Испытание

Вода текла из крана исправно, не холодная и не горячая, лишь иногда першило в трубах пузырьками воздуха. Лента, перехватывающая волосы, лежала на бортике раковины, уже тщательно вымытая. Люсьен склонился под краном, подставляя голову под струю воды, расчесывая пальцами длинные мокрые пряди, то и дело с омерзением выпутывая из них куски водорослей и выполаскивая тину. Одежда еще не так сильно пропиталась запахом ила, а вот мусор в своей шевелюре он стерпеть не мог, благо, появилась возможность всю эту дрянь смыть. Плащ сушился на еще слабом, едва поднявшемся солнышке, свисая с перил решетчатого балкона. Рядом сохла рубашка. Люсьен до предела зарылся пальцами в волосы, почесал кожу головы и даже прикрыл глаза, ворча под нос от удовольствия. Тщательно выжав хвост волос над раковиной, убийца резким движением головы перебросил его на обнаженную спину, потом принялся очищать перчатки от остатков ила. От преследования его спас запас воздуха в легких и оказавшийся неподалеку сток канализации. Один прут решетки был кем-то срезан, и пролезть в образовавшееся отверстие получилось почти без труда. Лашанс решил поискать другой выход и прополз дальше по коллектору, правда, лишь до ближайшей намертво запаянной решетки. Там не нашлось ничего интересного, он лишь еще больше испачкался в болотной жиже. Только на обратном пути, ругая сточные трубы и грязную реку на все лады, он наткнулся взглядом на странный проблеск в отпечатке своей же подошвы. Выковыряв золотой из грязи и бросив его в кошель, он всё в том же мрачном расположении духа вернулся назад и вновь полез в дурно пахнущую воду. Шататься по городу в мокрой и грязной одежде он не собирался, потому отыскал вроде бы недавно оставленный дом, нашел более-менее чистую квартиру с работающим водопроводом. Среди мусора и хлама, разбросанного по углам, удалось найти неповрежденную банку с засоленной рыбешкой. Когда все вещи были постираны и теперь сушились, он набросил на плечи еще слегка сырой плащ, чтобы не ходить совсем голышом, и сел за трапезу. А после начал обдумывать план. Как такового плана теперь не было, ведь он сам сбежал от тех, кого искал. Впрочем, такая тактика могла быть удачной: им может заинтересоваться лично Дауд, и тогда, без посредников, намного легче будет установить отношения. Но нужно было быть готовым и к любому повороту событий, что бы ни взбрело в головы странному сборищу убийц, обладающих сверхсилами. Без этого сотрудничества он, скорее всего, никогда не разберется с тем, что происходит вокруг него и как ему вернуться обратно. А также вряд ли долго продержится живым и невредимым. Едва успели высохнуть вещи, как небосвод закрыли тучи. Спикер успел их снять, прежде чем с неприветливых, почерневших небес в горизонт ударила первая молния, предвещая грозу. В такую погоду вполне можно было выспаться, но теперь убийца беспокоился, что китобои выследят его, пока он будет беспомощен, и атакуют, не упуская момента. Рано или поздно его однозначно найдут, но лучше бы встретить опасность лицом к лицу. Потому он, закутавшись в плащ, покинул дом еще до того, как хлынул дождь. Долго шататься по улицам желания не было, и убийца, гонимый уже не в полной мере здравым смыслом, а каким-то плохим предчувствием, вышел на набережную. Небо почернело, потяжелело, стало будто ночным. Ренхевен нес свои серые воды к морю, а дома на том берегу слиплись в отсыревшую, неприглядную массу бесцветных картонных декораций. Везде гулял холодный пронзительный ветер, а потом резко, без предупреждения пошел дождь. Лашанс едва успел набросить на голову капюшон, а потом забежал под навес у самого края набережной. Несколько разломанных деревянных ящиков еще стояли тут, указывая, что тут прятали от дождя груз. Когда сплошная завеса ливня поредела, скучающий взгляд Спикера уперся в темное пятно, мерно плывущее вверх по реке. Узкий нос судна уже подсказывал, что это китобойный корабль, и возвращался он явно с добычей. Многотонное животное покачивалось на стальных канатах, и низкий, утробный звук то и дело разносился над водой. Теперь Люсьен стоял ближе и мог разглядеть многочисленные плавники, полоски окраса, серийный номер, нанесенный краской на боку и большие глаза. Пасть раскрылась, обнажая треугольные зубы, и зов снова затерялся эхом за спиной. Но все же кое-что удивляло: насколько он знал, у китов вместо зубов толстые плотные «усы», и они не хищники. - Это левиафаны, - раздался негромкий вкрадчивый голос за спиной Люсьена. Он резко обернулся. – У китов нет зубов, а у них есть. С ним заговорил молодой мужчина в коричневой куртке на застежках, бледный, с темными волосами. Он неспешно подошел к заграждению набережной, облокотился на покрытый ржавчиной металл. Лашанс хмурился, глядя на него, но прямой угрозы пока не ощущал. Только затаенную. Но сильно настораживало, что шагов не было слышно. Их заглушил дождь? А еще куртка была совершенно сухой, ни одного мокрого следа от капель. - Их истребляют сотнями, не думая о последствиях для себя, для своей цивилизации… И для этого мира. Ты слышишь, как они поют, - незнакомец черными глазами уставился на темную воду. Уж подозрительно черными… Убийца тоже перевел взгляд туда, на след уходящего корабля. - Почему? – только и спросил он, не отводя глаз от реки. - У них есть душа. Люди, которые их убивают, медленно сходят с ума, - голос был тихим, проникновенным, но никаких эмоций не выражал, как и бледное лицо. Люсьен глубокомысленно кивнул. Но теперь задался совершенно другим вопросом, более приземленным. - А откуда ты вообще… - и тут он снова встретился взглядом с абсолютно черными глазами, лишенными даже белков. Люсьен не раз видел глаза скуумовых наркоманов, их расширенные зрачки и неадекватные, бросаемые невпопад фразы. Человек выглядел неагрессивным, но кто знает, что у него на уме. Мужчина от взгляда только улыбнулся. - Не удивляйся. Ты слышал мое имя из человеческих уст много раз, и даже желал меня увидеть. Люсьен моргнул. Потом отвел взгляд, но где-то в районе затылка разрослась тяжелая боль. Стоило вернуть свое внимание черноглазому мужчине, как голова чудесным образом переставала болеть. Он был не профаном в делах со всякой нечистью, потому знал, что для начала бы лучше перестать сопротивляться. - Я всё равно не понимаю, - твердо и спокойно ответил он. - А я не собираюсь объяснять, - мягко возразил мужчина. – Ты просто хотел меня видеть, и я не менее просто появился. Ничего больше. Но мое появление косвенно тебе поможет, - он прищурился и скрестил руки на груди, склонил голову набок. – А теперь просто послушай. Это твое испытание, и если все сложится, ты поймешь, зачем оно и за что тебе дано. Возможно, ты даже двигаешься в верном направлении. Все, что с тобой было, не случайность. Но твой судья куда более суров, чем я, и никто не берется предсказать его вердикт. Он наклонился ближе, заговорил тихо и доверительно, глядя не просто в глаза, а куда глубже. - Даже некоторые неудачи помогут тебе приблизиться к цели. Прикоснись к Бездне и услышишь мой всенаправляющий голос. Он рядом. А потом за спиной человека чернильным пятном расползлась тьма, быстро поглощающая его самого. Лашанс отшатнулся, поднял руки, инстинктивно закрывая лицо. В виске сильно закололо, будто сейчас начнется еще один приступ воспоминаний, но боль выветрилась быстрее, чем он успел осознать происходящее до конца. Ему больше не хотелось находиться на берегу и слушать вой умирающего гигантского животного. Убийца, плотнее надвинув капюшон на голову, вышел из своего укрытия и побрел прочь. Несмотря на внешнюю непроницаемость, произошедшее потрясло его до глубины души, он просто не мог сосредоточиться на текущих делах. А еще слишком назойливым стало ощущение, что кто-то за ним следует. Несколько раз он оборачивался, вглядывался в отражения в стеклах домов, но никто его не преследовал, не следил из подворотни, окна или с крыши. Беспокойство росло, и Люсьен едва держал себя под контролем. Он привык доверять себе и своему шестому чувству, но теперь это было похоже на показания выведенной из строя тонкой двемерской машины. Он свернул в ближайший открытый дом, стремясь затаиться и разобраться в себе, но здесь стало еще хуже. Он закрыл за собой входную дверь, прижался спиной к стене и потер виски. На полу почему-то рассыпались пятна фиолетового света, это точно был мираж, он и не сомневался. А потом он широко распахнул глаза. Над головой, на втором этаже послышались шаги. Обычные человеческие шаги. Все тревожные симптомы мигом забылись, исчезли. Плечи расправились, сердце успокоилось, а любые посторонние ощущения отошли на второй план. Как только ситуация сменилась на действительно напряженную, иллюзорные сомнения растаяли, как дым. Лашанс поднял взгляд на потолок, и заметил, что штукатурка там давно осыпалась, оголились балки перекрытия, и сквозь них через щелки пробивался странный свет. Спикер бесшумно, стараясь не наступать на что-либо, кроме пола, пошел по коридору. В густом сумраке едва можно было различить кучи строительного мусора и брошенных вещей. Коридор некогда приличного дома привел к лестнице, такой же захламленной и не особо надежной на вид. Он стал медленно подниматься, держась за пыльные перила, необычайно осторожно, лишь бы не скрипнуть половицей. Все тот же фиолетовый свет лился со второго этажа так же мерно и непоколебимо. Но потом совсем рядом, буквально на лестничной клетке над головой раздались голоса: - Веди себя тише. Мастер наказывает тех, кто мешает ему в такие моменты, - голос был глухой, смазанный, и это было очень характерной чертой. Снова его путь пересекся с китобоями. - Да, простите меня, - собеседник говорил так же глухо, но с явной извиняющейся интонацией. Лашанс уже мог немного отличать даже голоса. - Оставайся теперь здесь... Он приходит в себя, - видимо, первый собеседник, чей голос был смутно знаком, ушел обратно вглубь помещения, но звука шагов не было слышно. Заставить себя вернуться назад Люсьен не мог. И все же получил за это свою награду. Низкий, отдающий хрипотцой голос, не искаженный маской, бросил лишь короткую фразу: - Вниз по лестнице. И наверху тут же раздались шаги не меньше чем пяти пар ног. Мало думая о бесшумности, убийца лихо присел на перила и быстро съехал вниз, дерево под ним лишь раз негромко скрипнуло. Сперва он хотел бежать на улицу, но спуск вел еще ниже, в подвал, а оттуда уже тянуло едва слышным запахом канализации. На свой страх и риск, почти что интуитивно он метнулся туда, даже не удивившись, что дверь в кладовую была выломана, разбита почти в щепки. По каменному полу были разбросаны отсыревшие осколки кирпича. В одной из стен довольно просторного подвала образовалась дыра немного ниже человеческого роста. Сломы кирпичей были свежими, это было заметно даже несмотря на дряхлость самого материала, но беглецу некогда было их рассматривать. «Я его вижу. Всем вниз» - раздалось где-то с первого этажа, Люсьен обернулся, но не заметил преследователей, ни одного силуэта. Они видят сквозь стены? Вполне возможно, с их способностями. Пробитая стена подвала открывалась в вертикальную трубу. Свет неба едва пробивался сверху, между прутьев уличного водостока, оттуда вода стекала по мокрым стенкам, а вниз убийца посмотрел лишь в ту секунду, когда прыгнул. К счастью для него, падать было невысоко, приземлился он в узком рукаве канализационной сети, на железные решетки. Свет тут распределялся квадратами, от одного водостока до другого, и он побежал туда, где коридор казался длиннее. Рукав вливался в главную трубу, тут уже канал сточных вод шел посредине, оставляя довольно широкие борта. Решив бежать вниз по течению, Люсьен не стал терять времени, тем более, что за спиной уже слышался шорох, с которым китобои исчезали и появлялись все ближе. Теперь Лашанс стремглав несся по канализации, по правой стороне от канала со сточными водами. Странно, но китобои за спиной выбивались из сил быстрее него: расстояние увеличивалось, они до сих пор старались держаться вне поля видимости, а свои «рывки» использовали гораздо реже. Все же не угнаться городским псам за лесным волком… Спереди повеяло свежим воздухом, и он обрадовался, так как силы кончались и у него. Хоть как-то он сможет изменить свою тактически невыгодную позицию. За собственным дыханием он плохо различал шум падающей и бурлящей воды, исходивший оттуда же. Спереди из воздуха собрался силуэт в капюшоне, Люсьен тут же проскользнул у него под рукой и удачным толчком под ребра отправил прямо в поток зеленоватых, грязных сточных вод. Выразительный плеск уже за спиной, и снова бег наперегонки с противниками, которых и разглядеть-то сложно. А шум воды сильно нарастал с каждым шагом. И вот убийца едва успел затормозить у края. Круглый свод трубы обрывался, и вода падала вниз с большой высоты, в бурлящий поток далеко внизу. Похоже, что строители канализации использовали естественное ущелье в своей конструкции, и вышло это у них весьма впечатляюще: еще два десятка таких труб несли свое содержимое сюда, разбивая водопады о каменистое дно. Многометровая высота и мелкое дно внизу давали понять, что на этот раз Спикера и правда загнали в тупик. Он оглянулся, но ничего не разглядел во тьме, лишь легкое движение и блеск стали. Тогда он вздернул голову и сбросил капюшон. Движение плечами – и тубус скользнул по левой руке, завис над пропастью, а правая уже уверенно целится арбалетом в различимые силуэты. Китобои медленно сжимали кольцо наступления, и даже не было ясно из-за масок, волнует ли их сохранность тех бумаг. А потом между стоящих почти плечом к плечу ассасинов прошел один, заметно от них отличающийся. Походка его была уверенней, шаг тверже, едва отличимая, но все же иная осанка. Плащ на нем был темно-красный, слегка потертый, широкие ремни так же, как у других, охватывали талию и шли поперек груди. Но вот противогаза на нем не было, и это первое, что удивило Люсьена. А второе… Он бы отступил от этого человека на шаг, если бы не стоял на самом краю. От него исходила такая сила, глубина которой потрясала даже с первого ее дуновения. Ровная, темная, уверенная сила, одного всплеска которой хватило бы на то, чтобы уничтожить множество людей лишь взмахом руки. Заставив себя пока забыть об этом, Лашанс вгляделся в его черты. Мужчина в зрелости, около сорока лет, лицо покрыто шрамами, самый крупный из которых пересекал правый глаз, волосы подстрижены на здешний манер коротко. Даже в этом лице читалась та сила, ее обладатель давно был ею наделен и свыкся, сделал ее покорной и привычной, как собственное дыхание. И тогда убийца взглянул на него еще и с тем чувством, которое не вызвал в нем еще ни один встреченный здесь – с уважением. Он всегда относился соответственно к тем, кто достиг в своей сфере мастерства. А тем временем мужчина оказался еще ближе. Он уверенно заглядывал в глаза Люсьену, и было видно, что они будто вступили в незримый бой, где ни один не мог окончательно сломить соперника. - Люсьен Лашанс? – шевельнулись обветренные губы, прозвучал тот же хрипловатый голос, и Спикер чуть приподнял подбородок, принимая перемирие. - Он самый. Чем обязан? – его голос звучал без насмешки или наглости, со спокойной уверенной силой, и собеседник едва заметно кивнул, соглашаясь на обоюдное уважение. - Видите ли, вы присвоили то, что должно принадлежать нам. Я Дауд, глава китобоев, и ваше вмешательство в наши дела оказало скверные последствия. Впрочем, - его взгляд на секунду вернулся к тубусу. – Есть возможность решить это дело переговорами. Люсьен кивнул. - Думаю, это будет выгодно нам обоим, - почему-то он неплохо ощущал настроения этого человека. Должно быть, потому, что они были многим похожи. Дауд сейчас испытывал любопытство профессионального характера, но под ним явно скрывается и личное. Неужели ему своей авантюрой удалось зацепить амбиции ассасина за живое?.. - Тогда прошу за мной, - глава китобоев развернулся и прошел обратно за спины своих подчиненных. Лашанс неспешно пошел следом, и вместе с ним двинулись остальные, кто сзади, кто впереди. Конвоирование в какой-то мере даже оскорбляло его, но спорить не имело смысла. Как бы он ни старался запоминать повороты, маршрут, ориентиры в пути и прочее, это давалось ему тяжело. Будь город над головой ему знаком чуть лучше, он бы справился, но теперь мог лишь примерно догадываться, куда его ведут. Туннели вокруг становились все менее опрятными, в них было больше мусора, мха, меньше целых кирпичей в сводах. Сапоги успели покрыться немалым слоем грязи, и лишь быстрый темп ходьбы не давал замерзнуть в сырости этого места. Дауд возглавлял процессию, а рядом с ним виднелся знакомый уже плащ Билли Лерк. Она спустила противогаз, оставив его висеть на шее, и теперь тихо переговаривалась с главарем. Темы разговора Люсьен не уловил, но разобрал по легкому эхо, что иногда Дауда называют «мастером». Он уже перестал считать, сколько прошло времени, когда они свернули из сплошной кишки главной трубы в боковую, узкую настолько, что пройти там можно было лишь по одному. Глава китобоев примерно через сотню шагов поднял голову вверх, а потом что-то толкнул там рукой, послышался скрип петель и звук, словно упала тяжелая крышка люка. Дальше он исчез, с шорохом распавшись на клочки тени. По очереди китобои выходили на поверхность таким образом, Люсьену же пришлось забираться своими силами. Он слегка подпрыгнул, ухватился пальцами за край, потом подтянулся. Взобравшись и осмотревшись, Спикер заметил, что их отряд значительно уменьшился. Остался лишь сам Дауд и несколько его подчиненных, Лерк и прочие, видимо, были отпущены заниматься более важными делами. Они находились на узкой улице с покосившимися домами, прямо посреди мостовой, но было с первого взгляда видно, что это места заброшенные. Ни в одном оконном проеме не осталось целого стекла, а несколько домов покосились, грозясь обрушить другие. Но после грозы хотя бы воздух был чист и насыщен свежестью. Люсьен поднял лицо вверх, выискивая просветы между тучами, но пасмурная погода со сих пор не давала определить время суток. Долго оглядываться ему не позволили: все тут же двинулись вниз по улице. Казалось, что они отправляются к повороту, но, не дойдя буквально несколько шагов до угла здания, первый китобой повернул голову, будто прислушивался к чему-то, а потом приподнял левую руку и растворился в воздухе. После кивка Дауда за ним проследовал и второй, а потом тот обернулся к убийце. - Издержки путешествия, - бросил он, а потом крепко схватил Люсьена за запястье, левую же руку приподнял в уже знакомом жесте. Показалось, будто на тыльной стороне ладони что-то сверкнуло, но в следующий момент тело будто разорвали на клочки холодными пальцами. Очнулся он уже на более-менее целом участке крыши, рядом с остальными, а крепкая рука в потертой кожаной перчатке так же крепко держала его. Внизу, на мостовой слышался скрежет, и Спикер бросил взгляд туда. Сначала это показалось невиданным длинноногим чудовищем с горящими глазами, но, лишь приглядевшись, он отличил человека от надетой на него экипировки. Он и не знал, как можно описать устройства, шагающие, как ноги болотной птицы, броню, в которую воин был закован целиком. От баков со светящейся ворванью у него за спиной исходил характерный запах, достигавший до самой крыши. Тяжелое оружие, напоминающее металлический лук, грозно покачивалось в руке. Высотой своей он достигал второго этажа, а земля едва заметно сотрясалась от каждого тяжелого шага. Встреча с таким противником явно ничего хорошего не сулила. Глазеть было некогда – Дауд снова перенесся, уже на соседнюю крышу, увлекая его за собой. И больше всего в этой хватке ощущалось недоверие, желание привести в свое паучье логово и там уже препарировать, разложить по полочкам все поступки, причины и следствия. О которых Лашанс, естественно, добровольно не расскажет. Лишь однажды его руку отпустили, когда нужно было пробежать по широкой крыше. И, несмотря на дурноту, он не отставал. Тут он тоже пытался запомнить дорогу, но из-за головокружения после скачков не мог на этом сосредоточиться. Пейзаж был однотипным и ускользал из внимания. Время в пути показалось долгим, но в какой-то момент все прекратилось. Дауд отпустил его руку, и теперь в сопровождении лишь одного китобоя повел Люсьена по жестяным настилам. Он не сразу заметил, что настилы сделаны прямо над улицами, от которых несло сыростью и гнилью. Они были мостиками между комнатами, разрушенными этажами и крышами пристроек, и от каждого шага издавали низкий, едва слышный стук. На углу того дома, куда они направлялись, была вылеплена статуя женщины в короне или диадеме, ростом почти до крыши, но под таким углом Люсьен не мог разглядеть ее подробнее. Его провели через высокий оконный проем в нутро большого здания, которое еще оставалось белым даже в таких условиях разрухи. Кабинет главы китобоев казался просто еще одной полуобжитой комнатой в заброшенном здании, но Люсьен ощущал тут особую атмосферу. Заваленный бумагами и странными устройствами стол отделял зону рабочего кабинета. Там висели схемы, плакаты с изображениями жертв, какие-то объявления о розыске и прочее. Мебель тут явно оставалась от предыдущих хозяев. А еще Люсьена приятно удивило наличие целых стопок различных книг, их связки, уставленные ими низкие полки. Даже китобои переступали порог с секундной задержкой, это место внушало им скрытый трепет. Дауд кивнул Спикеру на кресло, разместившееся рядом с лестницей на верхний балкон помещения, сам же прошел к своему рабочему месту, переложил несколько бумаг, ничем его не заинтересовавших. Сопровождавший остался в стороне, не приближаясь и даже почти не двигаясь. Люсьен спокойно сел в кресло, оперев локти на подлокотники и сплетя пальцы. И вежливо поглядел на главу китобоев, ожидая вопросов. - Хотели вы сюда попасть или нет, мистер Лашанс, но здесь вы отнюдь не как гость, - ассасин остановился у своего стола, не подходя к сидящему ближе. – Больше всего меня интересует, где сейчас бумаги, украденные со стола некоего Тристана Хорна, - он прямо посмотрел в глаза Люсьену, но на лице у него не дрогнула ни одна черточка. – Вернее, отдадите ли вы их добровольно. Убийца выдержал взгляд без особого труда, но признался сам себе, что редко видел людей такой внутренней силы. Причем чувствовался не только характер, но и нечто потустороннее, настораживающее. Та самая сила. - Эти бумаги – единственная ценность, что у меня теперь осталась, - Спикер постучал пальцем по крышке тубуса. – И раз я официально считаюсь пленником, думаю, смог бы их обменять на более выгодный статус. Уголок губ Дауда едва заметно дернулся, словно бы тот хотел улыбнуться. - Может, будет проще их отобрать силой? - Искренне в этом сомневаюсь, - с деловитой, но не холодной учтивостью продолжил «пленник». – Я вполне способен постоять за себя, мисс Лерк подтвердит, что вооружение мое не скуднее вашего. Я осведомлен о сверхспособностях ваших подчиненных и у меня есть, что этому противопоставить. Глава китобоев задумчиво окинул его фигуру взглядом. И раз его персона вызывает столько интереса… Люсьен, наоборот, опустил взгляд на скрещенные пальцы, сделал непроницаемое лицо. Свои секреты он был готов обменять лишь на хорошее сотрудничество, и потому стоило «помочь» ему решиться. Секунды шли, Дауд молчал, и вдруг поднял взгляд на лицо Лашанса. Но по его глазам понять решения было нельзя. - Что ж, это будет выгодно, если мы сработаемся, - наконец, вынес он вердикт. – Но для начала я проверю, действительно ли это то, что я ищу. Томас, можешь идти. Китобой коротко уважительно поклонился и вышел за стеклянную дверь, не использовав свои способности переноса. Что, видимо, означало большое уважение. Дауд проводил его коротким взглядом. - Присаживайтесь, - он подвинул простенький стул к своему рабочему столу, сам опустился напротив. Аккуратно сметя все прочее в сторону, он кивнул на тубус в руках Спикера. Тот пересел на предложенное место, открутил крышку и с небольшим трудом достал слипшиеся влажные листки бумаги. Они плюхнулись на столешницу, да так и остались свернутыми, не желая теперь распрямляться. Дауд скептически на них посмотрел, аккуратно отделил несколько верхних листков, вгляделся в буквы. - Кто заключил тот контракт, который я перехватил? – негромко спросил убийца. Он вспомнил, что нужно кое о чем предупредить. – Женщина-аристократка? - Предположим, - ровно отозвался глава китобоев. – При чем тут она? - Меня в доме жертвы встретила какая-то девушка. Сначала помогла мне подобраться и нанести удар, а потом позвала стражу. Я уверен в этом, она была с ними. Дауд нахмурился, оторвал взгляд от бумаг. - Она искала документы? - Не уверен. Но зачем бы ей подвергать себя такому риску, поймай она одного из вас? - Мне докладывали, сколько людей было брошено на вашу поимку. В любом случае, такое поведение заказчика в корне меняет ситуацию. Еще больше резона проверить эти бумаги, - он снова склонился над стопкой. И стал быстро ее перебирать на более маленькие, раскладывать для просушки. - Будете кофе? Пусть они немного просохнут, тогда я начну. Люсьен немного непонимающе наклонил голову. Дауд чуть нахмурился, разгадав жест. Но не стал спрашивать, почему собеседник недоумевает при упоминании одного из самых популярных напитков Империи. Глава китобоев все же поставил перед ними две чашки, потом снова потянулся под стол, достал некий вытянутый предмет и открутил крышку. Оттуда повалил густой водяной пар, а потом он разлил по чашкам кипяток, достал потертую железную банку и насыпал по ложке темного порошка. Лашанс глядел на все эти действия очень внимательно, следя за тем, чтобы в его напиток не попало ничего лишнего. - Не самый лучший в Дануолле, но пить можно, - глава китобоев пододвинул одну чашку Спикеру. Тот бы с радостью не стал пить, но отказаться от угощения практически в любой из тамриэльских традиций считается оскорблением для хозяина дома. Потому он взял чашку, обхватил ее пальцами, грея руки. Он настороженно сделал первый глоток, Дауд же отпил спокойно, потом вернул внимание своим бумагам. Теперь же Лашанс мог откинуться на спинку стула и оглядеться по сторонам. Тепло от незнакомого напитка разливалось по телу, сразу ощутился прилив бодрости, и сердце забилось быстрее. Сквозняки больше не гоняли мороз по коже, а тихо шептались о своем. Шорохи и скрипы доносились тут отовсюду, но это даже не раздражало. Запах застоявшейся воды перемежался дуновениями свежего воздуха, и даже в первом ощущалась естественность, которой так не хватало этому городу. Он покосился в сторону окна. Между горизонтом и тучами образовалась тонкая полоска чистого неба, как раз на западе, и теперь солнце светило на город, будто свеча у кровати под абажуром. Небольшой яркий диск как раз был похож на язычок теплого пламени. Потом он, отпивая из стакана, стал разглядывать картину, незамеченную прежде. Суховатый мужчина в возрасте, профиль которого красовался на монетах, спускался по мраморной лестнице, устеленной ковром. Благородный профиль, но хищный, похожий на орла, пусть и не в блестящих перьях, зато при острых когтях и точном взоре. Дауд всё перебирал бумаги, которых оказалось довольно много. Солнце зашло, в кабинете немного похолодало, и он поставил небольшой крысиный фонарь на стол рядом с собой. Кофе себе он больше не делал, а Люсьен и не просил. Некоторые документы имели малую ценность, часть утратила ее после смерти Тристана Хорна, а была часть таких, которые он бы и сам с сожалением отдал бы. Он разложил их по стопкам, перевязал веревками, и только потом поднял взгляд на гостя. Лашанс скрестил руки на столе и опустил на них голову. Капюшон покоился на спине, а кончик черного хвоста волос падал на столешницу. Он дышал бесшумно, но бока вздымались медленно, будто во сне. - Кхм… Люсьен. Ты уснул? – поколебавшись, он поднес руку к его плечу, несильно сжал. Убийца поднял слегка покрасневшее лицо и сощурил глаза на яркий свет крысиного фонаря. - Извините. Не сплю уже больше полутора суток, - выдохнул он, сдерживая зевок. – Мне нужно идти, искать ночлег. Что с бумагами? - Есть интересные вещи, покажу их вам завтра. А с ночевкой я помогу. Мы оставляем в городе в самых безопасных местах небольшие запасы еды и эликсира. Там же сможете переночевать, - он встал, подошел к окну с видом на жестяные помосты, сделал странный жест левой рукой. Тихий, уже привычный шорох – и вот в кабинете появился еще один ассасин. Подчиненный учтиво поклонился, а Дауд коротко приказал ему отвести теперь уже гостя к ближайшей обжитой китобоями квартире. Тот без лишних вопросов кивнул и взял Лашанса за руку. Оба растворились в воздухе. Не прошло и минуты, как стеклянные двери в кабинет распахнулись, и Билли прошлась к нему, на ходу снимая противогаз. - Садись. Есть результаты? – почти сразу спросил он. Девушка устало опустилась на стул, закинула ногу на ногу и извлекла из нагрудного кармана плаща сигарету. Дауд быстро выудил зажигалку и дал ей прикурить. Лерк глубоко затянулась, медленно выдохнула тяжелый дым. - Есть. Не самые утешительные, но весьма интересные. Дом Тристана Хорна до сих пор оцеплен, теперь его переворачивают вверх дном в поисках тайников. Перекапывают даже палисадник. Заказчик будет очень недоволен, узнав, что все это время бумаги были у нас. - Люсьен Лашанс открыл неизвестные нам подробности. Его приняли за исполнителя контракта, помогли его выполнить, а потом подставили, - он похлопал по стопкам бумаг. – Я их проверил. Они действительно представляют ценность. И знаешь, я подумал о том, что чьи-то интересы пересекались на Хорне, а вот насчет его бумажек они кардинально расходились. - Фи, как некультурно, - безэмоциально отозвалась Билли, делая вторую затяжку. – Сделаем то же, что и всегда? - Да. Только для начала выясним… - Дауд прервался, чтобы достать сигарету и самому прикурить. – Выясним, не связано ли это непосредственно с личностью мистера Лашанса. Он совершенно чужой в этом городе, это видно хотя бы по его одежде и оружию, даже по мелочам в его поведении. Сложно представить, откуда он. - Он вызывает у меня большие подозрения, - нахмурилась китобой и тряхнула сигарету над пепельницей. – Я слышала, как в доме начался переполох, как раз в кабинете жертвы. А потом он преспокойно вышел из черного хода. Каким же это образом, мне интересно? У него на лице была кровь, значит, он вступал в бой. Мастер, вам не кажется, что он, как и мы… Ассасин покачал головой. - Я держал его за руку, но ничего не ощутил. Нет, он не связан с Чужим. Но деньги у него водятся, с первого взгляда можно увидеть, что боевой опыт у него есть. И, Бездна его побери, я должен узнать, почему он явился сюда и решил спутать наши планы. И чем ближе он ко мне будет, тем скорее я смогу его раскусить. - Мастер… Я бы и на порог его не пускала. Это совершенно неадекватный человек, - Билли хмурилась, и оттого затягивалась еще глубже. – Да, вот еще кое-что. Это развесили по всему деловому кварталу, а вскоре разнесут и по городу. На стол перед Даудом легло стандартное объявление о розыске, оформленное в синих тонах. Люсьен был изображен в капюшоне, и даже удивляло, как столь быстро могли издать партию этих плакатов. Видимо, все же не исключали возможности кражи документов. - «Неизвестный ассасин», так, значит? Неплохо за него дали, тысячу, - хмыкнул он. – Но это усугубляет дело. - Мастер Дауд, он – лишние проблемы. Я не верю, что он принесет нам пользу, - Лерк резко затушила немного не докуренную сигарету о дно пепельницы. – Но ваши решения оспаривать я не смею. - И это правильно. Никто не смеет оспаривать мои решения, поскольку каждый знает, что будет за это наказан, - ассасин выпрямился. – Если это все, спасибо за сведения, разговор окончен. Девушка молча поднялась на ноги, коротко поклонилась и быстро пошла к дверям. Взгляд ее был опущен, но это еще ни о чем не говорило. - Ты поняла меня, Билли? – окликнул он ее у самого выхода. Она буквально на секунду остановилась. - Да, мастер, - и Лерк быстро покинула помещение, прикрыв за собой дверь.