя, зарычал волк.       — Твои знания... интересны, — сдержанно заметил сова.       Молчал лишь плечистый, коренастый друид бога-медведя. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди и нервно топая ногой по земле.       — Ты — дочь Борта, великого воина, — негромко начал он, было видно, что слова даются ему с трудом. — Если бы не договор с семьей ярла Коммунахты, что связывает нас, мы могли бы стать союзниками. Ты бы смогла вновь увидеть отца...       Сердце на мгновение екнуло в груди. Я шумно сглотнула, услышав про папу.       — Но этому не бывать! Все! — зло, резко отрезал медведь.       — Что ж, — склонил голову олень. — Остается высказаться лишь мне. Майя, я считаю, что мой клан смог бы исцелить твое безумие и направить тебя на путь спокойствия и понимания. На этом все.       Друиды замолчали. Все смотрели на меня, ожидая ответа.       — Минуточку, — возмущенно протянул Дима, помахав рукой. Друиды взглянули на него. — А я что, шутка, что ли? Меня вообще никто спрашивать не хочет?       — Дима... — сквозь зубы процедила я.       — Мертвец, — спокойно ответил ему олень, склонив голову. — Как уже было сказано, Майя — случай уникальный. Никогда еще мертворожденный ребенок не отвязывался так сильно от души того, кто в него вселяется. Поэтому сейчас мы спрашиваем именно ее.       — Ну охренеть, ага! — возмущенно воскликнул Дима. — То есть шутка все-таки. Прекрасно. Вот вы, совы, вы не понимаете, что ли, нет? Все знания, которые вам интересны, они МОИ. В голове у этой вот... личности, — Дима презрительно взглянул на меня. — Одни только ужасы. Кровь, кишки и прочие непотребства.       — Да прекрати ты! — не выдержав, выкрикнула я и с размаху звонко влепила ему пощечину такой силы, что парень, не устояв на ногах, упал в траву.       Повисла мертвая, неловкая тишина. Меня всю трясло от вновь переполняющей меня ярости, хотелось разбить Диме лицо, да посильнее, чтоб живого места не осталось, да только вряд ли ему, мертвому идиоту, от этого хоть что-то будет.       — Твой выбор? — взглянув на меня, спросил олень.       И я раскрыла было рот, но в этот момент Дима накинулся на меня сзади, ладонью зажимая мои губы и не давая мне сказать ни слова. Я тут же попыталась скинуть его с себя, схватилась за его руку, стала кусать, но было слишком поздно.       — Клан ворона! — выкрикнул Дима, и в унисон его голосу раздался раскат грома.       Ун, нависнув над холмом, громко закричал, закаркал.       — Идиот! — раздался голос божественного ворона.       Вместе с Димой я повалилась на землю, мы сцепились друг с другом, начали бороться. Дима наотмашь пытался бить меня по лицу, я же схватила его за одну руку, а вторую поймала ртом, со всей силы кусая.       Но, применив захват, которому меня учил Сих, Дима вдруг вырвался, перехватил инициативу и оказался на мне сверху, заливая кровью из раны мое лицо и выламывая мою руку. Я взвыла от боли, чувствуя, как мое тело окропляет кровь покойника и холодный, даже ледяной дождь. Раскаты грома становились все громче, все отчетливее. Вспышка молнии разделила небо надвое, и Ун накинулся на нас, разнимая.       — Отпусти ее! — закричал он на Диму. — Она должна уходить! Ей нельзя здесь больше оставаться, пошел дождь!       Но Дима не слушал ворона. Он встал на колени, пристально глядя в небольшую лужицу, которая быстро увеличивалась в размерах. Я, сплевывая кровь от случайного удара, поднялась на ноги и подошла к нему, желая продолжить бой, но остановилась, когда увидела на что смотрит мертвец.       — Майя, это...       Я опустилась на колени, пригляделась.       Захламленная комната, пустые бутылки, рассыпанное по полу дешевое конфетти. Друзья, склонившиеся над телом, которое бросает в жар, которое пытается бороться с обильным кровотечением.       — Это...       — Это ты, — негромко сказала я. — Это ведь ты!       За гладью воды, все пребывающей и пребывающей, свершалось прошлое. Дима умирал на руках у своего знакомого. Убийца с окровавленным ножом в руке курил в сторонке, еще не осознавая, что совершил. Жизнь быстро угасала.       — Ун, что это?! — воскликнула я.       — Вы в Ёрвхейме, здесь оболочка тоньше, чем в Ратхейме! — воскликнул ворон. — Быстрее, прочь! Ты должна стать друидом и покинуть это место!       Но мне сейчас было не до этого. Дима умирал там, в мире, сокрытом водной гладью, и никто так и не приходил к нему на помощь. И вместе с мертвецом мы, переглянувшись, одновременно поняли простую истину:       — Майя, ты...       — Да, — кивнула я. — Это все началось с меня. Я должна пойти туда.       Дима шумно сглотнул. Поднял взор к Уну, кружащему над нами.       — Ун! — воскликнул я. — Ты можешь привязать мою душу, а не ее? Мы же делим одно тело.       Ворон молчал пару секунд, думая над ответом. Вопрос был, прямо скажем, сложный, и вряд ли кроме нас кто-то даже пытался сделать нечто подобное.       — Я не знаю, — честно ответил бог лжи. — Можно попытаться, только скорее!       Мы с Димой переглянулись. Он коротко кивнул:       — Ты не успеешь сделать оба дела. Иди, давай!       И, глубоко вздохнув, я нырнула в воду, зажмурившись.       Ледяной холод пронзил мое тело, сковывая мышцы, не давая пошевелить и пальцем. Вокруг была лишь темнота, но не такая, что была в утробе, а страшная, неуютная.       Комната, в которой умирал Дима, исчезла. Был лишь он один посреди пустоты, истекающий кровью, и черный ворон, кружащий над ним.       Я медленно, с трудом переставляя ноги, пошла вперед. Каждый шаг был, словно я пыталась утащить за собой самолет, не меньше. Само пространство вокруг стало густым, тягучим, а холод все сильнее сковывал мои конечности, проникал внутрь меня.       И вдруг из темноты возникли сперва мутные, но с каждой секундой все более и более четкие образы. Три девочки, похожие друг на друга как капли воды, преградили мне путь. Обойти я их не могла, мое тело просто отказывалось поворачиваться, да еще и та, что стояла посередине, подняла вверх раскрытую ладонь, будто бы останавливая меня.       — За тобой следят, — тихим, безэмоциональным голосом сказала она. — Наблюдатели извне. Мы, экаимы, должны ответить на три их вопроса.       Вашу ж мать, какие вопросы?! Дима сейчас умрет!       И, словно следуя ходу моих мыслей, пространство пронзил истошный крик мертвеца. Не того, впрочем, который был в нескольких лагах от меня, нет — того, что остался снаружи, с Уном.       — Стой!!! — кричал Дима, срывая голос, так, будто бы его разрывали на части.       Я непонимающе оглядывалась вокруг. Ситуация явно выходила из-под контроля, а я даже не понимала, что происходит.       — Ты и не должна понимать, — словно прочтя мои мысли, ответила одна из близняшек. — Понимать должны Наблюдатели.       Краем глаза я заметила, как со стороны на меня и близняшек-экаимов кто-то смотрит. Уж не наблюдатели ли?       С трудом повернув голову в сторону незваных гостей, я смогла разглядеть очертания трех: человека в желтом, который просто смотрел на меня, белой собаки рядом с ним, и...       — Лектор... — сквозь стиснутые от напряжения зубы процедила я. — Жи... вой...       Но им будто бы было плевать на то, что я их заметила. Ровно как и возникшим передо мной экаимам.       — Нет, пожалуйста, хватит! — все продолжал кричать Дима, страшно и истошно.       Наконец, вперед вышла одна из девочек, которая все так же безэмоционально, но громко продекларировала первый вопрос:       — Что есть вселенная?       — Литературное произведение, — ответила средняя.       — Тор Клиффорда, — подхватила вторая.       — Проекция сознания, — дополнила та, что спросила.       — А-ах! А-а-а! — все продолжал кричать Дима.       С трудом повернув голову, я взглянула на свои собственные руки — они быстро покрывались морщинами, становились сухими, иссушенными, как у древней старухи.       — Что есть "три"? — задала второй вопрос "средняя" сестричка.       — Магия, — ответила левая.       — Наблюдаемая геометрия, — кивнула средняя.       — Представление о боге, — закончила правая.       Кожа, иссохшая и истлевшая, вместе с плотью начала прахом осыпаться с моих рук, оголяя белые, сухие кости. Сделав усилие над собой, я сделала шаг вперед, зажмурившись и уже слыша лишь то, как Дима тихо всхлипывает. Через секунду и плач затих, мир погрузился в тишину.       — Кто есть "Сиднейский пакт"? — спросила последняя, правая близняшка.       — Коты в очках, — негромко ответила первая.       — Коллективное сознание крупнейших человеческих городов, — спокойно дополнила вторая.       — Зло, — подытожила третья.       Сразу после этого вопроса девочки, коротко поклонившись, исчезли, растворились в воздухе так же внезапно, как и появились. А за ними меня покинули и те, кто наблюдали со стороны — Лектор, держа в руке устройство, с помощью которого в Белой крепости призывал оружие, теперь чертил им круг в воздухе, из которого валил черный дым. Вскоре этот дым захватил с головой человека в желтом и белую собаку, а вместе с ними и Лектора, и все трое исчезли.       Стиснув зубы, я из последних сил устремилась к умирающему Диме. Вокруг была тишина, не было ни единого звука. Лишь гулко, будто бы отовсюду, раздавался звук биения сердца. Все медленнее, все ленивее, удар за ударом. Жизнь утекала из умирающего юноши вместе с кровью третьей положительной группы.       Я бросилась к нему, падая рядом с ним на колени. Прижала его к своей груди, тяжело дыша от боли, от ощущения и осознания того, как рассыпается в прах мое тело. И в миг, когда в очередной вспышке грома мир окрасился в белый, я схватила кружащего над нами ворона и быстро, резко вырвала его глаза, накрывая ими глаза Димы.       И в яркой, ослепительной вспышке света все наконец-таки закончилось.       — Гхах! — шумно вздохнула я, хватаясь за грудь.       — Я убью тебя, убью! — кричала Кира, размахивая ножом у лица Хьялдура. Со лба у него стекала кровь, так что, наверное, она успела до него добраться.       — Тихо! — закричала я, вскакивая на ноги, и не узнала свой собственный голос.       Он стал грубее, уродливее. Словно кто-то заменил "пищалку" в детской игрушке грубым, хриплым динамиком, способным воспроизводить лишь песни Ирины Аллегровой.       — М-Майя! — дрожащим голосом воскликнула Кира, кидаясь мне на шею. Она тут же выронила нож, всем телом прижалась ко мне, рыдая.       — Ну все, все, тихо... — тяжело дыша прохрипела я. — Боги... Что... Что у меня с голосом, Хьялдур?       — Так... — вздохнул друид и мягко отодвинул от меня Киру. Та почти не сопротивлялась, поймав на себе мой строгий взгляд.       Хьялдур принялся осматривать меня со сторон, вертеть мою голову, заглядывать в уши, в рот.       — Голос друида изменяется, когда он примыкает к клану... Становится похожим на зверя, с которым друид связан, — вздохнул учитель. — Так, ну... Ритм сердца изменился. Значит...       — Что? — я взволнованно взглянула на него.       — Попробуй-ка... — он прикусил губу, отошел на пару шагов назад и достал из-под балахона огарок свечи, выставив его передо мной на вытянутой вперед руке.       Нахмурившись, я пристально уставилась на обгоревший фитиль. Медленно подняла руку перед лицом, сконцентрировалась... И с щелчком моих пальцев совершенно ничего не произошло.       — Форр фан да! — яростно выкрикнула я и закашлялась, все еще не привыкнув к новому голосу.       Однако в этот момент я почувствовала, как мне на плечо легла чья-то рука. Я испуганно обернулась и увидела перед собой...       — Дима?       Люди вокруг меня непонимающе взглянули на меня.       — Здесь нет твоего духа, Майя, — тихо сказал Хьялдур.       — Да как нет?! Вот же... Он...       Дима мягко, измученно улыбнулся. Выглядел он теперь гораздо хуже, чем прежде — из растрепанных волос торчали черные перья, на горле, руках и веках виднелись свежие швы и кривые раны от вскрытия.       — Они меня не видят, Майя, — тихо прошептал он и мягко взял меня за левую руку, поднимая ее перед моим лицом. — Только ты.       — Ты... Как ты..?       — Ты не захочешь знать, что там со мной было, — усмехнулся он, слабо улыбаясь дрожащими руками. — Но я теперь не оставлю тебя. Это просто невозможно.       — И мы..?       — Да, — он кивнул. — Мы должны как-то ужиться вместе. Слушать друг друга. Идти на компромиссы. Ты готова работать вместе, оставить в прошлом все споры и разногласия, Майя?       Я вздохнула, глядя ему прямо в глаза. Мутные, мертвые глаза. И спустя пару секунд кивнула.       Моими пальцами Дима щелкнул в воздухе, и свеча в руке Хьялдура загорелась.