Мать Севера: Горящий край

Отряд, который мне удалось собрать, вряд ли можно назвать войском. Скорее это было местное ополчение, члены которого худо-бедно умели стрелять из арбалетов довольно примитивной конструкции, а некоторые могли держать в руках копье. Это, разумеется, если не считать моих друзей и отряд из красного племени, лучники которого, кажется, к битве были готовы даже больше меня. Рано утром, на рассвете, мои люди собрались на вершине фьорда, перед домом старейшины, где когда-то жила я. Над входом все так же нависал устрашающий скелет пакицета, напоминая собравшимся о том, что один раз нам уже удалось победить могущественного противника, а значит получится и сейчас. Всего у нас было около шести десятков арбалетчиков, еще человек двадцать с копьями и тридцать лучников красного племени, которые держались чуть в стороне от основных сил. Разумеется, этого было недостаточно для того, чтобы сломить войско Коммунахты в прямом противостоянии, и поэтому нужен был крайне продуманный и хитрый план, который мы с Димой составляли и дополняли все то время, что находились на Гнилом фьорде. — Маловато нас… — цокнул языком Хьялдур. — Я-то вообще не должен с вами быть, но слухи о мефнирах я просто так оставить не могу. Я кивнула, все еще оглядывая своих людей. Можно было бы собрать и больше, однако мне очень не хотелось рисковать женщинами и совсем уж молодыми юношами. В конце концов, каким бы продуманным ни был план, он все-таки был всего один. Плана Б мы с Димой придумать не успели. — Если не получится — все умрут, — напомнил мертвец. — Да знаю я, — отмахнулась я от него, однако Хьялдур, стоящий рядом, принял это на свой счет. — Я не тебе, учитель. Друид лишь вздохнул и ничего мне не ответил. — Пора, — кивнула, наконец, я, и сняла с пояса небольшой рожок с костяным мундштуком. Облизнув от нетерпения пересохшие губы, я что есть мочи дунула в него, и голоса десятков людей яростно вторили звуку рога. Люди поднимали в воздух оружие, кричали, все как один с горящими глазами, подведенными углем, смотрящие на меня. — Выдвигаемся! — наконец выкрикнула я. В быстром, если не торопливом темпе мы выдвинулись в путь, к Скагену. Первая часть плана заключалась в том, чтобы как можно более незаметно, хотя бы не раскрывая наши позиции врагу перебросить отряд ближе к городу, к тому месту, где развернется битва. Топот десятков ног гремел меж холодных, безжизненных скал, пока мои люди легким бегом пересекали ущелья и расщелины, шли тропами, известными лишь тем, кто жил в этих местах. Наверняка в войске противника уже знают о моем присутствии и о том, что я собрала отряд для атаки, однако я надеялась добраться до скагенского предгорья до того, как силы противника пойдут нам на перехват. Именно для этого мы выдвинулись так рано — утренний туман, густой как молоко, заполонял собой ниши в скалах, скрывал тропы, по которым передвигался отряд, прятал нас от ненужного внимания со стороны Коммунахты. Вскоре тропа начала спускаться вниз, что означало, что мы почти добрались до равнины, расстелившейся перед горой, на которой стоял Скаген. К этому моменту туман практически рассеялся, видимость становилась все лучше, и скрываться было уже бесполезно. С этого момента наступала вторая фаза нашего плана освобождения Скагена. Разделившись надвое, отряды арбалетчиков, иногда перемежающихся с лучниками красного племени, стали подниматься обратно на скалы по правую и левую руку. Так они оказывались на возвышенности, пусть и в некотором отдалении от предполагаемого поля битвы. Вместе с тем несколько лучников из числа красных людей, приняв от меня стрелы с прикрепленными на них берестяными грамотами, с благословения своего командира отправились вниз, к городу. Пока туман не рассеялся окончательно хотя бы там, в низине, они должны были пересечь равнину и запустить стрелы с посланием в город, где их, согласно плану, должны найти и расшифровать Эгиль и его ученики, которые донесут приказ Куаннингу и его дружине. Я же, в окружении своего "передового отряда", состоящего из пары красных лучников и своих друзей, низко пригнулась к скале, почти легла, стараясь не особо показываться на глаза, и принялась всматриваться вдаль. — До них килага два… — прищурился лежащий рядом Хьялдур. — Видишь что-нибудь? Я отчаянно пыталась разглядеть хоть одну человеческую фигуру, однако с такого расстояния это было попросту невозможно. Все, что было далеко от меня, расплывалось, сливалось в единое, мутное пятно. — Вообще ничего не вижу, — покачала головой я в ответ. — Опиши. Хьялдур вздохнул, все продолжая всматриваться вдаль. — Их много. Очень много. Шатры чернеют, как муравьиная куча. — Продолжай. — Людей не вижу, слишком далеко. Хотя… Нет, кто-то ходит. — Далеко до ворот города? Друид покачал головой. — Если я правильно помню, то они стоят под самыми стенами. Там скалы расступаются, и там же ворота в город. — Хорошо, — кивнула я, хотя ситуация, на самом деле, была довольно скверной. — С мефнирами точно сработает? Хьялдур пожал плечами. — Может сработать, а может нет. Я плохо знаю существ Ундхейма, мой учитель мало мне о них рассказывал. Я начинала нервничать. В плане, как назло, было очень много переменных. Слишком много, чтобы считать его исключительно правильным. Черт! — Успокойся, — Дима положил руку мне на плечо. — Сработает. Хотела бы я иметь его уверенность, потому как даже Хьялдур не знал, сработает ли задуманное с мефнирами, злыми существами, служащими в войске Коммунахты. Как рассказал мне учитель, это были свирепые, страшные создания, для призыва которых требовалось принести в жертву собственного ребенка. Во время ритуала они появлялись в виде множества шестипалых рук, выползающих из-под земли и разрывающих жертву на части. Одному глаза, другому сердце… В общем, ребенка разделили на шесть частей, и внутри каждого мефнира была частица этого дитя. И единственным способом изгнать их было захоронение останков ребенка и упокоение его души. В противном же случае эти люди-гиганты, состоящие из переплетенных между собой рук, были, по сути, неуязвимы. Наконец, туман, застилавший низину перед горой, окончательно растаял в лучах утреннего солнца. Теперь вся равнина лежала внизу как на ладони, а впереди, вдалеке, возвышалась гора Скаран, на которой покоился древний город, столица земель моего племени. Там же, вдалеке, по равнине бежали лучники, спешащие доставить в город послание. — Они добрались, — сказал Хьялдур, вспомнив, что зрение у меня стало хуже. — Едва вижу, но, вроде бы, стрелы запустили. — Слава богам, — выдохнула я. — Теперь остается надеяться, что мое послание найдут. Выпустив все стрелы с грамотами, лучники тут же устремились обратно, к скалам, на которых притаились мы. Однако не успели они пробежать и пятиста лагов, как Хьялдур резко, нервно схватил меня за руку, указывая пальцем куда-то вдаль, чуть в сторону от гонцов. — Их заметили. Я нервно прикусила губу. Теперь они знают что мы здесь, знают где мы находимся. Начинается третья фаза освобождения Скагена. — Стрелки! — усилив голос, прокричала я. Почти синхронно те из нас, кто были вооружены луками и арбалетами, стали вставать из положения лежа на одно колено, чуть возвышаясь над скалами. Из такой позиции они могли стрелять, и при этом не были огромной мишенью для вражеских стрелков. Вряд ли, конечно, это на что-то сильно повлияет, но все же. Сняв с пояса рожок, я протрубила в него. Громкий, призывный вой зазвучал над скалами, и после стрелков уже во весь рост поднялись те бойцы, что оказались достаточно смелыми, чтобы вступить в ближний бой. — Одной линией! За мной, вниз, вниз! — скомандовала я и сама поднялась на ноги. Покрепче взявшись за копье, я понеслась вниз по крутому склону, огибая острые, изрезанные расщелинами скалы, которые становились все реже и реже чем дальше мы спускались вниз. Грохотом раздавался топот ног десятков воинов, что бежали вслед за мной, и когда кто-то один из них затянул боевой клич, то остальные подхватили его, яростно крича и возбуждая свои тела и разумы перед боем. — В линию! До реки! Чеснок и десять шагов назад! Бойцы, оббегая меня, принялись выстраиваться в линию от скал и до реки Вёрсен, которая здесь была совсем уж мелкой из-за близости ее истока. Впрочем, она, огибая равнину большим, сверкающим серпом, была достаточно бурной и холодной, чтобы хоть немного замедлить продвижение врагов, когда те начнут брать нас в котел. Выстроившись в линию, растянувшуюся на десятки лагов, бойцы побросали перед собой изготовленный мастерами Кнуда чеснок. Вообще-то, это не был чеснок в привычном понимании, но я постаралась адаптировать форму под имеющийся материал (коим было дерево) чтобы хоть немного сохранить свойства оружия. Острые деревянные шипы, скрытые в невысокой зеленой траве, пестревшей одуванчиками, торчали кверху и точно должны были хоть немного замедлить натиск противника. Что же до психологической атаки… — Огнеплюи! — скомандовала я, и несколько человек из растянувшегося, редкого ряда достали бурдюки, наполненные спиртом. Не знаю какая крепкость получилась в итоге, но глотку жгло что надо. Правда, в итоге спирта вышло не так много, как я планировала, да и какую-то часть пришлось потратить на то, чтобы научить огнеплюев худо-бедно плеваться огнем и не поджигать при этом себя. Впрочем, скорее всего многие из них в итоге умрут, и это я понимала как нельзя лучше. Вместе с бурдюками они сняли с поясов факела, что пока что не горели. Мне пришлось пробежать вдоль ряда, пока Дима щелкал моими пальцами, чтобы зажечь их. И пока мой отряд организовывался, войско Коммунахты пришло в движение. Прищурившись, я видела как множество воинов в спешке хватаются за оружие, собираются у осадного лагеря. Первая волна противников уже надвигалась на нас, и, учитывая расстояние, времени у нас было от силы минут пять, в лучшем случае десять. — Пиявки, рядом! Стрелки, наготове! — прикрикнула я, прислонив два пальца к горлу. Мало-помалу оно начинало ужасно болеть от такого. — Помните, воины ворона! Вы не должны побеждать! Не должны жертвовать собой и идти вперед! Нужно лишь задержать их, всего на несколько минут! За Ворона! — За Ворона!!! — вторили мне воины, потрясая копьями в воздухе. — Ун! Ун! Ун!!! Я встала впереди войска, глядя вперед. Снорри и Варс встали по бокам от меня, готовые отражать атаки с фронтов, а Кира прикрывала мой тыл, держа в руках копье и лук за спиной. Все должно получиться. — Твари ундхейма! — взревела я, снимая с пояса бурдюк со спиртом. — Вот я! Идите же и возьмите меня, если осмелитесь! Ряды противника, чернеющая вдали орда, пришли в движение. Воины, несущиеся на нас, расступились, а тех, кто не успел отойти в сторону, могучие, огромные твари попросту растаптывали. — Форр фан да… — прошептала я, глядя на то, как на нас несутся шесть огромных, невозможных тварей. Фигура их и вправду походила на человеческую, но лишь отчасти. Они были слишком высокими, слишком вытянутыми. Их конечности, как и все тело состоящие из сплетенных между собой рук, неестественно изгибались так, словно не имели суставов вовсе. Но при этом в их беге, в их движениях в целом чувствовалась ужасающая сила, пугающая не только меня, но и тех, в чьей армии служат эти твари. Воины Коммунахты в страхе отшатывались от них, понимая, что мефниры способны раздавить их, словно насекомых, и даже не заметят этого. Часть войск коммунахты перебралась на другую сторону реки, прикрывающей наш правый фланг. Среди них, если мои глаза меня не подводили, были и лучники, и вот это было уже совсем хреново. — Назад, назад! — скомандовала я воинам с копьями, и те медленно попятились назад. Расстояние сокращалось. Первые ряды противников, несущихся на нас, словно черная, пенистая волна, были уже в каких-то жалких пятидесяти лагах. Я протрубила в рог второй раз. И вместе с этим стрелки синхронно, особо не целясь, выпустили стрелы в сторону противника. Первые воины добрались до реки и усеянного чесноком ряда, кто-то из них напоролся ногой на острый шип, споткнулся, покатился по земле. Другие, следовавшие за ним, стали спотыкаться. Натиск стал замедляться, в стане врага началась неразбериха и толкучка, а тем временем стрелы, выпущенные моими стрелками, дождем проливались на них сверху, пусть и не убивая, но серьезно раня десятки противников разом. Однако те, что наступали со стороны реки, были вне досягаемости моих стрелков. Тут-то и вступает в игру оружие, что я готовила на Гнилом фьорде. — Огнеплюи! — закричала я и протрубила в рог третий раз. — Сжечь псов с запада! Сразу после этого я набрала в рот глоток едкого, крепкого спирта и, щелкнув пальцами, выдохнула струю яркого пламени в сторону противников, и так уже находившихся под обстрелом. Воины Коммунахты, те, что были послабее духом, закричали от ужаса, кто-то попятился назад и натиск стал еще слабее. Вместе с тем вдоль ряда воинов огнеплюи стали выдыхать пламя в сторону окружающих нас воинов Коммунахты. Пока что на тех такое представление действовало, но времени все-равно было мало. Бой должен был вот-вот начаться, да и мефниры почти добрались до меня. — Горите в пламени, псы Ольмара! — усилив голос, закричала я. — Вы перешли дорогу самой могущественной колдунье Севера, ничтожества! Наконец, расталкивая и раздавливая своих же союзников, все шесть мефниров, с грохотом сотрясая землю своими широкими шагами, добрались до поля чеснока. Им такие помехи были ни по чем, и все шестеро устремились ко мне. — Расступись! — крикнула я бойцам, что были позади меня. Вместе с мефнирами воины Коммунахты продолжили наступление. Они шагали через своих павших товарищей, теснили моих воинов, и кое-где кидались в атаку. Два десятка моих копейщиков с именем Бога-ворона на устах кинулись вперед, не в силах нормально их сдержать, пока огнеплюи хоть немного задерживали натиск с фланга. С пиявками я стала отступать назад, но враги уже начали окружать меня. Мощным взмахом дубины, Снорри отбросил от меня одного из нападавших, а с другой стороны Варс копьем пронзил еще одного. Из-за моего плеча Кира палила из лука, выцеливая забежавших вперед воинов. — Хьялдур! — завопила я, пока мы спешно отступали назад. — Все готово! — вторил он мне, усиливая, как и я, голос. Не поворачиваясь к противнику спиной, мы спешно отступали назад. Мои воины едва сдерживали натиск накатывающих на них волн противников, большинство уже были мертвы. Нас окружали. Один из огнеплюев, выпустив последнюю струю огня, слишком поторопился, и пламя перекинулось на его рот. Он истошно вопил, но буквально через секунду сразу два копья вонзились в его тело. Надо мной нависли шесть огромных теней. Те, кого не берут ни стрелы, ни копья. Омерзительные твари, исчадья мира, где лишь мрак и разложение, были готовы разорвать меня по приказу своего хозяина. — Славою божественных кланов, я отпускаю твою душу и отдаю твое тело морю! — закричал Хьялдур, вдруг выскочив передо мной и выставив перед собой посох. — Вы стоите на обломках корабля, а это… — он выплеснул на тварей содержимое бурдюка. — …вода моря, что разбило твое судно! Дитя, ты похоронен морем, твое тело покоится на дне с твоим драккаром, а твоя душа свободна! Гигантские твари издали истошный, пронзительный крик, не похожий ни на человека, ни на животное. Руки, что были связаны вместе, держались друг за друга, начали распадаться, зарываться под землю. Существа погибали, распадались, прекращали существовать. И в этот миг даже воины Коммунахты прекратили свою атаку, видя то, как твари, что не давали им сбежать, обращаются в ничто. — Сзади! — закричал кто-то из них. Издали, со стороны ворот Скагена, послышался боевой клич, крики. Защитники города пошли в последнюю, отчаянную и решающую атаку. Мое сообщение было доставлено. — Кто из вас, ублюдков, достаточно смелый чтобы выйти против меня?! — я вышла вперед, пронзая копьем одну из шестипалых рук, что не успела зарыться в землю. Те, кто еще минуту назад бежали на меня, теперь застыли в нерешительности. — Имя мне — Соленый Ворон! И я клянусь сорвать скальп каждого из вас! Пока я кричала, оставшиеся в живых воины, коих было не более нескольких человек, отступали ко мне, вставали рядом со мной. Кое-кто из них был изранен, истекал кровью и стоял лишь опираясь на копье. Я дунула в рог, и десятки стрелков разом устремились вниз со скал, лишь делая вид, что идут в лобовую атаку на воинов Коммунахты. Но этого оказалось достаточно. Поняв, что они оказались зажаты с двух сторон, а их главный козырь был уничтожен, многие из воинов стали в спешке отступать на запад. В их рядах началась паника, и вместе с оставшимися в живых воинами я преследовала их, попутно крича: — Брать пленных! Я сожру сердце каждого! Отрежу достоинство и скормлю свиньям! Воинство Коммунахты, наверняка не единственное и даже не самое большое, отступало. Осада, наконец, закончилась. Воины Скагена сумели отрезать небольшую часть войска Коммунахты, однако остальные поспешно отступали на запад, в равнины. Им в спины летели копья и стрелы, но они убегали прочь. Убегали, чтобы перегруппироваться, нанести еще один удар… Но все это было неважно. Сейчас мы победили. Победный клич воинов, окруживших меня, сотрясал небо и землю. Я обернулась, глядя на город, сияющий в лучах восходящего солнца.