Виражи ночных дорог | Tokyo Revengers

Как же легко стать просто игрушкой в чьих-то руках. Это всего навсего получается само собой. Кажется, что мы контролируем все свои действия, а по итогу: давно уже контролируют самих нас. И даже если человек полностью уверен в своих действиях, обязательно кто-то или что-то должен заставить его в этом сомневаться, ведь люди не на столько сильны, чтобы противостоять своим желаниям или же чувствам. «Какие только мысли не приходят, когда начинаешь задумываться над своей жизнью, верно ведь, Судзуки Мираи?» Старые настенные часы показывают около часу ночи. Взглядом окинув свою погруженную во мрак комнату, парень начинал понимать, что постепенно сходит с ума. Лунный свет, попадающий в комнату через незашторенное единственное в ней окно отражал тени близстоящих к дому деревьев, словно бы оживших на стенах его ничем не примечательной обители. От дуновения ветра, ветви заметно колыхались, а тени начинали двигаться, наползая то на пол, то на стены, словно причудливые змеи. Юноша повернулся лицом к стене и прикрывая глаза, натянул на себя одеяло, будто бы желая накрыться с головой. Ограниченность действий была для него аналогична самой страшной пытке — она сводила его с ума. Он уже не мог найти себе место в этих стенах, они будто бы давили на него гидравлическим прессом. Всю следующую неделю школа будет закрыта на время ремонтных работ, а это значит, что вовсе никакой отдушины у него не станет. Великим счастьем будет то, если директор распорядится так, что придётся ходить в десятый кабинет, «дорабатывать» своё наказание. Вся домашняя обстановка его буквально душила. Уже не контролируя себя начинал реагировать на всё с напускной агрессией, всё его раздражало, всё его злило, всё было уже не тем. А это были буквально всего-лишь первые сутки его абсолютной изоляции от внешнего мира и общения с людьми помимо матери и сестры. А что будет через неделю этого всего? Наконец парень не выдерживает этого всего и решается встать с постели. Спать отнюдь не было желания, наверное у него на нервной почве началась бессоница. Босыми ногами Мираи ступает на холодный пол, в после натягивает на себя шорты. В квартире кроме него были ещё мама и сестра, а отец всё так же был в командировке и вернуться должен только через месяц, как он понял. Было тихо, а это обозначало только то, что женская часть семьи уже давно спала. Юноша тяжело вздыхает и подходит к заваленному вещами стулу. Если честно, он уже особо не понимал, где тут чистая одежда, где ношенная один раз, где несколько, а какую пора стирать. Парень всегда был весьма противоречивой личностью, он до невозможного брезглив, но в то же время в комнате у него пыль и бардак. В принципе, как и его голове. А если он «из-под палки» в редких случаях начинает прибираться в своей «творческой» обители, то порядок держится там совсем не долго: от нескольких часов до суток максимум. Мама Мираи уже устала бороться с этим всем, что разводит её сын и в последнее время она уже ничего не говорит ему насчёт комнаты. А Судзуки и рад стараться — засирает её дальше как может, будто бы на зло, как и говорит женщина. Но а если и впрямь на зло, то только лишь самому себе. Юноша берёт со стула штаны, в которых он в последний раз ходил в школу. Они висели на спинке стула поверх других вещей, поэтому найти их не составило особого труда. Так же комната была залита лунным светом, что было прям прекрасно, светло, и лампу включать не приходится. Мираи ныряет ладонью в карман штанов и пальцами сжимает пачку сигарет. Парень год уже как курит. Один раз дали в школе попробовать, так он на эту «иглу» и подсел. Не то, чтобы он парит подобно паровозу, как его приятель Ханма, меру он свою знает отчётливо. Судзуки подходит к окну, кладёт ладонь на ручку и поворачивает её вбок, а после тянет на себя и в сторону, открывая. Прохладный ночной воздух заставляет кожу юноши покрыться неприятными мурашками и немного нахмурить брови. Его тонкие пальцы уже вынули из полупустой пачки сигарету. Щелчок прозрачно-красной зажигалки и кончик сигареты уже начинает тлеть. Парень сжимает её между губ, прикрывает глаза и с наслаждением затягивается, а после медленно выдыхает струйку белого табачного дыма в настишь открытое окно. «Третье августа уже не за горами» — Мираи отнимает от губ сигарету и опирается локтем на подоконник. За окном ночь и тишина. Где-то там, вдали, плавно мерцают огни, а фары автомобилей мягко растворяются в этой тишине. Парень видит светлячки автострад, даже летящих высоко в небесах самолётов... Ночной Токио очарователен по-своему. Такой редкий свет других домов притягивает взгляд юноши, маленькие огоньки горящих окон показывают, куда переместилась жизнь большого суетливого мегаполиса с наступлением темноты. Неужели кто-то тоже ещё не спит? В каждом из домов своя жизнь, своя атмосфера, свой маленький мирок. И все такие разные, у каждого своя история, свой сценарий жизни, свой сюжет кино. Судзуки будто бы тоже актёр, но кого-то странного боевика. Иногда ему кажется, что всё, что с ним происходит — это заранее написанный сценарий. Но кажется, этот фильм его жизни не кончится счастливым финалом. Но это ему просто так кажется, возможно оно будет по-другому. Парень беспокоится за грядущий день фестиваля. Именно в этот день планируется покушение на Кена Рюгуджи. Внутренний конфликт в Тосве как раз играет на руку Ханме, что всерьёз вознамерился её уничтожить. Фестиваль — перекрытые дороги, огромные пробки. Лучше дня было не выбрать. Мираи вновь подносит к губам сигарету и медленно затягивается. Никотин заполняет его лёгкие, немного щекочет их внутри, успокаивает воспалившиеся нервные клетки. В голове он уже проигрывает весь сценарий того самого дня. Ханма придумал неплохую стратегию и решил, что выступит третьего августа только с остатками Мёбиуса, что сейчас находятся под его контролем, под недавно зародившейся Вальхаллой, о которой ещё практически никто не знает, даже сама Свастика. Мёбиусовцев в новой банде около сотни, и Шуджи решил, что этого количества будет достаточно с лихвой. Пэян, который ранее снюхался с Мёбиусом и решил отомстить Дракену за Пачина должен увести Майки в другое место, а после с отрядом напасть на Рюгуджи, который не будет ожидать такого удара в свою спину. Далее уже предусмотрено то, что некоторые люди из Токийской Свастики могут придти на помощь заму своего командира. Соответственно начнётся драка, а там и Киёмаса под шумок и прирежет Дракена. Судзуки выдыхает новые клубы дыма и открывает глаза. Всё спланировано просто идеально, что может пойти не так? Парень прикусывает свою губу и всматриваться вдаль. Не исключено то, что третьего августа он может встретиться нос к носу с Баджи. И его друг станет для него врагом. Как же он упадёт в его глазах, а сейчас Кейске — это наверное единственный человек на данный момент, которого он не хочет в себе разочаровать. Он не хочет загубить их дружбу на самом корню. За эту неделю их общения парень испытал те эмоции, которые давно не испытывал. За два дня его изоляции, Мираи несколько раз порывался написать Баджи, хотя бы банально спросить, как у него дела. Или же кинуть ему какую-нибудь фигню, а потом написать, что это как-то случайно вышло и Судзуки вообще не ему написать хотел. Поступок более чем тупой, но мысли у него в голове такие проскальзывали. Кажется, Мираи уже начал привязываться к этому длиноволосому, клыкастому шипуче-колючему типу. Или же на юношу так действует одиночество и ограниченность. Но он обречено признает, что есть в Кейске что-то комфортное, такое домашнее, уютное. Да и на лицо он редкостный красавчик, таких ещё и поискать надо. Девочки наверное табунами бегают. А как у самого зеленоглазого обстоят дела с противоположным полом? «Рано ещё мне о таком думать!» — единственный вердикт, который выносил Судзуки, когда кто-то спрашивал его о «невестах». Эта тема его каждый раз смущала до такой степени, что он густо заливался краской до самых кончиков ушей и старался её всеми силами перевести на другую, более нейтральную, потому что вообще был не готов это с кем-то обсуждать, даже со своими сверстниками. Наверное из-за того, что юноша не пользовался как таковой популярностью среди представительниц прекрасного пола и признавать это ему не позволяла святая и непоколебимая вера в собственную опизденительность. Несомненно, на лицо Судзуки был так же привлекателен, хорошо учился, не грубил старшим и возможно нравился какой-нибудь милой девочке, но ему было не до этого. Одно время целью парня, твёрдой установкой было получать хорошие оценки, выйти в круглые отличники, стараться изо всех сил, чтобы по наставлениям родителей обеспечить себе перспективное будущее. О каких девочках и отношениях могла идти речь, когда ему вот так вот в своё время лапшу на уши навешали и сделали из него какого-то ушибленного психозадрота? Конечно, в свой пубертатный период — период полового созревания, он уже начитался очень интересной, по его тогдашнему мнению, литературы и даже надыбал журналы с определенным контентом для определенных действий. В то время, если его кто-то и интересовал помимо «горячо обожаемой учёбы», то это были нарисованные голые тяночки. Об большем даже речи быть не могло. Хотя Мираи немного ущемлялся, когда его сверстники и знакомые хвастались своими отношениями. Да, был он тем ещё ботаном и маминым симпотягой. Но отец не хотел выращивать из своего единственного сына кисейную барышню и будущего очкастого офисного работника. Наверное и поэтому парень с двеннадцати начал посещать различные секции по каратэ, боксу, борьбе. И такие виды спорта ему безумно нравились, ведь по большему счету он в них отлично преуспевал и с колоссальным отрывом обходил всех, выигрывая бой за боем в первые минуты и без особых усилий. Удары Мираи благодаря трём годам профессиональных тренировок поставлены отлично и реакция была развита просто превосходно. Его отличительной чертой всегда было то, что он ждёт, когда его противник первый нападёт. Он не наносит удары, уходит от всех атак, уворачивается, уклоняется, тем самым злит противника ещё больше. А боец, которого вывели на эмоции очень уязвим. Он всеми силами старается уже наконец покончить с этим пронырливым мальчишкой, тем самым бросается на него ослеплённый яростью и открывает ему все свои слепые зоны, не думает о защите и даже не догадывается, что именно этого и ждёт от него Мираи. Не то, что Судзуки очень силён физически. Просто он знает, куда нужно бить. И знает, куда бить строго запрещено. Именно эта способность, на которой его натаскивали будто бы образцового пса и часто выручает его, когда противник определённо крупнее и имеет большую мышечную массу. У таких амбалов удары мощные, тяжёлые. Но благодаря своеобразной технике ведения рукопашного боя приемущество в большинстве случаев за Мираи. На парня, как на старшего сына возлагали большие надежды. Мама в будущем видела в нём успешного бизнесмена, отец — непревзойденного боксёра. А Судзуки в пятнадцать лет совсем отбился от рук, стал хуже учиться, забил на секции, стал курить, сделал пирсинг и  стал гопником, главной и стрёмной угрозой которого была «найду и выебу». Надоело подстраиваться. Зеленоглазый стряхивает пепел с кончика сигареты вниз и вновь всматривается вдаль. Ночной прохладный ветерок мягко раздувал его светлые пряди волос, скользил по его худощавому, но жилистому телу, по обнажённой коже, заставляя снова и снова покрываться мурашками. «Что будет, то будет» — в один момент решает Судзуки и слегка прикусывает внутреннюю сторону своей щеки. Шуджи его обязал присутствовать на грядущем фестивале даже не объяснив причину такого решения. Мираи должен будет явиться в самый разгар бойни, по указанию Ханмы. Как понял сам парень, долговязый лидер будет использовать его в этот день в основном как свою подстраховку на тот случай, если что-то пойдёт по женскому половому органу. Но а если всё будет достаточно благоприятно, то парень может и со стороны понаблюдать за представлением, не пачкая руки. А благоприятным исходом будет считаться только тот, если на помощь Кену Рюгуджи подоспеют только единицы, или никто вовсе. Тогда он обречён. А если ситуация отойдёт от этого, то Судзуки придётся участвовать в авантюре и биться с Тосвой вместе с Ханмой и остатками «мёбиуса». — Блять, терпеть это ненавижу. — тихо рыкает Мираи и делает последнюю затяжку, после чего разжимает пальцы, отпуская догорающий бычок, что искоркой полетел вниз и уже полностью затух на асфальте. Его кости изнутри глодало невыносимое чувство неопределённости. Чего ожидать и к чему готовиться? Парень не понимал и это его напрягало. А может быть Пэян налажает и там вообще Майки появится? Тогда шанс возможной победы стремительно падает и пробивает дно. Хотя цель — не победа, а Дракен. Да и если Тосва разнесёт остатки бывшего Мёбиуса, то всё равно не страшно. В Вальхалле ещё три отряда. И скоро будет ещё больше, когда в банду свои силы вложит Казутора. Парень вновь вздрагивает от очередного дуновения холодного ветра в своё открытое окно и приходит к решению вернуться в постель, а не мёрзнуть. Не хватало ещё, чтобы его потом продуло. Больному ему на «фестивале» делать нечего. Мираи закрывает окно и в последний раз кидает на него взгляд. Воистину, не жизнь — а какой-то экшн с ним в главной роли. Зеленоглазый разворачивается, идёт обратно к своей постели и ложится, не накрываясь одеялом. Даже ночной перекур и свежий воздух ни капельки не прибавили ему желания спать, наоборот, он даже стал чувствовать себя несколько бодрее, чем до этого. И только юноша хотел начать было созерцать трещину в побелке на потолке, как внезапно со стороны окна слышится такой звук, будто бы в него что-то ударилось, маленькое. Парень от неожиданности вздрогнул и резко сел на постели, взметнув настороженный взгляд на своё окно. — Кому блять руки нахуй оторвать по самую майку? — брови Судзуки сдвинулись к переносице, а глаза опасно сверкнули. Не дожидаясь повторного действия со стороны «ахуевшего мудака» за его окном, парень поднялся и быстро подошёл обратно к окну, быстро открывая его и выглядывая вниз. Там, практически под самым его окном стояла довольно высокая фигура. Глаза, привыкшие к темноте смогли различить в ней уже знакомые ему чёрные волосы до плеч и острые черты лица. — Баджи? — узнав того, кто находился за его окном, Мираи растерял всю свою спесь и глупо несколько раз похлопал глазами, почему-то подумав, что это уже из-за переживаний его воображение материализовало ему Кейске, чтобы хоть как-то порадовать. Парень за окном поднял голову, сразу встретившись со взглядом Судзуки. На его губах появилась едкая ухмылочка. — И че ты голый? — Кейске слегка поворачивает голову набок и сует свои ладони в карманы форменных чёрных штанов. — Я тебе писал. Собирайся, поехали. — Чего? Мираи давится воздухом и ещё больше не понимает всей ситуации. Каких ехать, куда ехать, зачем ехать? — Блять Судзуки нахуй. — уже недовольно фыркает Кейске и хмурит брови. — Телефон почаще проверяй. Быстрее нахрен собирайся, к Чифую поедем.