Кармин по серебру

      Тот отрезок канализационных тоннелей, куда направлялся отряд орионов во главе с офицером Ролло, располагался недалеко от Лористон Касл, а сточные воды спускались в залив Фёрт-о-Форт. К точке проникновения охотников доставили в двух экипажах, проносящихся по улицам Эдинбурга парой черных пятен. На окраине лошадей пустили в галоп, и пустоту шотландских холмов разрезал глухой стук множества копыт.       И вот — они у искореженной решетки под узким заброшенным мостом в паре миль от Лористон Касл. Несколько прутьев выбито, другие погнуты — яркие доказательства того, что кто-то пользовался этим проходом раньше. Огромная круглая дыра, кажущаяся бездонной, ведущая неизвестно куда, предстала перед отрядом. Солнечный свет, проникающий в тоннель только через эти металлические пруты на входе, оседал рассеянным пятном, а дальше — тьма. Черная, пропитанная сладковатыми запахами гнили, отходов и экскрементов.       Ролло поджег зажигалкой два ручных фонаря, вручив один идущим впереди Гаррису и Джонсу.        — Пока не разделяемся. Смотрите в оба и держите ухо востро, — с этими словами офицер кивнул разведчикам, и те первыми вступили в тоннели.       Ролло занес было ногу, чтобы проследовать за ними, но вперед уверенно шагнула Ева с самым невозмутимым выражением лица и не обратила ни малейшего внимания на прожигающий ей спину холодный взгляд офицера. За ними потянулись и остальные; лучники — Эмеральд и женщина с фамилией О’Хара — замыкали шествие. Эмма слегка поморщилась, ступая на дно тоннеля, по которому грязным ручейком стекала зловонная жидкость.       Некоторое время колонна двигалась в полном молчании, прислушиваясь к звукам падающих капель и собственным шагам. Вход в тоннель остался далеко позади, мелькающий светлой точкой, а внутри сильнее холодало, чем глубже под холмы продвигались охотники. Мисс Марлоу становилось не по себе от всего происходящего, и, сколько бы она ни храбрилась и ни уверяла себя и других, что готова ко всему, пальцы едва заметно подрагивали. Какое-то тяжелое, противное чувство не отпускало.       Иногда она ловила на себе мимолетные взгляды Люка, шагающего чуть впереди, как он едва заметно оборачивался, притворяясь, будто проверяет наличие врага со спины. Но она знала, что он ищет глазами ее лицо, чтобы убедиться: она в порядке и не собирается терять сознание от страха. В эти секунды Эмма принимала наиболее хладнокровное выражение и смотрела куда-то вдаль, на огоньки света от фонарей в руках офицера и разведчиков, игнорируя обеспокоенные серые глаза.       Впереди о чем-то тихо переговаривались, но в хвосте их отряда девушка могла разобрать лишь уверенно-легкомысленный тон Евы и короткие, грубоватые реплики офицера. Слов было не различить.        — Вы ведь впервые на такой миссии, не так ли? — лучница, идущая рядом с Эммой со стрелами наготове, негромко подала голос.        — Почему вы так решили? — попыталась снять с себя подозрения девушка, отводя взгляд. Но прямо сейчас врать ей плохо удавалось.        — По вам сразу заметно, — фыркнула О’Хара. — Глаза бегают, пристально наблюдаете за действиями остальных. Да и руки дрожат. Плохой знак для лучника.        — В нужный момент не дрогнут, — упрямо заверила Эмма, все еще избегая любопытного взгляда женщины.        — Вам хотя бы восемнадцать исполнилось?       Губы нервно сжались, но мисс Марлоу попыталась ответить спокойно и безразлично:        — Да.        — Понятно, — хмыкнула О’Хара так, что Эмма мгновенно поняла — она ей не поверила. — Не утруждайтесь. В Эдинбурге сейчас недостаток орионов. Тот факт, что командующие даже не удосужились проверить ваши данные, прежде чем отправлять с нашим отрядом, лишь подтверждает это. Остается только надеяться, что вашей подготовки будет достаточно и вы не умрете в первые же минуты боя.       Она говорила об этом так легко и хладнокровно, что у Эммы пальцы сжались на луке мертвой хваткой. Девушка знала, что этот поход — далеко не приятная поездка с Люком в поместье Марлоу или та шалость, на которую ее надоумила Ева, когда они сбежали из дома на место преступления к Морганам. Тогда она была под надежной защитой в лице других. Сейчас же все было иначе. За ней не будут носиться следом и оберегать от любого удара. Здесь, в этих сырых подземных тоннелях, где гнилостный запах забивался в ноздри, а дальше в непроглядной тьме обитали вампиры, каждый из двенадцати членов отряда столкнется с опасностью.       Лучники будут находиться позади, в относительной безопасности, но это далеко не значило, что какой-нибудь ловкий вампир не прорвется через ряды впереди идущих охотников. И справляться с любой угрозой Эмме придется самостоятельно, ведь остальным будет совсем не до нее.       В голове тут же замелькали воспоминания той ночи, когда она впервые сражалась с вампиром, пытаясь отвлечь того от Марка. Бледные, почти мерцающие, наливающиеся кровью глаза. Хищный оскал острых клыков и длинные лезвия когтей.        — Дам вам один очевидный совет, — вновь заговорила О’Хара, заметив напряжение на лице Эммы. — Не надейтесь зря, что все выберутся живыми и невредимыми из этих тоннелей.       Распахнув в недоумении глаза, девушка обернулась на лучницу, пытаясь осознать смысл ее слов. Она говорила об этом так… обыденно. Спокойно, без малейшей эмоции на лице. Только с некой едва заметной обреченностью.        — Вы же не думали, что мы выберемся отсюда без потерь? — продолжала женщина, горько усмехнувшись. — Многим достанется. Обстоятельства не на нашей стороне. Кровопийцы засели глубоко под землей, просто так не выманить. Сплошная тьма вокруг им только на руку. Даже развитое ночное зрение орионов не сильно поможет, а вы, наверняка, и вовсе еще не выработали его достаточно. А если вампирам удастся зажать нас где-то в узких пространствах, как здесь, — она окинула рукой тоннель, — пиши пропало.       У Эммы сердце стучало быстрее после каждого факта, который выдавала О’Хара так, словно прямо сейчас просто вела лекцию по стратегическим действиям, а не сама же шагала навстречу смертельной миссии.       Все, что она говорила, было достаточно очевидным.       Понимала Эмма и опасность густой, чернильной темноты — фантазия подбрасывала во тьму сверкающие бледные глаза хищника. Представляла будущие алые потоки крови, струящиеся из тел охотников — еще свежие воспоминания ран Марка и Люка мелькали перед взором. Знала, уже много-много лет она понимала, чем наполнена жизнь орионов.       Слышала, читала, представляла, наблюдала со стороны. Готовилась. Но осознавала ли?

***

      Казалось, что ее сердце в этот самый миг выскочит из груди — так бешено оно колотилось внутри, стучало набатом в грудной клетке, отдавало в ушах, заглушая все остальные звуки. В глазах как будто бы сплошной туман, и только два ярких блика-зрачка прямо перед лицом. Со слегка заторможенной реакцией Эмма распознала впереди искаженную в злобе гримасу, с раскрытым в оскале ртом, со струйкой багряной жидкости, вытекающей из-за угла губ. Хищный рот дернулся в последний раз — едва-едва — издал булькающий звук и замер окончательно. Выражение лица напротив — жестокое, холодное, опасное — застыло так близко от нее, что к горлу невольно подступил ком, во взгляде помутнело, и все внутренности скрутились в узел.       Эмма судорожно начала отпихивать с себя тяжелое мертвое тело вампира, давящее на грудь. Свалить с себя, оттолкнуть подальше ногами. Только бы убрать этот мертвый взгляд от себя, не видеть, спрятаться от него. Помогая себе руками, девушка отползла еще на несколько футов, царапая локти о неровную поверхность.       Каждый вдох давался с трудом, в легких щипало. И что-то внутри все сильнее и сильнее сдавливало, заставляя жадно глотать подземельный воздух. Перевернувшись и пытаясь приподняться на коленях, Эмма взглянула на свои руки — правая по локоть в крови — и подумала, что ее вырвет прямо сейчас. Судорогой рвотный позыв прошелся вдоль всего тела, заставляя скорчиться, желчным привкусом осел на языке. Но девушка прикрыла глаза, попыталась задышать ровнее, медленнее. Сглотнула несколько раз — вроде бы стало чуточку легче.       Некоторое время она сидела неподвижно. Вдыхая пропахший сырым подземельем воздух, с пустым взглядом рассматривая алые потоки, стекающие в струйку отходов на дне. И непонятно было, где кровь ее, а где — вампира.        — Эмма…       Хриплый голос, прервавшийся кашлем, раздался где-то неподалеку. Люк? Она обернулась и увидела подползающую к ней фигуру. Почему он полз? Он ранен?       Насколько позволял тусклый свет, пробивающийся из канализационной решетки высоко наверху, которую отряд обнаружил по пути на место засады, Эмеральд осмотрела Люка. На лице несколько царапин, губы бледные; одной рукой он опирался на грязное дно тоннеля, другая половина тела была скрыта плащом, словно специально.        — У вас кровь на лице? — Люк полез той же рукой, какой и подтягивал себя к девушке, куда-то под полы одежды. — Нужно перевязать раны. Я прихватил немного спирта и бинтов с собой.       Кровь? Мисс Марлоу осторожно дотронулась кончиками пальцев левой руки до щеки, до лба. Карминовые пятна отпечатались на коже руки, но она знала, что это не ее. Это того вампира, который лежал недалеко от них неподвижно.       Которого Эмма убила незадолго до этого.       Вокруг творился истинный хаос. Впереди охотники сцепились с вампирами в один взбалмошный, дикий, шипящий и кричащий клубок. Отдавались гулким эхом от стен пещеры злобные ругательства, боевые кличи, вампирское шипение, звонкие удары орионских клинков о не менее острые когти ночных созданий.       Тут и там вспышками мелькали неестественные силы — к дарам прибегнул каждый орион. Неуловимыми тенями скользила Ева между хищными клыками и когтями. Силы Люка и Марка не такие заметные, но и тех упрашивать не нужно было. Откуда-то местами словно вспыхивал огонь, но чей — понять было трудно. Да и некогда.       Эмма сменяла одну стрелу на другую. Примостившись за небольшим булыжником, она сосредоточенно щурила глаза, вдыхала полной грудью душный воздух и спускала напряженные пальцы с тетивы. Те не дрожали.       Дрожали только мысли. Суматошные, проносящиеся, стучащие в голове в одном ритме с бешеным пульсом. Много ли уже раненых? Много ли убитых вампиров? А живых? Сколько им нужно еще продержаться?       Пара фонарей, зажженных в углах заранее, конечно, значительно улучшали видимость в пещере. Но яркие вспышки в клубке дерущихся тоже были кстати — помогали на миг разглядеть своих и чужих. Мига Эмме хватало, чтобы выстрелить.       О’Хара была в другом углу пещеры. Так же не отрывала взгляда от поля битвы, так же метко пускала стрелы во врагов.       Когда именно стрелы перестали долетать с той стороны, Эмма не заметила. Во время боя она вообще мало на что обращала внимание. Все, что имело значение: глубокий вдох, выдох, спущенная тетива, новая стрела. Но, когда она осознала, что что-то не так, и повернулась в сторону второй лучницы, вампир уже бросился на добычу из-за угла.       Он свернул ей шею одним быстрым и легким движением. Словно сухую ветку переломил. О’Хара бездыханно рухнула на землю, а рядом с неожиданно тяжелым стуком приземлился ее верный лук.       А может, это был не он, а сердце Эммы ухнуло вниз.       Пропало куда-то беснующееся невдалеке переплетение из живых и не-мертвых. Застыли все звуки, вспышки словно потухли, и все, за что цеплялся взгляд — это пустые глаза светловолосой женщины, лучницы отряда Ролло.       «Она ведь сейчас встанет» — билось в голове отчаянной птицей. Не могла же она… так. Навсегда. Люди не умирают вот так, в момент. Безудержной вспышкой. Это невозможно. Это не…       Додумать не вышло, потому что тело женщины заслонил темный силуэт. Кулон на шее нагревался все сильнее. Не сразу взгляд Эмеральд сфокусировался на озлобленном вампирском лице, надвигающемся прямо на нее. И наверное, поэтому она промахнулась — промедлила. Серебряный наконечник спущенной стрелы мазнул по воздуху всего в дюйме от монстра. Шанс упущен.       Мгновение — чтобы вытащить кинжал и отбиться от первого удара, лук — в сторону. Сейчас он не пригодится. Со скрежетом сталкивались длинные когти-бритвы с острием из сплава серебра. Вампир двигался молниеносно, и сколько она сможет его сдерживать, Эмма не знала. Но монстр шаг за шагом заставлял ее отступать куда-то в сторону тоннеля.       Девушка смогла уловить момент, поднырнула под руку вампира во время очередного удара и полоснула лезвием сбоку. Однако тот отпрянул вовремя — кинжал прошелся по коже, оставил поверхностную рану, но глубоко не задел. Лишь сильнее разъярил хищника, и тот с диким рычанием замахнулся со всей силы другой рукой.       Отскочить не удалось. Будто заточенные когти прошлись по правому плечу, по ключице, к груди. Вспороли кожу, вырывая из горла девушки крик. Словно пламенем прожгло: и десятая доля разгоряченного кулона не сравнится. Эмма схватилась за плечо — пальцы в мгновение ощутили влагу на платье, окрасились багровым — но тут же дернулась назад, уклоняясь от новой атаки вампира. Уперлась спиной в каменистую стену.       Чуть в стороне находился вход в тоннель, который вел наружу. Ей нужно было бежать. Как можно быстрее. Черт возьми, как ей вообще в голову могло взбрести, что она справится?!       Новый замах бритв-когтей — и она едва успела пригнуться. Лезвия со скрипом саданули по булыжникам в стене, разве что искры не высекая.       Снова поднырнуть под рукой. Виктор всегда говорил ей использовать в бою свой рост и верткость. Вот только в реальности это не всегда срабатывало, как оказалось — кровосос с рычанием развернулся, успел схватить за руку и потянуть к себе. Открывшиеся взгляду клыки, неестественные, горящие глаза — в нескольких дюймах от лица, так близко, что бешеное желание рвануться подальше напрочь откинуло любые ощущения. Обжигающая боль в плече и груди превратилась в едва заметный зуд. Все, что сейчас было важно — это воткнуть кинжал поглубже, под ребра.       Эмма извернулась в каменной хватке, от которой непременно останутся синяки, и с яростью пырнула лезвием вампира куда-то в грудь. Куда именно — сама не поняла. Не было возможности соображать, думать, осознавать.       А дальше время безжалостно побежало еще быстрее. Успевай только дышать. В одно мгновение чудовище со злостью и с отчаянным криком отбросило девушку на несколько футов от себя. Лопатки больно стукнулись о каменистый пол, выбивая воздух из легких, а пальцы почувствовали что-то под собой. Кажется, это был ее лук.       Но уже в следующий миг вампир с шипением выдернул из себя кинжал, откинул подальше со звонким стуком металла о камень. Зажимая рану одной рукой, грохнулся на колени от боли, но продолжал упорно ползти к своей добыче. Эмма мысленно чертыхнулась, осознавая, что промахнулась второй раз за последние несколько минут.       Подхватив ослабевшими пальцами лук, кое-как встала и кинулась было в тоннель — куда угодно, подальше от стремительно приближающегося монстра. Сделала шаг — и плашмя упала обратно на землю, раздирая колени и руки, когда разъяренный вконец вампир вцепился в тонкую лодыжку, опрокидывая охотницу вниз.        — Не уйдешь… — прорычал он, подтягивая женское тело ближе к себе.       Прямо как тогда, в день смерти родителей. В старом пыльном шкафу на чердаке. Отблеск воспоминания отрезвил мгновенно, омутом ледяной воды.       Собравшись с силами, Эмеральд сконцентрировала энергию в ноге, на уровне инстинктов припомнив урок Люка, и с отчаянием ударила вампира в лицо. Тот завыл, дернулся, ослабил хватку. И девушка сильнее рванулась вперед, выдирая ногу из цепких пальцев, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли во всем теле. На лодыжке, как и на руках, останутся синяки и царапины от когтей, плечо и грудь жгло адским пламенем при каждом движении.       Неважно.       Поднявшись снова, слыша за спиной рычание вперемешку с шипением, Эмма не оглядываясь нырнула в тоннель. Побежала хватаясь за плечо, тяжело дыша.       В темноте видела недалеко впереди пятно света от канализационной решетки. В ушах бешеный ритм стучащего сердца разрывал звонким эхом плеск воды под шагами. Звуки битвы за спиной почему-то стихли, и девушка не понимала, хорошо это или… Или.       В какой-то момент она споткнулась. От усталости, а может, тело не выдерживало больше потерю крови. Нелепо опустилась на колени и сморщилась от боли в конечностях, рука уперлась в грязное дно тоннеля. Но какая разница, когда она уже и так в крови?       Как будто бы стало тихо. Только плеск воды до сих пор звучал за спиной. Неровно, дергано, но все громче.       Эмма закусила губу, заглушая желающий вырваться предательский всхлип. Признак слабости.       Глупо было бы предположить, что вампир не пойдет за ней. Ведь она не добила его — струсила.       Шаги уже совсем близко. Напрягшись, Эмеральд развернулась прямо на холодном металле, вытянула из-за спины стрелу — колчан все еще был при ней — ощущая болезненные спазмы в правой части тела.       «Только один выстрел», — говорила она себе. Одного точного выстрела ей хватит. Тут светлее: тусклые лучи льются в тоннель с поверхности. У нее есть преимущество расстояния. Всего один…       Нужно только вскинуть лук левой рукой. Разместить второй стрелу на тетиве. И натянуть — правое плечо снова прострелило огнем. И приходилось до скрипа сжимать зубы, чтобы не вскрикнуть, чтобы сосредоточиться только на двух быстро приближающихся ярких точках из тьмы.       Он вынырнул из черноты мгновенно, рывком бросился вперед, так же, как и она — стиснув клыки и собирая остатки сил для последней атаки. Оттолкнулся от земли в истинно хищном прыжке, намереваясь прикончить жертву.       Одно мгновение — чтобы прицелиться и спустить стрелу. Одно мгновение — и серебряный наконечник встретился в воздухе с вампирской плотью.       Чудовище приземлилось мертвым грузом прямо на девушку. Пригвоздив к земле, упав головой с пустым взглядом на живот, заливая кровью из груди все вокруг.       Алые капли окропили лицо Эммы, стекали по лбу. Лук бессильно выпал из пальцев, а в висках дико стучал пульс. И только два потухающих глаза невидяще смотрели на девушку, будто с насмешкой спрашивая: «Такую жизнь ты хотела, охотница?».       Люк заметил, как Эмма вздрогнула, когда посмотрела на тело вампира сбоку.        — В первый раз всегда так, — произнес он, прерывая затянувшуюся тишину. Девушка перевела утомленный взгляд обратно на него. — Страшно, тяжело. К этому нужно привыкать. Долго.       Сил хватило лишь на слабый кивок. Просто чтобы хоть как-то ответить, отреагировать.       Люк вновь попытался протянуть пузырек спирта и бинты, как-то обессиленно ткнул в руки Эммы, перевел взгляд на ее ключицу, окрасившую платье темными пятнами.        — Вас сильно задело, кажется. Нужно перевязать. Я помогу, чем смогу, но… — он повел другим плечом, скрытым под плащом, сморщившись от боли, — меня тоже зацепило. Вторая рука пока недееспособна.       И только тогда она действительно заметила. Как клонился вниз его подбородок, как веки тяжело поднимались и опускались, как тело слегка покачивалось, словно Мартен сейчас потеряет сознание.       Не выдержав, Эмеральд протянула руку к Люку и одним не терпящим возражений движением откинула ткань мантии в сторону, за спину молодого человека. Так и застыла, уставившись на глубокие порезы на левой руке и кровоточащую рану на животе.        — Это ничего, — пробормотал он, тяжело дыша. — Такое случается. В лазарете подлечат…       Но Эмма уже не слушала. Подлечат? Да у него кровь с каждым выдохом толчками выходила, если срочно не сделать что-то, станет слишком поздно. Плечо, наверное, вывихнуто или сломано, раз он даже пошевелить рукой не мог. Вероятно, еще и с ногой что-то — она заметила, как Люк старался не опираться на левую. О чем еще он молчал?       Кажется, Эмеральд так разозлилась, что прошипела себе под нос — совсем не как леди — несколько ругательств и обозвала Мартена идиотом. Пока дрожащими пальцами вытаскивала один из кинжалов и рвано отрезала подол своего плаща, чтобы было, чем закрыть рану — бинтов попросту не хватило бы. Люк немного вымученно усмехнулся, глядя на нее с неким удивлением.       Чего он так смотрел на нее? Почему ему весело?! Как он мог вот так усмехаться с полуприкрытыми глазами, истекая кровью, когда у нее поджилки тряслись и мысли путались?       Потом и вовсе в момент оборвались, когда медленно согнувшееся тело, качнувшись, обессиленно уперлось в нее лбом, опустилось тяжелым грузом на плечо. Благо, не раненое, но Эмму все равно будто бы жаром обдало. Сначала она решила, что Мартен совершенно точно сошел с ума, но мигом позже, когда почувствовала, что голова на ее плече скатывалась куда-то вбок, волна ужаса пробрала до костей. Он терял сознание.        — Люк? — удалось произнести слабым шепотом, пока ледяные руки подхватывали его.       «Нет, нет, нет…» — билось в мыслях. Эмма опустила голову молодого человека на сложенный в несколько раз плащ. Немного тряхнула за здоровое — насколько она знала — плечо. Мартен немного приподнял веки.        — Все хорошо, — хрипло успокаивал он. — Мне просто надо немного отдохнуть…        — Нет, — отрезала Эмма, пытаясь рассмотреть рану в бледном свете. Потом взглянула на него коротко, упрямо сказала: — Не смей закрывать глаза, слышишь?!       Тут же вернулась взглядом к ране, словно боялась задуматься о другом. Люк вот задумался. Долго будет потом вспоминать, как Эмеральд Марлоу сменила свой тон с ним. Как почти приказала, надо же.       Вампир вонзил когти в него слева, под ребра, теплая кровь уже насквозь пропитала жилетку и рубашку. Сделав глубокий вдох и заправив за ухо выбившуюся прядь волос, Эмма расстегнула пуговицы жилетки. Не отводя внимательного взгляда, спросила:        — Что с остальными?       Пусть говорит хоть что-нибудь. Она ведь с ума сойдет, если он будет не в сознании. Нахмурила брови при виде огромного багрового пятна на светлой ткани рубашки, мокрой и прилипшей к телу.        — Ева кинулась глубже в пещеру, в само логово, ослушавшись офицера, — рассказывал молодой человек. — Кажется, он пошел за ней. Она будет в порядке.       Конечно же, Ева бросилась в самое пекло. Эмма фыркнула, отгоняя тревожные мысли, которые так и норовили заполонить рассудок. Ей это сейчас ни к чему. Не тогда, когда она неслушающимися пальцами осторожно расстегивала рубашку Люка. Пока медленно приподнимала ткань, отнимая от страшной, почти черной в этом свете раны. Замечая, как тело Люка напрягалось от каждого движения.        — На поле битвы почти всех вампиров убили. Когда я уходил, оставался один или два, поэтому думаю, что миссия завершилась успешно, — он скривился не то от приступа боли, не то от самих слов. — Но у нас тоже есть потери. Я видел троих.       Он замолк, и девушке пришлось прервать занятие, иначе вновь задрожавшие руки разлили бы спирт из пузырька по всему телу, а то и вовсе выронили склянку. Он видел троих. Трое орионов, которые не вернутся живыми из канализационных подземелий.        — Четверо, — едва слышно поправила Эмма то ли его, то ли себя. — Та лучница, О’Хара. Ее тоже…       «Не надейтесь зря, что все выберутся живыми и невредимыми из этих тоннелей».       Мисс Марлоу вернулась к своему занятию. Сил не осталось, кажется, даже для того, чтобы посвятить молодого человека в подробности. Да они и не требовались. Люк с шипением втягивал воздух, пока Эмма промывала края раны.        — А Марк?        — Мистер Торнтон был в порядке, когда я видел его в последний раз, — выдавил Люк, морщась.        — Хорошо.       Эмма принялась обматывать живот Люка бинтами и оторванным куском плаща, скрывая жуткое зрелище под слоями тканей, надеясь, что это хоть как-то поможет до их возвращения в город.       Она дотрагивалась пальцами до влажной и горячей от жара кожи, задевала рельефные мышцы живота — и чувствовала что-то неправильное. Словно запретное. То, чего она совершенно точно не должна была ощущать в такой момент. Тело Люка периодически вздрагивало, и девушка не могла понять, от судорог боли или же от ее прикосновений. Господь, если бы не обстоятельства на грани жизни и смерти, она бы, наверняка, сгорела от стыда.        — Люк, почему вы ушли раньше с битвы? — все же спросила девушка то, что крутилось в голове у нее уже несколько минут.       Несдержанность и фамильярность словно испарились, и Эмеральд Марлоу снова мыслила почти здраво.        — Мне нужно было знать, что вы в порядке, — ответил Люк, не пытаясь ничего скрыть.       Оторвавшись взглядом от проступающих сквозь ткань бордовых пятен, Эмма уставилась на лицо молодого человека, словно пытаясь отыскать что-то в его глазах, но те были закрыты. На лбу проступала испарина, и ресницы чуть подрагивали, но Люк продолжил:        — Это так удивляет?        — Нет, я просто… — мисс Марлоу сосредоточенно завязывала узел на повязке, хмуря брови.        — Вы не должны были быть здесь, — голос Мартена звучал приглушенно, а слова вырывались из груди прерывисто. — Это все огромная нелепая ошибка… И я чувствую ответственность за этот промах.       Она хотела что-то возразить, заверить, что в происходящем нет его вины, однако Люк слабым, но настойчивым движением дотронулся до ее запястья, чуть сжал пальцы на тонкой коже.        — Позвольте мне сказать, — и она умолкла, рассматривая прикрытые мужские веки. — Ева… иногда не думает о последствиях. Она принимает решения. Часто верные и требующие хорошей выдержки. И она добивается своей цели. Это хорошо. Но не в этот раз… — Мартен сглотнул, чуть помедлил, словно ему было физически тяжело говорить. — Ева, наверняка, приведет вас к разгадке вашего кулона. Она сделает для этого все необходимое. Но для меня важно другое. Своей главной обязанностью в этом путешествии я считаю вашу безопасность. Я дал слово Морганам, и я его сдержу. И если для этого будет необходимо постоянно вручать вам лук со стрелами, чтобы держать подальше от очага битвы, тренировать вас после долгого пути или уходить с поля боя, бросая незаконченную работу… я буду делать это вновь и вновь.       Не было смысла возражать и твердить, что это неправильно, что долг ориона стоит гораздо выше жизни одной юной охотницы. Ведь Люк все равно не послушает. Или найдет, чем аргументировать ответ.       Одна только мысль на задворках сознания не давала покоя. Противным червячком засела глубоко после речи молодого человека и не отпускала. Хотелось ее стряхнуть, отмахнуться, как от не значащей ничего мелочи. Но та вцепилась крепко.       Только ли из чувства долга вы вернулись, Люк Мартен? — шептала мысль.       Но задать этот вопрос Эмма не решилась, а вскоре и вовсе обнаружила, что молодой человек потерял сознание. Он не реагировал ни на обращения, ни на потряхивание за плечо. Всерьез перепугавшись, девушка внутренне боролась с собой, чтобы не надавать ему пробуждающих пощечин, но все же посчитала, что она тут бессильна. Люку необходима срочная медицинская помощь.       Однако она даже не знала, как дотащить его в таком тяжелом состоянии через весь тоннель. Одна рука его была сильно повреждена, и Эмма не решилась бы подхватить его за плечи, боясь навредить больше. К тому же, с такой раной Люку и вовсе нельзя покидать горизонтальное положение.       Когда мисс Марлоу начала чувствовать, что нервы ее уже на пределе, с другого конца тоннеля послышалось приглушенное пошаркивание. Шаги были слишком неверными для вампира, кулон холодным камнем покоился меж ключиц, но Эмма все равно схватилась за лук, превозмогая боль. Инстинктивно.       В бледное пятно света ступила высокая, худая мужская фигура в орионской форме, и Эмма узнала в нем сержанта Гарриса. Заметив направленный на него лук, охотник приподнял ладонь, останавливаясь, и девушка опустила оружие. На лице у него было несколько царапин и пятен крови, но вышагивал Гаррис вполне уверенно, без признаков серьезных ран.       Заметив лежащего на дне тоннеля Люка, он подошел ближе и склонился над ним, осматривая. Эмма нескончаемо бормотала что-то о том, что срочно нужно увести его отсюда, срочно найти врача, что-то про тяжелые раны…        — Мартен? Так его зовут? — поинтересовался сержант, и добавил, заметив кивок Эммы: — Я отправляюсь наружу. Приведу кого-то из кучеров и принесу носилки. Там, — он обернулся в сторону пещеры, — много тел. Нужно доставить всех в Совет.       Снова слабый кивок девушки, и Гаррис отправился в сторону выхода. Битва закончилась, и теперь Эмме оставалось лишь ждать, когда прибудет подмога. И надеяться, что сегодня они больше никого не потеряют.

***

      Ева вытянула из горла вампира кинжал, по рукоять окрашенный в багряные цвета. Как и все в этих подземельях. Оттенки красного заполонили пространство вокруг, разливались по камням отблескивающими в свете пламени покровами, впитывались в одежды, стекали густыми струями по собственным рукам. Кровь обжилась в пещерах под Лористон Касл и грозила остаться тут надолго.       Дыхание было рваным, сердце заходилось в диком ритме, а пальцы, сжимавшие кинжал, подрагивали. Давно с ней такого не случалось. На какую-то долю секунды во время битвы у девушки даже промелькнула мысль, что она может не выбраться из пещеры живой.       На губах непроизвольно дрогнула ухмылка.       Из угла приблизился другой силуэт — коренастый, широкоплечий, до того громадный, что своей тенью скрыл и Еву, и труп у нее в ногах. Шагнул уверенно, присел над вампиром, наклонив голову так, что выбившиеся длинные смоляные волосы свесились на лицо. Пальцами раздвинул одно из век монстра, взглянул на бледную, мерцающую радужку. Затем приподнял верхнюю губу и осмотрел зубы, изучил длинные даже по меркам вампира клыки. Лоб мужчины прорезала морщина, но, прежде чем он озвучил итог осмотра, Ева уже знала ответ.       Она знала его, как только увидела. Всю ту мощь, сквозившую в неживом теле еще несколько минут назад, накопленную за века существования. Сколько в ней было жизней обычных смертных? Сотни? Тысячи?       Ева осознала, с чем столкнулась, стоило только взглянуть в те глаза — ее будто обдало невиданной ранее энергией. Не просто темной, а зловеще черной. С пробирающим до костей холодом и запахом железа. С привкусом соли на губах и устрашающим чувством беспомощности.       Орионы сражались с вампирами каждый день, но ощущения от этих схваток не шли ни в какое сравнение с тем, что ждало их в этих подземельях. Та сила, о которой успели позабыть, которую смогли беспечно отринуть от себя, как пережиток прошлого.       Древний вампир.        — Нужно осмотреть пещеру, — подвел итог офицер Ролло.       В гласном подтверждении того, с чем они встретились в глубинах подземелий, никто не нуждался. Удивляться было бы нелепо после расследования орионов — признаков возвращения древних находили достаточно. Впадать в ступор — и того глупее.        — И сжечь тело дотла, — добавил Ролло, выпрямляясь. — Эти твари живучие.       Как выяснилось теперь — так и просилось в конце. Однако Еву удивило другое.        — Сжечь? Не правильнее было бы доставить его в лабораторию для исследований? Это первый древний вампир, с которым столкнулся шотландский Совет. Нам необходимо выяснить…        — Не правильнее было бы вам, мисс Морган, научиться выполнять приказы беспрекословно?       Взгляд Ролло был настолько пронзительным и острым, что любой другой на месте Евы сжался бы в клубок и забормотал извинения. Она знала, что дело не в сути вопроса. О, она видела эти напрягшиеся челюсти, гордый подбородок и пламя, бушевавшее в серых глазах. Не отблески огня от догорающих вокруг обломков чего-то, что вампиры использовали в качестве мебели, кажется. А пламя гнева, которое разожгла лично мисс Морган своими поступками.        — Вы собираетесь строить из себя обидчивого мальчишку, у которого украли конфету, офицер? — с вызовом протянула она, скрестив руки на груди. — Расстроены, что я прикончила древнего, а не вы?       Девушка ходила по тонкой грани и знала это. Знала, что одно лишь слово Ролло на ухо Маккензи — и вся авантюра с вытягиванием информации у советника покатится коту под хвост. Но еще она видела, что офицер ни за что не позволит эмоциям взять верх над разумом. Его стена терпения была весьма высокой и такой же широкой. Еве было бы даже забавно узнать, где она кончается.       Что же такого запретного и вон выходящего за рамки его принципов необходимо совершить, чтобы многоуважаемый орион потерял контроль над собой?        — Вы ослушались приказа и поставили под удар всю миссию, ринувшись сюда с главного поля боя и решив разобраться со всем самостоятельно, — чеканил Ролло.        — Поставила под удар? — изогнула бровь девушка, сузив глаза. — Я выполняла свою работу. И, если вы не заметили, самую грязную часть из нее. Весьма успешно. К тому же, — Ева гневно сверкнула глазами, — я не звала вас за собой, офицер Ролло. Не вы ли из нас двоих нарушили свой долг и бросили верных подчиненных без командования?       Легкий, едва заметный наклон головы вперед, суженные глаза — и прожигающий насквозь взгляд офицера, казалось, испепелит фигурку Евы Морган на месте без единого дрогнувшего на лице мускула.       «Задела», — подумала Ева. Однако бешеное пламя в глазах напротив вмиг унялось и сменилось беспристрастным холодом. Отличный самоконтроль, офицер.        — Совет Шотландии будет иметь гораздо большие проблемы, если дочь Фредерика Моргана погибнет от клыков древнего вампира в Эдинбурге.       Ева прыснула.        — Увольте! Желаете, чтобы я действительно поверила, будто бы дело в моем титуле? Вдобавок, мне ваша помощь была ни к чему. Не нужно прикрываться благородством. Я бы справилась…        — Если бы я не вмешался, вампир проткнул бы когтями не только вашу ногу, но еще и сердце.       Чертов шотландец. Заметил. У Евы Морган терпения совсем не так много, и, будто в подтверждение его слов, правое бедро начало гореть сильнее от свежей раны.       Девушка опасно усмехнулась.        — Раз уж мы заговорили об этом… — охотница медленно окинула взглядом остатки пламени, освещавшие пещеру. — Когда именно вы собирались рассказать о вашем огненном даре?       Сделав паузу, Ева заинтересованно повернулась лицом к Ролло. И продолжила:        — Сильный орион с годами сражений за спиной, множеством убитых вампиров и способностями, с помощью которых можно испепелить полчище монстров — одним щелчком пальцев. Но сегодня вы едва ли играли в треть силы. Что-то здесь не сходится, офицер.       Она вглядывалась в каменное лицо с неподдельным интересом, рассматривала отражения в глазах, надеясь уловить любой едва заметный признак слабины. Трещину в броне. Но нет. Ни единого дрогнувшего блика во взгляде.        — Я не должен вам никаких объяснений, мисс Морган. И займитесь уже делом.       С этими словами он развернулся спиной к Еве и прошел в глубь пещеры, протирая свой клинок каким-то платком, вытянутым из-за пазухи.        — Вы остерегаетесь своей силы, офицер?       Прилетело в спину ядовитой стрелой. Обернувшись, он посмотрел вновь на Еву, на губах которой растягивалась хитрая ухмылка. Наверное, она все же нашла слабое место, потому как взгляд Ролло сулил медленную смерть.       Что ж, эта информация ей еще пригодится.        — Я бы приказал вам вернуться на поле боя и проверить состояние своих друзей, — равнодушно бросил мужчина. — Но вы мои приказы не воспринимаете. Поэтому просто советую. Можете начать с того, который за углом.       С этими словами офицер вернулся к поиску других полезных сведений в логове вампиров. Ева же развернулась ко входу, ожидая знакомое лицо. За этой странной перепалкой она совсем не услышала приближающиеся шаги.       Внутрь логова прошел Марк. Весь встрепанный еще больше чем обычно, окинул взглядом пространство и остановился на Еве. Привычно кривовато ухмыльнулся и протянул:        — Приятно видеть вас живой и невредимой, мисс Морган. Мир потерял бы удивительную женщину, если бы с вами что-то случилось.        — Вы, как и всегда, смыслите в комплиментах, мистер Торнтон, — Ева усмехнулась в ответ.       Дождалась, когда молодой человек подойдет поближе и добавила с хитринкой в глазах, понизив голос, чтобы не слышал стоявший недалеко офицер:        — Волновался, значит, напарник?        — Не льсти себе. Я все же привык работать один и отвечать за себя, помнишь?        — Как и я, — усмешка не сползала с губ девушки.       Волновался, хоть и самую малость. Хоть и скрывал тщательно. Но все же это было приятно.       Вновь осмотрел пещеру, но уже внимательнее. Задержал взгляд на трупе в луже крови.        — Все несколько серьезнее, чем мы ожидали, — заявила мисс Морган, предвосхищая вопросы и возвращая к себе внимание. — Это древний.       Вмиг лицо Марка приобрело сосредоточенное выражение, и он уставился на Еву, нахмурив брови и сжав губы. В кобальтовых глазах сквозило напряжение. Нечасто девушка видела его таким.        — Я убила его, — продолжила она негромко. — Но радоваться нечему. Это означает лишь одно: началось.       Началось. Теперь древние были не просто таинственными догадками и отзвуком прошлого. Теперь они материализовались в реальную угрозу.       Казалось, Марк размышлял над чем-то, сопоставлял какие-то сведения. Ева знала, что он участвовал в расследовании английского Совета, прежде чем оно привело его в Ланкастер, поэтому орион владел некоторой информацией о зацепках с мест убийств, где могли орудовать древние. Но она совсем не хотела обсуждать это здесь, при шотландском офицере, который не внушал доверия. И мистер Торнтон, кажется, был такого же мнения.        — Ты в порядке? — спросил он коротко, не развивая опасную тему.        — Конечно, — отмахнулась Ева и вспомнила, что хотела спросить у молодого человека с самого начала. — Как там остальные? Уже празднуют победу?       Сначала ей показалось, будто Марк не расслышал вопроса. Он медлил с ответом, и беспечная усмешка начала растворяться на лице Евы.       Что это с ним такое было? Снова слишком серьезен и снова не похож на себя. Но она терпеливо ждала, когда охотник перестанет ерошить волосы и начнет рассказ.        — В отряде много потерь, — наконец заговорил отрывисто. — Тот разведчик, Джонс. Еще двое охотников. И лучница. Все с глубокими ранами, у них не было шансов.       Вот что Ролло имел в виду, когда советовал спросить про друзей. Она ведь и не заметила даже чьего-то отсутствия в их рядах, когда бросилась в сердце логова. Она уверена, что все было в порядке до ее ухода. Удовлетворяющее чувство победы словно ветром сдуло, и теперь что-то другое нависало за плечами. С каменной тяжестью.        — Ты видел Эм? — ледяным, застывшим голосом спросила Ева.        — Еще нет.        — Черт, — пришлось прошипеть сквозь зубы. Не хватало еще, чтобы этот всезнающий Ролло за спиной услышал.        — Я почти уверен, что Мартен ушел проверить ее, — попытался успокоить Марк. — Но, кажется, он был тяжело ранен. Гаррис отправился на поверхность, приведет подмогу. Наверняка встретит и их.       Выдох получился каким-то слишком… напряженным. И Ева поспешила протереть свой кинжал, чтобы занять чем-то руки. Чтобы не было соблазна сжать кулаки от смешанных чувств. Она и сама не понимала, что ощущала.        — Думаю, они будут в порядке…        — Конечно, они в порядке! — получилось слишком быстро.       К чему вообще эти успокоения, Марк? Ева Морган не нуждается в ободрении. И не нужно смотреть так, будто видишь ее насквозь. Всегда он так смотрит.       Вдох-выдох.       Расправить плечи, поднять подбородок, смахнуть мешающийся светлый локон со лба. Вновь вернув холодный взгляд голубых глаз к лицу Марка, Ева произнесла:        — Проверь их и помоги Гаррису, а я останусь здесь. Хочу лично увидеть, что мы тут раскопали.       Она надеялась, что Марк не начнет спорить с ней и возмущаться, на каком основании мисс Морган начала командовать. Иначе ей пришлось бы ставить его на место, а с Торнтоном это не так просто — они два сапога пара. Может, он прочел ее мысли, но молодой человек и вправду не стал задавать лишних вопросов и вскоре удалился.       Ева вернулась к телу древнего, присела рядом и принялась пристально изучать его. Начиная с простых физических отличий от тела среднего вампира и заканчивая внутренностями его одежды, надеясь раздобыть ценную информацию. Это было… интересно. Уже на протяжение многих лет орионы видели древних лишь на картинках учебников, и теперь девушка намеревалась запечатлеть в своей памяти все до мельчайших подробностей.       Кожный покров был плотнее, чем у обычных вампиров — те часто напоминали людей с тонкой, бледной кожей с ярко выделяющимися голубыми венами. Замаскировавшегося в обществе кровопийцу сложно было вычислить среди множества людей, но по паре признаков все же возможно. Этот был один из них.       Кроме того, температура их тел была всегда ниже нормы простого человека всего на пару градусов. Практически незаметно для общества, но полезно для орионов.       Однако древние скрывались еще лучше: их кожа была идентична человеческой. У этого, убитого Евой, она была даже смугловатой. Тело было слегка прохладным, но уверенно опираться на свои выводы мисс Морган не решалась — температура могла успеть понизиться в связи со смертью.       Глаза светлые, голубые, уже не поблескивали на свету — ничем не отличишь от человеческих. Ева полагала, что мерцать они начинали лишь в порыве гнева, в бою, когда высвобождались когти и клыки.       Кстати говоря, клыки древнего были в несколько раз длиннее, чем у среднестатистического монстра. А остальные зубы поистерлись от столетий существования.       Твердые и острые, как заточенная сталь, когти напоминали несколько выпущенных кинжалов. И каждый длиной с фут, не иначе.        — И как такой материал можно сжигать… — пробормотала себе под нос Ева, уже схватив один из когтей и рассматривая внимательнее. — Офицер Ролло, вы же осознаете, что изучение этого тела принесет гораздо больше плодов для дальнейшего понимания происходящего?        — Не имеет значения, что я думаю по данному поводу, — ответил орион, с омерзением пробегая взглядом по склянкам со свернувшейся кровью. — Я не ученый. И я лишь выполняю приказы, данные сверху.        — И вас совсем не смущает, что оттуда отдают бессмысленные приказы? — поинтересовалась мисс Морган, пытаясь острым булыжником отломить кусочек когтя. — Или же вы знаете что-то, чего не знаю я, о шотландском Совете? И пытаетесь водить меня за нос по велению Маккензи?       Она услышала, что офицер оторвался от изучения каких-то вещей у нее за спиной и почти почувствовала сверлящий спину взгляд. Но сделала вид, что ничего не заметила, продолжая упорно бороться с жестким ногтевым наростом. В какой-то момент булыжник соскочил с когтя, и острое лезвие прошлось по пальцу девушки, вспарывая кожу. Она выругалась сквозь зубы и прижала подушечку пальца к губам, проклиная прочный коготь и всерьез намереваясь отрезать целую фалангу, но не хотелось тащить с собой такой массивный предмет.        — Вы ставите под сомнения действия Совета, мисс Морган? — угрожающе протянул Ролло.       Ева, наконец, обернулась к нему лицом с вызовом во взгляде.        — Я ставлю под сомнения любые действия, которые не идут на благо орионов и всего человечества. Лишь глупец будет слепо идти на поводу у своего хозяина, — она склонила голову, чуть приподняв уголок губ. — А вы, офицер Ролло? Глупец или все же тот, чьи действия я должна ставить под сомнения?       Ролло смотрел долго, прожигая взглядом сумрачных глаз, но Ева не отворачивалась. Что же скрывалось за этой каменной маской сейчас? Размышлял ли он том, как лучше ответить, чтобы снять с себя подозрения? Или о том, что может скрывать от него его обожаемый господин? А может, просто желает убить на месте, подстроив все под несчастный случай, ибо мисс Морган как надоедливая заноза — никак не избавиться.        — Оставлю возможность вам самой составить мнение, — ответил офицер, возвращаясь к своим делам. — У вас это неплохо получается.       Ева хмыкнула, а коготь в том месте, где девушка пыталась его обломать, вдруг зажегся, раскалился докрасна — и осколок послушно отсоединился, упав на землю. Девушка подхватила его за холодный конец и взглянула на Ролло. Даже не обернулся.        — Неплохой дар. Жаль, растрачивается попусту.       Но офицер ничего не ответил.       Вскоре они закончили с осмотром. Пещера оказалась довольно аскетичной: пара сундуков с вещами, емкости для хранения крови, несколько накиданных тут и там тканей для удобства. Большую часть своего дня вампиры проводили снаружи, за охотой или… выполняя некие поручения. Из каких-либо писем или других заметок не обнаружилось практически ничего — вампиры тщательно скрывали все свои перемещения и сжигали все, в чем могла содержаться любая важная информация. Однако один обрывок бумаги все же нашелся на полу — чудом не сгоревший от пламени Ролло — и было пока неясно, оказался он там случайно, по причине невнимательности, или же просто не содержал в себе ничего важного.       На бумажке было выведено одно короткое: «Выполняй». Само послание сведений несло в себе немного, но пергамент стоило изучить подробнее, и офицер поместил его к себе в карман. Ева была бы рада перспективе забрать записку с собой, но здесь она была бессильна — не драться же с офицером армии орионов за бумажку.       Когда мисс Морган и офицер Ролло вернулись в пространство пещеры, где произошла основная битва, там уже вовсю кипела работа. Один из выживших охотников бинтовал второму голову. Сержант Гаррис привел кучера, чтобы тот помог с трупами. Зажгли несколько фонарей, и теперь можно было рассмотреть все леденящие душу последствия произошедшего боя.       Тела орионов были разбросаны на камнях в неестественно-изломанных позах. С раскрытыми пустыми глазами, распахнутыми в безмолвном крике ртами и тяжелыми, рваными ранениями. Совсем рядом лежали мертвые вампиры, и было уже неясно, где чья кровь сгустилась — человеческая и вампирская смешались в одно карминовое пятно.       Ева нашла глазами Марка, грузившего одного из охотников на носилки, и двинулась к нему с вопросом на лице. Тот без лишних слов пояснил, что у Эммы располосовано плечо, а у Люка сломаны кости в нескольких местах и глубокая рана под ребрами, но оба живы. И добавил, что их уже погрузили в один из экипажей.       Выслушав, Мисс Морган лишь кивнула, и молодой человек вернулся к своему делу.       Она и раньше видела трупы — вампиров и людей. Она знала, как выглядит смерть, как она может подкрасться из-за угла, когда ты этого не ждешь, или, наоборот, встретить тебя лицом к лицу, когда ты знаешь, на что идешь. Или же смерть способна просто помахать ручкой из-за угла, оставив тебя в покое, когда ты увернулся от нее в очередной раз. Как сегодня, когда Ева сражалась с древним.       Она не понимала почему, но сейчас окружающая обстановка действовала удушающе. Сковывала по рукам и ногам, не давая нормально двигаться и заставляя забыть даже про ноющую рану в бедре. Обычно сохранять хладнокровие получалось достаточно хорошо, лучше, чем у многих старших охотников. Однако в данный момент нечто тяжелое не давало покоя.       Не выдержав, Ева закурила сигарету и медленно осмотрела пещеру в очередной раз. Остановила взгляд на склонившемся над одним из орионов Ролло. Проследила за тем, как офицер протянул руку к мужчине и опустил веки на застывшем лице. Губы его, казалось, шевельнулись и прошептали что-то, но Ева не расслышала, что именно.       Когда она сделала очередную затяжку, Ролло обернулся и заметил, что за ним наблюдали. Поднялся он с еще более мрачным видом, чем разговаривал с ней раньше, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Приблизившись к девушке и заставляя ту поднять подбородок, чтобы смотреть в лицо, он пояснил:        — Его звали Рой Уинфред. Я знал его уже много лет, он состоял в моем отряде. Его жена и двое детей живут в небольшом городке под Эдинбургом. Ждут его.        — Я сочувствую вашей утрате, — произнесла Ева на выдохе, не совсем понимая, почему офицер ей это рассказывал.       Задержавшись взглядом на неподвижном теле ориона еще на минуту, он кивнул в сторону распластавшейся в паре футов от них девушки. На вид лет двадцати пяти, светловолосой, с правильными чертами лица. Красивой, если бы не огромный кривой разрез от когтей поперек скулы, из которого текла струйка крови.        — Луиза Харт. Стойкая и преданная своему делу. Ее вытянули из городских трущоб, а она проявила себя на первой же миссии. Намеревалась подняться еще выше и перевестись в Лондон. Уверен, у нее получилось бы.       Каждое слово — камнем по голове. Почему его слова так оглушительно действовали на нее? Мисс Морган не имела ни малейшего понятия. Чего он добивался?        — Шон Гинсбур, — продолжал Ролло, указывая глазами в сторону крепкого мужчины с густой рыжей бородой и усами. — Весельчак из Данди. Всегда прикрывал спину и бросался навстречу опасностям…        — Зачем вы мне это рассказываете? — не выдержала Ева. — Сомневаюсь, что вам некому больше выговориться.       До сих пор не поворачиваясь к ней, офицер произнес низким голосом:        — Их кое-что объединяло, мисс Морган.       Та слушала нахмурив брови, пытаясь угадать, что же затеял этими действиями мрачный орион. Забыв напрочь о сигарете, пепел которой ссыпался под ноги, угасая в багряной влажной земле.        — Они все безоговорочно выполняли приказы, — выдавил Ролло сквозь зубы. — Доверяли своему командиру. Своей команде. И своему начальству. Они следовали плану, — сделав паузу, он посмотрел на Еву. — Вы же пустили этот план под откос.       От последнего предложения девушка вздрогнула, как от пощечины. Какого черта он несет?        — У каждого сегодня была своя роль. Своя позиция. Вы покинули свою позицию без разрешения и ринулись в ту пещеру, — неумолимо продолжал офицер. — Не обернувшись. Не допустив ни единой дурной мыслишки в свою голову. Откуда вам знать, что Гинсбур бросился под когти кровососа в тот же миг, как вы сбежали? Потому что вампиры прорвались в наш строй. Откуда вам знать, что Харт сцепилась с двумя одновременно, а третий проткнул ей спину сзади? С вашей стороны.       Кажется, в подземельях резко похолодало, потому что иначе объяснить тот факт, что сигарета в пальцах начала мелко дрожать, Ева Морган не могла. Что это за чувство, которое разъедало ее теперь изнутри? От которого внутренности сворачивались, а воздуха в легких не хватало. Не мог же Ролло иметь в виду, что…?       Она старалась держать спину прямо. Она прикладывала все усилия, чтобы не дать ему понять, что каждое слово врезалось в нее серебряной пулей.        — Все могло закончиться совсем иначе, — офицерский взгляд прожигал насквозь. — Эти жизни — на вашей совести, мисс Морган.       Истлевшая сигарета медленно догорала меж подрагивающих пальцев. Ева надеялась, что со стороны не так заметно.       Ролло не стал удостаивать ее ожиданием ответа. Она хотела что-то сказать. Хоть что-нибудь. Оставить последнее слово за собой. Такое, которое бы скинуло с плеч парочку кирпичей.       Не может же все произошедшее быть ее виной. Верно? В конце концов, она убила древнего вампира! Не должна ли эта победа перекрыть любые потери и ошибки?       Но, кажется, сейчас никому не было дела до ее персонального торжества. И, более того, самой Еве Морган не было дела.

***

      Лазарет шотландского Совета орионов размещался в двухэтажном каменном здании совсем близко к Холирудскому дворцу. Несмотря на то что Эмму разместили в отдельной палате, она видела, что лазарет был полон охотников с самыми разными травмами — последствия нашествий вампиров в окрестностях. И задавалась вопросом: как скоро это небольшое строение перестанет вмещать в себе всех раненых?        — Порезы глубокие, поэтому шрамы, к сожалению, останутся навсегда, мисс Марлоу, — медсестра закрепила свежую повязку на плече девушки и приподнялась со стула. — Господин Портер сделал все, что мог. Теперь вам следует беречь свое тело и стараться не делать резких движений, иначе кровотечение возобновится. Через неделю господин Портер снимет швы.        — Через неделю? — воззрилась на нее Эмма.       Она не ожидала, что им придется задержаться в Эдинбурге так надолго. Она даже представить себе не могла, чем будет заниматься все это время, не имея возможности двигаться дальше в своем расследовании. Тем более теперь, когда условия сделки Евы с Маккензи выполнены, и есть возможность разговорить советника и вывести его на чистую воду.        — И ни днем раньше! — пригрозила пальцем медсестра. Высокая и полная, с густыми заплетенными волосами, нахмуренными бровями и топорщащимся фартуком, она выглядела довольно внушительно. — Вы пробудете неделю в лазарете под наблюдением, и только тогда, когда господин Портер закончит с вашей травмой, мы вас выпишем.       Эмма лишь кивнула, понимая, что придется смириться с ситуацией. Но прежде чем медсестра повернула ручку двери из палаты, окликнула ее:        — Миссис Пруденс! Вместе со мной привезли молодого человека с сильными ранениями. Его зовут Люк Мартен. Вы случайно не знаете, в каком он состоянии?        — Да, я помню его, — кивнула медсестра, уперев руки в бока. — У него несколько переломов и глубокая рана, но жизненно важные органы не задеты. Ему весьма повезло. Но он потерял много крови и очень ослаб, а кости будут срастаться не менее месяца.        — Но он будет в порядке?        — Разумеется. Ему придется долго проваляться здесь, но мистер Мартен придет в норму.        — Хорошо. Большое спасибо, миссис Пруденс.       После этих слов медсестра дернула дверь и скрылась в коридоре лазарета.       Оставшись наедине с собой, Эмеральд без сил опустилась на больничную кровать, аккуратно устроившись на спине, чтобы не потревожить рану. Ключица и плечо до сих пор ныли от боли, но терпеть было можно.       Здесь все вокруг пахло стерильностью. Выстиранное постельное белье, накрахмаленный больничный балахон, в который ей помогли переодеться, и даже стены. В комнате не было ничего, кроме койки, прикроватного столика, небольшой ширмы и стула для посетителей. От этой пустоты и стерильности становилось как-то холодно и неуютно.       А может, дело было в том, что на Эдинбург опускался осенний вечер, а по подоконнику гулко стучали первые капли дождя.       Так или иначе, но Эмма забралась под белоснежное одеяло и прикрыла глаза. Она не знала, где сейчас были Ева и Марк, да и во время обратного пути ей было совсем не до их дальнейших планов. Возможно, после краткого осмотра в лазарете они сразу же отправились к Маккензи. Ясно было одно: даже если советник выдаст им хоть крупицу информации, компании придется задержаться в столице Шотландии еще на некоторое время.       С этими мыслями мисс Марлоу провалилась в глубокий сон вплоть до утра.       На следующий день она не находила себе места. Утром пришел врач и произвел быстрый осмотр раны, позже принесли скудный, практически безвкусный завтрак. А все остальное время Эмма бесцельно бродила, меряя шагами комнату, рассматривая каждую трещинку в стене и прислушиваясь к шагам за дверью в надежде, что следующие обязательно будут к ее палате. Была бы ее воля, она бы вышла подышать свежим воздухом во внутренний двор лазарета, но снаружи весь день уныло лил холодный дождь, и медсестра ни в коем случае не разрешала ей выходить. «Если вы простудитесь, мисс Марлоу, заживление будет проходить медленнее, и придется оставить вас тут еще на несколько дней!» — заявляла миссис Пруденс.       Ближе ко второй половине дня в дверь палаты все же постучались, и от неожиданности Эмма резко привстала на кровати, отчего ключица тут же отозвалась острой болью.        — Войдите! — сморщившись, она потерла плечо и уставилась на дверной проем.       В палату неспешно вошла Ева, прикрыла за собой дверь и шагнула к кровати. С заплетенными в незамысловатую прическу волосами, в бархатном платье и черной мантии с брошью орионов она выглядела так, словно только вышла из Совета. В руках несколько книг, на лице — обычное беспристрастное выражение, но глаза со странной сосредоточенностью осматривали Эмму.        — Ты в порядке? — без приветствий, почти без интереса спросила мисс Морган, заметив, как подруга держалась за плечо.        — Да, да, все нормально, — отмахнулась Эмма, облокотившись об изголовье. — Рана дает о себе знать, но это поправимо.       Сдержанно кивнув, Ева сделала еще пару шагов и устроилась на стуле у кровати, скрестив ноги и сложив руки на книгах. Выглядела она… непривычно сосредоточенно. Не так, как когда погружена в тщательный мыслительный процесс над очередным делом, а словно что-то не давало ей покоя на более глубоком уровне. Ева молчала некоторое время, осматривая палату, а Эмма не нарушала тишину преждевременно.        — Здесь… пусто, — наконец произнесла мисс Морган.        — Да, слишком, — согласилась Эмма, обреченно вздыхая. — Понятия не имею, чем тут заниматься все это время.        — Я подумала, что тебе могло бы пригодиться это, — Ева протянула небольшую стопку книг. — Хоть не сойдешь с ума от скуки.       Здесь были ее блокнот с записками по расследованию, дневник отца и парочка художественных романов, которые Эмма читала в дороге.        — Как нельзя кстати, — облегченно выдохнула мисс Марлоу, укладывая книги на прикроватном столике. — Большое спасибо, — и добавила, запнувшись: — Не думала, что ты вспомнишь об этом.        — Эй, я не настолько бесчувственная! — возмутилась Ева, скрестив руки на груди. — Нет, конечно. Просто… ты обычно не обращаешь внимания на такие вещи. Поэтому мне очень приятно.        — Какие такие? — недоумевала Ева.        — Хмм… Простые, приземленные. Прозаические. Твои мысли часто витают где-то далеко, выше всей этой… шелухи. Ты раздумываешь о нераскрытых делах, об исследованиях, о Совете, о… даже не знаю, о чем еще. Честно говоря, я даже не была уверена до конца, что ты навестишь меня, — смущенно призналась Эмма, убирая локон за ухо.       Ева долго ее рассматривала с непроницаемым лицом, потом откинулась на спинку стула и достала сигарету. Хотелось сказать, что курить тут нельзя, да только ведь ее это не остановит. Сделала первую затяжку.        — Я не имела в виду ничего плохого, — принялась объясняться Эмеральд. — Я понимаю, что для тебя такие мелочи не имеют никакого значения. Но я благодарна тебе.       Ева все еще не понимала, как реагировать на эти слова, поэтому лишь кивнула. Смотрела долго в одну точку, не мигая, и Эмма снова подумала, что мисс Морган сама не своя сегодня. Спустя минуту та заговорила вновь:        — Врач сказал, что тебе снимут швы только через неделю. Маккензи готов ответить на наши вопросы в приватной обстановке. Я решила, что ты захочешь присутствовать на этой встрече, поэтому она назначена на следующий день после твоей выписки. Думаю, после этого нам нужно будет двигаться дальше.        — Медсестра говорила, что Люк будет восстанавливаться не менее месяца, — заметила Эмма, нахмурившись.       Отведя взгляд, Ева выдохнула дым и постучала пальцем по колену.        — Знаю.       Эмма уже видела в голубых глазах, о чем думала мисс Морган. Она и сама с самого начала знала, что им придется сделать.

***

       — Ни в коем случае.        — Люк, это для вашего же блага, — пыталась заверить Эмма, глядя в упрямые глаза молодого человека. — Вы сильно пострадали и не можете продолжать…        — Я не могу оставаться в Эдинбурге, пока вы рискуете жизнями в поисках этого Освальда, — спокойно, но непреклонно возражал Мартен. — Я быстро поправлюсь. Ничего страшного, если мы задержимся здесь на неделю или две дольше. Будет больше времени на подготовку.        — Люк…        — Я обещал мистеру и миссис Морган, что прослежу за вами. Это даже не обсуждается.       Было видно, что разговор отнимает у него много сил, несмотря на то что Люк старался выдерживать твердый тон. Прошло всего чуть больше суток с битвы в пещерах. Мартену были назначены постельный режим и длинный список лекарств, а почти вся левая часть тела его была забинтована и обездвижена.       Когда Эмма и Ева пришли навестить его, Люк был весьма обрадован и держался почти бодро, несмотря на ломоту во всем теле, ноющие боли от ранений и общую слабость. Приятно было вновь увидеть знакомые лица и получить, наконец, понимание о произошедших событиях. Ведь до сего времени он даже не знал, чем закончилась миссия в подземельях. Последние полчаса, когда он был в сознании, были очень туманными и размазанными. Наверное, общее состояние давало о себе знать, потому как память подбрасывала лишь жалкие обрывки.       То жар, то холод во всем теле. Боль и кровь. Момент, когда он нашел Эмму. Как она накричала на него и принялась судорожно, с каким-то немыслимым страхом обрабатывать его раны. Кажется, они разговаривали о чем-то. Но этого он уже не помнил. Как и то, в какое именно мгновение он потерял сознание.       А теперь две девушки находились в его палате и с самыми серьезными намерениями твердили ему о том, что его выздоровление займет большое количество времени, а им необходимо двигаться дальше. Поэтому «вам лучше остаться здесь, мистер Мартен, и сосредоточиться на своем восстановлении» и «вам не стоит беспокоиться о нас, мистер Мартен, вы и так сделали для нас слишком много».       Еще чего удумали! Вернее, все эти аргументы приводила Эмма. Ева же больше стояла у окна и непринужденно разглядывала вид, предоставив переговоры подруге.       Черт, да он чувствовал себя абсолютно бесполезным. С этими переломанными рукой и ногой. И несколькими ребрами. И огромной кровоточащей раной в животе. Но даже в таком состоянии Люк Мартен не мог себе позволить отказаться от собственного долга.       Да и как можно быть уверенным в том, что с ними ничего не случится? Шотландия в состоянии войны с вампирами. Поблизости могли бродить древние. И даже несмотря на это, сам факт того, что они собирались в гости к некому таинственному преступнику Освальду — а в том, что тот был именно преступником, Люк не сомневался — уже вызывал опасения.       Чуть осмелев, Эмма, сидевшая на стуле рядом с его кроватью, чуть наклонилась вперед и протянула вперед руки. Обхватила двумя ладонями его собственную, вмиг приковывая к себе все его внимание. Ее тепло действовало успокаивающе, особенно после целого дня в пустой, холодной палате.        — Вы же понимаете, что, даже если ваши кости восстановятся за месяц, вас будет ждать длительная реабилитация впереди? — заговорила девушка медленно, внимательно всматриваясь в его глаза. — Для вас будет слишком опасно подвергать себя преждевременному риску, когда ваше тело только-только придет в норму. Люк, вы попали в такую ситуацию только по той причине, что согласились помочь мне в моих безумных поисках. И я не прощу себе, если по моей же вине с вами случится что-то похуже переломов. Поэтому я прошу вас. Оставайтесь здесь.       Что-то внутри Люка вязким теплом наполняло его до краев так, что хотелось выплеснуть это из себя. Потому что происходящее было до нелепости смешным, ведь он чувствовал себя точно так же. Мартен не мог допустить и мысли в голову, что он может не оказаться поблизости, если с ними… с ней произойдет нечто плохое.       А сегодня он ловил себя на мысли: а что, если бы он отстоял свою позицию в споре с Евой? Если бы не позволил той втянуть их в это рискованное дело шотландского Совета?       Люк смотрел в уже до боли знакомые изумрудные глаза и так сильно желал рассказать мисс Марлоу все, что давно не давало ему покоя. О том, как волновался за нее, как хотел защитить, помочь и просто быть рядом. Только чтобы она не оставляла его в исполненном тревоги неведении, на которое собирается обречь.       И он бы непременно поделился с ней своими чувствами, если бы ситуация благоволила чуть лучше. Но прямо сейчас, в данный момент, когда волна переживаний грозила вырваться наружу, за спиной Эмеральд стояла словно бы ничего не замечающая Ева Морган. И Мартен не мог позволить себе рвущейся на свободу искренности.        — Я понимаю ваши чувства, — наконец заговорил он. — Но в случившемся нет вашей вины. Это был мой личный выбор.       Девушка была готова к новой волне возражений, однако Люк продолжил со смирившейся усмешкой:        — Кажется, сейчас я несу последствия данного выбора. И не могу задерживать вас здесь. Я останусь, — и добавил серьезным тоном: — Но вынужден потребовать у вас писать мне письма из каждой новой точки вашего пути. Чтобы в случае непредвиденного я мог отследить ваши перемещения. Вы не откажете мне в этой дерзости, Эмма?        — Конечно, нет, — тепло улыбнулась она. — Обещаю, что буду держать вас в курсе наших передвижений.        — И если вдруг вам понадобится какая-либо помощь, вы всегда можете…        — Я всенепременно обращусь к вам, Люк.       Они пообщались еще немного времени и обсудили произошедшее в подземельях у Лористон Касл. Ева рассказала, что похороны погибших орионов назначены на завтра, а также то, что Маккензи согласился на приватную беседу. Люк поинтересовался, нашли ли они что-либо важное в пещере, на что Ева коротко изложила про найденную записку, которую забрал Ролло, и главного вампира логова, не вдаваясь в подробности.       Вскоре Эмму вызвала медсестра на дополнительный осмотр раны, и Люк остался наедине с Евой.        — Почему у меня такое чувство, будто бы ты что-то недоговариваешь? — как бы между словом спросил молодой человек.        — Наверное, потому что не сильно мне доверяешь, — в тон ему ответила Ева.        — У меня есть причины ставить твои действия под сомнения.        — Это твое право.       Но уходить мисс Морган не собиралась. Вместо этого она подошла ближе к больничной кровати, чуть прихрамывая на раненую ногу, и взглянула на Люка. В ледяных глазах мелькала странная решительность.        — У меня будет к тебе дело, Мартен, — выдала она без лишних предисловий. — Раз уж ты остаешься в Эдинбурге.        — О, — Люк состроил удивленное выражение лица. — Самоуверенной Еве Морган понадобилась моя помощь? Не думал, что доживу до этого момента.        — Не начинай. Ты довольно полезен, когда не пытаешься мне противоречить.        — Ты же понимаешь, что такие слова слабо способствуют моей симпатии к тебе?       Ева лишь закатила глаза.        — Мартен, дорогуша, людям не обязательно нравиться друг другу, чтобы вместе работать, — увидев, что орион продолжает угрюмо смотреть на нее, мисс Морган продолжила более серьезно: — Поверь, это важно. И я сомневаюсь, что тебе захочется прохлаждаться в Шотландии столько времени без дела.        — Я и не собирался, — возразил Люк, устроившись на кровати удобнее и сдвинув брови от неприятного укола боли в теле. — Вернусь в Шеффилд, как только выпишут из лазарета. Отцу пригодится помощь с бумагами, а уж на это я точно сгожусь.        — Или… — сделала шаг ближе Ева, — ты можешь держать меня в курсе происходящего в Эдинбурге.        — Что ты имеешь в виду?       Ева принялась ходить взад-вперед по палате.        — Есть некоторые детали, которые кажутся мне подозрительными относительно местного Совета. А если Маккензи действительно работает с Освальдом, то за ним стоит приглядывать.        — Если во время вашей беседы он поймет, что вы можете использовать его связь с Освальдом против него, то весь план сорвется. Ты же понимаешь? А если вы и сможете покинуть город до того, как он что-нибудь предпримет, то Маккензи обратит свой взгляд на меня.       Медленно растянув губы в ухмылке, Ева кивнула.        — Верно. Но ты совсем не дурак, Мартен. И язык у тебя хорошо подвешен. Ты выкрутишься. Придумай что-нибудь, сними с себя все подозрения. Может, у тебя даже получится втереться к нему в доверие.       Люк долго смотрел на девушку, разглядывая хитрую усмешку и веселые искорки в глазах. Он никогда не доверял ее безрассудным идеям, но сейчас… Словно бы видел в глубине здравое зерно.        — Ты ведь готов послужить на благо орионов?        — Это весьма серьезная авантюра, Ева, — покачал головой молодой человек. — Если что-то пойдет не так, у нас будут огромные проблемы. И вдобавок, мы не имеем практически никакого голоса в Совете.        — Это сыграет на руку. Если план сорвется, мало кто придаст большое значение действиям кучке молодых охотников, верно?       Подумав еще немного, Мартен все же кивнул.        — Ладно. Я посмотрю, что смогу сделать.        — Попробуй подобраться к офицеру Ролло. Он здесь довольно близок к советнику. Стоит приглядывать за ним.        — Хорошо.        — И еще кое-что, — без промедлений добавила Ева, протягивая бумажку с парой строк рукописного текста. — Проверь этот адрес, когда будешь дееспособен.        — Напомни, мы уже договорились о цене моих услуг?        — Обсудим это после моего повышения, — усмехнулась мисс Морган, стуча каблуками в сторону выхода из палаты. Но на полпути обернулась, нахмурившись. — Спасибо. Мне жаль, что так вышло.       На вопросительный взгляд Мартена она кивнула в его сторону, указывая на забинтованные руку и ногу. Однако сразу же развернулась и покинула палату.

***

      Холодный прибрежный ветер бил в лицо резкими порывами, прорезался сквозь мантию и заставлял глаза слезиться. Но Ева Морган стояла на холме плотно укутавшись в плащ и выдыхая густой сигаретный дым, вмиг уносящийся за спину сизым облачком.       Ей даже нравился этот холод и бьющий по щекам бриз — отрезвляло голову. В последнее время, кажется, ей это было нужно.        — Вот ты где, — послышался сзади голос Марка.       Ева слышала, как высокая трава прошелестела за спиной, когда молодой человек приблизился и встал рядом с ней. Он уставился вперед, туда, куда был направлен взгляд девушки, но не увидел ничего, кроме бушевавших в море волн и клонящегося к горизонту солнца.        — С тех пор, как мы вернулись из пещер, тебя практически не видно, — начал Торнтон, взяв в рот сигарету и пытаясь поджечь ее под диким ветром.       Мисс Морган не ответила, продолжая раздумывать о чем-то своем. Наконец справившись с зажигалкой и сделав первую затяжку, Марк повернулся к ней лицом.        — Все в порядке?        — Да, все нормально, — но, заметив, что тот не спускает с нее пристального взгляда, Ева добавила: — Планирую, что делать дальше.        — Что ж, сделаю вид, будто поверил тебе.       Когда мисс Морган вновь промолчала, Марк решил сменить тему.        — Ты не сказала Эмме и Мартену о древнем?        — Им пока ни к чему знать об этом. Если Люк услышит, что древние уже показываются в Шотландии, он еще больше обеспокоится. И так со скрипом согласился на наш дальнейший план. А Эм… хватит впечатлений на время. Истерики будут лишними.        — Она не будет в восторге, когда узнает, что ты утаивала от нее такое.        — Она уже взрослая девочка. Пусть привыкает.       Марк хмыкнул. Методы у них с Евой часто были схожи. Однако молодой человек все же предпочитал говорить правду в лицо, тогда как Ева хранила истину до тех пор, пока ей это было выгодно.        — Что там с нашей сделкой? — вдруг поинтересовалась мисс Морган. — Я видела, как ты связывался с ней. Уже есть результаты?       Молодой человек нахмурился, как делал всегда, когда дело касалось данной щепетильной темы. Ева заметила.        — Да.        — Ей стало лучше?        — Немного.        — Хорошо, — кивнула она, удовлетворившись ответом.       Бросила истлевшую сигарету в траву и притоптала каблуком. Затем потерла переносицу и прикрыла веки. За последние пару суток глаза сильно устали, но, стоило только лечь в кровать, как накрывала мучительная бессонница. Со стороны мисс Морган выглядела, наверняка, паршиво.        — Ты устала, — констатировал Марк, на что девушка только поджала губы.       Выдохнув очередное облачко дыма, он сделал шаг к ней и внимательно вгляделся в лицо. Осмотрел чуть потресканные полные губы, фарфоровую кожу, едва заметные темные пятна под глазами. Но яркие небесные глаза, как и всегда, метали ледяные молнии — этого у Евы Морган не отнять.        — Если хочешь, можем вновь сбежать в какую-нибудь таверну на окраине, — предложил мистер Торнтон, лукаво прищурив глаза. — Выпьем по элю, сыграем в карты.       Приподняв свободную руку, он провел тыльной стороной ладони по щеке Евы. Двинулся от скулы вниз, вдоль линии челюсти, большим пальцем очертил уголок губ, а затем приподнял подбородок.        — Вдобавок, мы, кажется, прервались на чем-то приятном в последний раз.       Его бархатный голос успокаивал, обещал приятную легкость и сладостное забытье, словно дорогое вино. Немного шершавые пальцы мягко скользили по коже, а сам Марк Торнтон пах табаком, дождем, крепким алкоголем, азартом и ночной свежестью. Так ощущалось Еве. Приятная смесь, которая притягивала ее с самого их знакомства.       Она прислушалась к своим ощущениям и… ничего не почувствовала. Сейчас казалось, что ничего из этого, витавшего в воздухе вокруг них, ей было и не нужно. Мысли были где-то совсем далеко, шестеренки в глубине разума исправно работали и лишь недовольно скрипели, когда им предлагали сделать паузу.       Сейчас было не время. Да, совершенно точно сладкий туман забытья Еве Морган был не нужен. Ей нужны были трезвая голова и освежающий мороз, которые появлялись от этого резкого северного ветра.        — Может быть, в другой раз, Марк, — с этими словами она мягко оттолкнула его и двинулась в сторону Совета.