Испытание

Оставлять фонарь рядом с бессознательным телом было не совсем безопасно для китобоя, но Лашанс решил, что уж лучше его найдут люди, чем крысы. Причем вероятность встретить последних была в разы больше. Рассудив, что уже слишком поздно для осуществления главного плана, Люсьен решил отложить все дела на следующую ночь. С утра он смог выспаться опять-таки в заброшенном доме, но уже куда ближе к жилым кварталам. Он нашел очень даже уютно обставленный чердак, где как раз было приспособлено подобие спального места в виде нескольких досок под заваленным тряпками матрасом, и даже маленький крысиный фонарик. Он отодвинул ногой матрас и собирался заночевать на этом месте, но по случайности заметил притаившуюся в углу комнаты треногу уже знакомой конструкции. Не то что бы Спикер был суеверен, но засыпать рядом с оккультными вещами в Тамриэле перестаешь после первого же печального опыта. А то и после лишь жутких слухов. Завернувшись в плащ, как летучая мышь, на грубо обтесанных досках уже в соседней комнате, Лашанс не мог заставить себя уснуть сразу. Лишь после нескольких минут созерцания просвечивающих солнцем щелей в потолке он заставил себя прикрыть глаза и забыться. Во сне над ним склонялись люди в тяжелых масках и капюшонах, их плащи шуршали у самого уха, а его руки не могли найти ничего, чем можно было себя защитить, сколько бы он не искал. Проснувшись, убийца первым делом схватился за оружие. Блуждающий взгляд обвел комнату, но вокруг было пусто. На полу слой пыли был потревожен лишь следами его сапог. Лучи солнца, пробивавшиеся через дыры в потолке, насытились легкой закатной бронзой. Если бы он мог, он бы и вовсе не стал смыкать глаз в этом проклятом городе. До жилой части города было довольно близко, настроение Спикера значительно улучшилось, и он решил позволить себе приятную прогулку по улицам, заглянуть в лица местных жителей, распробовать царящую тут атмосферу и, возможно, с кем-то поговорить. Странно, но солнце теперь переполняло неширокие колодцы улиц, хоть и скрывалось время от времени слежавшимися облаками. Мусор скапливался только в закоулках, недосягаемых для лучей света, а на влажном тротуаре поблескивали блики, визуально делая асфальт чище. Бедные на вид, серые дома-коробки со всей возможной торжественностью расступались, открывая поистине величественный вид на реку Ренхевен. Спускающиеся к окостенелой бетонной набережной улицы и переулки тяжело дышали тинистым воздухом, тротуары беззубыми решетками впитывали грязноватые ручейки воды, окна слепо пялились вдаль, на другой берег, такой же задымленный и застроенный. Одетый в серое парапет был огорожен железными поручнями, на которые изредка садились чайки. Воды реки плескались внизу, к берегу прибились ветки водорослей, различный плавучий мусор, распластались на колышущейся серой поверхности бумажки и газетные листы. Лениво растворялись блестящие пятна ворвани. Брюхом кверху качалась на волнах небольшая рыбка с выпученными глазами. Ниже по течению, справа, набережная спускалась вниз, образовывая причал. Там между больших ящиков нудно ходили рабочие, гавкая друг на друга и ругаясь, решая, как будут переносить недавно доставленный груз. От грузового крана, еще не выключенного, тоненьким ручейком в воду стекала ворвань. Грузчик, вправлявший бак, знал о бреши в емкости, но делать ничего не стал. Заделать щель невозможно, к тому же опасно, а заменить на новый невыгодно – топливо всё дорожает. К причалу ниже подошел небольшой катер, плавно зашел к нему бортом, не оцарапавшись о бетон. Седоватый крепкий мужчина заглушил мотор и, выскочив на берег, начал пришвартовываться. За всем этим сверху внимательно наблюдали. Пальцы в перчатках постукивали по железной трубе ограждения. Два раза указательный – три раза средний – серия ударов волной от мизинца. Невесомо шурша плащом, высокая фигура шла вдоль набережной, оглядывая серую величественную реку. Взгляд окидывал остовы мостов, искорёженную арматуру, торчащую из бетона, блики прожекторов с далекого моста Колдуин, похожие на болотные огни в легкой иллюзии тумана. И впечатляющий размах реки. Люсьен неспешно спустился ко второму причалу, там, где рядом с пришвартованным катером затягивался папиросой лодочник. Тот для начала лишь покосился на гостя краем глаза. И только когда Лашанс подошел ближе, откинул окурок в воду. - Нужна лодка? – скучающе спросил он. Лицо было загорелое, но было видно, что загар этот скапливался годами. Несколько старых шрамов, кожа иссушена ветром. - А на полпути не потонет? – всё тем же прохладным тоном спросил Спикер. Он давно понял, что мишура вежливости тут ни к чему, люди здесь привыкли к другому. - Обижаете, - хмыкнул лодочник. – Куда нужно? Груз с собой есть? Моя ласточка не ломовая лошадь, но кой-чего вытащит. - Нет, я один. Мне бы попасть в деловой квартал. Это… - Знаю, знаю. Ходят слухи, что причал там хотят перекрыть. Но, насколько я слышал, блокаду еще не выстроили. У вас с собой сколько? – он любопытно сверкнул глазами. - Сорок. Хватит? Я расценки знаю, можешь не пытаться меня обмануть, - беспристрастно соврал о последнем убийца. Но мужчина молча кивнул на остроносую лодку. Люсьен ловко забрался на борт, присел на низкую, обитую тканью скамью. Следом запрыгнул лодочник, сел на свое место у носа, что-то покрутил, заводя мотор, и взялся за рычаг-руль. Поначалу Спикер чувствовал себя спокойно, но когда забурлила вода за кормой, ощутил беспокойство. А после катер, отойдя от набережной, вдруг резко рванул вперед, вспарывая водную гладь. Побледнев, пассажир вцепился в сиденье, чувствуя, что нос лодки приподнимается. На это перевозчик лишь хохотнул. - Не потопнем, не бойтесь. Всю жизнь только по Ренхевену и ходил, каждый канал, каждый ручеек знаю. Бывал в молодости на море, но не по нраву мне, не мое. Лашанс разжал пальцы, напряженно огляделся. Брызги узкими крыльями расходились у бортов, и каждая капля в лучах солнца казалась кристально чистой. Ветер бил в лицо, срывал капюшон, и вскоре Спикер сам откинул его с головы. Лодочник одобрительно покосился на это, и явно наслаждался тем, что вода орошала его одежду и лицо. Под гул мотора мимо проносились дома, причалы, другие судна. Некоторым мужчина издали махал рукой и получал такое же нехитрое приветствие в ответ. - Вы, я вижу, не здешний, - начал он первым. Тон его был в меру дружелюбен и доверителен, он не пытался что-либо завуалировать или спрятать. С такими людьми получаются лучшие разговоры о жизни. - Отчасти, - Люсьен всё не мог отвести взгляда от пейзажа, так оживившегося от быстрого движения. – Родом я не отсюда. - Новеньких тут все пытаются облапошить. Но ничего серьезного не сделают, да и плохо к ним не относятся. Вы не из тех, кого каждый развести захочет. - Я бы не советовал, в любом случае, - смягчил тон убийца. - Своеобразный это город, с характером… Тут нужно уметь жить. Нехорошо мне на суше, а море слишком строго ко мне. Вот и нашел местечко, ни там, ни тут. А ведь Ренхевен как сердце города, как его главная артерия. Без его вод тут бы ничего не было. - И много районов река затрагивает? Все каналы ведут к ней? - Все, все. Она везде. На ней транспорт, стоки, двигательные силы некоторых заводов, всё река наша. Засрали, естественно, так, что дальше некуда, - лодочник возмущенно сплюнул за борт. – Местами пересыхает, старушка. А кое-где, скажем, в Затопленном квартале, наоборот, рушит и прибывает. - Что же там сейчас? – Люсьен читал в своем случайно обретённом справочнике о тех местах, но о затоплении не было ни слова. - Да ясно чего, бандитская кодла. Все догадливые знают, что там нечисто. Был богатый торговый район, квартал Радшора, шелка да золото, крупные конторы и предприятия. Крохотная квартирка там стоила ого-го, космически дорого. А потом чума скосила, и в первую очередь рабочих, которые там дамбу поддерживали в порядке. Как прорвало плотину, так жиропузы, как крысы с корабля, кто куда. Медленно река там начала всё подмывать… - его взгляд вдруг стал задумчиво-мечтательный. – А вот хотел бы я там побывать. Пусть чума, пусть плакальщики и люди лихие, а поглазеть интересно, как Ренхевен у Дануолла своё отбирает. - Интересно… - протянул Спикер. Его-то как раз наличие лихих людей интересовало. Мысли начали складываться в ровную картину, как мазки на холст, но вдруг кое-что его прервало. Мост Колдуина был совсем близко, и катер собирался пройти прямо под одной из его секций. В чуть золотистом свете солнца, не затеняемый ни единым облачком, он стоял в блеске воды. Высокая величественная конструкция, в которой Лашанс буквально видел руку монарха Колдуина. Тиран то был, диктатор или любимец народа, но ясно было одно – правителем он был выдающимся и сильным. На мощных стальных балках, пронзающих небо, слепыми темными гроздьями висели прожектора. Можно было различить движения силуэтов, их копошение на разных уровнях решетчатых конструкций, деловитое и недружелюбное. Стража. Редкие пешеходы проходили по нижней части моста, и те были больше похожи на загнанных рабочих, так как все волокли с собой какой-то груз. А к паре бетонных пирсов у основания моста были пришвартованы похожие моторные лодки. Люсьен думал, что сейчас они проскользнут под сводами арок моста, но лодочник стал сбрасывать ход и сворачивать в сторону берега. - Ни мне, ни вам проверки не нужны, - пожал он плечами на подозрительный взгляд. – Нечасто тут тормозят катера, но чем Чужой не шутит? Тихим ходом, оно надежнее. Люсьен согласно кивнул. Под низкий гул мотора они подошли к крайней арке моста, которая соседствовала с высоким каменным монолитом набережной. Уровень воды тут был низкий, кое-где торчали стрелки камышей, а между ними зависали в воздухе крупные сине-зеленые стрекозы. Тут особо хорошо чувствовалось, что река загрязняется не только отходами человека, но и илом. Лашанс почему-то вдруг вспомнил чистоту водоемов в своем мире и аккуратные белые цветки священного лотоса, которые ночью, казалось, светились. И как однажды видел горе-алхимика, который, барахтаясь по шею в воде, пытался извлечь из коробочек круглые мелкие семена. Дно катера с шорохом прошлось по дну, скрипуче ударилось о камень. Лодочник ругнулся сквозь зубы и, отталкиваясь одной рукой от каменной опоры моста, кое-как вывел судно на более глубокое и безопасное место. Если быть откровенным, Спикер вообще не понимал, как такой штукой можно управлять, еще и творить такие чудеса, как ровно причаливать, не оцарапав борт. Вскоре лодка снова набрала ход. Теперь они двигались не так быстро, ближе к берегу, и было легче осмотреть подробнее одну сторону реки. Складские помещения и промышленные причалы остались позади, как и дымные трубы, стали появляться жилые дома, высокие и более-менее опрятные. Кое-где даже виднелись скопления зелени. Люсьен впитывал это всё глазами, запоминая и даже в какой-то мере любуясь видом. Он выделял и мосты над каналами, уходящими вглубь кварталов, и низкие мрачные арки канализационных стоков, и высокие шпили зданий диковинной архитектуры. Но садов и палисадников тут почти не держали, было видно, что тут не места для простых прогулок. Деловой квартал. - Приплыли-с, - лодочник стал медленно подходить на своем суденышке к неприметному выступу под высокой каменной набережной. Единственный путь наверх – цепь, подвешенная сверху на компактный грузовой кран. Люсьен теперь разглядывал место, где оказался. - Куда идти-то? Где деловой квартал? - А отсюда аккурат направо, там улочка прямо, вот и деловой квартал, - мужчина как можно ближе подошел к импровизированному причалу. – Доставил в лучшем виде. - Заслужил, - Люсьен отдал ему кошелек с нужной суммой. Лодочник уселся поудобнее, достал сигарету, прикурил от зажигалки и принялся пересчитывать монеты. Убийца же, набросив капюшон на голову, отошел к цепи, крепче взялся за звенья руками. Подтянул ноги и, крепко зажав ее ступнями и коленями, схватился руками выше. Так, позвякивая металлом, он и влез наверх. Стоило лишь немного качнуться, и он смог допрыгнуть до потрескавшегося от солнца и дождя асфальта улиц. Тогда он поднял голову и огляделся. Деловой квартал оставил по себе смешанные и неоднозначные впечатления. Поначалу были лишь монументальные, вычурные фасады, у каждого своя изюминка, у каждого свой шарм. Высокие окна, начищенные до девственной чистоты оконные стекла, дорогие портьеры, отделяющие роскошные покои от неприветливого мира. Кое-где видны были за этими стеклами приемные, кабинеты, люди в подчеркивающих фигуру костюмах. Это всё Люсьен видел издалека, за чугунными оградками и маленькими палисадниками с идеально подстриженной травой. У некоторых входных дверей стояла и стража. Рельсовая дорога тянулась паутиной развязок по всем главным улицам, и Спикер даже не хотел предполагать, что по ним может передвигаться. Лошадей или хотя бы следов их пребывания он тут не замечал, значит, есть иной транспорт… Другой стороной напыщенной и позолоченной медали были более узкие улицы, где таился мусор, издалека сливающийся в однородные темные кучи. Из одного выбитого окошка в подобном переулке несло таким адским шлейфом аромата, что у Лашанса заслезились глаза. Он невольно оценил, что схожие благовония можно извлечь, позволяя трупу разлагаться не меньше месяца. Убрать это, наверное, пытались, но вряд ли подобное предприятие увенчалось успехом. Где-то в особо глухих местах было разбито подобие стоянок бездомных, но ни единого жителя там не наблюдалось. Зато крысы были везде. Они попискивали, стоило прошелестеть подолом плаща, минуя их убежища. Проходя по паутине таких переулков, видимо, близко к окраине, Люсьен услышал гневные голоса, потом вскрик и тихий плач. Голоса не приближались, а потому осторожность потакала любопытству. Спикер подобрался к углу дома и осторожно выглянул, так, чтобы при нужде быстро спрятаться. Его взору предстала довольно любопытная картина. На ранее довольно светлом и чистом, а сейчас захламленном и затененном соседними домами переулке, у парадного входа в один из подъездов столпились люди. Одни были в простоватой, слегка грязной одежде, обычные обитатели города. Их взяли в полукруг другие, в темной форменной одежде с золотистым шитьем. Лица у них были закрыты масками в виде жутко искривленных лиц. Они хмуро о чем-то переговаривались, а в их разговор постоянно пыталась вмешаться слегка неопрятная, но решительная на вид женщина. Она кидалась им под руки, хватала за запястье и сбивчиво уговаривала: «Да что вы… В глаза не видели… Не слышали… Только нас оставьте, мы ни при чем, ни при чем!..». Нерешительного вида мужчина стоял с молодой девушкой и несколькими младшими детьми поодаль, не решаясь подставляться, как та дама, и лезть с уговорами. Разговоры людей в золотистых масках были слишком тихими, сосредоточенными, и до ушей убийцы не долетали. - Мы осмотрим дом, - выступил вперед один из них. – В сторону. И рукой небрежно оттолкнул женщину, пытающуюся схватить его за рукав. Та не удержалась, упала на колени, запачкав одежду, но уже так продолжала умолять прекратить осмотр. Один из людей в форме отвесил ей пощечину, но замолчала она ненадолго, в голосе зазвенели слезы. Мужчина поджал побелевшие губы, но промолчал и не встал на ее защиту. Девушка отвернулась, а дети любопытно и испуганно выглядывали из-за их спин. Внезапно пыльное стекло второго этажа разлетелось вдребезги, и по одной из макушек, частично прикрытой маской, попал тяжелый предмет. Он с глухим звоном треснул, разметав содержимое. На асфальт посыпалась земля и осколки глиняного цветочного горшка. Почти сразу из того же окна раздался истошный вопль, переходящий в пугающий безудержный смех. Люди в масках ринулись внутрь, оставив нескольких снаружи, охранять жителей дома. - Это была бабушкина карликовая гортензия! Слышишь, Мэри, сухой куст этой старой перечницы! – безумным голосом вещали из окна, а потом молодой мужчина, выбивая остатки стекла из рамы, выламывая их окровавленными ладонями, по пояс высунулся наружу. Волосы его спутались, вокруг глаз темные болезненные круги, а на уголках бледных губ что-то серое и ссохшееся. - А я мечтал заткнуть ей рот этой землей, когда она помирала, - разглагольствовал сумасшедший, женщина же разрыдалась, больше не препятствуя людям. Мужчина с детьми, видимо, муж, так и остался от нее в стороне. – Старая сука. Помнишь, как она мазала мне руки в детстве горчицей, чтобы я не грыз ногти? Пугала меня смотрителями, приучала к религии. А потом, когда умер отец и у меня на кладбище случился приступ, помнишь, что она сделала, помнишь?! За спиной промелькнули человеческие силуэты. Его за ноги, а потом и за волосы потянули назад, в черное нутро дома. Молодой человек отбивался и закатывал глаза так, что видны были только белки глаз. И продолжал кричать. - Она сказала закопать меня в соседней свежей яме! А помнишь, что она постоянно говорила меня сжечь и развеять прах? А как однажды подожгла кровать, и спалила мне на голове все волосы? Сколько ожогов на мне было. Помнишь, Мэри, ты помнишь?! Женщина забилась в истерическом плаче, низко сгибаясь к земле. Но, когда ее подхватили под руки, нашла в себе силы заговорить. - Это мой брат… Он душевнобольной, но он не еретик, нет! Он всегда был тихим, хорошим, только иногда… Иногда в обморок падал, но это ничего, он был нормальным… Он не поклоняется Чужому, нет… Больного вывели под окровавленные руки. Он снова закатил глаза до предела, по его горлу пошли спазмы, а изо рта на подбородок потекла сероватая пена. Он бился в конвульсиях, и людям в масках с трудом удавалось его удержать. - Имущество конфисковано. Все арестованы и отправляются в Аббатство для допроса на выявление связи с еретической деятельностью, - не успел предводитель отряда договорить, как воздух прорезал громкий женский вой. Мэри ударили по лицу снова, потом повели следом за братом, а дальше и всю ее семью. Молодая девушка шла безучастно, дети плакали и тянулись к матери, но конвоиры их отстранили и повели в строгой очереди. Глава семейства хотел было приобнять супругу, но в опаске огляделся на людей в масках и не стал этого делать. Всех увели в противоположную от Люсьена сторону. Вскоре он остался на улице один. Он осторожно вышел из-за угла, огляделся. Осколки горшка и сухой куст бабушкиной гортензии валялись под ногами, уже почти растоптанные грязными сапогами людей в странной форме. Пребывая в состоянии, похожем на растерянность, Лашанс оттолкнул носком сапога один из осколков. В комке земли под ним что-то блеснуло. Спикер наклонился, немного раскрошил сухую землю, несильно наступив на нее. А потом поднял с земли плоский медальон, на котором оказалось изящное барельефное изображение профиля молодой девушки. Подписи не было, даты тоже, из чего он заключил, что это обычное украшение, камея. Рассудив, что никому оно больше не пригодится, он сунул вещицу в кошелек, к золотым септимам. Осмотр района продолжился. Лашанс решил, что в случае неудачи ему есть, куда бежать. Поиски дома жертвы продолжались. Поскольку схемы этажей и окружающего угловой дом палисадника прилагались, отыскать его, в конце концов, удалось. Кое-чего на схеме Люсьен не понимал, например, пометку «световая стена», которой была озаглавлена линия, перекрывающая вход на участок сада со стороны черного хода. Но он намеревался в этом разобраться. День склонился к вечеру, и черный силуэт стал менее приметен на пустынной улице. Поднялся ветер, полетели вдоль домов непонятно откуда взявшиеся сухие листья и обрывки объявлений. Остановившись в переулке напротив второго входа, Спикер застыл. И стал вглядываться в удивляющую его конструкцию. Там, где в заборе из кирпичей и прутьев был проход, вместо ворот по обе стороны были приделаны ребристые железки, между которыми то и дело проскальзывали искры. Люсьену было трудно это описать, но он понимал, буквально чуял, что приближаться к ним опасно. Странно, но стража не охраняла их, даже не было видно, чтобы бравые бойцы находились поблизости. И тогда убийца, решившись, шагнул из тени, к ним. Возможность перелезть забор он не исключал, но сперва решил узнать, что из себя представляет сия конструкция. Подобрав с земли маленький камушек, он подбросил его ближе к обозначенной даже на план-схеме «световой стене». Ничего не произошло, камень глухо упал на посыпанную гравием дорожку по ту сторону от преграды. Лашанс с недоверием подошел лишь немного ближе. И, как оказалось, осторожность его спасла. Из-за забора раздался истошный писк, а в следующую секунду прямо между железяк полетела брошенная за хвост крыса. Мгновенная вспышка, треск электрического разряда, и животное на глазах сгорело, рассыпавшись горстью пепла. Останки хлопьями разлетелись по веру. У Люсьена чуть челюсть не отвисла. Впрочем, ощущение того чуда, что его спасло, быстро пропало. Посмеиваясь, на видное место вышло трое стражников. Они ступили на мелкий гравий, который зашуршал под их шагами. Спикер проскользнул к той стороне забора, от которой патруль отходил, и быстро подтянулся на кирпичный забор, на столб между его секциями, откуда не торчало железных шипов. Новой преградой на его пути стала идеально подстриженная живая изгородь, растущая вплотную к забору. Собравшись с силами, убийца оттолкнулся от своей опоры и практически бесшумно приземлился на газон. Быстро огляделся. Нерадивые патрульные уже закурили за углом, было видно плечо одного из них и рука с сигаретой в пальцах. От них послышалось что-то вроде: «Думаешь, эти босяки ушли? Сожженная крыса кого угодно пугнет. Будут знать, куда кидают камнями». Особо не оглядываясь вокруг, Лашанс ринулся к двери, не наступив на шуршащий гравий. Вскочив на каменную ступеньку под порогом, он быстро извлек отмычки из потайного кармашка, ковырнул замок, пытаясь прощупать затворы. Задачка посложнее, чем была в злополучной ванной, но тут штифты тоже не ломали хрупкие отмычки. Зажав один штифт, взломщик достал второй инструмент, поерзал им в щели скважины. Плавный поворот, и дверь негромко щелкнула. Бронзовая ручка легко повернулась, и Люсьен проскользнул внутрь, даже не шелестя плащом. Дверь за ним благополучно закрылась, отрезая от звуков улицы. Перед ним предстал простоватый коридор с железными лампами на стенах и обычным деревянным полом. Все в нем было однотонное, лишь кое-где виднелись грязноватые пятна на полу, которые, видимо, не отмылись после уборки. Всё пространство освещало лишь небольшое окошко в конце коридора. Тихо отмеряя шаги, Спикер прошел вперед, но не дошел и до половины. Он услышал сзади тихий стук каблуков. И резко обернулся. Перед ним застыла девушка, скорее, молодая женщина в светлом брючном костюме. Выгодно подчеркивающая ее фигуру одежда, ухоженные руки, даже дорогая золотая брошь – всё говорило о том, что это явно не служанка. И взгляд карих глаз был отнюдь не испуганным, а твердым и решительным. В полумраке рабочего помещения разглядеть черты ее лица было непросто, но Лашанс чувствовал, что не особо это ему пригодится. Она кивнула убийце в приветствии, потом сама вышла вперед, будто показывала дорогу, провожая куда-то. И тот быстро смекнул, что его приняли за настоящего исполнителя заказа. Бывает всякое, в том числе и то, что преступникам в доме рады. Они поднялись по лестнице, куда-то свернули, и вот уже взору гостя предстали обставленные совсем по-другому помещения. Раздался мелодичный, но приглушенный голос. - Вы немного поспешили… Но зато у вас есть время осмотреться вокруг, - незнакомка, мягко и уверенно ступая, вела его дальше по коридорам, выстеленным темно-багровыми ковровыми дорожками с золотистой каймой. Стук ее каблуков и сапог Люсьена тонул в них без остатка. - Бесспорно, - кивнул он. Потом решил рискнуть и задать вопрос. – Есть ли подробности, о которых я непременно должен знать? Леди полуобернула голову, и ее профиль очертил свет настенных ламп, искрящийся отблесками линз. - Тристан будет сегодня позже обычного, насколько я знаю. Вам не стоит привлекать внимание охраны дома... Они никоим образом не посвящены в дело. Никто не сможет вам помочь в случае неприятностей, - она приостановилась у одной из дверей. Мягко приоткрыла ее перед Люсьеном. – Проходите. Это небольшой читальный зал, тут, кроме меня и горничной никто не бывает, - добавила она с тонкой иронией. Лашанс с учтивым кивком прошел внутрь первым. Полутёмное помещение, сразу создающее ощущение чего-то бархатного; угадывались стеллажи размахом во всю стену, небольшой камин и низкое глубокое кресло напротив. В воздухе чувствовался запах особой пыли, Спикер хорошо узнавал его. Так пахло в книжных магазинах, библиотеках или просто у полок с книгами. Запах беспристрастных знаний. Он с удовольствием вдохнул чуть глубже, но едва заметно поморщился – пряноватый аромат духов дамы донесся до него легким сквозняком. Заказчица уже успела прикрыть дверь и кошкой подкралась ближе, он и не заметил. - У вас есть еще вопросы? – негромко спросила она, без страха заглядывая в глаза под капюшоном. - Есть. Один, - он подхватил тонкую ладонь, поднес к лицу. Коснулся кожи сухими губами. – Как вас зовут? - Это к делу не относится… Эллис, - она воспитанно ему улыбнулась, но в глазах загорелся огонек уже немного другого оттенка. - Восхитительно, - бархатисто отозвался он, понизив голос и делая его проникновенней. Женщина одарила его улыбкой. Но после отвела глаза к окну. - Время позднее, Тристан и без того задерживается. Может, вам стоит спрятаться в его кабинете и выждать? - Есть подходящее для этой цели место? – голоса Лашанс не изменил, но отточенный разум тут же начал работать в заданном направлении. Стоило угодить даме своим вниманием, это могло пригодиться. - Да. Пышные портьеры, которыми сегодня не закрыли окна. Примитивно, но, уверяю вас, действенно. Думаю, стоит пройти туда сейчас… Когда Тристан дома, охрана даже патрулирует некоторые коридоры и главный зал. Последнее время он сильнее беспокоится не то за себя, не то за нечто другое, - женщина отошла к окну и встала напротив него, скрестив на груди руки. Это вряд ли было позволено здешним этикетом, и Спикер понял, что она взволнована. Наверняка этот заказ был частью важного плана. Но оба еще какое-то время простояли вдвоем в читальном зале, не двигаясь со своих мест. Эллис, скорее всего, собиралась с мыслями, а убийца припоминал, где он сейчас находится и куда его должны повести, восстанавливая в мыслях схему. Планировка у дома была интересная и грамотная, так как угловое здание занимало сравнительно небольшую площадь, но каждая комната имела окно. Из-за диковинного расположения комнат и было несложно запомнить наброски всех трех этажей. Вскоре женщина обернулась и, проходя мимо, к двери, почти невесомо коснулась пальцами рукава Люсьена. Выходит, он угадал, выдержав паузу и дав ей время. Дверь бесшумно открылась, и леди вышла вперед, осматривая коридор и прислушиваясь. Лашанс проследовал за ней, и сам не утратив бдительность. Китобой докладывал, слегка опустив голову. Описание было все тем же: плащ, капюшон, скрывший лицо, меч старого образца и арбалет на поясе. Дауд внимал тем крохам информации, которые удалось собрать, но когда речь зашла об отобранном листке с описанием контракта, поднял руку, прося подождать. - Он собирается делать за нас нашу работу? – подал голос Томас, также с интересом выслушивая доклад. – Может, стоит как можно скорее перехватить у него жертву? Мы не знаем его мотивов. - Или собирает больше доказательств против нас? В китобоев и не все-то верят до сих пор, - отозвалась с другой стороны Билли Лерк. Дауд поднялся с места и все замолчали, обратив взгляды на него. Мужчина же оперся руками на стол, и, не глядя ни на кого, продолжил. - Людей мы туда отправим, но они будут держаться в стороне до определенного момента. А потом просто попробуют с ним переговорить. - Мне кажется, он неадекватен… Мастер, вы уверены, что нам стоит выйти с ним на связь? – выдержав паузу, неуверенно подала голос Лерк. Глава китобоев усмехнулся. - Он только этого и ждет. Несчастный стоял перед Люсьеном, хватая ртом воздух, словно рыба, и стремительно бледнел. Потому тот спокойно прошелся до стола и беспрепятственно забрал лежавший на столешнице пистолет. Аристократ был настолько ошарашен, что не сказал ни слова. - О, сохраняйте спокойствие, - дуло оружия Лашанс не поднимал, и вообще держал его небрежно, будто взял просто так. Тристан Хорн нечленораздельно что-то промычал, не двигаясь с места. Кажется, он вообще не понимал, что этот человек делает в его кабинете и зачем тут появился. Это в какой-то мере шло на пользу. - А теперь хочу попросить вас отдать документы, - он кивнул на тубус в руках мужчины. – Добровольно. - С-с чего бы? - кажется, состояние анабиоза начало сходить с него. – Кто вы такой и по какому праву… - Документы, - оборвал его Спикер, решительно протягивая руку. - Н-не… - мужчина, наоборот, сжал хватку на ремешках сильнее, сделал маленький шаг назад. - Документы! – рявкнул убийца страшным голосом, вдруг вскинув пистолет профессиональным движением, которое подглядел уже у стражи. Мужчина перед ним сильно вздрогнул, спасибо хоть не вскрикнул, и робко протянул футляр. Спикер спокойно взял вещь себе, не опуская пистолет, но всё же убрал прицел с лица аристократа, пока надевал ремешки на свои плечи. - Вас послал кто-то из моих знакомых?.. – упавшим голосом спросил он. – Может, сам он… Лашанс лишь хмыкнул. - Понятия не имею. - Я заплачу вам, - его губы дрожали и, казалось, синели, будто он сидел в холодной воде. – Сколько угодно. Больше, чем он. Просто дайте мне уйти, и обо мне больше никто не услышит в этом городе. Я и так собирался уйти навсегда… Он, подняв примирительно ладони, медленно подошел обратно к столу, зашел за него с другой стороны и присел на стул с молчаливого позволения Люсьена. Положил перед собой чистый лист бумаги, достал из держателя странное приспособление для писания, вроде как на его конце было тонкое железное острие пера. И чернильницы для него не было. - Кое-какие документы у меня спрятаны не здесь, а в тайнике. Там же и деньги. Берите оттуда всё, пожалуйста. Я не обманываю вас. Там будет сейф, код вот тут… - он размашисто написал в уголке листка «742». – Но код – не всё. Еще ключ, он в ящике стола, если позволите… Убийца позволил человеку открыть ящик и достать грубоватый железный ключ на черной просмоленной нитке. У него так дрожали руки, что будь там еще один пистолет, нажатие на курок стало бы непосильной задачей. - Сейчас, я начерчу вам схему, как это место найти. Вот тут одиннадцатый дом по Адамс-стрит, там как раз часть фасада реставрируют, не спутаете. А тут, где третий угол, там арка и вход в безымянный проулок, - аристократ увлеченно рисовал сначала общую схему, потом, рядом, переулок в увеличенном масштабе. Старался, но не знал, что Лашансу все равно нужна его жизнь. Острая боль врезалась в виски, ощутимая и материальная, как диковинное пыточное орудие. Люсьен оперся рукой на стол, сжал его край и опустил побледневшее лицо. Кто-то перед ним уже рисовал карту. Бледные пальцы с сетью морщинок чертили острым вороньим пером камень-ориентир, дорогу меж руин древних стен и небольшой проход внутрь, старый и почти что развалившийся колодец-обманку. Винсент Вальтиери обеспокоенно поднял на него взгляд тлеющих красными угольками глаз. Вопрос не был задан, но Спикер и не собирался на него отвечать, только покачав головой. - Я знаю. Анголим рассказал… Но я должен, иначе пострадают очень многие. Это действительно важно. - Если ты идешь на такое, то я не сомневаюсь, - вкрадчиво ответил вампир. Острие пера довершило схему того места. Но в последнюю секунду капля черни сорвалась и загрязнила белый, неиспользованный край листа. Раздосадованно зашипев, Винсент небрежно оторвал кусок от бумаги. - Будь осторожен, Люсьен… Пусть благословит тебя Ситис. В его руках была та схема, та, о которой он не мог ничего вспомнить, едва оказавшись в Дануолле. - Что с вами? – голос Тристана звучал испуганно. Он беспокоится о здоровье своего убийцы? Забавный молодой человек. Но минутная слабость и боль в висках почему-то заставила Спикера разозлиться. Задрав пока дуло к потолку, Люсьен схватил уже осточертевшего аристократа за волосы, грубо выволок из-за стола. Руки слегка подрагивали от внезапно нахлынувшего нервного возбуждения, словно в какой-то давно не утоляемой жажде. Тот лишь тихо пыхтел, цепляясь в запястья, теребя рукав и пытаясь оцарапать сквозь перчатки. Ноги в высоких узких сапогах беспомощно били по алому ковру. Видимо, надеялся, что это не конец. Еще раз встряхнув мужчину за волосы, Лашанс бросил его на пол прямо перед широким столом. Пока никуда не спеша, всё еще не опуская дуло пистолета, он вгляделся в искаженное страхом лицо человека на полу. Тот не шевелился, но было видно, как дрожат его локти и побелевшие губы. - И самое неприятное, что твоя жизнь станет для меня лишь разменной монетой, - убийца слегка заскучал, хоть сердце забилось быстрее, чувствуя скорую кровь. Первая жертва во имя Ситиса в этом мире, какая честь. Нужно сделать это красиво. – Мне просто нужно, чтобы на твою смерть обратили внимание нужные люди. Аристократ задышал быстрее, срываясь даже на хрипы, наверное, слегка простужен. Серые глаза сейчас были такими широкими, что, казалось, заглядывали в душу. Раньше Люсьен думал, что так и есть, но за многие годы служения Братству понял, что нет столь чистых людей, способных и достойных заглянуть туда. Наклонившись, он схватил мужчину за шейный платок, заставил оторвать спину от пола и встать на колени. Жертва задышала еще быстрее, чуть ли не со всхлипами, с неподдельным глубоким ужасом взирая на убийцу снизу вверх. Лашанс нехорошо улыбнулся, провел кончиками пальцев по похолодевшей шее, минуя подрагивающий кадык. Обхватив ладонью широковатый подбородок, он большим пальцем задел уголок губ. Рука с пистолетом постепенно начала опускаться. - Кому бы вы тут не поклонялись, от моей руки все отправляются к Ситису. Глаза человека теперь окрасились удивлением. Неужели здесь никто не слышал об Отце Ужаса? Внезапно за дверью раздался командный мужской голос, потом топот тяжелых сапог. Заперта ли дверь? Ручка дернулась раз, другой, но, видимо, Эллис достаточно сильно хлопнула, чтобы замок их случайно запер здесь. Кто их сюда позвал? Когда? Впрочем… В голове мигом выстроился стройный, четкий план. И стража в него тоже теперь входила. Палец осторожно потянул губу вниз, потом и всю челюсть. В груди разгорался пьяный восторг, пьяный, но не лишающий здравомыслия. Когда рот жертвы, загипнотизированной горящим взглядом, достаточно приоткрылся, между зубов уже безо всякой ласки втолкнулось холодное дуло пистолета. Мужчина вскрикнул, со скрипом на секунду прикусив металл. Спикер выпрямился, отпустил подбородок аристократа, оставив лишь холодный ствол заряженного пистолета у того между губами. От восторга теперь слегка слезились глаза, из-за чего взгляд стал непривычно лучистым. Удары пульса вели словно обратный отсчет. В точно предсказанное мгновение створку двери с усилием оттянули ломом, язычок затвора с хрустом сломался. Убийца даже не поднял взгляда. Еще два удара. Они должны увидеть лучше, разглядеть, осознать. Так и было: охрана застыла у порога. Зубы стучали о ствол пистолета. Глаза, казалось, даже потускнели от смертельного страха. Грудь быстро вздымалась и опускалась в такт нервному дыханию. Белые губы, наверное, сейчас холоднее металла. Душа от этой картины пела так, будто Лашанс не убивал уже много лет. Последний удар сердца. Ему осталось пережить всего один удар. Люсьен улыбнулся еще шире. Палец плавно вжал тугой курок. Грянул, прокатился эхом оглушающий взрыв-выстрел. Из затылка человека вырвался фонтанчик розовато-красной жидкости. Брызги усеяли ковер и край стола. От отдачи рука словно бы отработанным движением дернулась вверх, дуло клацнуло о зубы жертвы. Голова от выстрела и этого движения дернулась назад, уже бездыханное тело завалилось на спину. Этого Люсьен не видел, так как тут же перевел оружие на уже вскинувших свои пистолеты стражников. За их спинами промелькнул светлый женский костюм, но потом быстро скрылся. Вот-вот должен грянуть залп по застывшей без движения фигуре убийцы. А тот всё не мог понять, почему не работает его привычный и очень простой фокус. Обычно такая податливая, пропитывающая воздух магия легко сплеталась в сети, материализовалась и принимала нужные ощутимые формы. Тут же она будто закостенела, была чужой и больно натягивала пальцы, пока Лашанс пытался что-то с ней сделать. От напряжения нарастало давление, заболели глаза. Чувствуя, что просто не успевает, Спикер повалился на пол за мгновение до выстрелов. Пули пролетели над головой, осыпав клочками быстро рассеявшегося пепла. А когда убийца приоткрыл глаза, понял, что не различает собственных рук на фоне ковра. Над головой прозвучали ошеломленные возгласы. - Он исчез? - Растворился… - Магия Чужого! Точно. - Он пропал? Или до сих пор здесь, только мы его не видим? - Это вы его упустили! Я же просила пошевелиться! – голосок Эллис сильно исказился. Ее каблучки застучали по направлению от кабинета. Наблюдая, как сапоги со следами грязи приближаются прямо к его лицу, Люсьен перекатился по полу в сторону. Глаза сами собой болезненно щурились, сердце стучало с таким напряжением, что грудная клетка слегка вздрагивала в такт ударам. На локтях он заполз в угол, почти не соображая, что происходит вокруг. И только там, с трудом сохраняя концентрацию, при помощи стены поднялся на ноги. Стража в недоумении бродила вокруг тела аристократа, но видно было, что им не особо хочется находиться на месте, где применяли магию. Как и иметь дело с колдуном. Рвения в их поисках вовсе не наблюдалось. Это играло на руку, и просочиться в коридор вышло без проблем. Покачиваясь и хватаясь за стены, Спикер едва смог спуститься на этаж ниже, прислонился виском к стене. Мимо сновали люди, видимо, немногочисленная прислуга, но до сих пор он остался незамеченным. После спуска под всё той же невидимостью начало отдавать болью во всем теле. Из носа внезапно, без всяких предпосылок брызнула кровь, стремительно залила губы и подбородок. Кое-как утершись платком, он задумался, что делать дальше. Хотелось бы расправится со змеей Эллис… Но на это ему явно не хватит сил. А рисковать всем делом ради личной обиды непозволительно. Начав спускаться на первый этаж, в пустующие во время этой суеты помещения прислуги, он был вынужден сбросить с себя покров невидимости. По коридору он прошел быстро, дверь черного хода так никто и не закрыл. Пометавшись по двору, Люсьен вспомнил о световой стене. От железных элементов под напряжением тянулись толстые, в крепкой оплетке, провода. Они достигали и впивались в корпус массивной железной панели, установленной как можно более неприметно, между кустов живой изгороди. Видимо, хозяину внешний вид устройства не пришелся по вкусу. Внизу, в боковой панели действительно не очень красивого ящика был встроен держатель, в котором располагался внушительный бак. Жидкое вещество внутри серебрилось, переливалось пузырьками и разводами, следить за таким действом было даже интересно. Но он спешил. В нечаянно найденной книге было сказано, что в подобных баках содержится ворвань – топливо практически для всех устройств. Лашанс вцепился в верхнюю часть емкости, дернул, пытаясь его извлечь. Без толку. Покрутив какие-то держатели, краники и фиксаторы, он повторил попытку. Во всей конструкции ничего не пошевелилось. Тогда, чертыхнувшись сквозь зубы, убийца отошел подальше от панели, достал из-за пояса спрятанный туда в спешке пистолет. Хоть будет шумно, мера вынужденная. От одной пули стекло бака разлетелось, но этого не было ни слышно, ни видно. Ворвань детонировала мгновенно, с дымом и огнем. Пепел бросился в глаза Люсьену, но тот уже спешил к свободному пути. Такой взрыв должен был повредить само устройство, контролирующее световую стену. В окнах дома замелькали тени, послышались голоса и снова топот ног. Но Спикер, выскользнув из двора, прокрался под забором. Над улицей вдруг разнесся громкий вой, сработала сирена сигнализации. Казалось, весь квартал слышал. Мигом вспыхнули прожектора, освещающие особняк и его небольшую территорию. Собиравшийся бесшумно скрыться Лашанс такого точно не ожидал и даже немного растерялся. Охранники, хоть и были суеверными, дураками не оказались. Выбежали тем же путем, что и убийца, начали погоню. Ослабленный не самым удачным применением магии, тот попытался уйти в петли закоулков, но стража, очевидно, знала это место получше него. Темнота в переулках была практически кромешной, в узкие улочки свет луны не проникал, и едва удавалось различить опасно торчащие камни брусчатки, чтобы о них не споткнуться. Этими путями он не ходил вечером, потому уже фактически заблудился. Преследователи сбавили шаг, но это даже настораживало. По-видимому, дальнейшую дорогу ему уже перекрыли. Люсьен остановился, глубоко вдохнув, и начал рыться в карманах. У него оставалось еще много средств для того, чтобы принять бой с преследователями лицом к лицу. Его прервал раздавшийся очень близко знакомый звук. Будто резкий удар мягкой плети, и из окружающей темноты к нему уже быстро направлялась хорошо знакомая фигура. Просмоленный плащ, массивная маска. Только этих не хватало… Но первое, что бросалось в глаза – китобой не держал в руках оружия. - Идем, - бросил он искаженным, глухим и хриплым голосом, протягивая руку. Лашанс попросту опешил. - Идем, я говорю. Они уже зовут смотрителей, и их самих много, - Спикер не знал, кто такие смотрители, но подозревал, что зовут их сюда не просто так. Стража здесь вооружена пистолетами, а в таком узком переулке он как мишень в тире. К тому же, его цель сама идет в руки… Он крепко схватил китобоя за руку. И в следующее мгновение ощутил, что раздирается на клочки чужеродной силой. Ощущение было секундное, и вот он уже стоял на скате крыши, как раз над тем местом, откуда только что улизнул. В груди остался медленно проходящий холод. - Признателен за столь эффектное спасение, - пробормотал убийца и неспешно пошел за китобоем, который уже отдалялся в сторону небольшой надстройки на крыше, которая, видимо, ранее планировалась чердачной кладовой. Он пока не совсем понимал, зачем он туда идет следом. - Я польщена, - ровно откликнулась фигура ассасина. Люсьен удивленно моргнул. - Итак, я думаю, вы искали встречи с нами? Ваши дела и наглость говорят именно об этом, - обернулась к нему женщина, когда оба скрылись в тени местами прохудившейся крыши надстройки. - Возможно, - но он понимал, что ошибки быть не может. – Я украл ваш контракт? - Да. И это неслыханная наглость, которая нас оскорбляет. Не самый разумный способ завязать приятные знакомства. Из тени выступили две фигуры, одетые так же, как и их предводительница. Но теперь по контрасту стало различимо, что плащ у нее другого цвета. Во мраке было тяжело разобрать, но красный, скорее всего. - Как вас зовут? Я Билли Лерк, - произнесла китобой, пытаясь немного расположить к себе. - Меня зовут Люсьен Лашанс, - с нотками особой гордости ответил он. - Сожалею, что это имя вам ни о чем не скажет. - Прошу вас, теперь без резких движений. Приподнимите руки над головой, чтобы были видны пальцы и кисти. Не опускайте их к голове. Уверяю, мы ничего не отберём и не выведем из строя, нам просто нужно знать, что от вас ожидать, - ассасин в красном плаще кивнула своим напарникам, они быстро подошли к Лашансу с обеих сторон. Он нехотя приподнял руки, правую тут же принялись тщательно прощупывать с рукава, а с головы был стянут капюшон. Досмотр злил и был унизителен, но очень уж хотелось продолжить разговор с этими людьми. Выбора у него не было. - Игла в ленте для волос, - раздался сзади голос из-под маски и Люсьен недовольно дёрнул уголком губ, почувствовав мимолётное прикосновение к волосам. - В правом рукаве чисто, - жесткие пальцы двинулись к плечу. - Пистолетный арбалет, одноручный меч средней длины. - Меч сюда, я хочу посмотреть, - глава отряда немного подалась вперёд. Руки в перчатках легли на ремень, но Спикер резко двинул бедрами в другую сторону. - Мисс Лерк, вы забываетесь! – с холодной яростью промолвил он. Ассасины замерли, ожидая приказа. Билли Лерк внимательно глядела на Люсьена, но под маской было не разобрать выражения её лица. Наконец, она вздохнула: - Ничего не трогайте, продолжайте осмотр. Жесткие ладони прощупали плечи, пальцы даже отогнули воротник. Бока и спину быстро простучали, обнаружили чинкуэду, приподняли полы плаща, осмотрели ремень брюк. - Может, еще штаны с меня снимете? – процедил Спикер, раздражаясь от слишком тщательного осмотра одежды на пояснице и бедрах. Нервно дёрнул коленом, когда холодные перчатки влезли за голенище сапога. Но вот две пары рук одновременно отстранились, позволив ему поправить ножны на поясе. - Мистер Лашанс, вы до сих пор живы и при полном вооружении лишь потому, что мастер Дауд отдал приказ поговорить с вами и выяснить причины того, что вы здесь. Но мы можем действовать и вовсе не такими дружелюбными методами, - Билли сделала несколько шагов к Люсьену. - Не утруждайте себя, мисс, я сам бы желал встретиться с вашим предводителем, - приняв миролюбивый вид, парировал убийца. - Не так быстро, - голос Лерк стал твёрже. – О встрече с ним речь не шла. Только допрос, а дальше по ситуации. - Меня явно немного не поняли, - улыбка Люсьена стала хищной. – Встречи с ним желаю я, не спрашивая чьего-либо приказа. - Боюсь, этого приказа вам придется придержаться. Спикер раздраженно приподнял уголок губ и нахмурился. Трое на одного, небольшое чердачное помещение, вокруг лишь скользкие скаты крыш. Шансы против ассасинов довольно малы при любом раскладе. Но он всё равно резко развел руки в стороны и быстро дернул противогазы окруживших китобоев вниз. Глазные отверстия у них сразу сбились с нужного места, а задержанный рванул вперед, к пустому оконному проему помещения. Билли Лерк выхватила меч, попыталась приостановить Лашанса, но тот лишь проскользнул мимо нее, порывисто увернувшись. Клинок оцарапал ткань плаща. Благо, крыши в квартале были хорошо освещены луной и располагались близко друг к другу, Люсьену удавалось перемахнуть с одной на другую, еще и немного опережая китобоев. Шум дыхания сквозь маски напоминал хрип волков зимними ночами. Со звуком удара плети они растворялись, рассыпались обрывками тени, а потом собирались воедино всё ближе, твердо намереваясь догнать. Он не смотрел, куда прыгал, потому ноги то и дело скользили по черепице, он слегка спотыкался, полы плаща немного путались. На поворотах и маневрах между трубами заносило, а разглядеть дальнейший путь едва удавалось. Сердце громко стучало в ушах. Едва он успел еще раз поднять голову, как наткнулся взглядом на обрыв крыши. Конец. Тупик. Внизу лишь короткая бетонная полоска и мутная вода реки. То тут, то там торчат прутья арматуры и несколько камней у берега. Он замер на краю, едва успев затормозить. Старался еще продумать пути к отступлению, но времени катастрофически не хватало. Одного взгляда за спину хватило, чтобы понять - преследователи уже не спешат. Видят, что он загнан в угол. Люсьен выпрямил спину, гордо вздернул голову. Потом неспешно обернулся. Лерк шла посередине, два ассасина заходили со сторон. Грамотно. Лашанс спокойно, даже с улыбкой взглянул в круглые линзы противогаза. Потом легко кивнул головой, словно в вежливом поклоне. Руки слегка развел в стороны, словно собирался что-то извлечь из рукавов. Последний прямой взгляд на недоверчиво попятившихся ассасинов. Всё это время он незаметно отходил к самому краю крыши, отвлекая преследователей лишними жестами, и теперь каблуки сапог уже наполовину свесились в пропасть. Люсьен резко привстал на носки, выгнул спину назад. Ноги легко оторвались от черепицы, и он головой вниз сорвался с крыши. Полы плаща хлестали бока, но полет не был долгим. Вскоре тело Спикера твердым ударом встретили пахнущие тиной воды реки Ренхевен.