Кармин по серебру

       — Удачи, леди и джентльмены! — Сэмюель натянул шляпу на лоб и перебрал в руках вожжи. — Да благословит Господь вас на этом нелегком пути до Эдинбурга!       Если прислушаться, среди шума покачивающегося экипажа можно было различить, как он еще бормотал себе под нос разные вольности. О том, как на дух не переносит шотландцев, как старые кости его ноют и как замечательно, что мистер Морган пощадил своего верного слугу и избавил от сопровождения юных охотников в такое дальнее путешествие. Ева поджала губы в недовольстве, когда Сэмюель уже направил лошадей в сторону дома.        — Слишком много болтает старик.       Поспорить с ней было трудно. Развязный тон Сэмюеля многие посчитали бы оскорбительным, но он не был обычным слугой. Он был слугой орионов, а это означало, что на многие вещи закрывались глаза в пользу преданности своим хозяевам и хранения секретов мира охотников на вампиров. Старина Сэм был верным и подготовленным конюшим. Не просто конюшим, а частью семьи.       Первым поездом им нужно было ехать до Карлайла, и там пересесть на другой, до Эдинбурга. Через Ланкастер ходил и прямой поезд «Лондон — Эдинбург», но ради безопасности и скрытности было принято решение сделать остановку в промежуточном пункте. Так Эмме сообщила Ева после разговора с родителями. Что на самом деле послужило идеей для странного маневра, она так и не узнала.       Дорога до Карлайла заняла не больше двух часов, и под впечатлениями от поездки время для Эммы пролетело почти незаметно. До этого она ездила поездами несколько лет назад, будучи гораздо младше. Морганы возили ее к морю, в Блэкпул. Тогда она была под таким впечатлением, что не отрывалась от окна практически всю дорогу. Сейчас чувства были спокойнее, но радостное, почти детское ликование от путешествия все равно заставляло сердце стучать чаще.       И, на удивление, на этом промежутке их дороги обошлось без лишних споров. Все старались заниматься своими делами и не обращать внимания на возможные провокации. Последние, к слову, исходили в основном от Марка, конечно же. Однако Люк, кажется, воспринял последний их разговор у дома Морганов очень серьезно и проявлял не больше реакций, чем Ева, погруженная в свои книги.       У вокзала Карлайла к ним подбежал парнишка в потертых штанах и смятой рубахе, носивший сумки и чемоданы в ближайший трактир, где можно было оставить вещи на хранение. Марк бросил ему пять пенсов и быстро, почти небрежно потрепал по голове, прежде чем мальчик скрылся с довольной улыбкой за дверьми. Этот жест странным образом выбивался из образа Марка — так старшие братья ведут себя с младшими детьми. Но в то же время удивительно подходил ему.       Люк выудил из кармана часы на цепочке.        — До нашего поезда есть пара часов свободного времени.        — Мы могли бы прогуляться по городу и посмотреть окрестности, — предложила Эмма.       Она уже успела представить, как они смогут вместе пройтись по бульварам, заглянуть на центральный рынок, сходить на ланч в какое-нибудь местное заведение. Возможно, взять свежей выпечки в дорогу…        — К сожалению, у меня есть одно неотложное дело, — Марк оправил полы пальто, готовый развернуться в этот же момент и скрыться. — Вдобавок, нужно заглянуть на почту, отправить пару отчетов в Совет. При всем моем желании провести время в такой замечательной компании, вынужден перед вами откланяться, леди, джентльмен. На вокзале буду вовремя, можете на меня рассчитывать.       В его желание «провести время в такой замечательной компании» верилось слабо. И, честно признать, в его неотложные дела тоже, но Эмма, конечно, промолчала. Марк надвинул цилиндр пониже. Не такой, как у Люка — изящный, чернильно-черный, — а потертый, выцветший атрибут гардероба, который носился просто потому, что так того требовал этикет.        — Вот как, — Ева состроила удивленное лицо и легко приподняла уголки губ, — какое удачное стечение обстоятельств! Можете ли себе представить, но мне тоже необходимо отправить пару писем. Полагаю, вы не будете против, если я составлю вам компанию?       Эмма бросила на Еву внимательный взгляд. Она ничего не делала просто так. Ей явно что-то нужно было от Марка. Даже если Эмма ошибалась в своих суждениях, она была рада, что Ева не упустит его из виду. Ему все еще сложно было доверять, и на миг промелькнула мысль, что Марк мог подставить их на любом шагу. Даже если видимых причин на то и не было.       Марк посмотрел на нее странно, со смесью недоверия и заинтересованности. Но это выражение задержалось на лице лишь на секунду, он тут же очаровательно улыбнулся.        — Конечно, мисс Морган, буду только рад.       Значит, они разделятся. Эмме не нравилось, что вокруг снова витала аура секретов и недоговорок, но с Евой и Марком, как стало понятно, иначе быть не могло. Наверное, она и не имела права требовать, чтобы ее погружали во все подробности. В их глазах она всего лишь ребенок.        — Уверена, вы прекрасно проведете время вдвоем, — сказала на прощание Ева. — Приятной прогулки!       Эмма смотрела, как две фигуры удаляются по улице, и пыталась понять, что происходит между этими двумя. Конечно, она допускала мысль, что между Евой и их новым загадочным знакомым могла промелькнуть искра, но здесь было что-то еще. Нечто, связанное вовсе не с чувствами.        — Кажется, мы остались вдвоем, — вздохнула Эмма и натянуто улыбнулась.       Она повернулась к Люку. В черном пальто, застегнутом на все пуговицы, с лоснящимся цилиндром на голове и шелковым платком изумрудного цвета, выглядывающим из-под воротника, он, как всегда, выглядел безукоризненно элегантно. Эмма сама не заметила, как засмотрелась, и мгновенно опустила взгляд.        — Могу ли я пригласить вас пройтись со мной по городу, мисс Марлоу? — Люк с подчеркнутой галантностью предложил ей локоть. Эмма видела веселые искорки в серых глазах.        — Почту за честь, мистер Мартен.       Неспешно они двинулись по улочкам в сторону центра, изредка спрашивая дорогу у прохожих. Карлайл был хоть и небольшим, но загруженным и шумным городом. Вокруг оживленного вокзала сновали толпы, рабочие спешили по своим обязанностям, экипажи приезжали и уезжали. Здесь было легко затеряться, и, казалось, одни лишь Эмма с Люком никуда не торопились. Они осматривали узкие улочки, скверы, обсуждали архитектуру и спешащих прохожих, останавливались у лавок с запахом печеного картофеля или выпечки. Люк купил себе местную газету, а Эмме горсть конфет в ярком магазинчике сладостей с разноцветными банками на витрине. Может, это было по-детски, гулять с бумажным рожком с конфетами, но Эмма была счастлива в этот момент.       Снова ощутить легкую беспечность и забыть об угнетающих последних днях казалось глотком свежего воздуха. В ее маленьком мирке появилось так много вопросов, так много темных дыр, которые не давали покоя и каждую ночь стенами надвигались на нее, давили со всех сторон. Они не позволяли уснуть и вынуждали слишком много думать, перекатывать в мыслях догадки.       Неосознанно она вновь углубилась в них и выпала из реальности на несколько долгих минут. Люк уверенно вел ее по тротуару медленными шагами. Он молчал, разглядывая окружающий город, но, когда по спине Эммы пробежали мурашки от мрачных мыслей и она сжала его руку сильнее, он внимательно посмотрел на нее и остановился.        — Все в порядке? Вы, должно быть, замерзли. — Эмма хотела возразить, но, признаться, холодный ветер уже по-настоящему пробрался под одежду, а руки не спасали даже перчатки. — Давайте зайдем куда-нибудь перекусить.       Эмма согласилась, не став объяснять, что ее реакция была вовсе не на осеннюю сырость. В конце концов, она была совсем не против поесть чего-нибудь горячего.       На главной площади они легко нашли подходящее заведение. Внутри витал запах мясных пирогов и сыра. Люк заказал ростбиф с картофелем и чашку кофе, Эмма после долгих раздумий остановилась на тушеной с овощами говядине.        — И черный чай для леди, пожалуйста. Без молока, — добавил Люк, после чего официант поклонился и оставил их наедине. На вопросительный взгляд Эммы он добавил: — Никогда не видел, чтобы вы пили чай с молоком. Я хорошо запоминаю детали.        — Мне приятно, что вы заметили, — Эмма улыбнулась.       Она посмотрела в окно, засмотрелась на рыночные прилавки на площади, на шатающиеся от ветра, почти голые ветки деревьев. Снова задумалась. Наверное, на лице у нее все считывалось, как в открытой книге, потому что Люк спросил:        — Что вас беспокоит сейчас?        — Возможно, прозвучит слишком драматично, но проще перечислить, что меня не беспокоит.       Люк понимающе кивнул.        — Слишком много всего происходит, — призналась Эмма, уткнувшись взглядом в стол. Она оглянулась, понизила голос и продолжила: — Кажется, что я пока даже не осознаю всего. Древние вампиры. Мои родители со своими тайнами. Страшно представить, на какие вещи они могли согласиться, имея дело с Освальдом. И еще страшнее представить, — она запнулась, сглатывая комок в горле, — что случилось, если они не согласились.       Эмма прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Люк молчал, не перебивая и не тревожа. Видел, как тяжело ей допускать мысль, что ее родители могли быть убиты не просто так. Это мог быть хорошо рассчитанный план. И первым подозреваемым являлся Освальд.        — Я найду его, — холодная решительность в голосе удивила даже саму Эмму, и она немного смягчила тон. — Я должна найти его. И узнаю, что он сделал. Зачем мои родители обратились к нему, что он им предложил и что потребовал взамен.       Пальцы сомкнулись на кулоне, нервно перебирая цепочку.        — Может, Освальд совсем не связан с моим даром, — продолжала она размышлять. — Но если он замешан в смерти моей семьи, это будет иметь большее значение.       Люк смотрел на нее с долей удивления и… чего-то, похожего на восхищение. Он будто совсем не ожидал слышать подобные слова от нее.        — Мы найдем его. Вы не будете справляться с этим в одиночестве, Эмма.       Она благодарно улыбнулась ему и постаралась отринуть тяжелые мысли. Появился официант и разложил на столе тарелки с вкусно пахнущей едой, расставил чашки с еще дымящимися напитками. Разговор вновь стал непринужденным и легким, и Эмма решила спросить о семье Люка. Она помнила его отца как очень серьезного человека, такого же правильного и сдержанного, как Люк, но более строгого. Он всегда поправлял очки на переносице с важным видом и стряхивал невидимые пылинки с рукавов костюма. Тяжелый взгляд иногда мог напугать Эмму, и она быстро отводила глаза. Но это были лишь отблески воспоминаний, не более. Она почти не разговаривала с ним, а мать Люка и младших братьев и сестер ей так и не пришлось узнать.       Удивленный внезапной сменой темы, Люк прожевал кусочек мяса и задумался, с чего начать.        — Моя семья… Вы знаете, мой отец работает не покладая рук, постоянно в разъездах. Моя мать — замечательная женщина, она никогда не считала меня ничего не осознающим ребенком. Не нянчилась и не скрывала ничего, но при этом всегда знала, когда поддержать и помочь, — он улыбнулся своим мыслям. — Именно она привила мне привычку читать, научила играть на фортепиано, наняла учителей по живописи, иностранным языкам, скрипке. Отцу не было дела до этого, лишь бы я оправдал себя как охотник. Но она хотела, чтобы я вырос не только хорошим орионом, но и образованным, благовоспитанным человеком.        — Думаю, она добилась своей цели, — сказала Эмма с улыбкой.        — Как и всегда, — усмехнулся Люк. — Сейчас она делает то же самое с моими братьями и сестрой.        — Вы никогда не рассказывали о них. Почему они не приезжали вместе с вами в поместье Морганов?       Эмма заметила, как Люк поник, и почти пожалела о своих словах.        — Я старший сын в семье, и отец возлагает на меня большие надежды. С самого детства мне внушали: что правильно, что неправильно, что есть свет, а что есть тьма. С самого моего рождения отец готовил меня к карьере в Совете, начал рано брать меня с собой в рабочие поездки и приобщать к миссиям. — Он поднял голову и посмотрел на Эмму. — По этой причине я и начал приезжать в Ланкастер — отец встречался с мистером Морганом, подолгу засиживался с ним в кабинете, обсуждал различные дела. Maman поначалу это не нравилось, но позже она смирилась. И это все коснулось только меня — к счастью или к сожалению.       Наверное, он испытывал ужасное давление, думала Эмма. В какой-то мере Виктор находился в подобном положении. Он тоже являлся старшим сыном, но его не лишали детства, не ставили условия и требования — Виктор сам задавал себе планку. А Люк Мартен постоянно рос в рамках чужих ожиданий. Наверное, именно поэтому он всегда держал себя в руках, не позволял лишнего, брал на себя ответственность за всех и за все. И даже в этой поездке в Шотландию. Может, Ева и считала себя главной, но Люк самостоятельно, осознанно водрузил на плечи ношу обязательств перед Морганами. Он будет пытаться за всем усмотреть, все разрешить и всех защитить. Потому что он старший, опытный, благоразумный. Потому что он с этим чувством живет уже очень долго.        — Эдуард и Ноэль — близнецы, — продолжал рассказ Люк. — Им пятнадцать, немногим младше вас. И они очень разные. Эд вспыльчивый и самоуверенный, бросается в проблемы словно в омут с головой. Но он отважный и предан семье, готов всех защищать любой ценой. — Губы Люка изогнулись в улыбке при воспоминании. — Говорит: «Когда мне исполнится восемнадцать, я буду как ты, только лучше».       Люк издал мягкий смешок. Должно быть, Эд очень гордился старшим братом.       — Ноэ, наоборот, спокойный и рассудительный. Он много читает и обдумывает, серьезный не по годам. Но в то же время любопытный, и Эду не составляет большого труда втянуть его в очередную авантюру. Они в некотором смысле уравновешивают друг друга — и все же постоянно попадают в неприятности.       Эмма не сдержалась и тихонько рассмеялась. Она представила, как Люк отчитывает младших братьев, а потом скрывает правду от родителей об их поступке и защищает, потому что слишком любит.        — Кажется, Ноэль очень похож на вас.        — Так и есть. Насчет Эда я не уверен, а Ноэ — точно мой брат, — пошутил Люк и рассмеялся. — И, конечно, Эллен-Мари. Мы называем ее Эльри. Ей двенадцать, а она воспитывает всех нас лучше матери. Истинная леди. Кроме этого, она пишет потрясающие картины — у нее настоящий талант.       Когда Люк рассказывал о своей семье, его лицо приобретало особенную мягкость. Морщинки на лбу разглаживались, уголки губ приподнимались в улыбке, а пепельные глаза застилала тонкая пелена воспоминаний. В этот момент он не был похож на ориона с грузом ответственности за спиной, молодого члена Совета с обязанностями и светлым будущим впереди, даже на безупречного джентльмена. Эмма смотрела на него и видела всего лишь обычного юношу с широкой улыбкой, звонким смехом и большим сердцем, наполненным безграничной любовью к близким.       Наверное, он скучал по ним. У Эммы никогда не было ни братьев, ни сестер, но, наблюдая со стороны за Виктором и Евой, видя перед собой теплый взгляд Люка, ей казалось, что эта связь была чем-то совершенно особенным.       В раздумьях она зацепилась взглядом за три маленькие родинки под правым глазом Люка. Она и раньше их замечала, но сейчас впервые удалось разглядеть поближе — одна крохотная рядом с внутренним уголком глаза и две более бледные под нижними ресницами. Кто-то мог бы посчитать их недостатком, но Эмме они… нравились.       Люк замер, взгляд его изменился, но Эмма сама поспешно опустила глаза и сделала глоток чая.        — Надеюсь, мне представится шанс познакомиться с вашей семьей, — сказала она.        — Я в этом уверен. Эльри будет рада. Общество мальчишек ее утомило, это видно невооруженным глазом.        — Осталось надеяться, что мистер и миссис Морган позволят мне поехать.       Они беседовали ни о чем и сразу обо всем. Люк рассказывал, что если на скрипке он научился играть, потому что так хотели его родители, то фортепиано стало его отдушиной. Миссис Мартен любила играть и, кажется, ненароком передала страсть к этому инструменту своему старшему сыну. Эмма никогда раньше не задумывалась, но это объясняло длинные пальцы и гибкие кисти Люка.       Они еще много говорили о книгах и музыке, пока наконец не согрелись полностью и решили вернуться на улицу. Площадь теперь была полупустая — все засобирались на обед. Эмма с Люком думали пройтись по набережной, но на выходе с площади услышали знакомый голос.        — О, вот вы где!       Обернувшись, Эмма заметила приближающихся Еву с Марком.        — Как вы нас нашли? — спросила она. Ей казалось, что с этими двумя они увидятся уже только на перроне.        — Мы и не искали, — ответила Ева. — Прошлись по главному бульвару и вышли на площадь, а здесь вы. Трудно было не заметить.        — Все в порядке? Вы закончили со своими делами?        — Сознаюсь, я собирался напиться в ближайшем пабе, — сказал Марк, — но мисс Морган была очень настойчива и заставила меня прогуляться по Карлайлу.        — Так уж и заставила? — приподняла брови Ева.        — Использовала какие-то чары, не иначе.        — Ева! — хихикнула Эмма. — Полагаю, ментальные манипуляторы не отличаются особенной устойчивостью к… ментальным манипуляциям.       Люк и Ева рассмеялись, а Марк, наконец-то, взглянул прямо на Эмму. Его губы медленно растянулись в ухмылке.        — Раз уж мы заговорили о дарах… — Он приподнял указательный палец и шагнул ближе. Встал напротив Люка. Они были одного роста, но Люк с расправленными плечами и высоко поднятым подбородком казался выше. Всего на пару дюймов. Озорное выражение на лице Марка не обещало ничего хорошего. — Мистер Мартен, вынужден украсть вашу леди на быструю прогулку. Мисс Марлоу обещала мне один занимательный разговор.       Люк не поменял выражения лица, только быстро глянул на Эмму.        — Мистер Торнтон, Эмма вполне может решать самостоятельно.        — Мисс Марлоу? — Марк повернулся вопросительно к ней.       Его темный взгляд будто видел всех насквозь, крутилось в голове. Она кивнула, и Ева, не растерявшись, подхватила Люка под руку.        — Пройдемся, Люк. Расскажешь, как идут дела в Шеффилде.       Они ушли по бульвару обратно в сторону вокзала. Марк тоже подставил Эмме локоть, она неохотно приняла его. Он повел ее неторопливо за Люком и Евой, но держался на большом расстоянии, чтобы нельзя было расслышать разговор.       Держать Марка под руку было странно. В нос ударил резкий запах табака. Острый контраст после Люка, от которого мягко, едва ощутимо пахло свежей хвоей и орехом. Марк же весь состоял из резкости, угловатости и неправильности. И в противовес внешнему расслабленному поведению руки его были напряжены.        — Будете ли вы так добры рассказать про свой дар, Эмма? — не распыляясь на прелюдии, заговорил Марк. — Почему мы ищем Освальда? Что вы скрываете?       Эмма сжала губы и задумалась, что может рассказать, а о чем следует промолчать. Но Марк будто прочел ее мысли, посмотрел на нее сверху вниз и добавил:        — Правду.       И от этого голоса мурашки пробежали по спине. Негромкий, спокойно-ледяной, но требовательный. Не терпящий возражений. Как будто…        — Вы угрожаете мне? — спросила Эмма.        — Нет, но не хочу, чтобы меня водили за нос.        — Может, при всем уважении, тогда вам стоит использовать свои способности и самому все узнать?       Она начинала медленно закипать. Ей не нравился его тон. Да что он о себе возомнил? Думал, что может так легко требовать от нее что-то? Конечно, она не собиралась держать Марка полностью в неведении. Он имел право знать, во что его втянули. Но такого наглого и дерзкого отношения к себе она не потерпит.        — А вы этого хотите? — Марк остановился и резко повернулся к ней. Он смотрел внимательно, испытующе. И он был зол по какой-то причине. Эмма не была уверена, почему ее слова вызвали в нем волну гнева, и были ли именно ее слова причиной. Разбираться в этом она не хотела. — Чтобы я залез к вам в голову? Мисс Морган заразила вас отсутствием чувства самосохранения?       Эмма нахмурилась, но постаралась не отвести взгляда. Марк и сам сообразил, что переступил черту. Он медленно выдохнул и постарался расслабиться, свободной рукой приподнял цилиндр и пригладил взъерошенные волосы. Снова сделал шаг вперед, Эмма потянулась за ним. Вскоре мышцы руки под ее пальцами расслабились.        — Я прошу прощения. Мне не стоило говорить с вами так. — Его голос снова звучал ровно, будто и не его это были слова минутами ранее. — Но прошу, будьте аккуратнее в своих выражениях.       Очередной порыв пронизывающего ветра заставил поежиться и приподнять ворот. Они продолжили движение в напряженном молчании, пока Марк вновь не подал голос:        — Буду честен, я здесь только потому, что заключил сделку с мисс Морган и ее родителями. Но если вы желаете, чтобы я по-настоящему был полезен и заинтересован в вашей миссии, то вам следует выложить мне подробности.        — Если вы желаете, чтобы я открыла вам свои тайны, вам следует обращаться ко мне соответствующим тоном.       Удивление промелькнуло на лице Марка, но он не нашелся что возразить. Эмма и сама удивлялась своей уверенности и жесткости, но ничего не могла с собой поделать. Это не было похоже на нее. Ее раздражал его подход. Она хотела быть с Марком на равных, а не выслушивать требования.       Сколько лет ему, в конце концов, было? Около двадцати?        — Вы не в том положении, чтобы спорить со мной и устанавливать правила, — настаивал он. — Я нужен вам.        — Вы так считаете? — невинно спросила Эмма. — У вас, конечно, редкий дар, но не стоит себя переоценивать. Мы справимся с вашей помощью или без.        — Мисс Морган с вами поспорила бы.        — Послушайте, Марк. — Эмма старалась держаться спокойно и уверенно, но сама заводилась не на шутку. — Я не знаю, что вас связывает с Евой, но мне не стоит абсолютно ничего, чтобы разорвать вашу договоренность. Если я только намекну, что ваша личность не вызывает у меня доверия и что я не хочу вас видеть в нашем деле, она поставит вашу сделку под знак вопроса. Кстати, о ней. Не поделитесь, что Ева пообещала вам взамен?        — При всем уважении, — процедил он, — вас это не касается. Вдобавок, вы уходите от темы.       Эмма упрямо уставилась вперед, туда, где вдалеке посреди улицы с красочными прилавками мелькала фигура Евы в бордовом платье. Наверное, ей в самом деле следовало рассказать Марку подробности. Но как же ее злила его манера поведения — эти требования, полуугрозы, самоуверенность. И высокомерность, сквозящая во всем его…       Неожиданно ее дернуло в сторону — Марк твердо направился в невзрачный переулок, потянув Эмму за собой. Она попыталась возмутиться и остановить его, но Марк отпустил ее только тогда, когда они оказались в тени близко стоящих друг к другу домов.        — Что вы себе позволяете?! — Эмма выдернула руку и отступила от него.        — Прошу вас не кричать, Эмма. Я могу разузнать больше про Освальда, — спокойно произнес Марк, приближаясь к ней осторожно, как к загнанному зверьку.        — И чтобы сообщить мне об этом, вам нужно вести себя так грубо?        — Если я правильно понимаю деятельность Освальда, то нам не следует болтать о нем в оживленных местах, — объяснил Марк. — Подобные разговоры лучше вести там, где нас не подслушают. К тому же, у меня странное чувство…       Он оглянулся на выход из переулка, ведущий обратно на бульвар. Замер на несколько секунд, будто прислушивался. Помотал головой и пробормотал что-то сам себе. Эмма непонимающе смотрела на него, обхватив себя руками. Марк Торнтон вел себя совершенно непредсказуемо.        — У меня есть определенные… знакомства, — продолжил он и повернулся обратно к Эмме. Темные глаза сверкнули в полумраке. — Кто мог бы подсказать кое-что про того человека, которого вы ищете. Но мне нужно знать, для чего все это делается. Я не хочу втягивать себя в излишние неприятности и протянуть за собой след, не зная, во что играю и для чего. Уверен, вы понимаете, Эмма.       Она медленно кивнула. Она понимала все, что он имел в виду, только не его методы. Как можно предлагать помощь и одновременно быть таким… таким… Эмма смиренно выдохнула.        — Хорошо, я расскажу все, что вам нужно знать. Но имейте в виду, Марк, вам следует быть более деликатным в своих просьбах.        — Я могу быть очень деликатным, когда это необходимо.       Беззаботность привычно вернулась в его голос, а вместе с ней — фривольная ухмылка, вновь застывшая на самодовольном лице. Кровь прилила к щекам Эммы, но она предпочла сделать вид, что ничего не заметила, и начала быстро пересказывать события последних недель. Вытянула из-под ворота изумрудный кулон, объяснила его необычные свойства и догадки Люка о том, что камень может запечатывать ее силы. Скрывать здесь было нечего, но Эмма все равно чувствовала себя не в своей тарелке, будто обнажала слишком личное.       Марк внимательно выслушал ее и задумался.        — И вы предполагаете, что Освальд либо связан с вашим даром и кулоном, либо с убийством ваших родителей.       Ответить Эмма не успела, потому что внезапно, словно из ниоткуда за спиной Марка возникла Ева. Ее лицо ничего не выражало, но в глазах — Эмма заметила — горела какая-то необъяснимая ярость. Марк даже не шевельнулся, только уголок губ дрогнул в усмешке.        — Вы просто обожаете подкрадываться ко мне, мисс Морган.        — Ева, знаю, все это выглядит несколько странно, но… — начала Эмма и заметила спешащего к ним Люка. Она опустила взгляд, готовая провалиться сквозь землю от двусмысленности ситуации. Они с Марком Торнтоном «сбежали» от любопытных глаз в пустующий переулок. — Все совсем не так, как можно подумать.        — Вот как, — сказала Ева ледяным тоном. — Существует ли логичное и приемлемое объяснение, почему вы, мистер Торнтон, свернули с пути и привели Эмму сюда?        — Все в порядке, — попыталась успокоить ее Эмма. — Я рассказывала Марку подробности нашей цели.        — Вот как, — повторил уже Люк тоном еще более железным, чем у Евы. Знали бы они, как сильно в этот момент были похожи, не поверили бы. Люк выглядел так, будто ему хватило бы одного неверного слова, чтобы броситься на Марка. — Полагаю, мистер Торнтон вовсе не слышал об элементарных правилах приличия.       Марк молчал, но его кривая улыбка не скрывала того, насколько его забавляла разворачивающаяся сцена. Его одного, судя по всему.        — Мистер Торнтон заметил, что разговоры о том, к кому мы собираемся, требуют секретности, — продолжила Эмма. Она чувствовала, как руки холодеют, как если бы их с Марком застали за чем-то особенно неуместным. — И я думаю, что он прав. По этой причине он предложил, — Эмма выразительно посмотрела на него, — чтобы мы поговорили обо всем в более уединенном месте.       «Хотя мог бы быть изящнее в своих намерениях и выбрать подходящее место», — добавила она мысленно. Пусть понимает, как сильно она сейчас спасла его шкуру.       На некоторое время в воздухе повисла напряженная тишина, такая, что был слышен рыночный шум с площади во всех тонах: говор прохожих, зазывания торговцев, сдвиг ящиков с тяжелыми овощами.       Молчание прервала Ева:        — Люк, могу я попросить вас сопроводить Эмму на вокзал? До поезда осталось не так много времени, следует поспешить. Мы с мистером Торнтоном присоединимся чуть позже, зайдем в трактир за багажом. — Она все еще стояла за спиной Марка. — Вы ведь не возражаете?        — Конечно, нет, мисс Морган, — ответил он с натянутой ухмылкой. - Как я могу?       Люк сделал шаг к Эмме, но она недовольно покачала головой и сама повернулась в сторону бульвара. Смешанный клубок эмоций наконец распутался и оставил за собой одну-единственную. Разочарование от того, что ее снова выпроваживают, как если бы она не могла чего-то понять. Как если бы все вокруг хранили секреты, в которые ее посвящать не нужно.        — Это все не стоит того, — она снова попыталась возразить. — Ничего страшного не произошло.        — Конечно. — Ни один мускул на лице Евы не дрогнул, ни один светлый волос не шелохнулся. Ничего из того, что сказала бы Эмма, не изменило ее намерений.

***

      Эмма и Люк ушли, завернули за угол и скрылись в суете бульвара. Марк все еще ощущал лавандовый аромат духов и кончик лезвия кинжала, упирающийся в спину. Ева Морган не боялась угрожать. Он бы предпочел разговаривать с ней лицом к лицу, но, признаться, опасался сделать неверное движение, когда у женщины так близко к нему в руках было холодное оружие, которым она мастерски владела.        — Мисс Морган, я уверяю, вам не стоило так ревновать.        — Избавьте меня от этого, — хмыкнула она, убрала наконец кинжал и встала перед ним. Не в настроении для флирта, подумал Марк. — Мы заключили сделку, но я все еще вам не доверяю. Вы ходите по тонкому льду.        — Мне не привыкать, — пожал плечами Марк. — И доверия я не ищу. Мне только интересно, почему вы все так опекаете маленькую мисс Эмму? В конце концов, она почти взрослая охотница, прекрасно осознающая, в каком мире живет.        — Я не опекаю ее, — возразила Ева с долей сомнения. — Если Эмма рассказала вам все, то теперь вы должны понимать, что существуют определенные осложнения.        — Даже без дара она способная. Не хочу расстраивать, но она по-настоящему злится всем вашим попыткам запрятать ее в безопасный кокон.       — О, теперь вы эксперт по чувствам юных леди.       — Ох, мисс Морган, — он растянул губы в усмешке, — я всегда хорошо видел, чего хотят юные леди.        — Вот, — Ева резко придвинулась к нему и прищурила глаза, заставляя Марка приподнять брови от неожиданности. — Вот оно. Эмма еще слишком наивная, но я уже достаточно вас узнала, Марк. Даже не думайте играть в эти игры с ней, я не ручаюсь за себя.       Она отодвинулась и собиралась уходить, но Марк не закончил. Если бы только Ева знала, в какие игры он действительно играет.        — Думаю, что вам следует больше беспокоиться за себя, чем за нее.        — Прошу прощения? — Ева с непониманием смотрела на него.       Марк с нескрываемым любопытством и наслаждением склонил голову и наблюдал за реакцией Евы.        — Я заметил одну маленькую вещь. Эмма не отводит взгляд, когда смотрит мне в глаза, — слова прозвучали тихо, с таящейся тьмой в голосе, — не так, как вы, Ева.       Он сделал медленный шаг вперед, сокращая расстояние, и пристально следил за любыми проявлениями эмоций в голубых глазах, за реакцией тела и частотой дыхания. Он мог проникнуть в чужой разум, манипулировать человеческими ощущениями и видениями, мог извлечь нужные ему сведения. Но этот дар дал ему еще одну возможность. Не природную, а выработанную. Марк по малейшим деталям читал чувства окружающих: дрогнувшие ресницы, сжатые пальцы, стиснутые зубы, блуждающий взгляд или прикрытые веки.        — Многие орионы, когда узнают про мой дар, начинают избегать меня. — Еще один шаг к Еве — она не сдвинулась. — Боятся заглянуть мне в глаза. Боятся, что я посмотрю в них, в их самую сущность, и узнаю все потаенные секреты. Вы не смотрите мне в глаза.       Марк ожидал, что она вздрогнет, отступит или закричит на него. Ева не двигалась, упрямо смотрела куда-то на кончик его носа и дышала ровно. В переулке, казалось, почернело и тени сгустились вокруг них. Он не знал, сработал ли на нее вызов, уязвилась ли ее гордость, но Ева пересилила себя. Холодные глаза цвета хрупкого декабрьского льда смотрели прямо на него. Наверное, впервые за все их встречи.        — Я учусь на своих ошибках, — сказала Ева. — И если вы думаете, что сможете так легко надавить на меня, то вы не правы.        — Тогда почему тени сгущаются вокруг меня?       Свет будто бы медленно высасывался из окружающего пространства, краем глаза Марк улавливал мелькавшие на земле движения теней. Ева ни одним жестом не выдала своей причастности, но он знал.        — Как я уже сказала, я вам не доверяю. — Она развернулась и уверенно двинулась на выход из переулка. Тени послушно скользнули за ней, как верные псы. — Не опаздывайте на поезд, мистер Торнтон.