Кармин по серебру

       Марк нервничал — Ева это видела. Пока огонек ее сигареты догорал где-то на середине, Марк уже успел скурить первую и сразу же принялся за вторую.        Минут пять они просто молчали, каждый задумался о своем. Колеса поезда мерно стучали по рельсам, морозный воздух остужал лицо и приводил в порядок мысли. Марк, словно немного потерянный и уставший, оперся локтями о перила на площадке и глядел вдаль, на уходящую за горизонт дорогу. Ева облокотилась поясницей рядом, наблюдая через окошко в двери вагона за Эммой и Кримзоном.        Было о чем поговорить и что обсудить, но начинать первой Ева не считала нужным. Когда будет готов, Марк и сам поднимет нужные темы. И он был ей за это благодарен.        Между ними уже успела установиться некоторая связь. Они достаточно неплохо понимали друг друга, улавливали незримые сигналы. Знали, когда можно вмешаться, поддержать, подразнить, а когда необходимо промолчать и оставить в покое. Еве это нравилось. В общем-то, она со всеми старалась общаться легко и непринужденно, но с Марком это перестало быть избранной тактикой. С ним она по-настоящему так себя чувствовала.        Старые недомолвки и подозрения практически исчерпались за время их путешествия. Ева посчитала у себя в голове — прошел месяц с момента прибытия Марка в Ланкастер и чуть меньше двух недель со дня отбытия в Эдинбург. Поистине, совместные цели и опасности творят чудеса. Ева никогда не была командным игроком и успела убедиться в этом на своих ошибках в подземельях, на миссии с Ролло и его отрядом. Однако с Марком ей было удобно, некая нить взаимопонимания протянулась между ними двумя.        Неизвестно, что их ждет дальше, но жаль было терять такого партнера. В том, что Ева его потеряет, она была уверена. Их пути рано или поздно разойдутся. Мисс Морган хотела продвигаться дальше в Совет, добиваться изменений, искать единомышленников. Конечно, после встречи с Маккензи придется попотеть, чтобы оправдать себя, но тут было главным собрать все детали в единый пазл и представить его как доказательство.        Марк же, вероятно, скроется в тени, как и до их знакомства. Ева его не осуждала, вовсе нет. С его даром и вправду лучше не высовываться. Он был невероятно полезной и ценной боевой единицей — как стратег Ева это видела ясно. Но как друг… Она нахмурилась от мелькнувшей в голове мысли. Друг — сильное слово. Могла ли она назвать Марка другом?        — О чем задумалась?        Снова. Уловил мельчайшие изменения в настроении.        — Как будто бы тут не о чем подумать, — фыркнула она в ответ.        Марк лишь пожал плечами, глубоко затянулся.        — Я знаю, что у тебя много вопросов, поэтому можешь начинать, чтобы мы не стояли тут целую вечность.        — Хм, — Ева задумалась. — Спросить что-то попроще или посложнее?        — Давай сразу посложнее.        — Тогда начни с «Эклипса». Не думаю, что я когда-либо слышала о них.        — Вряд ли ты могла. Информация о них сильно засекречена, организация работает подпольно. Раньше они занимались изучением даров орионов, чтобы познать лимиты разных сил и их способности. Именно благодаря их экспериментам мы так много знаем о возможностях орионов, о различных воздействиях сил на вампиров, об энергиях и остальном, что расписано в учебниках, — он неопределенно махнул рукой с сигаретой и тут же нахмурился. — Позже их дело прикрыли, потому как посчитали, что эксперименты над людьми противоречат этике, да и сведений уже было собрано предостаточно. Но, как ты уже поняла, все, что касается способностей разума, выбивается из правил. Официально «Эклипс» не существует уже много лет, сведения о нем по большей части уничтожили, дабы не травмировать потомков. Однако на деле организация продолжает втихую собирать информацию о таких, как я, и экспериментировать.        — Они искали тебя и до этого, верно? — догадалась Ева, внимательно наблюдая за реакцией Марка.        — Ага, — протянул он. — Было дело. Едва снял их с хвоста. И поверь, они не беседы вести со мной хотят. Взяться за меня им так и не удалось, но я слышал кое-что об их методах. Слухи, конечно, но я вполне могу в них поверить.        — Ты сказал, что Маккензи с ними в сговоре. Получается, Совет знает, чем они промышляют, и дает добро?        — Не все так просто, — Марк дернул головой. — Как я понимаю, официально Совет не может поддерживать действия и собственно существование «Эклипса». Ведь они сами и настояли на остановке их практики. Всего я не знаю, но уверен, что между Советом и «Эклипсом» есть некоторые договоренности. Тайные договоренности. Лишь малый круг орионов из числа высших советников осведомлен о них. Один из них, как выяснилось, — Маккензи. Но кто остальные, остается только гадать.        — Черт возьми, — прошипела Ева. — Все еще хуже, чем я думала, в этой прогнившей системе.        — Даже не думай лезть в это, Ева, — серьезно добавил Марк. — Сейчас ты ничего не можешь сделать с этим. Я знаю, что ты желаешь искоренить все ростки несправедливости в Совете, но «Эклипс» тебе не по зубам.        — Волнуешься за меня? — усмехнулась она.        — Ева, милая, — елейным голосом начал Торнтон, — мне дорога своя шкура. Все вокруг уже знают, что мы долго контактировали. И если эти твари выяснят, что ты под них копаешь, они возьмутся за меня снова. Понимаешь?        Ева поджала губы, но все же согласилась, вздохнув.        — Да, ты прав.        — А тебе и твоей семейке вроде был нужен сильный союзник, поэтому…        Он бросил это словно невзначай, в шутку, но Ева все равно напряглась. Неприятное чувство зашевелилось где-то внутри, возвращая к событиям парой дней ранее.        — По поводу того, что сказал Макензи…        — Брось, — пробубнил он с зажатой во рту сигаретой, только потом выдохнув. — Я с самого начала знал. Еще когда ты появилась «У Гиббса» на нашем первом «свидании», пытаясь разговорить меня. Не ты первая, не ты последняя, кто пытается переманить меня на свою сторону.        — Изначально так оно и было. Теперь уже нет.        — Ха, уже так сильно не привлекаю?        Казалось, что настроение его чуточку скакнуло, и Ева даже порадовалась возможности вернуться к привычному шутливому тону. Видеть угрюмого и тяжело настроенного Марка Торнтона было странно.        — Достаточно привлекаешь, — подмигнула она. — Просто проблем с тобой много.        Марк выдавил из себя смешок.        — Это я часто слышу.        — Но если серьезно, то нам с тобой все равно не по пути. Глупо будет пытаться держать тебя при себе, когда на самом деле тебя не заботят политические интриги.        — Лондонский Совет это не останавливает.        — И как, хорошо справляются? — изогнула бровь Ева. — Прямо сейчас ты мчишь непонятно с кем, непонятно куда для дела, которое тебя не очень-то волнует. Далековато забрался от Лондона.        — Твоя взяла. Я настоял на том, чтобы меня не привязывали к определенному региону. Поставил ультиматум: либо так, либо я ухожу. Они хотят, чтобы я принадлежал им, и я тоже могу обернуть это в свою пользу.        — Видишь, об этом я и говорю. Мне же, как и моим родителям, нужна уверенность в завтрашнем дне, в союзниках. Беспрекословная верность. А ты вольная птица. Если мне понадобится от тебя услуга, я понадеюсь на старую симпатию.        Марк хмыкнул и задумался о чем-то своем. Ева же с усмешкой представила, как будет объяснять это родителям. Скорее всего, они не останутся довольны ее самостоятельно принятым решением и попытаются прочитать лекцию о том, что она должна думать о благе семьи и о безопасности их территорий. Вот только Еве всегда хотелось выйти за эти рамки, мыслить шире.        — А что за вопрос, который полегче? — подал голос Марк вновь.        — Хм… — Ева взглянула через дверное окошко на Эмму.        — Я вижу твой взгляд. Можешь расслабиться. Она совсем еще ребенок.        — Это не мешает тебе бессовестно флиртовать и сводить ее с ума.        — Прекращай. Она все и так прекрасно понимает, — Марк безучастно затушил сигарету о перила и бросил окурок на бегущие внизу рельсы. Под скептичным взглядом Евы он начал раздражаться. — Я, знаешь, тоже не очень хочу, чтобы она страдала от неразделенных чувств. Слишком уж хорошая. В отличие от нас с тобой.        — Она уже к тебе привязалась.        — Что ты от меня хочешь?        — Не знаю. Просто запомни, — Ева приблизилась к нему, пронзив ледяным взглядом, — если из-за тебя она будет плакать, я тебя из-под земли достану и проткну тебе глотку.        — Само очарование, — усмехнулся Марк. — Знаешь, несмотря ни на что, ты хорошая старшая сестра, Ева.

***

       Примерно на середине четырехчасового пути Ева объявила, что пойдет проверить обстановку в поезде на предмет сплетен о неожиданном нападении. Кримзон молча устроился в углу вагона среди грузов, намереваясь вздремнуть.        Недолго думая, Марк направился в сторону Эммы, которая сидела на ящиках с книжицей в руках. Он присел рядом, заметил, что предметом интереса девушки был дневник отца. Кажется, она его уже перечитала вдоль и поперек, но сейчас почему-то все равно зажимала пальцем страницу где-то в середине. На вопросительный взгляд Марка Эмма ответила:        — Мистер Кримзон был другом моего отца. Здесь есть запись про него.        Она протянула Торнтону дневник, указывая на нужные строки. Без лишний сомнений и колебаний, словно это не было чем-то совершенно личным. Марк принял его с некоторой осторожностью. Запись ни о чем не говорила, разве что подтверждала слова Кримзона о частых отъездах.        — Я знаю, что это пустышка, — поспешно заговорила Эмма, а затем понизила голос. — Но почему-то кажется, что они были очень близки. Мистер Кримзон рассказал, что он, мой папа и Фред Морган прошли через многое вместе. Они росли бок о бок, тренировались, ездили с отцами на охоту, мечтали о том, какие звания получат в Совете. До тех пор, пока не обзавелись собственными семьями. Пути их разошлись, но они все равно старались поддерживать связь друг с другом.        — Он знает что-нибудь о нападении на ваш дом?        — Нет. Вернее, отказывается обсуждать это со мной. Упрямо твердит, что это были вампиры, и не следует мне туда лезть.        — Может быть, он и есть тот, кто подставил ваших родителей? — логично предположил Марк.        — Не думаю, — Эмма уверенно качнула головой. — Он ведет себя так, словно пытается уберечь меня от того, что скрывается под этой тайной.        — Вас это, конечно же, не остановит.        — Нет. Он что-то знает, но рано или поздно я все равно выясню правду.        — А что касательно… конечной цели нашего путешествия? — Марк оглянулся на сидящего в другом конце вагона Кримзона: не подслушивает ли. — Вы рассказали ему?        — Я не настолько глупа, мистер Торнтон, — съязвила девушка. — Сама прекрасно понимаю, что теперь наша задача только усложнится. Конечно, я ничего не сказала.        — Да… Он нас так просто не оставит в Абердине.        Эмма откинулась затылком на ящик за спиной и прикрыла глаза.        — Эти неуместные препятствия начинают утомлять.        Марк фыркнул со смеху, на что Эмма повернулась лицом к нему и нахмурилась.        — Что смешного?        — Я просто подумал… За последние несколько недель на пути к ответам, которые вы так сильно желаете заполучить, — он принялся загибать пальцы, — вы успели снарядить экспедицию в Эдинбург, впервые побывать на настоящей миссии Совета, отлежаться в лазарете с ранениями, разозлить этот самый Совет, эффектно сбежать оттуда, да еще и столкнуться с головорезами тайной организации. И вы только что назвали все перечисленное неуместными препятствиями.        — Это все благодаря Еве, — замотала головой она. — Без нее ничего бы этого не было.        — Да я же не об этом говорю. Во-первых, прекратите себя недооценивать. Это вам не к лицу. Во-вторых, вы отлично со всем справляетесь, сохраняете рассудительность и не теряете голову. А вам только исполнилось семнадцать. Это много стоит, поверьте.        Марк тоже прислонился головой к ящику и посмотрел прямо на нее. Эмма улыбнулась.        — Наверное, я просто не могу сдаться. Не хочу оставлять все как есть. Может, и стоит так сделать. Я бы уберегла и себя, и вас, и Еву с Люком от всего произошедшего. Но просто не могу.        — И не нужно. Никогда не сдавайтесь на пути к своей цели.        Марк уже давно заприметил, что они с Эммой могли подолгу смотреть друг другу в глаза. Свои причины он знал, но почему Эмма продолжала беззастенчиво заглядывать к нему в душу — оставалось для него загадкой. В любом случае он был не против.        Только сейчас Торнтон понял, как близко они находились. Руки почти касались. Между лицами — меньше фута расстояния и незримая нить неотведенных взглядов. Большие зеленые глаза, обрамленные рыжеватыми ресницами, со всем им присущим вниманием изучали его. Сначала только радужки, затем неуверенно скользнули по скулам, переместились на линию носа, задели едва заметную, крохотную родинку у губ. Ниже взгляд не решился опуститься. Марк почти мог ощутить его легкие касания.        Он подыграл Эмме и перехватил инициативу, заскользил взором по веснушчатому лицу. Маленький, чуть задранный нос. Вьющиеся медные волосы улеглись на щеках. На губах посередине маленький рубец — она часто прикусывала нижнюю, когда нервничала или сосредоточенно думала.        А вот и долгожданный легкий румянец. Ожидаемо. Марк чуть приподнял уголок губ. Вернулся взглядом к глазам.        Красивая.        — Я часто чувствую себя не в своей тарелке среди Морганов, — едва слышно призналась Эмма.        — Почему?        — Наверное, потому что их дети — истинные гении. Яркие, одаренные, стремящиеся к вершинам. А я даже не знаю, чего я хочу от этой жизни. Может, поэтому я так цепляюсь за прошлое? Потому что чувствую себя чужой и хочу вернуться к тому, что было?        — Невозможно вернуться, — с горечью отрезал Марк. — Но можно найти что-то, что будет держать вас фокус в настоящем и в будущем. Что бы вам хотелось сделать?        — Хм… Я бы хотела путешествовать. Увидеть мир. Как бы это ни звучало, но, несмотря на все злоключения, мне нравится эта поездка. Я здесь чувствую себя более живой. Свободной.        — Значит, когда-нибудь вам придется объехать всю Великобританию, — подмигнул он. — Иначе как вы станете счастливой?        Эмма улыбнулась, ненароком заставляя Марка продолжать смотреть на нее, когда он уже был готов закончить этот затянувшийся зрительный контакт. По какой-то причине никого из них не смущавший. И все же она первая отвернулась. Прикрыла глаза, задумываясь.        Черт возьми, что он вообще творил? Ясно же дал Еве понять, что ей не о чем беспокоиться. А что в итоге? К чему эти переглядывания? Почему в нем просыпалось чувство странной заботы? Участия. Небезразличности.        Сегодня, когда он увидел Эмму перед собой на полу их купе, пока та развязывала узлы у него на запястьях, он почувствовал, как сердце участило свой ритм. Потому что одна только мысль о том, что она могла остаться наедине с приспешниками «Эклипса», заставляла его нервно сжимать челюсть. Когда же Марк увидел неровный порез на ее шее, когда представил, как один из громил посмел приставить лезвие к ее горлу, у него сжались внутренности.        Их привязанность можно было объяснить возникшей взаимной поддержкой и общими трудностями, с которыми приходилось иметь дело в путешествии. Они помогали друг другу, слушали, не осуждали. Видели в другом нечто большее, чем замечали в них посторонние.        Да, это хорошее объяснение. Пускать пыль в глаза людям Марк отлично умел, а вот врать самому себе — это уже настоящее искусство. Он и в этом попробует преуспеть.        Размышления его прервало мягкое касание на плече. От неожиданности Марк обернулся и увидел рыжую макушку. Кажется, от наплыва эмоций Эмма уснула, и голова ее плавно скатилась прямо на него. Торнтона окатило волной тепла и легчайшим цветочным запахом.        Нет, врать самому себе — это заранее проигранное дело.

***

       Прошло еще четыре дня относительно спокойной жизни. Абердин, конечно, не мог сравниться с Эдинбургом по красоте, но и здесь было на что посмотреть. Те же каменные улочки, что и в столице, тот же морской воздух и холмы. Лишний раз Эмма, Ева и Марк старались не высовываться и не светить лицами в скоплениях людей, но иногда погулять по городу удавалось, даже несмотря на погоду, которая становилась все более хмурой и промозглой, соответствуя всем стереотипам ноября.        Главной проблемой оставался Кримзон. Эмма была благодарна ему за помощь с нападением в поезде, однако теперь загадочный и неразговорчивый друг отца казался тем, кто мог сорвать всю авантюру. Мало того, что Кримзон отказывался посвящать спутников в свои дальнейшие относительно них намерения, так он еще и успел послать письмо Фреду Моргану, в котором сообщал, что его дети в Абердине и он, Кримзон, держит все под контролем. Когда об этом узнала Ева, она готова была чуть ли не броситься на Кримзона с ножом: так сильно раздувались от гнева ее ноздри.        В общем и целом, можно было с одного взгляда понять, что отношения предприимчивой Евы Морган и таинственного ориона в отставке не заладились. Ева привыкла все контролировать и брать в свои руки, однако Кримзон под ее зону влияния не подпадал. Никакие увещевания, подкупы или угрозы на него воздействия не возымели. Любые сведения о себе он хорошо скрывал и не проронил ни единого лишнего слова. Кримзон, казалось, вообще был сам по себе и подчинялся разве что своему собственному кодексу.        Было в нем нечто восхищающее, но при этом настораживающее.        — Да и что это за фамилия такая — Кримзон?! — возмутилась как-то Ева, когда они обсуждали нового попутчика. — Наверняка ведь не настоящая. Что-то с ним нечисто.        Несмотря на одно большое облако тайн, окружавшее фигуру Кримзона, Эмма за пару дней успела пропитаться неким необъяснимым чувством доверия к нему. За все это время он ни разу не пытался выведать у них, в чем была истинная причина поездки в Эдинбург. Не пробовал отговорить их, приказать или силком увезти обратно в Ланкастер — хотя Эмма была уверена, что он спокойно мог справиться с ними тремя в одиночку.        Кримзон лишь постоянно был рядом. Молчаливым стражем следовал за юными орионами по улицам Абердина и заселился в соседний гостиничный номер. Единственной особенностью было то, что в случае вынужденного выбора, когда спутники разделялись, Кримзон неизменно оставался поблизости Эммы. Ее это несколько раздражало, потому как причина была достаточно очевидной — из всех троих она была самой слабой и младшей. Однако также она чувствовала некоторую связь с ним и безопасность. Несколько раз девушка пыталась расспросить Кримзона побольше о его отношениях с ее семьей, об их прошлом и о том, чем он занимается сейчас, но бывший охотник на вампиров упрямо молчал либо был крайне немногословен.        Однако сегодняшним вечером был назначен бал у миссис Лоример. Когда Ева сообщила Кримзону об их планах на эту ночь, он лишь уточнил адрес мероприятия и понятливо кивнул. Никаких лишних вопросов, никаких сомнений.        Эмма не знала, как он собирается пробраться на бал незамеченным, какое амплуа выберет для себя, но он совершенно точно будет поблизости, наблюдая и проверяя, все ли в порядке.        Да и честно говоря, сегодня Кримзон не был ее главной головной болью. Этим вечером во время сборов все мысли Эммы занимал тот факт, что они встретятся с Освальдом. Она не знала, чего именно ожидать. Многолюдный бал — безопасное место, и, если Освальд захочет избавиться от нежеланных донимателей, он точно не предпримет ничего ужасного. Но он также мог просто не явиться в этот вечер, получив вести от Маккензи.        Эмма старалась отвлечься от неприятных дум. Даже если спутники не найдут сегодня Освальда, по крайней мере, они все еще могут хорошо провести время. Эмеральд не была на подобном балу никогда в своей жизни. Родители иногда проводили танцевальные вечера — она смутно помнила из детства яркие огни от множества свечей в большом зале, нежные платья дам, веселую кадриль и разнообразные яства на столе. Морганы увлекались подобным гораздо меньше. Однако на настоящем светском балу, где может быть приглашено и двести, и триста человек, где ужин с различными деликатесами подают в полночь, а танцы могут длиться до утра — на таком событии Эмме еще не доводилось присутствовать.        Миссис Лоример — знатная и уважаемая дама в Абердине. На приеме у нее необходимо было выглядеть соответствующе всем правилам этикета.        Эмеральд выбрала свое новое платье из нежно-розового муслина с кружевами. Короткие рукава-воланы, утягивающий лиф на шнуровке, пышные, многослойные юбки. Ткань расшита бусинами жемчуга. И глубокое декольте. Слишком глубокое по мнению Эммы, но таковы уж были негласные правила моды.        Глядя в зеркало, она коснулась заживающего шрама на ключице, который в таком платье особенно выделялся на теле. Нужно было его как можно лучше запудрить и прикрыть волосами. Среди орионов шрам не вызвал бы удивления, однако в обществе обычных людей у хрупких светских дам возникнет много вопросов — перешептываний не избежать.        Белые перчатки выше локтя, в тон им — атласные туфли. Изумрудный кулон выбивался из общего образа, но снять его Эмма бы не решилась, поэтому добавила лишь жемчужное колье, чтобы перебить внимание. Ева помогла заплести волосы в высокий пучок с косами, оставив несколько прядей спадать воздушными локонами — Эмма разбросала их по плечам, чтобы скрыть шрам.        Она вытянула из багажа коробочку с недавно полученным подарком от Морганов — серебряным гребнем с розовыми перламутрами.        — Когда-нибудь ты начнешь посещать званые вечера и балы, и этот гребень станет изюминкой твоего образа.        Эмма улыбнулась и покрутила украшение в руках, вспомнив слова Ирен. Как знала.        — Мне кажется, этот гребень подходит тебе. Ты мягкая и нежная снаружи, но внутри тебя зарождается сильный характер. Помни, что это украшение принадлежит роду охотников на вампиров.        Хмыкнув, Эмма ощупала более крупный камень сбоку широкой части гребня. Сплошные загадки кругом. Руководствуясь любопытством, она попробовала покрутить камень — тот неожиданно поддался. Под движением руки из украшения вытянулась длинная острая игла. Серебряная. Ухмыльнувшись, Эмма вернула ее на место и воткнула гребень в пучок на затылке. Оружие охотниц на вампиров, значит. Девушка понадеялась, что сегодня оно ей не понадобится.        В финальный раз Эмеральд осмотрела себя в зеркале с головы до ног. Светлая, нежная, легкая. Словно пион или весенний цветок вишни. Пудровая.        Даже слишком. Внезапно пришла в голову странная, несвойственная ей мысль разбавить этот образ. Исказить. Сделать что-нибудь мелочное, но заметно смелое. Взгляд внимательно осмотрел туалетный столик с небогатым выбором косметики. Пудра, румяна, краска для подведения бровей и ресниц. Эмма красилась мало и очень изредка. Это дурной тон. Внимание остановилось на маленькой баночке с помадой.        И как некстати вспомнился взгляд Марка там, в багажном вагоне поезда. Когда он пронзительно, не пропустив ни одного дюйма кожи, изучал ее лицо. Скользил по губам.        К черту. Сегодня она будет смелее.

***

       Сказать, что Эмеральд совсем не думала о том, как он будет смотреть на нее сегодня ночью, — истинная ложь. Еще как думала и представляла. Но реальность ощущалась в разы острее.        Ноги ее сами замерли в холле гостиницы, где орионы условились встретиться перед выходом, когда Марк обернулся на звук каблуков. Он был в идеально черном фраке и белоснежной рубашке — в этот раз безукоризненно выглаженной и застегнутой на весь ряд пуговиц. Черный галстук, лакированные туфли и белый платок в кармашке на груди. Волосы явно претерпели несколько попыток быть уложенными. Образ идеального джентльмена, если не считать по привычке небрежно сунутых рук в карманы.        Но самое интересное зрелище предстало на лице Марка, когда он посмотрел на Эмму. Она жадно ловила его взгляд, сама не понимая, на что надеялась. Он медленно прошелся глазами по платью, наброшенной сверху мантии с мехом, свисающим прядям рыжих волос. Пока наконец не остановился на губах. Сердце Эммы забилось чаще, и она невольно сглотнула. Хотелось ей знать, о чем думал сейчас Марк, но она успела лишь заметить, как он сделал глубокий вдох.        — Ого, — протянула стоявшая неподалеку Ева, которую Эмма заметила только сейчас. — Прекрасно выглядишь.        Сама же Ева была в темно-бордовом. Богато украшенный фасон, открытые плечи. Такой контраст фарфоровой кожи, высоко уложенных светлых волос и яркого цвета платья привлечет много внимания. Ева это знала и ничуть не стеснялась. Сегодня в зале совершенно точно будут обсуждать ее выборы: от крупных серег с гранатами до вызывающего платья.        — Кхм… Соглашусь с Евой, — прочистил горло Марк. — Чудесное платье. Чувствую себя крайне привилегированным, сопровождая двух таких блистательных леди на бал.        — Эти две блистательные леди — твои сестры, — напомнила Ева. — Молодые и незамужние. И они будут много общаться с гостями, танцевать с разными партнерами и кокетничать. Сохраняем легенду.        — Конечно, сестрица.        — Хотелось бы, конечно, избежать части общения и кокетничества, — пробормотала Эмма.        — Просто улыбайся и тихо посмеивайся, — махнула рукой мисс Морган. — Никаких заумных разговоров там не будет, поверь. Ты легко справишься.        Итак, в десять часов вечера они отправились в поместье миссис Лоример. Получасовая дорога в экипаже, на взгляд Эммы, пролетела даже слишком быстро. В кэбе Ева в конечный раз проверила свое припрятанное оружие — пару кинжалов под юбками.        Эмму она тоже уговорила захватить один еще в гостинице. «Никогда не будет лишним», — пожала плечами Ева.        Поместье миссис Лоример больше напоминало дворец. Величественное, богато декорированное здание, которое во тьме светилось множеством ярко-желтых окошек. В широком переднем дворе уже стояла пара экипажей у главного входа, перед которыми лакей встречал гостей, после чего кареты разворачивались и выезжали обратно через ворота, словно на карусели.        — Добрый вечер, господин, леди, — лакей поклонился троим по очереди. — Добро пожаловать на бал в поместье Лоример.        Рукой он пригласил прибывших пройти к главному входу. Мраморные ступени, высокие колонны и изящные деревянные двери встретили гостей со всей возможной грандиозностью. Другой лакей с готовностью подхватил их верхние одежды, а в холле уже ждала сама хозяйка вечера.        В темно-зеленом платье из бархата, с округлыми формами и сильно напудренным лицом, она двинулась прямо к Эмме, Еве и Марку, приветливо улыбаясь.        — Добро пожаловать, мои дорогие, — Агата Лоример торжественно развела руки в стороны. — Ох, полагаю, вы — те самые знакомые мистера Джеральда. Верно?        Конечно же, Освальд и тут использовал фальшивую фамилию.        — Все верно, миссис Лоример, — улыбнулся Марк. — Сожалею, что мы без официального приглашения. Ваш бал оказался для нас приятной неожиданностью. Меня зовут Джеймс Дарси. Это моя сестра Роуз и кузина Кэтрин.        — Что вы, мистер Дарси. Друзья мистера Джеральда — мои друзья. И я так рада, что вы сможете встретиться на моем скромном приеме.        Скромности хоть отбавляй, чуть не фыркнула от этой показательности Эмма.        — Подскажите, откуда вы прибыли?        — Мы с сестрой из Лондона, а кузина — из Ланкастера, — объяснял Марк. — Мы путешествуем. Уже побывали в Эдинбурге, сейчас осматриваем ваш прекрасный город Абердин.        — Как интересно! Жду не дождусь, когда смогу послушать ваши истории из путешествий. Однако прошу меня извинить, мне необходимо встретить остальных гостей. Прошу, не стесняйтесь, проходите. Мистер Джеральд был в курительной. Вы быстро его найдете.        Если бы миссис Лоример знала, что ее новые гости понятия не имели, как выглядит «мистер Джеральд», она бы не была так уверена.        Они пересекли холл и вошли через распахнутые стеклянные двери в сияющий зал, откуда доносились звуки музыки. Пространство было огромным, однако даже с учетом этого кругом толпились люди, и было тяжело протиснуться на другой конец зала, не столкнувшись с кем-либо.        У Эммы глаза разбегались от обилия ярких красок: разноцветные пышные платья; лакеи с подносами, на которых подавали шампанское и разнообразные заморские закуски; блеск хрустальных люстр, переливающихся на свету; группка приглашенных музыкантов, устроившихся в дальнем углу зала. В одном месте скопилась стайка щебечущих молоденьких девушек — все в воздушных платьях пастельных оттенков, напудренные, обмахивающиеся веерами и с тихими смешками о чем-то сплетничающие. В другом конце зала с важным видом обсуждали светские темы аристократичные представители мужского пола — все как на подбор в черных фраках, в блестящих туфлях и с зачесанными волосами. В третьем месте чинно оглядывали всех присутствующих дамы замужние, более взрослые, со знанием дела и некоторой снисходительностью оглядывающие наряды молодых и вынося лишь им интересные вердикты.        В голове Эммы моментально прояснились все страницы книг по этикету с картинками, а также все известные ей негласные правила.        — Господь, дай мне сил, — тихо помолилась она.        — Да, это тебе не ужин орионов, где правила немного размыты, — протянула Ева, оглядывая происходящее. — Тут все строго. С мужчинами первой не знакомиться, слишком громко не смеяться, вызывающе не флиртовать, с одним партнером больше четырех раз не танцевать.        — Ты помнишь эти правила? — изумилась Эмма. — Я поражена.        — К сожалению, иногда мне приходится иметь дела с людской аристократией. Надеюсь, у них тут подают дамам что-то покрепче чая — мне просто необходимо, чтобы выдержать этот вечер, — она тяжело вздохнула. — Вы развлекайтесь пока, а я осмотрю мельком гостей и подумаю, кто может быть нашим мистером Джеральдом.        Стоило Еве двинуться через толпу гостей, как Эмма расслышала шепотки недалеко от себя, с явным недовольством оценивающие внешний вид мисс Морган.        — Такая молодая, и такое вызывающее платье! — пробормотала осуждающе одна из дам постарше. — Волосы белокурые, а она в бордо! Где это видано?        — Неслыханно! — поддакнула вторая дама. — Впервые вижу ее у госпожи Лоример. Кто она?        — Наверное, одна из новых пассий графа Уилкинса. Он всегда выбирает себе девушек менее… скромных.        — Или же мистер Хэмфорд мог ее пригласить. Его жена скончалась недавно от чахотки, но я слышала…        Марк чуть подтолкнул Эмму, уводя ее от шепчущихся женщин подальше.        — Не переживайте, — успокоил он ее. — Вы слишком хороша, чтобы стать жертвой таких разговоров.        — Уж надеюсь. Полагаю, тут нам придется разделиться. Мне стоит присоединиться к своей группе по интересам, — закатила глаза она.        — Согласен, — кивнул он и бросил внимательный взгляд на Эмму, прежде чем продолжить: — Скоро будут открывать бал. Первые несколько танцев — это всегда кадриль. Я вас найду.        Сердце пропустило удар от того вкрадчивого тона, которым он произнес последнее предложение. Однако Эмма решила притвориться наивной.        — Для чего же? — невинно спросила она. — Мы используем всеобщую шумиху, чтобы разговорить мистера Джеральда?        Он видел эти хитрые искорки в ее глазах, которые она упорно пыталась скрыть, и чуть склонил голову вбок.        — Разумная мысль. Но нет. Мы с вами, мисс Марлоу, будем танцевать, — Марк склонился ближе к ее уху и прошептал: — Отказ я не приму.        И с этими словами обогнул замершую девушку, направляясь к кругу джентльменов. Он ясно мог представить порозовевшие щеки Эммы, и ухмылка сама прилипла на лицо.        Позже он видел, как миссис Лоример подошла к Эмме и познакомила ее с другими юными леди в зале. Они улыбались, хихикали и жеманно склонялись ближе, чтобы поведать какую-нибудь увлекательную историю. Показывали ей знатных и желанных всеми кавалеров, хвалили ее выбор наряда и прекрасные густые волосы.        Марк наблюдал за ней практически все время, когда не был занят беседами с гостями. Да даже тогда не преминул бросить на девушку мимолетный взгляд. Эмеральд держалась хорошо. Марк видел, как легко она влилась в ритм светского вечера. Очаровательно улыбалась каждому гостю, с которым ее знакомили. Чуть смущенно опускала глаза, когда ее представляли молодым мужчинам и те одаривали ее комплиментами. Гордо держала осанку и поддерживала даже самую нелепую беседу со сверстницами.        Несмотря на все волнения, Эмма идеально-уместно смотрелась сегодня на этом торжественном балу. Все ее воспитание и манеры давали о себе знать.        И все же Марк выделял ее этой ночью, как никого другого. Он знал, что каждая присутствующая здесь девушка, любая дочь влиятельного графа или лорда не стоит и одного пальца Эмеральд Марлоу. Она была выше них. В каждом ее смехе над глуповатой шуткой собеседницы он слышал нотки снисходительности и превосходного воспитания. При каждом неприятном ей разговоре с мужчинами, которые одаривали ее похотливыми взглядами — а Марк как на ладони видел эту отвратную похоть, черт подери, и невольно стискивал кулаки — Эмма не без улыбки находила изящный предлог покинуть собеседника.        Она грациозно прогуливалась по залу с компаньонками от одной группки гостей к другой, а Марк видел ту смелую девушку, которая превосходно стреляла из лука в подземельях, полных вампирами. И с яростью заступалась за него, Марка, перед высшим советником Эдинбурга. И сражалась вместе с Кримзоном в вагоне поезда против последователей «Эклипса», когда он и Ева оказались беспомощными. И ту девушку, которая раскрылась перед ним, доверилась ему. Которой он сам хотел доверять, как не мог никому доселе.        Для Марка Торнтона именно Эмма была настоящим украшением бала. Он не понял, в какой момент его целиком и полностью заполнило необъяснимое чувство восхищения. Его представляли каким-то девушкам, во взглядах которых прямо-таки полыхало желание быть приглашенными им на танец — для этого не нужно было читать мысли, — а все, о чем он думал, это как близко к Эмеральд он окажется, если представится шанс пригласить ее на вальс. Он не упустит его.        Начались танцы. Бал открывали избранные самой миссис Лоример гости. Перед началом второй кадрили Марк уверенно направился в сторону Эммы.        Однако что-то было явно не так, он понял это по одному лишь мгновенному взгляду на обеспокоенное лицо. Эмма заметила приближающуюся фигуру Марка и двинулась к нему быстрее, чем следовало бы.        — Что не так? — спросил он тут же.        Эмма оглянулась и, словно прислушавшись к своим ощущениям, показала взглядом в дальнюю часть зала. Они затерялись в углу, пока остальные гости с восторгом следили за первым танцем.        — Здесь вампир, — шепнула она и коснулась пальцами кулона на шее. — Появился недавно, до этого я ничего не чувствовала.        Битва с вампирами не входила в их планы. Марк надеялся, что ничего кроме танцев и светских бесед вообще сегодня не предвидится. Увы, это было бы слишком хорошо.        — Вы можете понять, кто именно?        — Нет, — покачала она головой. — Слишком много людей. Для него это очень удобно, легко затеряться и уйти незамеченным.        — Где Ева?        — Не знаю. Я видела ее только мельком в начале приема. Думаю, она где-то в других комнатах, — пораздумав с пару секунд, она добавила: — Мне стоит еще пообщаться с гостями. Так я смогу отследить, на кого реагирует кулон, а затем придумаем, как выманить его отсюда.        Она была уже готова вернуться в толпу, но Марк придержал ее за руку и вернул на место.        — Не так быстро. Ваша инициативность восхищает, но есть две причины, по которым мы можем отложить это дело. Первая, — поднял он палец вверх с серьезным выражением лица, — убийство вампира не является нашей целью на эту ночь. Вторая: вы обещали мне танец.        Эмма подняла брови, ожидая чего угодно, но не этого.        — Я вам ничего не обещала, — возмутилась она. — Вы не давали мне выбора.        — Разве? — усмехнулся Марк, искренне забавляясь. — Уверен, что в мыслях я спросил вас.        — Уверена, что в мыслях я вам отказала, — в тон ответила она ему, приподняв уголок рта и перекинув свисающие пряди волос на одну сторону.        Взгляд его мгновенно скользнул по оголенному плечу и ключице, заставляя тепло разливаться по телу. Черт, да она флиртовала с ним. Кто бы мог подумать.        Марк был уверен, что Эмма ему не откажет. Не после того, что он скажет сейчас. Шагнув вперед, он приблизился к ней, отмечая, как она задержала дыхание.        — Как вы находите тот новый аромат, что я вам вручил?        — Я же говорила вам, что не могу принять его. Пришлось оставить в доме Брэдшоу, к сожалению.        Как легко ложь соскользнула с ее языка. Вполне убедительно, подумал Марк. Но правду он знал еще до того, как они прибыли в поместье Лоример. Этот запах преследовал его всю дорогу в экипаже. Он не спутал бы его ни с чем. Пионы и свежесть осенних яблок.        Марк знал, что она будет носить его аромат. Эмма же видела его понимание в глазах, и усмешка медленно расплывалась на ее алых губах. Которые не давали ему покоя весь этот вечер, к слову говоря.        — Вы неплохо преуспели в искусстве лжи за время разговоров с гостями, — произнес Марк на тон тише.        — Сочту это за комплимент, — подбородок ее с гордостью едва заметно вздернулся выше.        — Прошу, подари мне танец, Эмеральд.        Кажется, вся ее показная бравада разрушилась от этой просьбы. Пульс зашкаливал от того, как Марк произнес свои слова. И как красиво ее полное имя звучало из его уст.        Он протянул руку, приглашая ее. Пронзая пристальным, глубоким взглядом.        — С удовольствием, Марк, — слова вырвались сами собой, и она вложила свою ладонь в его.        Пары на следующую кадриль уже распределились и ждали своей очереди. Когда Марк подвел Эмму в центр зала к тройке других пар, изумрудный кулон на шее разогрелся гораздо сильнее.        — Он где-то здесь, — шепнула она так, чтобы услышал лишь Марк.        Но ответить Торнтон не успел, потому что с новым рвением заиграли музыканты. Торжественный ритм инструментов прервал бормотания и перешептывания гостей, и Марк с Эммой развернулись лицом друг к другу. Не выпуская ее руки, он поклонился, Эмма присела в коротком реверансе. Танец начался.        Конечно, Эмма умела танцевать и кадриль, и вальс, и даже польку, но в таких грандиозных условиях никогда себя не ощущала. Волнение давало о себе знать, однако уже после первой фигуры внимание полностью сосредоточилось на движениях и партнере. Марк вел уверенно и легко, как если бы проделывал эти шаги много десятков раз — Эмма не сомневалась, что так оно и было. Каждый раз, когда он разворачивался к ней лицом, девушка чувствовала на себе его полный задора и усмешки взгляд. Марк получал искреннее удовольствие, находясь полностью в своей тарелке, и его веселье передавалось и Эмме.        Вращения, прыжки, энергичные шаги — все сливалось в одно быстрое, ритмичное попурри. Дыхание участилось, кулон на шее нескончаемо горел теплом. И только когда их с Марком взгляды встречались, когда их ладони вновь соприкасались после раздельных па, у Эммы получалось замедляться. Прочувствовать момент. Сердце же вновь ускорялось, когда глаза натыкались на форменную ухмылку Марка Торнтона.        Закончились фигуры Эммы и Марка, и в танец вступили другие две пары перед ними. Они стояли рядом, держась за руки, как и предписывалось танцем. Эмма искоса взглянула на Марка. Он поймал ее взгляд и усмехнулся еще шире, когда заметил открытую улыбку на ее лице.        Температура кулона слегка повысилась, и девушка сосредоточилась на двух парах перед ними. Она была уверена, что вампир был среди них. Жар изумруда становилось все тяжелее воспринимать без желания одернуть его от кожи.        Вот оно. Во время одной из фигур, когда партнеры разделялись и расходились по разные стороны к тем парам, что уже закончили, Эмма почувствовала. Высокий мужчина с белокурыми, гладко уложенными волосами и светлыми глазами. Он улыбнулся и кивнул Эмме, как того требовала кадриль, и жар кулона на миг стал нестерпимым. Это был он.        По окончании кадрили Марк вновь увел ее в сторону. Настроение у него было как никогда приподнятое, но Эмма прервала все ожидаемые шутки и подколки на корню, сходу заявив:        — Это тот светловолосый мужчина в рубашке с рюшами. Он танцевал после нас. Я уверена.        Марк, казалось, ожидал совсем не этого, и на миг опешил. Затем поднял руку, чтобы привычным жестом встрепать волосы, но вовремя себя остановил. Он улыбнулся.        — Эмма… — но так и не договорил мысль. — Хорошо. И что вы предлагаете?        — Нужно понаблюдать за ним. Понять, что может его привлечь. Думаю, нужно попросить кого-нибудь представить нас ему.        — Я вам и так скажу, что его привлекает, — уверенно бросил Марк и нашел взглядом в зале того самого вампира. — Он выглядит молодо, был обращен лет в двадцать пять. При этом внешне невозможно отличить его от обычных людей. Выглядит и ведет себя очень естественно. Это явно не первый его бал. Ему может быть много лет.        Эмма нахмурилась, начиная понимать, с чем они могли столкнуться.        — Видите, какие взгляды на него бросают девушки кругом? — продолжал подмечать Марк. — У вампиров с возрастом появляется некая гипнотическая особенность. Их внешность привлекает, заманивает, словно вид ядовитого цветка. Так проще охотиться. Смотрите, как развязно он общается с дамами. Он в поиске свежей крови. Юная красивая девушка, которая будет достаточно смелой, чтобы во время бала уединиться с ним в пустой комнате, — вот его потенциальная жертва.        Задумавшись, Эмма еще раз оглядела вампира.        — Тогда достаточно лишь закинуть приманку, — произнесла она. — Наверное, я могу попробовать привлечь его внимание.        — Что? — Марк воззрился на нее недоуменно. — Нет. Исключено.        — Почему? Ева где-то пропала. Она наверняка ищет Освальда. Но нам необходимо разобраться с этим вампиром. Мы не можем оставить все как есть.        — А если это древний? Он может быть очень опасен, Эмма. И кровь — это не единственное, что он захочет получить на этом балу от девушки. Его взгляд ясен как день.        — Это лишь усиливает причины, почему мы должны остановить его, — не сдавалась Эмма. — В любом случае он может и вовсе не обратить на меня внимания. Тогда и будем думать, что делать дальше.        Марк хмыкнул.        — Не обратит внимания? Черт побери, Эмма, да половина мужчин в этом зале желают вас… — он остановил себя на том, что хотел сказать, и подобрал другое выражение, — танцевать с вами сегодня.        Она смутилась и отвела решительный взгляд. Сейчас, разгоряченная после танца, с сияющими глазами и этими завораживающими яркими губами она выглядела потрясающе. Марк весь вечер замечал, какими взглядами на нее смотрят, и у него не было ни единого сомнения в том, что Эмма справится со своей задачей. У него были сомнения относительно другой части задания.        — Значит, шансы на успех высоки, — заговорила она вновь. — Я завлеку его на второй этаж в какую-нибудь пустую комнату, потом появитесь вы, повлияете на его разум, и вместе мы расправимся с ним.        — Как легко это звучит из ваших уст, — фыркнул Марк скептично.        — Будь на моем месте Ева, вас бы этот план нисколько не смутил, — разозлилась Эмма. — Вы говорили, что видите во мне силу, а в итоге не позволяете мне проявить себя.        — Да потому что за Еву я так не переживаю!        Голос его чуть не сорвался на крик. Эмма нахмурилась, внимательно изучая его лицо. Все внутри нее замерло натянутой пружиной в ожидании.        Марк оглянулся по сторонам, чтобы проверить, не привлекли ли они слишком много внимания, но, к счастью, музыка и гам болтовни достаточно заглушали их разговор. Он склонился к Эмме и уже тихо произнес:        — Я не готов ставить на кон твою жизнь.        Внутри Эммы все сжалось от этих слов. Она смотрела в темно-синие глаза, в которых ей виделось так много всего и прежде всего заботы, и ощущала, как кожа покрывается мурашками от переполняющего чувства нежности.        Марк Торнтон боялся за нее. Одно это осознание переворачивало все ее внутренности. Прямо сейчас Эмме так хотелось коснуться его. Взять за руку и крепко сжать пальцы. Положить ладонь на его крепкую грудь. Или огладить скулу, двинуться пальцами по линии челюсти. Может быть, даже…        Непроизвольно взгляд задержался на плотно сжатых губах.        Но сейчас не время и не место. Вокруг полно людей. Она не может себе этого позволить. Поэтому лишь выдохнула и попробовала ответить как можно мягче:        — Со мной все будет в порядке, Марк. Я доверяю тебе. А ты мне?        Это было нечестно. У Марка были заготовлены тысяча и один вариант развития событий, когда все могло пойти не так, и он был бы рад озвучить их. Но когда она смотрела так… Когда задала этот глупый вопрос, он просто не смог. Эмма хотела, чтобы он верил в нее. Чтобы он верил в них.        — Да, — вздохнул он обреченно. — Доверяю.        Казалось, что плечи девушки чуть опустились, будто бы все это время она в напряжении ожидала его ответ. Марку не нравился этот план. Каждый из пунктов.        — Тогда я пойду осмотрю комнаты на втором этаже, — пробормотал он. — Может, найду неплохое место для засады.        — Хорошо.        Они разошлись, и Марк тут же остановил лакея, чтобы украсть бокал шампанского.        Прежде всего он поднялся на второй этаж. Газовые лампы тут почти не горели, царил полумрак. Никого из прислуги видно не было. Длинный коридор из дверей предлагал большой выбор комнат. Дернув первую, Марк обнаружил одну из гостевых спален. Богато украшенная, уютная, но при одном взгляде на кровать его начинало тошнить. Черта с два он предложит Эмме заманить вампира в спальню. Не то чтобы вампира должно было остановить отсутствие мягкой постели, и все же… Никаких кроватей.        Со злостью он запер дверь и двинулся к следующим. Абсурдный план. Наивная девчонка. Раздражение распирало его, и хотелось швырнуть что-нибудь в стену.        Следующая дверь оказалось запертой. Возможно, там находился кабинет или другие важные для хозяйки покои. А третья вела в небольшую каминную комнату. Марк бегло осмотрел обстановку: камин, тахта с креслами перед ним, небольшой столик, книжные шкафы вдоль стен и зеркало. Лунный свет просачивался сквозь полузакрытые портьеры, ложась светлыми пятнами на мягкую мебель. В другой части комнаты, у двери обстановка тонула во мраке. В углу располагалось еще одно большое кресло с высокой спинкой. Свет в это место почти не попадал, и Марк мог бы затаиться за ним.        Вздохнув, он прошел внутрь, чтобы осмотреться внимательнее. Здесь было много острых и жестких предметов. Скрещенные сабли над камином — в их подлинности и пользе Марк сомневался, но все же приметил, — подсвечники, статуэтки, вазы, которые можно разбить. На столике ютился поднос с небольшим набором посуды для чая и десерта. Оставалось неясным, был он заготовлен на утро или вечер и для кого. Марк осмотрел столовые приборы. Серебро. Полезно.        Он, конечно, рассчитывал, что удастся провернуть убийство тихо и быстро, без неожиданных препятствий, но иметь под рукой дополнительные средства в случае чего было удобно.        Ковер находился перед камином, поэтому в идеале было бы не загонять вампира в ту сторону. Избавиться от кровавых пятен на таком ковре будет гораздо сложнее.        Затем он вытянул из карманов все, что у него имелось: кинжал, зажигалку, колоду карт, часы, флягу с виски. И еще маленький пузырек химического раствора для разъедания трупов вампиров. Всегда носи с собой оружие, которым убьешь, и имей способ избавиться от тела — золотое правило орионов.        Негусто.        Марк выругался и сложил все обратно. Еще не помешало бы замаскировать запах. У вампиров обостренное чутье, незаметно подкрасться к ним чрезвычайно сложно. Есть надежда, что он будет слишком увлечен запахом Эммы, но полагаться на это Торнтон не собирался. Одна ваза с недавно срезанными розами не сильно поможет. Припомнив, что в коридоре он видел разные цветы, Марк без зазрения совести перетащил их в комнату и расставил в разных уголках. Теперь тут пахло почти как в оранжерее. Прекрасно.        Вернулся в зал он слишком напряженным. Ужасно хотелось еще выпить, но нужно было оставаться в трезвом уме. В толпе он пытался выцепить силуэт розового платья и рыжей копны волос, но в этот раз почему-то не мог разглядеть его. В голову мгновенно полезли самые страшные мысли. Марк попытался отмахнуться от них. Однако уже через минуту он увидел ее.        Эмма танцевала в центре зала. С ним. С мерзким кровососом. Это все еще была кадриль, они касались друг друга лишь руками, но Марку даже от этого целомудренного вида становилось не по себе.        Дьявол побери, где шаталась Ева? С ней было бы спокойнее. Он поискал глазами знакомую яркую фигурку, однако мисс Морган все еще не было в зале. Промелькнула тревожная мысль, что с ней могло что-то случиться, но Марк мгновенно отринул ее. Эти слишком уж самостоятельные и инициативные девушки начинали действовать ему на нервы.        Торнтон попытался отвлечься и вернуться к беседам с гостями. Помогало это слабо. Взгляд постоянно следил за Эммой. Вот она закончила танец и отошла с вампиром в угол зала. Вот они разговаривали, и он приблизился к ней ближе словно ненароком. Рассказывал ей что-то, а Эмма улыбалась, внимательно ловила каждое слово, посмеивалась, смущенно отводила взгляд, склоняла голову и встряхивала своими прекрасными волосами. Несколько раз она незаметно касалась его руки или плеча, а вампир уже раздевал ее глазами.        Эмеральд была обольстительна. Искусство лжи поддалось ей так легко, будто она брала уроки у самой Апаты — древнегреческой богини обмана. Вампир клюнул. Марк смирился.        Торнтон сумел поймать Эмму для разговора полчаса спустя.        — Третья дверь слева по коридору. Каминная комната. Я спрячусь в углу заранее. Постарайся отвлечь его так, чтобы он находился спиной к двери.        — Поняла.        — Держи кинжал при себе и осмотри комнату. Там много полезного, — добавил Марк.        Эмма кивала на его отрывистые инструкции, старалась выглядеть сдержанно и спокойно, но Марк видел ее скованность и напряжение. Ему нужно было ее успокоить. Ведь несмотря на все очарование, которое Эмма излучала среди гостей, происходящее было для нее в новинку.        — Я буду рядом, — серьезно произнес он. — Ты ни на секунду не останешься с ним наедине.        — Я знаю. Я не боюсь, — быстро заявила она, — просто волнуюсь немного.        Может, капельку и боялась, но Эмма ни за что не признается в этом Марку. В конце концов, это был ее план. Она добровольно строила глазки вампиру, привлекла его внимание, общалась с ним и танцевала. Добровольно заигрывала с ним и намекала на продолжение вечера. Одному Господу было известно, откуда в ней взялась эта смелость.        И все равно у Эммы будто камень с плеч упал, когда она вновь нашла взглядом Торнтона и ретировалась от своего вынужденного собеседника. С Марком ей было спокойнее.        Ни на миг не отпускающее жжение в кулоне усилилось, и Эмма обернулась. Вампир шел прямо к ним.        — Мисс Дарси! — бархатным голосом произнес он, остановившись перед собеседниками. — Я вас искал. Не представите меня своему другу?        Эмма вновь нацепила на себя беззаботную маску и улыбнулась.        — Прошу прощения, что покинула вас. Это мой кузен, Джеймс Дарси, — она повернулась к Марку. — Джеймс, познакомься с мистером Александром Дерриком.        — Мистер Деррик, очень приятно, — кивнул Марк и натянуто улыбнулся. — Кэтрин много о вас говорит сегодня.        Вампир хрипло рассмеялся и в очередной раз стрельнул взглядом в Эмму.        — Должен сказать, для меня большая радость познакомиться с мисс Дарси. Ваша кузина — само очарование.        — В этом я с вами согласен.        — Кэтрин, дорогая, до меня дошел слух, что следующим танцем миссис Лоример решила поставить вальс. Не окажете мне честь?        Вальс? С ним? Эмма нервно облизнула губы. Она не готова была танцевать вальс с вампиром. Тот смотрел на нее так обещающе, так страстно, что у нее сердце в пятки уходило при одной только мысли о том, как вампир будет прижимать ее к себе. Она не хотела этого. Совсем.        Но с другой стороны, это была отличная возможность сблизиться с ним еще сильнее. И после танца сразу же увести наверх. Ей нужно сделать это. Ничего не случится.        — Прошу прощения, мистер Деррик, — подал голос Марк, не успела Эмма рта раскрыть. — Боюсь, вас успели опередить. Кэтрин обещала следующий танец мне.        Она уставилась на него в непонимании. Вампир вновь рассмеялся и заговорил:        — Вы, должно быть, несерьезно это говорите. Вальс? Балы созданы для знакомства юных леди с заинтересованными в них кавалерами. Уступите кузину достойным, мистер Дарси.        — Я думал, балы созданы для всеобщего увеселения. Не стоит вкладывать в их суть такой пошлый подтекст.        На лице Марка заходили желваки, и Эмма поспешила смягчить ситуацию.        — Боюсь, это моя вина, мистер Деррик. Мне так жаль, правда. Если бы я знала раньше о ваших намерениях, такой ситуации не произошло бы. Обещаю, что найду вас сразу же после танца, — она намеренно приблизилась к нему, легонько коснулась груди и прошептала едва слышно: — И на оставшуюся ночь я вся ваша.        Он слушал ее внимательно, с затаенным желанием. Затем посмотрел на Марка с видом собственного превосходства и усмехнулся.        — Я буду ждать, Кэтрин.        И ушел в толпу, оставив их. Эмма облегченно выдохнула. Повернулась к Торнтону с возмущением на лице.        — Что ты делаешь?        — Если ты думала, что я уступлю ему вальс с тобой, то смею разочаровать, — как ни в чем не бывало ответил Марк.        — Это была хорошая возможность для того, чтобы перейти к следующему этапу. Я едва удержала его интерес. Ты чуть не испортил весь план.        — И к дьяволу его! — фыркнул он. — Я видел твой страх. Это не стоит того.        В этот момент миссис Лоример привлекла внимание гостей и заговорила громко:        — Леди и джентльмены! Давайте же разбавим наш бал щепоткой пикантности. Прошу, господа, приглашайте своих дам на танец. Да будет вальс!        Музыканты заиграли заново. Среди гостей послышались шепотки — кто-то возмущался, кто-то удивлялся, а некоторые восторгались. «Агата Лоример просто обожает вальс», — послышалось с одной стороны. Кто-то с особо традиционными взглядами решил покинуть зал. И все же многие выходили в центр, втайне радуясь такой возможности.        Марк протянул Эмме руку, приглашая на танец во второй раз за эту ночь.        — Окажешь мне честь?        Разве могла она отказать ему? После всего, что произошло за этот вечер, после всех озвученных и недосказанных слов это казалось невозможным. На протяжении всего бала сердце Эмеральд билось чаще рядом с Марком.        — Конечно.        Ее ладонь снова в его. Они вышли в центр зала, и Марк сделал шаг к ней. Вторая рука его уверенно легла ей на спину, одаривая теплом лопатки. Привлекая ближе.        Приходилось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Темные, пронизывающие, читающие ее мысли и душу. Эмме никогда не удавалось спрятаться от них. Ей не хотелось. Она чувствовала странную связь с Марком через эти долгие взгляды. Словно он хотел, чтобы она смотрела. Будто стоит ей отвернуться от него — и нить между ними разорвется.        Марк шагнул назад и повел Эмму за собой. Еще и еще. Прижимал к себе чуть крепче, чем следовало, и Эмме стоило больших усилий, чтобы не поддаться соблазну и не прильнуть к его груди. Пальцы ее левой руки лежали на крепком плече, и только в этот момент — в момент почти-объятий — она осознала, насколько Марк выше нее, крепче, шире в плечах. Сейчас он не сутулился, не был сгорблен под гнетом своего бремени, и стать его была гордой и полной достоинства. В его руках Эмма чувствовала себя… в безопасности.        Они танцевали вальс. Кружились по залу, среди множества людей и ярких огней, на самом настоящем балу. И Эмме казалось, что сердце ее готово выпрыгнуть из груди. Она ощущала себя абсолютно счастливой.        — Почему улыбаешься?        Голос Марка прозвучал тихо на фоне громкой музыки, но Эмма сосредоточилась лишь на нем.        — Думаю о том, как это все нереально.        — Что именно? — усмехнулся он. — Танцы? Бал? Абердин?        Вальс с тобой, Марк Торнтон. Но вслух Эмма этого не сказала, конечно. Он ведь знал, как действует на нее. Он видел все своими глазами. И все равно не прекращал, лишь усугублял ситуацию. Зачем эти взгляды? Почему он пытался заботиться о ней? К чему этот чертов вальс?        Что для тебя значит происходящее между нами, Марк? — Эмме хотелось крикнуть эти слова ему в лицо.        Потому что сама она ничего не понимала. Знала лишь, что ее непреодолимо тянуло к нему. Что она привязалась к нему. Что ей хорошо с ним рядом.        Эмма оставила его вопрос без ответа, лишь покачав головой. Сосредоточилась только на ощущениях.        Мягкость от ткани фрака под ее пальцами. Мужская ладонь, прижимающая к себе. Уже ставший привычным запах его табака. Звуки музыки. Гармоничный такт движений и бешеный стук собственного сердца.        Эмма даже не сразу поняла, когда музыканты закончили играть. Марк остановил танец, и ее вдруг накрыло осознанием — сейчас ей придется вылезти из своего безопасного кокона и встретиться с реальностью.        Почувствовав ее замешательство, Марк спросил:        — Ты уверена, что хочешь продолжить? Еще не поздно оставить все как есть. Мы найдем Еву и покинем бал.        — Уверена, — решительно закивала она. — Я сделаю это.        — Ладно, — Марк поджал губы и отступил. — Я пойду наверх. Подготовлюсь. Если вы слишком долго не будете появляться, я спущусь и уведу тебя. Даю не более получаса.        Эмма скрестила руки на груди.        — Ты не можешь просто взять и увести меня, как ребенка.        — Хочешь проверить это? — ухмыльнулся он. — Я старше на четыре года.        — Сотри со своего лица эту ухмылку, Марк Торнтон, и иди на второй этаж.        Он усмехнулся еще шире, однако вскоре принял серьезное выражение лица.        — Будь осторожна.        — Буду. И ты тоже.        Кивнув, он развернулся и скрылся среди гостей.        Эмма глубоко вздохнула. Пора. Мимо проходил лакей, и она захватила шампанское. Нужно было немного расслабиться, потому что сейчас она напоминала сама себе вытянутую напряженную пружину. Воздушные пузырьки приятно защекотали горло, Эмма оглядела зал.        И практически сразу же словила на себе плотоядный взгляд вампира на противоположной стороне зала. Деррик усмехнулся краем рта. Эмме захотелось скрыться от его взгляда, но она заставила себя растянуть губы в ответной улыбке.        Подходя к разным гостям и заговаривая с ними о чем-нибудь отвлеченном, она медленно продвигалась в сторону вампира, не забывая при этом периодически бросать на него якобы случайные взгляды и скромно улыбаться. Тот с радостью подхватил игру и двинулся ей навстречу, но куда более решительно. Они встретились как раз у выхода в холл.        Кулон в очередной раз нагрелся до предела. По окончании этой ночи у Эммы точно останется розовое пятно меж ключиц.        — Мисс Дарси. Надеюсь, теперь вы могли бы уделить мне немного времени.        — Сколько угодно, мистер Деррик, — улыбнулась Эмма и как бы невзначай придвинулась к нему ближе.        Вампир окинул ее фигуру неприличным взглядом, задержавшись на декольте.        — Честно говоря, здесь так жарко и так шумно, что меня скоро начнут мучить мигрени, — заговорила Эмма тихо. — Если бы мы только могли продолжить нашу беседу где-нибудь в более уединенном месте…        — Полностью с вами согласен. Такое количество лишних людей действует на нервы.        Поддался. Сердце Эммы гулко застучало.        — Наверху будет спокойнее, — шепнула она близко от его лица.        Выдержала зрительный контакт со светло-серыми, едва сияющими неестественным блеском радужками — теперь она хорошо это видела. И, отстранившись, неспешно направилась в холл. Деррик задержался в зале еще на некоторое время, чтобы не привлекать лишнего внимания совместным уходом.        Подъем по лестнице казался слишком коротким, хоть Эмма и старалась идти как можно медленнее, оттягивая момент, и с каждым шагом у нее сильнее дрожали ноги. Наверху было темно и ни единой живой души вокруг, что еще больше усилило тревогу девушки. Она нашла взглядом третью по счету дверь и собиралась двинуться в ту сторону, но оказалась внезапно дернутой за руку и придавленной спиной к стене.        — Так-то гораздо лучше, — довольно осклабился Деррик, склонившись над Эммой.        Здесь его уже ничего не сдерживало, и вампир грубо притянул ее к себе за талию. С собственнической ухмылкой на лице тронул рыжие волосы, намотал локон на палец. Мгновенный инстинкт вырваться и схватиться за кинжал Эмма едва сумела сдержать. Руки легли на мужскую грудь, незаметно пытаясь сохранить дистанцию.        — Здесь нас могут увидеть, — попыталась улыбнуться Эмма.        Деррик ничего не ответил. Бесцеремонно вцепившись всей ладонью в свисающие волосы девушки, он вынудил ее поднять подбородок, открывая шею. Панический ком встал в горле Эммы, пульс бешено стучал в висках.        — Думаю, нам стоит… — начала она, но слова будто застряли в груди.        Голос дрогнул, однако вампир это воспринял на свой лад. Склонившись ближе к уху Эммы, от глубоко вдохнул воздух у тонкой шеи.        — Как вкусно вы пахнете, Кэтрин, — прошептал он.        Черт бы побрал Марка и его отличный вкус на духи. Эмма мысленно прокляла весь свой план. Собравшись с силами, она предприняла еще одну попытку и надавила на плечи вампира сильнее.        — Прошу, пройдемте в комнату. Здесь я не могу полностью расслабиться, — сглотнув, Эмма добавила: — Не заставляйте меня долго ждать, Александр.        Томное обращение возымело эффект. Отстранившись, он самодовольно взглянул на девушку.        — Такая юная и такая нетерпеливая. Как искусно вы маскировались за образом скромной, прилежной леди.        Эмма улыбнулась и потянула вампира за рукав в сторону каминной комнаты. Знал бы он, как искусно она маскировалась быть той, кого он хочет видеть. Внутри комнаты было еще темнее, лишь тусклый лунный свет проникал из окон. Холодный воздух пах цветами.        Деррик закрыл дверь. Эмма прошла к узкому столику у боковой стены, над которым висело зеркало. Выудила из прически гребень, аккуратно распуская несколько прядей, и уложила украшение на столешницу. Прикрыла глаза на миг, выдыхая. Марк здесь. С ней все будет в порядке. Ей нечего бояться.        — Красивые волосы, — донесся сзади голос вампира.        Не успела Эмма обернуться, как он уже оказался прямо перед ней, прижимая к столику. Холодные пальцы цепко схватили ее за подбородок, приподнимая. Пустые радужки блеснули в свете луны. Страх пробрал Эмму, и рука ее вцепилась в столешницу, медленно пробираясь к гребню.        — Теперь можете не сдерживаться, моя дорогая Кэтрин, — прошептал он. — Нам никто не помешает.        Вампир склонился к ней ближе, однако замер у самого ее лица. Эмма успела заметить в его глазах вспышку замешательства — и вмиг он отвернулся от нее. Высвободившиеся длинные когти столкнулись с лезвием кинжала.        Марк рассчитывал на эффект неожиданности, однако, как известно, вампира тяжело застать врасплох. Обостренные инстинкты делали свое дело. Клинок заскрежетал, встретившись с режущими когтями. Отсутствие длинного оружия осложняло задачу. Марк пытался словить взгляд и применить дар, однако вампир уворачивался и атаковал слишком быстро, полностью сосредоточившись на враге.        Вытащив кинжал, Эмма замахнулась на вампира со спины. Тот услышал ее передвижения и отступил в последний момент, отделавшись глубоким порезом в боку. Озверев, Деррик бросился на Марка, зажал его у стены и со всей своей нечеловеческой силы оттолкнул в угол. Марк приложился лопатками и опал на пол, скорчившись. Затем вампир принялся за Эмму.        Все происходило в мгновение ока. Вот она отбила несколько ударов, а уже в следующий момент взбешенный монстр выбил кинжал у Эммы из рук и схватил ее за горло. Жесткие холодные пальцы сомкнулись так сильно, что ей нечем было дышать, и Эмма судорожно пыталась оторвать от себя его руку.        Вновь припечатав ее спиной к столешнице, Деррик прошипел с презрением:        — Охотница… Так я и думал, что неспроста ты такая смелая.        Вспомнив, Эмма нащупала за спиной гребень и пыталась найти пальцами секретную иглу. Воздуха все больше не хватало, в глазах начинало темнеть. Паника захлестывала Эмму, и она судорожно глотала ртом воздух.        Но вот вампир ослабил давление — Марк вновь атаковал его сзади, и в этот раз удачно. Вампир пошатнулся от еще одной раны и отпустил Эмму, оборачиваясь. Это стало его последней ошибкой. Торнтон поймал его в ловушку иллюзий. Схватившись за голову, Деррик застонал и плюхнулся на колени, сжимаясь все больше от одного легкого передергивания пальцами Марка.        Эмма, наконец, достала длинную серебряную иглу. Не мешкая, она четким движением вонзила ее прямо в горло вампира. Тот зашелся в судорожном кашле, из рта вытянулась струйка крови, а светлые глаза остекленели. Марк остановил воздействие, и спустя несколько секунд вампир рухнул лицом на пол. Кулон вмиг перестал испускать тепло.        Игла выпала из рук Эммы с тихим звоном. Она стояла в полном оцепенении, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Горло болело, руки подрагивали. Волна от пережитого нахлынула на нее. Мерзкие, грубые руки Деррика. Его собственнические взгляды и шепотки у ее уха. А затем — попытка схватиться за жизнь, пока он душил ее. Эмма крепко зажмурила глаза. Хотелось спрятаться и забыть все произошедшее, как страшный сон.        — Дьявол, — выругался Марк, вытягивая ее из собственных мыслей. — Эмма, мы больше никогда не будем совершать нечто подобное, слышишь? Никогда.        Марк. Он был здесь. Рядом. Он защитит ее.        Обрывки мыслей пронеслись у Эммы в голове быстрее урагана. Не успела она осознать, что делает, как подбежала к нему и крепко обвила руками шею. Прижимаясь как можно ближе, прячась от собственноручно устроенного кошмара. Уткнулась носом в рубашку, сжала пальцами фрак, хватаясь за это живое тепло. Сердце Эммы колотилось с бешеной скоростью, и ей казалось, что она слышала такое же быстрое сердцебиение Марка.        Не сразу, с запозданием, словно обескураженный таким порывом, Торнтон осторожно обнял ее в ответ. И замер так, выдыхая куда-то ей в макушку.        — Извини, — глухо пробормотала Эмма ему в грудь. — Ты был прав. Не нужно было тебя втягивать в это. Прости…        — Все хорошо, — его голос звучал куда более уверенно, успокаивающе. — Теперь все хорошо. Он не тронет тебя. Я рядом.        Ладони Марка принялись мягко поглаживать ее по лопаткам. Круговые движения заставляли дыхание замедлиться, а мысли — успокоиться. Нежелание оторваться от теплого, надежного тела пересиливало все другие потребности. И Эмма вдыхала запах Марка как можно глубже в надежде раствориться в этих ощущениях.        Спустя, наверное, минуту Эмеральд чуть отстранилась. Руки ее скользнули с шеи на грудь Марка, но отрываться полностью не решались. Он также не спешил убирать ладони с ее плеч, слегка придерживая. Эмма подняла глаза и всмотрелась в его лицо.        Вокруг царила абсолютная тишина. Они были одни в пустой комнате. Ни Евы поблизости, ни Кримзона, никого. И лунный свет так красиво очерчивал резкие черты лица Марка, что только чуть успокоившееся сердце застучало с новой силой.        Черт возьми, она сделает это либо сейчас, либо никогда.        Собрав последние остатки смелости на сегодняшнюю ночь, Эмма приподнялась на носочках и поцеловала Марка. Зажмурившись, легко коснулась теплых губ, ощущая, как внутри все переворачивалось от избытка чувств. Марк замер лишь на миг, но у Эммы в голове уже успела пронестись тысяча мыслей, ставя под вопрос ее поступок. Распахнув глаза в испуге, она почти сразу отстранилась, вывернулась из мужских рук и сделала шаг назад. Это было каким-то наваждением, не иначе. Что она натворила?        — Прости, я… — взгляд стыдливо прятался, голос едва ли не дрожал. Где ее смелость, когда она так нужна? — Это просто… Прости.        И сколько раз она успела повторить глупое слово за последние несколько минут?        — Вот за это точно не нужно извиняться.        Эмма смогла лишь недоуменно взглянуть на Марка — и тут же оказалась прижата к крепкому телу. Губы Торнтона уверенно нашли ее, ладони скользнули по скулам, по щекам, рассылая волны горячих мурашек вдоль позвоночника. Под неожиданным напором Марка Эмма пошатнулась чуть назад, ощутила поясницей жесткую спинку тахты и вцепилась рукой в резное дерево для опоры. Ватные ноги не держали.        Его губы двигались настойчиво, без лишних сомнений, вынуждая Эмму нерешительно отвечать. Горячие, на вкус как шампанское. Такие же опьяняющие.        Осмелев, Эмма подняла руки и обхватила Марка за шею, прильнув сильнее грудью. Пальцы задели густые, вьющиеся волосы. Они были мягкими, приятными на ощупь, и неотступное желание насладиться ими заставило Эмму провести по прядям несколько раз, зарыться ладонью в копну и нащупать кожу затылка.        Марк приостановил поцелуй и быстро скользнул к линии челюсти. Губы девушки случайно мазнули по его щеке, оставляя размытый след от помады. Склонившись, Марк горячо выдохнул в ее шею, и Эмма вцепилась пальцами в его плечо, прикрыв глаза. А затем почувствовала прикосновение к чувствительной коже под ухом — медленные, влажные движения ртом, посылающие волны жара по телу. Из горла вырвался неконтролируемый шумный выдох.        Эмма прикусила губу. Она сойдет с ума, если Марк продолжит. А он неумолимо продолжал, скользя языком, вырывая из ее груди задушенные, тихие полустоны.        Марк чувствовал, что Эмма вот-вот рухнет на колени от происходящего. И его тоже заносило. Совсем не туда. Нужно было остановиться. Он отстранился и выпрямился, придерживая девушку, как раз, когда та, казалось, готова была задохнуться от ощущений.        Внимательно осмотрел лицо. Глаза затуманены, алые, смазанные от поцелуев губы чуть приоткрыты. Грудь вздымалась от глубокого дыхания. Один такой вид Эммы будоражил в Марке самые темные желания. Безумие.        Эмеральд понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Марк же обнаружил, что голова его почти не болит после использования дара. Было ли это последствием ранее выпитого шампанского или произошедшего только что между ним и Эммой — он не знал.        В глазах девушки затаились вопросы, но ответов на них у Марка не было. Он предпочел, чтобы они разобрались с этим позже. Взъерошив волосы, Марк прошел к трупу вампира и склонился над ним. Осмотрел клыки и глаза, ощупал кожу.        Эмма сзади него сделала шаг вперед и спросила:        — Это был древний?        Видимо, она тоже решила разбираться с проблемами по мере их поступления.        — Нет, — замотал головой Марк. — На вид ему чуть менее ста лет с момента обращения. Да и мы легко отделались.        — Легко? — нервно усмехнулась она.        — Поверь, будь это древний, ты бы сразу поняла. От них так и веет смертью.        Марк достал пузырек с кислотой и пустил струйку голубоватой жидкости на тело, которое мгновенно начало с шипением разлагаться. Обнаружив на полу тонкую блеснувшую иглу, Торнтон поднял ее и, протерев от крови, протянул Эмме.        — Элегантное оружие.        — Ирен подарила, — пожала плечами девушка.        Она вернула иглу в гребень и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Зажгла газовую лампу, чтобы оценить внешний вид. Волосы выбились из прически, щеки порозовели, глаза блестели странным огнем. Губы горели после поцелуя, и Эмма непроизвольно облизнула их. Пришлось поправлять прическу, перезаплести пару кос и растушевать пальцами поистершуюся помаду.        Время от времени Эмма бросала на Марка мимолетные взгляды. Он устроился на тахте спиной к ней и курил. Плечи расслаблены, волосы встрепаны. Ни одного слова о случившемся.        — Наверное, пора возвращаться, — заговорила девушка, закончив. — Нужно найти Еву и рассказать ей о произошедшем.        Марк затушил сигарету и поднялся. На лице его заиграла знакомая ухмылка.        — Обо всем?        — О вампире, — с нажимом проговорила Эмма.        Кивнув, он отряхнулся, пригладил волосы и, засунув руки в карманы, направился на выход. Но на середине пути был остановлен — тонкие пальцы потянули его за рукав назад. С вопросом на лице Марк обернулся к Эмме. Чуть поколебавшись, она потянулась рукой к его груди и вынула из маленького кармашка белоснежный платок.        — У тебя тут… помада, — тихо произнесла она и вытерла уголком платка след, оставшийся на щеке.        В глаза смотреть Эмма не решалась, чем заставила Марка вновь издевательски усмехнуться.        — Ты ее у Евы одолжила? — и на непонимающий взгляд добавил: — Помаду.        Губы Эммы дрогнули в улыбке.        — Не нравится?        — Не нравится? После всего произошедшего ты так и не поняла?        — Может, перестанем отвечать друг другу вопросом на вопрос?        — А ты хочешь? — глаза Марка мерцали озорными искорками.        Эмма лишь смиренно покачала головой и аккуратно сложила платок обратно в нагрудный кармашек Марка.        — Ты сегодня изумительна, Эмма.        Она, наконец, взглянула ему в глаза, ожидая увидеть смешливые огоньки. Но Марк смотрел абсолютно серьезно.        Когда они вернулись в зал, тот уже немного поутих. Некоторые гости разъехались, а оставшиеся больше разговаривали, нежели плясали. Музыканты играли более лениво. И практически сразу Эмма и Марк столкнулись с возникшей из ниоткуда Евой.        — Где вы были? — вопросила она. — Я вас обыскалась.        — Где мы были? — возмутился Марк. — Ты пропала на весь вечер, и тебя никто не видел в зале.        — Я нашла его. Освальда. И прямо сейчас мы едем на переговоры с ним.