Всему виной сентябрь 2

      — Нет, отпустите меня! — Всеми силами пытаюсь вырваться и мне удается, потому что Ирина Александровна ослабила хватку и мне удалось добежать до двери, как я и предполагала, я сделала это зря, ведь я даже открыть ее не успела, потому что женщина слишком быстро среагировала и подлетела ко мне сзади, резко прижимая меня прямо к этой двери.  — А вот этого делать не стоило. — Ее голос понизился и она, находясь сзади переместила руки мне на бедра. — Я буду бить тебя очень больно. Она отпустила меня и толкнула на пол. Причем так сильно, что я упала и сильно ушибла руку, что даже заскулила от боли. Как же мне страшно, я просто не могу передать, какой у меня дикий адреналин, как у меня стучит сердце и как меня всю тресет. Сопротивляться нельзя, иначе будет хуже мне, хуже всем, она права, никто меня не спасет. Мне остаётся только смириться.  — Интересно, палкой этой тебе сильно будет больно… — Я посмотрела на женщину и чуть не сошла с ума, когда увидела у нее в руках палку, похожую на большую скалку. — М?  — Н-не надо… — Отползаю в угол кабинета и сжимаюсь. Теперь я полностью понимаю Лизу.  — Ну из уважения к Марине Николаевне, она ведь моя подруга, я так уж и быть не стану ломать тебе кости. — Ирина Александровна отложила палку обратно, а я даже не поняла, в чем тогда был смысл мне угрожать. Правда вместо этой палки она достала ремень и пошла ко мне.  — Не трогайте меня, пожалуйста, мне страшно! — Когда она подходит ко мне, я начинаю прекрываться руками, но не успеваю, как мне на шею накидывают этот ремень. Тут же она затянула его настолько туго, что я вообще не могла дышать, только с огромным трудом, и потянула меня за него на себя. — Я…не могу…дышать…  — Какая ты хорошенькая…такие эмоции сейчас на твоём милом личике… — Она дернула меня за ремень, заставляя подняться, что меня душило ещё больше и резко прижала меня к стене. — Тебе совсем не идёт быть дерзкой.  — Не делайте этого, пожалуйста. — Дрожащим и наполовину севшим от удушья голосом, сказала я.  — Что такого в тебе видит Марина… — Женщина схватила меня за подбородок и посмотрела мне в глаза, тоже смотрю на нее и мои глаза застилают слезы. — Так бы поимела тебя прямо здесь. — Она прижалась губами к моей щеке, как будто принюхиваясь ко мне, после чего ослабила удавку ремнем и спустилась ниже, целуя мне шею. Только не это…прямо моя эрогенная зона. Становится душно, по телу пробегают тысячи мурашек и внизу у меня становится мокро и жарко. Только от этого я не перестаю плакать.  — Я чувствую как ты дрожишь. — Прошептала она судя по всему, она только что оставила мне засос. — Только не думай, что бить я тебя передумала, сначала я хочу услышать твои сладкие стоны.  — Мне плохо…умоляю, остановитесь. — Упираюсь руками ей в грудь. — Хотите, я попрошу прощения на коленях. Мое предложение только насмешило Ирину Александровну и она даже ничего не ответила, снова затягивая на моей шее ремень и медленно запуская свою руку мне в джинсы.  — Пожалуйста… — Сейчас это прозвучало настолько жалко и беспомощно, что женщина на секунду замерла.  — Ты от любви страдаешь, хочешь сказать? — В ее голосе довольно заметна неприязнь. — Я тебе скажу: у тебя нет никакой любви к ней и у нее к тебе, теперь я думаю, ты это поняла. — Ее пальцы коснулись моих трусиков и слегка надавили. — Мокренькая. И где же твоя любовь? Ты прямо сейчас отдаешься мне.  — Это насилие. У меня нет выбора. — Проскулила я, а женщина неожиданно приблизилась и поцеловала меня в губы. Этот поцелуй совсем не был таким, как с Мариной, он более грубый, даже более страстный. У меня голова пошла кругом и я не сразу замечаю, как ее пальцы уже пробрались мне в трусики, слегка потерли мне и резко вошли в меня. Чувствую, как я теку, как мне приятно, жарко, трудно дышать, ещё немного и я не выдержала и замычала ей в губы. Я до ужаса соскучилась по грубому сексу, ведь у нас с Мариной его давно уже не было.  — У тебя нет выбора, но ты сама хочешь этого. — Отстранившись, сказала Ирина Александровна. — А именно ты хочешь меня, признайся в этом. Я давно вижу тебя насквозь.  — Да… — Конечно, мне плохо, плохо от того, что я получаю кайф от ее действий, от того, что я понимаю, что она, возможно, сука, права, мне плохо от предательства Марины, от понимания того, что она не любит меня, что я не нужна ей, что она просто отдала меня этой женщине и она прекрасна знала, что та сделает со мной.  — Как жаль, что ты уже не девственница… — Ее пальцы ускоряются, делая глубокие, резкие толчки и я уже не могу ни молчать, ни стоять. Забиваю на все и просто продолжаю стонать весь процесс и чтобы не упасть на пол, хватаю ее за плечи и сильно сжимаю пальцами ее пиджак. От ее ногтей немного больно, но эта боль только приближает меня к сильному и приятному оргазму, что я громко выкрикиваю и все мое тело продолжает трести.  — Теперь я понимаю, что она в тебе видит. — Убирая руку из моих трусов, сказала директор, а я тяжело дыша, утыкаюсь головой ей в грудь и теперь я уже не хочу плакать, а просто спать. Просто домой. Просто забыть все это. В это время ее рука ложиться мне на голову и сжимает мне волосы. — Ну что, киса, я никогда никого не жалею, в каком бы состоянии он ни был. Ты провинилась, поэтому готовься к порке.  — Пожалуйста, не надо… — Я не успела договорить, как она резко оттолкнула меня от себя и я снова упала на пол.  — Давай, начинай молить о пощаде, а я ещё не наигралась с тобой. — Она содрала с моей шеи ремень, причем так резко, что я не успела ничего даже понять. — Доставай свою задницу. Плачу как конченное ничтожество, хотя я уже давно убедилась, что я таковой и являюсь. Встаю с пола и стягиваю с себя джинсы под пристальным взглядом этой садистки, державшей ремень на готове.  — Мне тебе помочь трусы снять? — Повысив голос сказала она и мне не остаётся больше ничего, кроме как подчиниться. — Раз такая тупая, придется мне взять кое-что другое. — Она отложила ремень на стул, а я пыталась прекрыться и стояла, глядя в пол, пока она что-то доставала, а я уже не хотела смотреть что. Только когда я подняла голову я увидела, что она подошла ко мне с плёткой. Сразу же хватая меня за волосы, она толкает меня к столу и нагибает на него.  — Ааа! Нет… — От боли и страха закричала я и мне сильно ударили плетью по заднице.  — Заткнулась! — Прорычала женщина и ударила меня ещё раз, а я снова закричала от боли. У меня уже ватные ноги, я не могу стоять, у меня болит зад, а меня били так достаточно долго. — Теперь я тебя прощаю. — Отпуская меня сказала Ирина Александровна и я попыталась разогнуться и встать, но это было настолько больно, что я замычала и с огромным трудом смогла надеть на себя штаны. Тут же выхожу из кабинета медленным шагом. В колледже уже никого не было, кроме пары тройки пантеровцев. Иду по коридору, надеясь, что Марина Николаевна там. Встаю напротив и плачу, дрожу, я просто на грани истерики и резко открываю дверь и захожу к ней. Она уже собиралась уходить. Это я поняла потому что она уже все убрала и собирала сумку. Подхожу к Марине, почти на грани упасть в обморок. Она это заметила.  — Что с тобой случилось? — Типо обеспокоено спросила она. А я в этот момент начинаю плакать ещё больше.  — Ты ещё спрашиваешь? — Закричала я. — Ты знаешь, что со мной! Ты знала, что так будет, ты специально отправила к ней, из-за тебя она изнасиловала меня! Марина стояла и смотрела на меня серьезным взглядом, наблюдая за моей истерикой. Потом она просто подходит ближе, а я смотрю на нее вся заплаканная. Мне так больно, мне обидно и больно, меня накрывает депрессия, я просто хочу сдохнуть. Я ненавижу себя за то, что я такая слабая, за то, что мне понравилось, что со мной делала та сука, я ненавижу эту сраную корпорацию, испортившую мою жизнь и жизнь моих друзей.  — Вот как… Что ж, Ирина Александровна имеет на это право. Я же предупреждала тебя, а ты меня не слушала. — Эта сука ещё и издевается…  — Я ненавижу тебя! — Закричала я, смотря Марине в глаза, а она молча подошла ко мне ближе и начала обнимать меня и прижимать к себе. Я уже ненавижу все эти объятия, я не доверяю объятиям, для меня это очередное покушение на изнасилование, мне просто показывают, где мое место. — Уйди! Не трогай, не трогай меня! Я тебя ненавижу, я ее ненавижу, я вас ненавижу! Дверь открывается и кто-то забегает, должно быть услышали мои крики, не знаю кто это был, но я продолжала реветь и пытаться вырваться.  — Успокойте ее. — Сказала Марина Николаевна и тут же мне в плечо что-то укололо и я начала резко слабеть, после чего у меня в глазах потемнело и я потеряла сознание. * * * Просыпаюсь от боли в голове и с трудом фокусирую зрение. Я дома у Марины… Интересно, сколько я спала… Дотягиваюсь до телефона и вижу, что я проспала сутки, просто охуеть! Сейчас уже девять утра и скорее всего идут пары. Слышу какой-то шум и понимаю, что Марина дома. Так как симку мне отдали, я видела кучу пропущенных от Кати, даже от Юли. Было также два от Алёны. Ну ей, скорее всего уже сказали где я. Поднимаюсь с кровати и покачиваясь иду до двери. Понимаю, что очень сильно хочу пить и есть, а ещё у меня болит задница, как воспоминание о том, что со мной сделала директор корпорации. Открываю дверь и вижу Марину, которая сидела за столом, с кружкой чая.  — Моя маленькая, как долго ты спала. — Она встала и медленно пошла ко мне, протягивая руку к моей щеке, но я уклоняюсь от нее. Не хочу, чтобы она трогала меня. Не сейчас. Мне очень плохо. Я вспомнила абсолютно все до малейших деталей. Вспомнила даже как я кричала Марине в лицо, что ненавижу ее.  — Тебе надо обязательно поесть. — Она посмотрела на меня так, словно я больной с улицы котенок. — Иди за стол. Сопротивляться я не стала и покорно села, пока Марина налила мне черный крепкий чай и налила тарелку супа, а рядом даже положила сэндвич.  — Пока не съешь все, не выпущу из-за стола. — Сказала она, да и меня особо заставлять не пришлось. Поэтому я съела все и довольно быстро, а потом мне стало душно и я просто хотела выйти погулять.  — Можно мне выйти? — Спросила я, стараясь не смотреть на Марину.  — Только вместе со мной. — Ответила она и встала, подходя ко мне, а я обошла ее и направилась к входной двери. — У меня во дворе есть кое-какие дела, а ты можешь походить, больше никуда я тебя не пущу. Мы вышли и я вдохнула свежий воздух, даже как-то полегчало немного.  — В колледж пойдешь со следующей недели. До сессии не далеко, закончи хоть этот курс нормально. — Сказала она и у меня тут же зазвонил телефон. Недоверчиво смотрю на Марину. — Ну ответь. — Она отвернулась и пошла к машине, а я пошла в противоположную сторону, где находилась довольно небольшая деревянная беседка, со столиком и скамейкой. Присев на нее, я ответила на Катин звонок.  — Наконец-то, Саша, ёб твою мать, где ты, что с тобой? — Слышу на другом конце трубки какие-то шумы, сейчас судя по времени, если она в колледже, то у них большая перемена.  — Ты все морги обзвонила? — Попыталась выдавить смешок я, но у меня это получилось не очень.  — Навряд ли бы тебя так легко убили… — Сказала Катя, ну а что, по факту…  — А ты в колледже? Юля мне тоже звонила. — Сказала я.  — Я в колледже, Юля ещё вчера вышла, ты вчера вообще трубку не брала.  — Мне не давали, я то у Марины Николаевны. Кстати, скажи, как там Юля?  — С ней все в порядке, она призналась, что ей это понравилось…ну…ты понимаешь о чем я? Но правда сталкиваться с ней и нарваться на корпорацию она больше не собирается. Да и нет в этом смысла.  — Почему нет? — Спросила я, а мне даже интересно, хоть что-то за эти два дня поменялось? — Телесные наказания со вчерашнего дня для студентов убрали, правда для преподавателей, которые не имеют связи с корпорацией оставили. — Вот же сука. Было очевидно, что директор этой херни все не отменит, но хоть в чем-то моя жертва не была напрасной. — Еще теперь за опоздания и за оскорбление пантеровцев и других высших не унижают прилюдно. Делают по три замечания, позже вызывают к заместителю директора. Он тут редко бывает правда…  — Слава богу, хоть что-то радует. — Всё-таки действительно это было не напрасно, но надеяться на то, что Пантера уберется из города, пока уж точно бессмысленно. И как им вообще выгодно быть в таком маленьком городе, как наш?  — Ходят слухи, что ты к директору ходила. — Сказала Катя, а у меня сердце сжалось и воспоминания неприятным грузом снова нахлынули на меня. — Типо извинялась за наезд? — Да. — Сухо ответила я. Рассказывать о том, что она со мной сделала, я пока не стану никому, даже Кате. — Посмеялась надо мной, но даже не пообещала, что уберет это.  — Ну как видишь. Кстати, у нас же сессия скоро. У нас сегодня в группе обсуждали, что она уедет до следующего года где-то во время самих сессий. Типо по делам корпорации. Я так поняла, что в Нью-Йорк.  — Ничего себе. — Это меня радует, возможно…просто может быть, если я не буду ее видеть, я смогу забыть о том, что она сделала со мной.  — Зам тоже уедет, он типо всегда с ней, но за дела корпорации в городе будет отвечать Марина Николаевна, так как она теперь официально старейшина. Это второй человек после директора, не считая зама. — Я была в шоке от этих слов. — Нам сегодня наша информатичка проводила инструктаж в актовом зале, она же тоже там состоит. Кстати, Марина там с тобой?  — Конечно со мной. Где ей ещё быть… — Фыркнула я. — Мне кажется, наша жизнь станет говном и полным. Нам возможно даже учебу закончить не дадут.  — Не знаю насчёт учебы, но вполне возможно. — Сказала Катя. — У тебя такой голос.... Я знаю, что-то случилось.  — Все это случилось…что тут удивляться... — Закатила глаза я и увидела Марину, которая шла ко мне в беседку. — Я тебе перезвоню.  — Давай уже вечером, я пойду на пару уже. Я положила трубку, потому что не хочу, чтобы Марина услышала наш диалог. Она все это время шла молча и подошла ко мне, подсаживаясь рядом.  — Обсудили все? — С сарказмом спросила Марина. — Я ничего ей не сказала. — Огрызнулась я и Марина тут же схватила меня за локоть и притянула к себе. Даже сопротивляться сил нет. Пошла она…и естественно я ничего не скажу. Правда сплетни вполне возможны и меня это пугает.  — Запомни, девочка моя, ты принадлежишь мне. Документы уже готовы и запомни, что я не просто твоя верхняя, я старейшина. И я помню твои слова. Мне все равно ненавидишь ты меня или любишь.  — Можете хотя бы не обращаться со мной как со скотом? — Снова у меня начинается депрессия. Хотя Марина так особо и не обращалась со мной, но я уже всего боюсь.  — Веди себя хорошо. И я буду любить тебя, и никто тебя не тронет.