Испытание

      Отлитые из крепкого нержавеющего металла когти легко, с ноткой торопливости простукивали зацементированные стыки между красноватым кирпичом. Средний палец особенно тщательно забарабанил по небольшой трещинке в растворе, потом к нему присоединились остальные. Скрепляющий материал был неплохой, но под острыми кончиками когтей крошился быстро. Металл прочно впился в расширившуюся трещину, на кирпич под ней легла ладонь в черной перчатке, ища опору. Короткий рывок – вторая рука шарит уже выше, слегка подрагивая, вслепую выискивая щели.       Вес тела полностью теперь переносился на пальцы и носки сапог, из-за чего побаливал свод стопы, а кости и суставы кистей рук откликались неприятным слабым жжением. Но Люсьен не останавливался ни на секунду, упорно карабкаясь по отвесной стене дома. Он преодолел целых два этажа, прежде чем когти на перчатках нащупали черепицу. Темная фигура на секунду замерла на гладкой стене, а потом, подтянувшись, с тихим шорохом взвалилась на крышу. Убийца встал в полный рост, расправил плечи, устало встряхнув руками. Потирая пальцы, он окинул взглядом открывшийся горизонт. И не сдержал удивлённого вздоха.       Город был просто огромен. Бесконечен. Прямо и чуть правее поблескивала широкая река, впереди она же впадала в море. По водной глади плыли грузные мрачные корабли, мало похожие издалека на плавательные средства из-за цельнометаллических бортов, сновали черные точки быстрых лодок и шлюпок. Мосты через реку, некоторые разрушены, но все неизменно величественные. Дома же тянулись по берегам, насколько хватало глаз, устилали переплетениями грязно-серых улиц горизонт. У выхода к морю виднелись массивные коробки заводов и складов, корабельных доков и верфей. Из высоких труб тянулся темный дым, тяжело поднимавшийся в небо и смешивающийся там с клочковатыми, словно запыленными облаками. И лишь на далёких склонах можно было рассмотреть зелень деревьев, да и то, верно, были не леса, а лишь сады при особняках и поместьях. Люсьену было видно далеко не всё, обзор закрывали ближайшие высокие дома, но и увиденного ему хватило. Он задумчиво нахмурился.       Планы менялись. Если раньше он хотел добраться до заводских территорий, то теперь это потеряло всякий смысл. Город большой, и Лашанс сильно сомневался, что всё окружающее имеет хоть какое-то отношение к Тамриэлю. Нет нужды искать выход из города, он настолько огромен, что ответы на все вопросы можно найти прямо здесь. А чтобы найти, надо знать, где искать. Первым делом нужно выжить и освоиться на новом месте, а потом разобраться, как можно вернуться обратно. Если вообще можно… Люсьен рассеяно проверял, насколько прочно держатся на перчатках когтистые напёрстки, думая о другом. Ему не было страшно или беспокойно, было лишь неприятное отталкивающее чувство. Он был здесь чужой, ему было здесь не место.       Желудок немного потянуло от голода. Пить после эликсира пока что не хотелось, но и с пресной водой тоже намечались проблемы, вряд ли из этой реки можно было пить. Убийца в задумчивости осмотрел плоскую крышу, на которой находился. Из высоких каминных труб не шел дым, и даже многолетняя копоть уже понемногу смывалась дождями. Неподалёку железными обручами были закреплены на коробке дома странные квадратные трубы, широкие и наверняка прочные, да и назначения непонятного. «Словно сухие стебли плюща, всё еще сжимающего подпоры, несмотря на собственную смерть…», - мимоходом подумал Люсьен. Если даже лихорадочные делали вылазки за пищей, в этом районе он ничего съедобного не найдёт. Действительно, нужно искать людей.       Люсьен собрался было искать удобный спуск вниз, но кое-что зацепило его взгляд. Он внимательно вгляделся в свою тень, всё более укорачивающуюся на осколках камня под ногами. Потом обернулся к солнцу, приподнял руку, подставив пальцы против света. Солнечные лучи ярко освещали ладонь, отбрасывая резкую, словно обретающую плотность тень. Да и пучки света между пальцами тянулись, словно тугие струны. Такого он еще никогда не видел. То ли дым в поднебесье давал такой эффект, то ли солнце здесь было другое. Но как может быть другим одно и то же солнце?..       Изготовленные из темного металла широкие трубы оказались действительно прочными и хорошо крепились к стенам железными скобами. Во всяком случае, под весом Спикера даже не скрежетнули, хоть и под крепящими болтами на кирпиче виднелись рыжие ржавые подтёки. Трубы спускались ниже на один этаж, да еще и с противоположной стороны здания, что тоже было довольно удобно. Люсьен, пригнувшись, тихо прошелся по трубе до угла дома, свернул в тень здания и слегка поежился. На солнце было довольно тепло, даже иногда жарко, а вот сырость закоулков и зевов заброшенных квартир пробирала безжалостным холодом.       Труба за углом шла еще буквально пару метров, после чего резко сворачивала в стену, обрываясь на весьма неудобном месте. Лашанс внимательно огляделся, продумывая дальнейший путь поверху. Низких зданий рядом не было, ни крыш, ни карнизов. Лишь покосившийся решетчатый балкон без перил на том же уровне второго этажа, немного правее него, да какие-то клубки спутанных железных тросов, тянущихся от одного дома к другому. Внизу улочка уходила под небольшой уклон, но это всё, что позволяли различить не разгоняемые даже дневным светом затхлые, словно из подвала, сумерки. Болезнь опустошила весь район, люди спасались бегством, и сколько ценностей осталось в этих домах, а то и прямо на улицах. Мародеры явно похозяйничали и здесь, но вряд ли вынесли всё подчистую. Даже не столько выгода интересовала Люсьена, сколько сведения об этом месте. Хотелось бы оценить хоть приблизительные масштабы несчастий, обрушившихся на город; судьба и будущее этих людей мало его беспокоила, но, раз предстояло здесь выживать, никакая информация не была бы лишней.       Убийца встал в полный рост, так, что ноги упирались в самый край трубы, оценивающе пригляделся к железному каркасу балкончика. Вцепившись в него немигающим взглядом, словно кот, он качнулся вперед, сильно оттолкнувшись от опоры, выбрасывая вперед всё еще оснащённые когтями руки. Секунда – лязг металла, пальцы намертво зацепились за решетку, колени ударились о слегка проржавевшие планки. Вся конструкция, повисшая на двух расшатанных креплениях, натужно скрипнула, но выдержала. На несколько секунд Люсьен застыл, покосился вниз. В случае чего ему предстоит падение со второго этажа на железную решетку, если она, конечно, не перевернётся в воздухе и не рухнет сверху на него. Один из когтей дрогнул, соскользнул, с противным звуком скребнув по перекладине. Кисти рук напряженно дрожали, требуя отдыха, суставы тянуло и жгло еще после отвесной стены.       Спикер коротко вздохнул и подтянул ноги на балкон. Конструкция не сдвинулась ни на волосок. Пальцы с трудом разжались, он осторожно двинулся вперёд на четвереньках, чувствуя неверность опоры под собой, стремясь скорее добраться до забитой досками двери. В почти полной тишине одно из креплений скрипуче натянулось, с издевательским звоном из скобы вылетел верхний винтик. Через секунду он радостно прозвенел об асфальт внизу, с мокрым звуком шлёпнулся в лужу. Решетка заскрежетала, и стала быстро крениться в сторону, вторая, чуть более надёжная скоба с противным потрескиванием начала выворачиваться из стены.       Наплевав уже и на осторожность, и на бесшумность, Люсьен вскочил на ноги и набросился на доски, закрывающие балконную дверь. Когти впились в размокшую, но еще крепкую древесину, с треском и стреляющей, горячей болью в пальцах выдирая её вместе с гвоздями из стены. Только он успел отбросить в сторону вторую доску, как неверная опора стремительно накренилась назад и в сторону. Лашанс словно во сне видел, как медленно отлетела предательская скоба, как сапоги съезжают по железной решетке. Дыра, проделанная ним, была не такой уж и большой, но ему ничего больше не оставалось.       Вцепившись руками в края дыры, он, обдирая сначала плечи, а потом и бока, пропихнулся внутрь квартиры. Сперва чуть не свалился с подоконника, потом выполз на четвереньках по пыльному, но сухому полу. Пошатываясь, поднялся, отряхнул плащ от пыли, отдышался. И только потом огляделся. Это была не квартира даже, лишь одна комната. Вход на этот раз не заложен кирпичом, а перегорожен мебелью и прочим громоздким хламом. Из обстановки квартиры осталась какая-то странная тренога, сбитая из старых досок, да полка с книгами. Вот последнее Люсьена заинтересовало больше, он с интересом взял в руки все четыре тома, лежащие там. Два оказались художественными рассказами и научного интереса не представляли, третьему недоставало многих страниц, оставшиеся были залиты чем-то буро-зелёным, слипшиеся и с размытыми записями на полях. А вот последний… Лашанс быстро перелистал страницы и убедился, что труд научный и очень даже полезен для него, видимо, справочник. Чаще всего в глаза бросалось название одного города – Дануолл. Пару строчек дальше описывали его как индустриальный центр, столицу, выросшую благодаря добыче ворвани. Ворвань? Жир для растопки? Люсьен постучал ногтем по строчке, поднял задумчивый взгляд над книгой. Краткое описание Дануолла отлично подходило под то, что он видел с крыши своими глазами. Выходит, сейчас он в столице большой империи?..       Книгу сложить было некуда, потому он перетянул её крест-накрест тонким ремешком, надёжно прикрепил к ремню и теперь более напоминал какого-нибудь тёмного чародея, таскающего за собой фолиант заклинаний. После всех сборов Спикер всё же не обошел вниманием треногу. Старая, сколоченная кое-как из подручных материалов. К ней сверху прибита дощечка, вся испачканная в той жиже, что и одна из книг. Моток колючей проволоки, странно поблескивающая кучка руды или земли. На гвоздях, вколоченных с обратной стороны дощечки, обрывки ткани. Люсьен осторожно, стараясь не повредить их еще сильнее, снял с криво забитого гвоздя один из клочков. Фиолетовая материя на свету отблескивала серебряными узорами из тонких завитков и на ощупь была вполне обычной, разве что немного мягче тёрлась в пальцах.       Лашанс, слегка нахмурившись, сделал шаг назад, окинул взглядом стены и потолок. Стены были обклеены бумажными обоями, уже ободранными и грязными. Он уже перестал чему-либо сильно удивляться, даже тому, что такая роскошь, как обои, могут вот так висеть в самой простой, даже бедноватой квартирке. На самом деле, он искал кое-что другое. И нашел: в покрытый местами размокшей штукатуркой потолок было вбито несколько таких же гвоздей. На погнувшихся под неаккуратными ударами молотка шляпках висели обрывки ткани холодного фиолетового цвета.       Люсьен с замиранием сердца вернулся к треноге. Больше всего это напоминало место преклонения, нечто вроде домашнего алтарика одного из Девяти. Но почему тогда так кустарно?.. Вряд ли хоть какой-то жрец освятил бы подобное. Видимо, всё же не алтарь, кто знает, для чего может такое пригодиться... Разлитое варево навевало, скорее, мысли об алхимии. Убийца собирался было уже отойти от странной конструкции, как взгляд зацепился за что-то белое, промелькнувшее внизу. Опустившись на корточки, он смог вглядеться в немного неровные буквы, написанные прямо на деревянном полу густой белой краской: «Чужой среди нас».       Не успел Лашанс даже толком подумать над увиденным, как тишину мёртвых улиц разорвал громкий хлопок. Не хлопок даже, скорее, небольшой взрыв. Он резко обернулся, поднялся на ноги, обеспокоенно шагнул к окну. Взрыв повторился, прокатившись звучным эхом по пустым улицам.       - Идиот, перестань палить по крысам почём зря! – офицер стражи устало вышел из сторожки, пересек светлую широкую улицу, направляясь к молодому рядовому солдату. – Тебе вообще пистолет не положен, выдали только из-за того, что район опасный.       - Их же отпугнуть нужно, не то набросятся... Сейчас их чего-то больше, - рукоять оружия лежала в руке парня довольно естественно. Он умел хорошо стрелять еще с детства, и вряд ли вообще бы пошел в стражники, если бы не банкротство отца. Хоть его начальник хорошо знал эту историю, вежливости от этого не преисполнялся.       - Опять эти подростки... Вот и пошла же мода: вытравливать стаи крыс из подвалов.       - Уже с десяток сожрали на этой неделе, - услужливо вставил рядовой.       - Это только в нашем районе. Представь, что у других, - пробурчал офицер, покачиваясь с носка на пятку и невидящим взглядом уставившись в полумрак переулков. Потом нахмурился. – Слушай, похоже, их действительно спугнули. Стрельни еще пару раз туда, разрешаю.       Парень улыбнулся, вытянул руку с пистолетом, прицелился. Снова грянул выстрел, предплечье дёрнуло вверх от отдачи, но его фигура даже не вздрогнула от громкого звука. Щелчок перезарядки, считанные секунды на прицеливание. Офицер с удовольствием наблюдал за подчинённым, уже думая, как бы так намекнуть начальству о том, кого стоит повысить.       Солнце медленно сползало по небу с зенита, несильный, слегка влажный ветер с моря лениво гнал по тротуару листья и обрывки объявлений, сорванные со стен. Посреди улицы пролегали рельсы, правда, их отключили от питания еще при первых признаках заражения в районе; теперь в направляющие желобки набились камни и мусор, пришлось бы долго их чистить для восстановления. Сквозь щели в асфальте кое-где пробивалась серо-зелёная трава, чахлая, жесткая и колючая. Вокруг было тихо, разве что ветер свистел, залетая в переулки, да то и дело раздавались далёкие неразборчивые звуки со стороны реки. Лишь выстрелы еще несколько раз разорвали тишину, которая, впрочем, поглотила потом и эхо от них в тисках каменных стен.       На этой впавшей в штиль границе между живыми и умершими кварталами никто не мог бы различить еще одного тихого звука. Пыльный, слегка сыроватый воздух часто врывался в грудь с почти неслышным хрипом сквозь приоткрытые сухие губы.       Люсьен опирался спиной на стену, откинувшись затылком на холодный кирпич. Пальцы, которыми он сейчас расстёгивал крепления когтей-напёрстков, заметно дрожали, он надеялся, что это лишь от усталости. Он ошибся, когда считал, что его ничем уже нельзя удивить в этом мире. Не просто удивить – ошарашить. Даже испугать… Звякнули складываемые в специальный чехол конструкции из ремешков и металлических когтей. Что за чертовщина? Магия, колдовство, что?.. Неужели просто оружие, создание рук человека? Плотно сжав веки, он сглотнул, попытавшись прогнать чувство заложенности в ушах от громкого звука.       Более-менее успокоив беспокойно забившиеся мысли и сердце, Лашанс осторожно выглянул из-за угла, покосился на двух стражников. Бегло осмотрел их форму, пригляделся к палашам на поясе и, наконец, стал пристально разглядывать невиданное ранее оружие, названное в разговоре пистолетом. Тяжелый клочковатый дым, оставшийся после выстрела, быстро развеивался, до него долетел запах, напоминающий горелый жир, но куда более приятный. Чистый, что ли?..       Спикер слышал разговор стражи, потому только выжидал момент, когда пересечь пустынную улицу можно было бы безопасно. Сейчас, когда оба выслеживают крыс под прицелом странного оружия. Он легким движением руки набросил на голову капюшон, и, держа ладонь ближе к рукояти меча, быстро двинулся через тротуар. Шорох его шагов сбивался ветром, мужчины, занятые своими делами, не оборачивались. Тогда убийца с интересом присмотрелся к сторожевому посту, который покинул офицер. Внутри места немного, лишь для хранения припасов и укрытия от дождя. Знакомый синевато-серый металл, невысокие бойницы для обзора да пару шкафчиков... За приоткрытой дверцей что-то блеснуло, и Лашанс, секунду поколебавшись, не смог не поддаться искушению.       Грубые, но хорошо подогнанные доски, выстилающие пол, едва слышно скрипнули. Люсьен не видел смысла сгибаться в три погибели, пока никто не смотрит, потому, то и дело оглядываясь, пошире приоткрыл дверцу шкафчика и принялся изучать содержимое. Первым делом в глаза бросилась полочка с пометкой «конфискат», где, помимо знакомых уже широких колб в металлической оковке, лежал узкий флакон с переливающейся синей жидкостью. Люсьен сгрёб всё, что нашел, в том числе какой-то странный округлый предмет, утыканный бритвенными щербатыми лезвиями и удерживаемый сверху трубками и мотками проволоки. Сложить непонятное устройство было некуда, но, повертев его и бегло рассмотрев, убийца заметил на нижней стороне маленькие пружинные ножки, распрямлявшиеся лишь с усилием. Кое-как разогнув лапки, он нацепил вещицу на пояс, не придумав пока ничего более удобного. На полках ниже лежали небольшие коричневые картонные коробки, увешанные печатями, на некоторых виднелись официальные листки, подписанные сотрудниками «Торговой палаты Дануолла».       - … Обед скоро. И после смены не убегай сразу, сегодня будешь ведомости о находках заполнять, - добродушно проворчал офицер, разминая затёкшие плечи и прогулочным шагом возвращаясь к сторожке. Сустав тихонько хрустнул, он недовольно потер его ладонью. Он неспешно вернулся обратно к сторожевому посту, зашел в привычную, ставшую уже какой-то уютной тесноту. Подвинув ногой к себе табурет, снял с полки над шкафчиками стопку бумаг, принялся лениво их перебирать.       Люсьен распластался на крыше сторожки, лишь немного приподняв голову и провожая настороженным взглядом патрулирующего улицу рядового. То, что люк наверх не был заперт на щеколду с обратной стороны, было истинной удачей, иначе он бы просто не успел скрыться. Справиться с двумя стражниками, пусть даже серьезно вооруженными, не представлялось трудным, но наследить в первый же день было бы глупо и неосмотрительно. Человек, только что вернувшийся на пост, не заметил, что табурет был передвинут прямо под отверстие люка, пропажу вещей тоже обнаружат не сразу. Новый порыв ветра бросил горсть пыли Спикеру в лицо. Тот лишь отвернул голову в сторону, пытаясь сморгнуть песчинки с ресниц. Колбы второпях он просто так засунул за пояс, и теперь они неудобно упирались своей металлической оковкой в живот. Книга, подвешенная на ремешке, тоже легла неудобно, впиваясь теперь острым углом в бедро.       Пока рядовой не отошел на достаточное расстояние, даже шевельнуться было опасно, потому Люсьен опустил голову, прищурил глаза, словно греющийся на крыше кот, и всецело обратился в слух. Солнце и вправду грело спину, крыша сторожки была едва тёплой на ощупь. Улица пролегала перпендикулярно реке, и откуда-то с дальнего её конца доносился лёгкий скрежет работающих механизмов. Сверху брякнул, словно разлаженная струна, тонкий стальной трос, натянутый между домами. Из глухих переулков доносилось то тихое копошение, то давящая на разум тишина, которую можно было даже назвать чем-то большим, чем простым отсутствием звука. Со скрипом терлись друг о друга какие-то части старых конструкций в стороне обитаемого квартала, слышен был даже зернистый звук отдираемой трением ржавчины. С шуршащим песчаным шелестом ветер понёс пыль по камню мостовой. Резкий металлический скрежет, откуда-то справа, позвякивание порванного троса о кирпичную стену. Шаги патрульного с другой стороны. Походка небрежная, немного шаркающая. Мягкий звук ударов сапог об асфальт, видимо, подошва стёрта, да еще и перепачкана в грязи. Секундная запинка, тихий шелестящий удар носка обуви, в сторону покатился какой-то предмет, вероятнее всего, камешек.       - Эй, а это что?.. Там кто-то есть? – Люсьен распахнул глаза и обернулся на вскрик. Тот самый рядовой, что упражнялся в стрельбе по крысам. Теперь парень обернулся и пялился на него во все глаза. Лашанс моргнул. Тот, слегка приоткрыв рот от удивления, моргнул в ответ. Убийца чуть улыбнулся, потом быстро поднялся на корточки и под ошарашенным взглядом стражника перекатился к противоположному краю крыши. Он соскользнул вниз, приземлившись сразу в полусогнутом положении и как можно быстрее, пригнувшись, прошмыгнул в ближайший переулок живого квартала. Только несколько секунд спустя в спину ему раздался крик.       Когда офицер, сорвавшись с места после оклика своего подчинённого, завернул за угол и резко остановился, не только не обнаружил преследуемого – на длинной узкой улице не было даже следа его присутствия. Рядовой только-только влетел в переулок, неловко затормозив плечом об угол дома, пробежал почти до половины тротуара и только тогда остановился, досадливо скрипнув зубами. На крики возмущения, угрозы и приказы сдаться в ответ доносился лишь свист ветра в пустых провалах окон. Еще несколько минут, не веря в свою неудачу, рыскали стражники по переулку с палашами наголо, дошло до того, что и сам парниша-рядовой стал сомневаться в том, был ли наделе этот странный человек.       Тем временем, казалось, истончившиеся уже пальцы в перчатках постукивали по деревянному подоконнику. Два раза указательный – три раза средний – серия ударов волной от мизинца. Расширяющийся к концу рукав мягкими складками располагался на сером, потрескавшемся от солнца и дождей дереве. Капюшон, нависший сверху на глаза, прикрывал от косых лучей полуденного света, но позволял хорошо видеть улицу с высоты второго этажа. Стражи порядка уже четырежды проходили мимо той входной двери, в проеме которой он скрылся, и даже один раз заходили в пустое, полное запахов мокрого тряпья помещение. Да вот только воспользоваться лестницей на второй этаж никто из них не додумался.       Обитаемый квартал подарил Люсьену неприятное впечатление, ощущение незримой ловушки и грязные подтёки на сапогах. О своем внешнем виде он беспокоился зря: люди, проходившие мимо, не поднимали на него взгляда, а если и поднимали, то лишь ускоряли шаг. На улицах не меньше мусора и грязи, чем в покинутых кварталах, а то и больше. Хоть места, ясное дело, не из элитных, и ничего хорошего тут не сыщешь, только нищета и бандитизм. Интересно, её сиятельное величество императрица на пару с лордом-регентом изволили ступать в эти трущобы?       Он не заметил, сколько времени провёл, блуждая по закоулкам и широким улицам. Пальцы уже почти не болели, зато сильнее дали о себе знать голод и жажда. Один раз Лашанс почти нашел, что искал: на узком, заваленном ящиками заднем дворе какого-то питейного заведения в небольшом деревянном контейнере лежали еще какие-то припасы. Но, заглянув в коробку, он только поморщился и отстранился: почти все груши были подгнившие.       Когда на улице зажглись фонари, Люсьен подскочил на месте и ошарашено задрал голову вверх. Хоть свет горел далеко не на всех столбах, ему всё равно казалось, что на улицах теперь слишком светло. Втянув голову в плечи и засунув руки глубже в карманы плаща, он, поминутно оглядываясь, пошел в обход здания, к парадному входу кабака. Хлюпали под подошвами лужи то ржавой, то помойной воды, мерно гудели над головой странные фонари. Единственное, с чем Лашанс мог их сравнить, так это со странными, тоже излучающими свет минералами, которые и по сей день освещают руины айлейдских городов. Но упорное их зудение над самым ухом немного раздражало. Впереди и выше что-то запнулось, затрещало, один из фонарей с усилием и странным позвякиванием замигал. Несколько секунд еще он смог просветить ровно – и тут же с тонким обрывающимся звуком окончательно погас.       Вывеску было почти не разглядеть из-за ржавчины и облезлости краски, удалось только понять, что некогда тут, помимо выпивки, предоставляли комнаты для ночлега. Когда убийца распахнул двери, в нос ударил густой запах алкоголя, чего-то жареного и усталых человеческих тел. Шагнув внутрь, он едва не споткнулся о высокий порог, да и подошвы слегка липли к не мытому давно полу. Света в заведении явно не хватало, лишь слабо освещающие стойку в конце зала плафоны. Люсьен позволил себе на несколько секунд замереть и оценить ситуацию. На него и без того обернулось несколько посетителей, но дольше тянуть – только лишнее внимание привлекать. Не глядя по сторонам, он невозмутимо двинулся вперёд.       Лашанс уверенным, но не быстрым шагом пересек зал и приблизился к стойке, поближе к краю. Он ненавязчивым движением откинул капюшон, чтобы тот оставался на голове, но открывал лоб и бросал на лицо не столь густую тень. Нужно было вызвать хоть немного подсознательного доверия у местного трактирщика, иначе предстоит ночевать на улице, а это почти гарантированный недосып. Облокотившись о гладкую, слегка липкую и давно не чищеную поверхность стойки, он скрестил руки, негромко, но настойчиво пробарабанил пальцами по дереву.       Через несколько минут к нему вразвалочку подошел сам хозяин забегаловки, полный мужчина лет сорока, с короткими, но довольно густыми еще полуседыми волосами. Именно хозяин, судя по сытому брюшку и повелительному тону, которым он переругивался с забившимися в самые тихие углы завсегдатаями. Люсьен уже успел заскучать и меланхолично разглядывал липкие кружки из-под стаканов на стойке, как вдруг рядом с его рукой громко шлёпнулся о столешницу конец засаленного полотенца. Глаза Люсьена мгновенно вспыхнули злостью, губы аристократически скривились в омерзении, но тряпка уже соскользнула, открыв под собой сплющенный трупик мухи с длинными крыльями. Приказав себе быстро успокоиться, убийца притушил взгляд и взглянул в одутловатое лицо трактирщика.       - Здрасть, - буркнул ему человек, слегка близоруко щурясь в попытке разглядеть Лашанса. – Кто таков? Какого хр… В смысле, какими судьбами забрёл? Не видал тебя раньше.       - Как и я вас, - уголком губ улыбнулся Люсьен. – Но я не лясы точить заглянул. Сразу к делу?       Трактирщик кивнул, подошел к стойке поближе, облокотился так, чтобы прикрыть от зала их разговор. Оценивающе пробежался взглядом теперь уже по всей фигуре нового посетителя.       - Сурьезный ты человек, - поцокал он языком. – Потому слушаю.       - Перекантоваться мне надо, всего лишь эту ночь, - умышленно перешёл на бандитский жаргон Спикер. – Не боись, хвост не приведу, ни деловых, ни ищеек, ни кого похуже. У тебя тут, кажется, постоялый двор?       - Был, - мрачно поправил его хозяин заведения, теребя бахрому на своем грязном полотенце. – Чума, будь она неладна, как вдарила по моему дельцу… Почти все этажи, где комнатушки были, запечатали. Там и сейчас трупы гниют, только даже запах не проникает сквозь эту ихнюю консервацию, или как оно там. Разве что если согласишься в одном почти чуланчике заночевать. Там тебе не палаты шитые-крытые, с крыши и с дырки в стене из соседней комнаты тянет, да крысы иногда бегают… Да везде эти шельмы теперь бегают! – зло сплюнул он на пол.       - Прокатит, - кивнул Люсьен. – А теперь об оплате…       - Да? – оживился трактирщик, видимо, не ожидавший, что Лашанс согласится.       - Так вот, с золотишком у меня пока туговато… Но у меня есть, чем расплатиться. Если сойдёмся, - вечерний посетитель опустил руку к поясу, выудил широкую колбу, тихо побулькивающую красной жидкостью. Положил её на стол, но ладонь с железной оковки пока не убрал.       - Хмм… - трактирщик прищурился. – Маловато будет.       - Так куда ж тебе больше, за халупу под самой крышей? Со сквозняком и, наверное, плесенью по стенам?       - Ну так ищи, где получше, - беззлобно фыркнул хозяин. Выпрямился, как бы собираясь отойти, но потом, задумавшись, снова склонился к убийце. – Лады, уступлю за полторашку. Подумай хорошенько.       - На кой чёрт ты мне сдался тогда? – теперь уже выпрямился Люсьен, сжал пальцы на колбе эликсира и потянул к себе. – За полторашку я сам кому хочешь хорошее место найду, а за два так еще разденусь и рядом лягу. Так, или один, или я сваливаю.       - Стой! – короткие толстые пальцы схватились за край пузырька. – Будет тебе хата, перекантуешься. Один хрен больше никому не надо оно…       - Вот так бы сразу, - убрал Спикер руку с флакона. Трактирщик сразу упрятал его в необъемно широкие растянутые карманы фартука, потом махнул рукой, подзывая постояльца за стойку.       В черном закопченном углу при тусклом свете можно было различить очертания двери лишь с большим трудом, но ручку хозяин заведения нашел легко. Вскоре их обоих приняла прохладная и влажная темнота лестничных пролётов. Впрочем, не такая уж и густая: на ступеньках и клетках стояли группки небольших приземистых фонариков, кажется, сделанных из металла, но разглядеть было трудно. Они излучали медовый свет и будто смягчали резкие черные тени и силуэты, придавая ощущение какой-то непривычной экзотики, но одновременно и домашнего уюта. Над светильниками вились мушки, ночные мотыльки и несколько крупных носатых комаров с длинными сероватыми крылышками.       - Вот скажи – а не страшно в чужом городе со своим ремеслом убийцы справляться? – усмехнулся трактирщик, поднимаясь по лестнице с лёгкой отдышкой. – Китобои не любят, когда их динамят с работой, Дауд – человек конкретный.       - А откуда ты понял, кто я? – ошарашено переспросил Лашанс, решив сделать вид, будто знает, о ком речь.       - Да как уж тут не понять, коли вся местная шпана и подворье меня тятенькой кличут? Я чего тебя и не боюсь-то, у меня и стражники в знакомых, и бандюки, не тронут они меня.       - Я пока ни с кем не работаю, - медленно, тщательно продумывая каждое слово, ответил убийца. – Да и не слышал никто пока про меня.       - Эт хорошо, - закряхтел хозяин, останавливаясь на лестничной клетке и восстанавливая дыхание. – Потому что ежели китобоев разозлишь и договориться не сможешь… По-хорошему говорю: такая засада плохо кончится. Порешат да труп в Ренхевен гнить скинут. Ты уж извиняй, но не выстоять тебе, если несколько из них тобой займутся.       - Хорош трепаться, - беззлобно ответил Люсьен, уже разглядывая дверь в отведённую ему комнатку.       Со скрипом щёлкнул отпираемый замок, ключ ржаво скрежетнул, выскальзывая из скважины. Трактирщик ловко отцепил его от общей связки и перебросил Спикеру. Тот поймал ключик на лету.       - Харчей кое-каких сейчас притащу, и утром будут, если деньгой досыплешь, - кивнул ему мужчина, засунув руки в карман фартука и вальяжно спускаясь вниз. – И турну кого-нибудь, чтобы постель свежую застелил.       Люсьен проводил его коротким взглядом, подошел к двери и повернул ручку.       Через полчаса комнатка была в полном распоряжении уже сытого Люсьена. Сбросив плащ на спинку стула, он уселся прямо на подоконник открытого окна, опершись спиной о раму, одну ногу свесив прямо на улицу. Рядом на окне стоял один из маленьких напольных светильников, он уже знал, что их называют крысиными фонарями. Какое-то время он листал трофейную книгу, перечитывая самые нужные, на его взгляд, моменты. Но вскоре руки опустились, справочник словно сам собой закрылся и оказался на полу, а взгляд задумчиво и рассеянно окинул горизонт. Лашанс тряхнул головой, зажмурившись, со вздохом потер переносицу. Он действительно сильно устал. Какой длинный день...       Крысиный фонарь испускал тонкие струйки густого пара, запахом похожего на испаряющуюся каменную соль. Какой-то мелкий ночной мотылёк вился вокруг источника света, мягко шелестя крылышками, пытаясь, но боясь присесть на тёплый, отливающий тусклой медью металл. Спикер слабо улыбнулся, наблюдая за насекомым, потом протянул руку к нему. Минута полной неподвижности – и бабочка сама присела на усталые, сильно побледневшие всего за день пальцы. Он приготовился было к молниеносному движению, чтобы схватить её в кулак и раздавить, но призадумался. Маленькое создание любопытно шевелило короткими усиками, неощутимо щупало передними лапками его кожу и то и дело едва-едва приподнимало серо-коричневые крылышки. Достаточно даже просто неаккуратно стереть напыление с них, и насекомое обречено.       Люсьен наклонился ближе, попытался спугнуть мотылька своим дыханием, но тот лишь, смешно перебирая лапками и вальяжно покачиваясь, переполз на тыльную сторону ладони. Мужчина откинулся обратно на оконную раму, положив ладонь с насекомым на согнутое колено и позволив ему ползать и щекотать усиками тонкие волоски на руке. Лашанс улыбнулся уголком губ, потом снова вернулся к созерцанию горизонта. Только он поднял взгляд, как по телу пробежали легкие мурашки. Из-за домов едва-едва проглядывалась верхушка лунного диска.       Необычайная яркость, как будто это один из тех странных, словно сделанных из айлейдских светящихся кристаллов фонарей на улицах. И размером она непривычно огромна. Вовсе не чета скромным Массеру и Секунде, дававшим мягкий, красноватый, почти не затмевавший звёзды свет. Верхушки домов выделялись на её фоне чёткими черными силуэтами, похожими издалека на шпили мрачных замков. А ниже потоком холодного жидкого металла пролегала река Ренхевен.       Сейчас Спикер был ближе к берегу, и рассмотреть грузные железные корабли можно было куда лучше. Узкий нос вспарывал водную гладь, словно нож, там же стояло нечто вроде подставки с хищным гарпуном, узкий силуэт которого выхватывал свет от бликов на волнах. Крутые бока судна больше напоминали причудливую прочную броню, нежели настоящие борта. От палубы вверх тянулись мощные балки, подпорки, перетянутые между собой толстыми стальными тросами. А в некой колыбели, покачивающейся на этих столбах, вяло шевелилась темно-серая громадина, фигура гигантского животного. Плавники устало свисали по бокам, высоко подтянутый на канатах хвост мучительно подергивался, заставляя крепления тихо звенеть. Животное время от времени натужно и глухо мычало, его зов разносился по тихой реке и едва долетал до окна, где сидел Люсьен. Большая голова слегка приподнималась, приоткрывался зубастый рот, но рассмотреть его подробнее было невозможно. Убийца никогда не видел китов на своей родине, лишь читал о них, впрочем, не особо они его интересовали. Но сейчас он почему-то напряженно застыл, наблюдая за судном. На его вытянувшейся в любопытстве шее проступила тонкая жилка. Кит некоторое время лежал спокойно, а через пару минут всё его тело сильно содрогнулось. Натужно скрипнули канаты, люлька с животным закачалась от судорог громадины из стороны в сторону, натирая ему кожу поддерживающими тросами. Рев разнесся над водой с новой силой, но Люсьен готов был поспорить, что создание испытывало вовсе не ярость к своим обидчикам. Оно ревело печально, не угрожая, а выражая свою боль. Лашанс вздохнул, в горле почему-то застрял непонятно откуда взявшийся комок.       На самом деле, китобойный промысел не должен его трогать, но он чувствовал в этом нечто неправильное. Весь город казался ему неживым – вместо естественных, живых звуков тут раздавался лязг и звон металла. Как тиканье механизмов взамен живого стука сердца. Даже ветер, несущий пыль и обрывки бумажек, был неживым. И лишь у немногих здесь сохранилась живая душа, как, например, у кита, которого сейчас увезут на бойню, поместят в какое-то хранилище, а утром убьют.       Люсьен спустил ноги на пол, устало потянулся. Подхватил тёплый на ощупь фонарь, вернул на тумбочку, к группке других светильников. Меч отправился на прикроватный столик, стилет – под подушку. Только усевшись на кровать, Люсьен потянулся к пряжкам тонких ремней под ребрами. Щелкнули застёжки, и в его руках оказались широкие короткие ножны, крепившиеся прямо на исподнюю рубашку и почти незаметные под черным плащом. Рукоять чинкуэды, одного из нескольких потайных кинжалов, спрятанных на теле Спикера, отливала серебристым сечением на матовой темной стали. Отложив его к краю кровати и прикрыв одеялом, Лашанс расшнуровал высокие сапоги быстрыми, уже отработанными за много лет до автоматизма движениями. Любые шнурки и завязки на его одежде были сделаны из тонко выделанной, но прочной кожи; он перестал признавать веревки и прочные нитки после нескольких случаев, когда подобный материал рвался от влаги или жара в самый неудачный момент. С тихим щелчком разомкнулись стальные обручи на щиколотках, и сброшенные сапоги оказались у изножья кровати, провожаемые мыслью о том, что нужно бы их почистить.       Вскоре и штаны были закинуты на спинку стула поверх плаща. Последним делом Люсьен стянул с волос черную ленту, прежде осторожно подцепив за кончик и вытащив оттуда наполненную ядом полую иглу. Быстро разложив свое снаряжение по местам, он облегченно вздохнул. Погасить фонари не было способа, впрочем, как и нужды в этом: их основная задача заключалась именно в том, чтобы светом отпугнуть крыс, которые, как известно, создания ночные. Быстро растрепав рукой волосы на макушке, он опустился головой на жестковатую подушку, укрылся тонким одеялом и сразу положил руку на рукоять чинкуэды. То и дело едва слышно потрескивали кристаллы в светильниках, отгоняя сырость призрачным, словно уже пришедшим во сне запахом испаряющейся соли. Дымок вился вверх, словно мягкие пряди девичьих волос, и растворялся в пахнущем туманом воздухе.       Воздух. Дымок. Тёплые отблески фонарей и холодные искры луны. Темнота. Как покров. Как чей-то силуэт.