Кармин по серебру

      Морозный воздух забивался в легкие, а затем превращался в облачко пара на выдохе. Пожухлая трава у кованых ворот мерцала утренней изморозью. Кирпичный особняк в глубине сада был подернут прозрачной туманной дымкой. Вокруг тишина и спокойствие, словно ничего тревожного не происходило.        — Неверный адрес, господин? — проскрипел за спиной голос кучера. — Извините, за дорогу в другое место придется доплатить.       Обернувшись, Люк поспешил заверить старика:        — О, вовсе нет, уважаемый. Это нужный дом. На минуту я увяз в размышлениях.       Кучер промычал что-то удовлетворительное.        — Тогда моя работа здесь закончена. Хорошего дня, господин, — невесело проворчал он. Явно надеялся на дополнительный заработок.        — И вам того же, уважаемый. Благодарю.       Навстречу широкими шагами спешил дворецкий. Открыл калитку, впуская Люка на территорию поместья.        — Мистер Мартен, добро пожаловать. Прошу ваш чемодан. Надеюсь, дорога не была утомительной.        — Доброго утра, Генри. Не смею жаловаться.        — Пройдемте, вас уже ожидают.       Люк поправил цилиндр и взглянул на карманные часы — половина девятого. Он приехал немного раньше, чем планировал. Некоторые обитатели дома, возможно, еще спят. Однако совершенно точно не хозяйка поместья.        — Мистер Мартен, с возвращением, — Ирен стояла в холле в таком виде, будто уже пару часов была на ногах и ожидала не Люка, а кого-нибудь важного из столицы. Впрочем, она всегда так выглядела — строго, официально и утонченно.        — Миссис Морган, рад вас видеть. Как обстановка в Ланкастере?       Генри забрал мантию и цилиндр, Люк тщательно пригладил волосы, поправил ворот рубашки. Выглядел он, наверняка, помято после долгих часов в дороге из Эдинбурга.        — Подозрительно тихо, но в окрестностях чаще происходят убийства. И все ближе к городу. Мы готовимся, — миссис Морган прошла в гостиную, и Люк последовал за ней. — Прошу прощения, что не смогли отправить за вами экипаж. У Сэмюеля прибавилось работы, я часто отсылаю его с письмами на станцию, а иногда он развозит Фреда по городу. К тому же, ему все еще нужно следить за лошадьми.        — Я все понимаю, миссис Морган. Не нужно оправдываться, прошу. Я добрался без проблем.        — Выпейте пока со мной горячего чаю. Скоро подадут завтрак.        — С удовольствием, благодарю.       Люк действительно успел сильно проголодаться и замерзнуть. Зима давала о себе знать, долгие дороги становились гораздо неприятнее. Закоченелые пальцы с готовностью ухватились за горячую чашку, а пар легким касанием согрел заледеневший кончик носа. От первого же глотка по телу разлилось вязкое тепло.        — Если не учитывать ситуацию с вампирами, как идут дела, миссис Морган? Столько всего произошло. Как вы держитесь?        — Все в порядке, мистер Мартен, спасибо, — отвечала Ирен, не выказывая и доли беспокойства. — Суд прошел успешно, если вы говорите об этом. Еву признали невиновной. Придется компенсировать ущерб советнику некоторой суммой, что, конечно, неприятно. Однако это лишь небольшое неудобство в сравнении с тем, что могло бы произойти. К такому исходу приложили руку и вы, и я очень благодарна вам за то, что вы смогли раздобыть нужные доказательства на Гарольда Маккензи, даже будучи в положении больного.        — Я не мог оставить мисс Морган и мисс Марлоу в такой беде, не попытавшись им помочь.       Люк доверительно улыбнулся, но сам подумал, что ему постоянно приходится расхлебывать ту кашу, что заварила в своем безумном порыве Ева.        — К слову, как ваше самочувствие, Люк? — Ирен с некоторой долей волнения нахмурила брови. — Эмма говорила, что у вас были тяжелые переломы после той битвы в подземельях… Ума не приложу, как Ева могла допустить участие в этом.       «Как обычно она это делает — бездумно!» — вертелось на языке у Люка.        — Все хорошо. Кости срослись без осложнений, раны затянулись. Небольшие шрамы останутся, но это сущий пустяк. Я просто рад, что мы выбрались оттуда живыми.        — Не могу не согласиться, — кивнула Ирен, все еще, кажется, недовольная поступком дочери. — Однако я удивлена, как быстро вы поправились. И походка у вас уверенная, совсем не жалуетесь на ногу.        — Наверное, мне просто повезло, что природа одарила меня крепким телом и здоровьем, — усмехнулся Люк и отпил чаю.       Рассказывать про эксперименты с собственным даром желания не было. Пусть пока это останется его маленькой тайной, тем более он еще сам не до конца сообразил, насколько широки его способности к выздоровлению.       Они еще немного поговорили обо всем произошедшем, о проведенном Люком времени в Эдинбурге, о лживом советнике Маккензи. Ирен, хоть и держала лицо, все же выглядела несколько напряженной — Люк знал ее не первый год. Однако пустые заверения о том, что все будет в порядке, никогда не действовали на миссис Морган успокаивающе, и Люк сменил тему. Он решился задать вопрос, который изо дня в день не давал ему покоя:        — Как чувствует себя мисс Марлоу? Удалось ли ей разобраться с кулоном и даром? Я практически ничего не знаю о том, что происходило после нашего прощания в Эдинбурге.       Ирен медленно отпила чаю, задумавшись. В конце концов она с вежливой улыбкой лишь сказала:        — Лучше спросите ее об этом сами. Эмма будет рада увидеть вас, я уверена.       И вновь проскользнуло странное напряжение. Люк посчитал нужным перейти на нейтральную тему для разговоров, не касающуюся ни вампиров, ни последних злоключений. В конце концов, он здесь не за тем, чтобы разбираться с какими бы то ни было вопросами. Он попросту хотел навестить Морганов, удостовериться, что все в порядке, что Ева в здравом уме и не планирует очередную авантюру. И увидеть Эмму. Этого ему хотелось больше всего.       Люку следовало объясниться с ней. Он и сам не понимал, почему так долго медлил и не решался. Люк знал Эмму с детства, она всегда казалась ему привлекательной, милой и хорошо воспитанной, но за последнее время он будто посмотрел на нее с другой стороны. Взглянул на Эмму не как на прелестную воспитанницу Морганов, но как на девушку. По-настоящему открытую, смелую, изящную, очень красивую девушку. И это впечатление усилилось стократ во время поездки до Эдинбурга.       Задумавшись и преисполнившись решимости, Люк не заметил, как за его спиной, у входа в гостиную прошелестели легкие шаги.        — Люк… — слетело удивленным выдохом с языка вошедшей.       Он обернулся. На пороге стояла растерянная Эмма и выглядела так, будто совсем не ожидала его появления. Казалось, она только проснулась и оделась к завтраку, волосы взбалмошными волнами струились по плечам, лишь на затылке были подобраны лентой. Милее картины Люк представить не мог этим утром.        — Мистер Мартен! — тут же поправилась она, осознав, что они не одни. — Простите, я не ожидала вашего приезда. Но очень рада видеть, что вы в порядке.        — Мы получили письмо от мистера Мартена пару дней назад, — вступила в разговор Ирен и поднялась. — Он писал, что оправился и готов возвращаться домой, однако первым делом хотел бы навестить нас, чтобы разузнать, как закончилась ваша с Евой и Марком поездка. Я подумала, что ты будешь очень рада увидеть Люка, и решила сделать его приезд сюрпризом.        — Вот как… — Эмма была в некотором смятении, но с улыбкой сказала: — Сюрприз действительно удался. Как ваше самочувствие, мистер Мартен?        — Чувствую себя отлично, спасибо, — ответил Люк радостно. — Я не мог не удостовериться, что вы разрешили все проблемы и наше путешествие закончилось успехом, поэтому первым делом отправился в Ланкастер. И, конечно, не хотел отказывать себе в удовольствии увидеть вас.        — Что ж, рассказ займет некоторое время, — на лице Эммы проступил румянец. — Вы остановитесь у нас надолго?        — Боюсь, пока я об этом не думал, но не посмею стеснять вас…        — Мистер Мартен, можете оставаться ровно столько, сколько сочтете нужным, — оборвала уверенно Ирен. — Двери нашего дома всегда открыты для вас. А сейчас я оставлю вас ненадолго, схожу проверю, когда подадут завтрак.       С этими словами и лукавой улыбкой миссис Морган вышла из гостиной и намеренно закрыла двери, оставив Люка и Эмму наедине. Комната внезапно показалась слишком тихой и просторной, и Мартен не знал, куда себя деть. Вся решительность испарилась, как по щелчку пальцев.        — Мне не терпится узнать, что я пропустил, пока жил на больничной койке, — начал он неловко, — но предполагаю, что этот разговор стоит отложить на более удобное время, когда нас не смогут вскоре прервать.        — Не переживайте, ничего особенного, — отшутилась Эмма. — Всего лишь встречу с алчным мистером Маккензи, побег из Совета, бал в Абердине, знакомство с Освальдом, визит к странной женщине, обладающей магическими способностями, и суд над Евой. Сущий пустяк.       Она непринужденно махнула рукой и рассмеялась как-то нервно, а Люк помотал головой. Он пропустил все на свете и чувствовал себя ужасно, потому что не был рядом с Эммой, не мог поддержать ее. Как она справлялась со всем? С чем столкнулась? Конечно, она была не одна, но на Еву и мистера Торнтона Люк, конечно, не надеялся. Едва ли они облегчили положение Эммы.        — Скажите хотя бы, чем оказался в конце концов ваш дар? Ведь поездка увенчалась успехом, поэтому прошу, уверьте меня, что все не зря и мы были правы.       Улыбка ее вмиг растворилась, пальцы неловко обхватили кулон — она до сих пор его носила — и это слишком контрастировало с настроем Люка. Что же происходит в этом доме, в самом деле? Закрадывалось чувство, будто ни единой хорошей новости ожидать не стоило.        — Мы были правы, — осторожно начала Эмма. — Кулон был напрямую связан с моими силами, и колдунья разорвала эту связь, высвободила дар. Но это оказалось не совсем то, на что я рассчитывала… Думаю, никто на это не рассчитывал.       Люк медлил, не понимая, что могло настолько расстроить Эмму. Она так сильно желала раскрыть эту тайну! Что же заставляло ее сейчас подбирать слова?        — Эмма, вы можете со мной поделиться. Уверен, вы со всем справитесь и попросту волнуетесь с непривычки. Но эта сила — неотъемлемая часть вас. Вам не стоит бояться, вы всему научитесь, нужна лишь практика.       Эмма постоянно отводила взгляд в сторону, не решалась взглянуть прямо. Люк, казалось, никогда не видел ее такой.        — Практика, да. Люк, это… Не так просто, как вы думаете. Моя сила — это ментальные манипуляции. Как у Марка.       Брови нахмурились в неверии. Ментальные манипуляции? Как у Марка Торнтона? Это же…        — Этого быть не может, — прошептал он и покачал головой. — Нет, это же…        — Почему?        — Слишком низкая вероятность, слишком большая редкость. Вы уверены?        — Уверена ли я? — Эмма фыркнула и прошла к окну, сложив на груди руки.       Она злилась. Нет, хуже, она была разочарована. Совсем не эти слова хотела услышать, и Люк чуть не стукнул себя по лбу. Он идиот. Совершенный идиот.        — Эмма! Простите… Я несу бред. Я совсем не ожидал такого, но мне нет оправдания, потому что вам приходится тяжелее всего. Простите.       Люк приблизился к ней. Вздохнул. Ему нужно все исправить сейчас же.        — Эмма, пожалуйста, выслушайте, — он надеялся, что взгляд его как никогда серьезен. — Какая бы сила ни скрывалась в вас, это не имеет никакого значения. Вы совладаете с ней, я точно знаю. Но самое главное: мое отношение к вам совсем не поменяется. Вы все та же Эмма, все та же прекрасная Эмеральд Марлоу, которая будет продолжать меня восхищать.        — Вы не понимаете, о чем говорите, Люк, — она упрямо покачала головой.       Однако Мартен решил, что ни в коем случае не отступится. Он ни за что не упустит свой шанс снова. Скажет ей все, что чувствовал за последние месяцы, что чувствует сейчас и что намерен с этим делать. В этот раз все решится.       Шагнув вперед, он осторожно, но все же уверенно взял Эмму за руку. Казалось, она только сейчас смогла взглянуть ему в глаза. Удивление, недоумение, какой-то непонятный испуг проскочили на веснушчатом лице.        — Я знаю, о чем говорю. Уверяю, я вполне осознаю, что делаю и что собираюсь сказать дальше, — Люк не удержался и погладил нежные пальцы своими. — Эмма, я знаю, что вы не могли не заметить некоторую неловкость между нами в последние встречи. Мы проводили достаточно много времени вместе, вдвоем, и мне удалось узнать вас лучше. С моего приезда в Ланкастер успело многое произойти… Почти каждый день я видел, как вы справляетесь с новыми трудностями, с опасностями — и каждый раз на вас сваливалось что-то совершенно новое, с чем сталкивается не каждый взрослый охотник. Вы никогда не отступали, делали все в ваших силах, хотя и считали, что предложить вам особо было нечего. Я же смею заверить, что ваши суждения ошибочны.        — Люк… — Эмма попыталась мягко отстраниться, но Мартен настойчиво сжал ее руку.        — Пожалуйста, Эмма. Позвольте мне договорить, иначе, боюсь, я снова отложу эти слова на долгое время. Каждый день, в каждую нашу встречу я думал, насколько вы выросли и до чего же прекрасной девушкой стали. Храброй, самоотверженной, любознательной, умной… Иногда я осознавал, что не могу перестать думать о вас, даже в самые неподходящие моменты, когда моя — и не только — жизнь под угрозой. Как тогда, в подземельях. Иногда, признаюсь, это пугало меня, и я старался несколько отстраниться, не торопить происходящее. Потом мне пришлось оставить вас. И все это время страшное беспокойство за вас не отпускало меня. Теперь я здесь, перед вами. И, дорогая Эмма, я должен вам сказать, иначе не успокоюсь…        — Люк, — Эмеральд вновь прервала его, положила вторую ладонь на его руку, словно пытаясь привести в чувство. — Пожалуйста, не нужно ничего говорить. Я уже поняла, что вы хотите сказать… Простите, я не могу.       В нежных, таких полюбившихся Люку глазах застыло сожаление. Почему-то Эмме больно было говорить эти слова. На миг он разглядел блестящую поволоку слез, но та тут же спряталась под веками. Эмма все поняла. Тогда что не так? Не может ответить на его чувства? Он ошибся?       В конце концов по щеке Эммы все же скатилась одинокая слеза. Люк, не удержавшись, смахнул ее рукой, провел большим пальцем по скуле. Никогда он не позволял себе подобных прикосновений к Эмме, но сегодня… Сегодня было сказано уже слишком много. Так хотелось разбить все границы, которые он сам же для себя установил!        — Эмма, что такое?        — Я не могу ответить на ваши чувства, Люк, — она открыла глаза и мягко убрала его руку от лица. — Простите.        — Но как же… Я надеялся, вы тоже это чувствуете. Ваше поведение, ваши знаки внимания и доверия. Я думал…        — Это было… — на миг Эмма запнулась. — Вы мой близкий друг, Люк, и важный человек в моей жизни. Я ценю вас, это правда. И возможно, в какой-то момент я подумала, что мои чувства к вам несколько больше, чем дружеские. Но… Я питаю симпатию к другому.       К другому? Люк опешил на несколько секунд. Отстранился, сделал шаг назад. Еще один. Он не был в силах вымолвить ни слова и потому мог лишь медленно качать головой в непонимании.       Внутри все переворачивалось, разрушалось, сыпалось. Ураган недоумения, злости и некой обиды усиленно пытался смести остатки здравого смысла. И все же Люк успокоил это страшное нечто внутри себя. Глубоко вдохнул. Он не будет поддаваться эмоциям. Эмма никогда ничего ему не обещала, а о своих чувствах Люк молчал. Глупец.        — Другой? — он постарался, чтобы голос его звучал спокойно, но кажется, вышло слишком холодно. — И эта связь, верно, существует между вами уже давно?       Эмма отрицательно покачала головой, еще больше смутившись. Кто этот другой? У Морганов не так много знакомых семейств, кого допускали в близкий круг и приглашали в дом, и еще меньше тех, среди которых нашлись бы молодые люди подходящего Эмме возраста. Может, Люк чего-то не знал. Может, он не так понял…       Догадка осенила его внезапно. Неожиданно для самого себя ударила громом так, что Люк поначалу опешил, попытался от нее отмахнуться. Другого он как будто бы предположить не мог.        — Не может же это быть мистер Торнтон?       Она отвернулась к окну, утерла глаза. Люк, не отрываясь, смотрел на красивые золотистые переливы в рыжих волосах.        — Слишком низкая вероятность? — сдавленно спросила Эмма.       Это был Торнтон. Марк, черт побери, Торнтон. Люк подумать об этом не мог. Он никогда не рассматривал нахального, невоспитанного, эгоистичного нежеланного знакомого в качестве соперника. Это попросту было невозможно. До смешного нелепо. Как Торнтон мог приглянуться такой девушке, как Эмма? В каком мире это было бы возможно? Невероятно.        — Чушь какая-то, — не выдержал Люк и зашагал по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. — Самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал. В нем же нет ничего, что должен иметь мужчина, чтобы претендовать на вашу привязанность. Он груб, невоспитан, вульгарен. Совершенно не умеет обращаться с такими изящными леди, как вы, Эмма. У него нет достойного состояния, манер, он вечно выглядит неопрятно, находится в таких местах, в которых не пристало проводить время джентльмену. Это совершенно не укладывается в моей голове.        — Вы плохо его знаете, Люк. Марк очень закрыт для посторонних людей, но, поверьте, он вовсе не так плох, как вам кажется.        — Даже если так… — Мартен остановился и в упор посмотрел на Эмму. — Он гораздо ниже вашего положения. Он не достоин вас, и мистер и миссис Морган согласятся со мной. Я надеюсь, сам мистер Торнтон не тешит себя мыслью, будто может претендовать на ваши руку и сердце.        — О, а вы, значит, можете, — язвительно выдавила Эмма. — «Мистер и миссис Морган согласятся…» Не сомневаюсь в этом. Вы, верно, уже все втроем спланировали за моей спиной?        — Все совсем не так, — поспешил запротестовать Люк, почувствовав, что ситуация набирает опасный оборот. — Я лишь хочу сказать: вероятность вашего будущего с Марком Торнтоном очень мала. Он ветреный, ненадежный, у него под ногами нет твердого фундамента. Морганы беспокоятся о вас, Эмма, понимают, что у вас нет никого, кроме них. Они не простят себе, если не смогут устроить ваше будущее с более подходящим человеком.        — И этот подходящий человек — вы, правильно?       Эмма закипала. Горела огнем злости, обиды и разочарования. Неужели она так сильно привязалась к Марку? Люк не понимал, что успело произойти за время его отсутствия. Казалось, что при расставании с Эммой между ними все было так хорошо, так складно. Она доверяла ему, искала в нем поддержки и защиты, а теперь все совсем переменилось.       Выдохнув, она вновь успокоилась и устало спросила:        — Все было обговорено уже давно, ведь так? Ваша пробудившаяся забота обо мне, помощь, совместные прогулки — все было лишь следствием договора между нашими семьями?        — Нет! Все не так. Позвольте мне объяснить… — Люк, наверное, очень давно так не путался в собственных мыслях, и сейчас совершенно не мог собраться. — Это правда. Мои родители и мистер и миссис Морган действительно обговаривали возможность того, что мы с вами… сблизимся. Отец говорил со мной об этом. И я согласился с ним, но, Эмма, вам нужно знать, что сделал я это не ради какого-то договора. Вы мне по-настоящему нравитесь. И я бы хотел… Но ни за что бы не принудил вас к чему угодно. Вы вправе решать свою судьбу самостоятельно. Мне попросту казалось, что вы испытываете ко мне похожие чувства.       Повисшая тишина вязкой субстанцией заполонила все вокруг, не позволяла ровно дышать, давила на плечи. Кончики пальцев подрагивали, и Люк точно не знал, чего ему хотелось больше. Прикоснуться к Эмме, успокоить ее, себя, сказать что-то еще, заверить, обнять. Или же, наоборот, угомонить внутренний шторм, остудить пыл, поступить так, как подобает настоящему джентльмену — принять отказ и с вежливым хладнокровием оставить Эмму в покое.       Не могло же между ними все закончиться вот так, толком не начавшись? Почему он медлил все это время? Почему был слеп и не замечал все эти годы истинной красоты стоящей перед ним девушки?       Люк был уверен: будь он хоть каплю смелее, решительнее, посмей он тогда в последнюю встречу с Эммой открыться ей — этого разговора не произошло бы. Все изменилось за время его отсутствия.        — По правде сказать, — заговорила наконец Эмма, — не знаю, что является лучшим исходом. Узнать, что наша близость была вынужденной и необходимой для наших семей, или то, что ваши чувства искренни, а я не могу на них ответить?..       Голос, полный обреченности и сожаления, впивался в Люка острыми шипами. Разрывал нечто внутри.        — Эмма…       Хотелось сказать хоть что-то, что подарит надежду для них обоих, поставит запятую в их привязанности друг к другу. Никакие слова не подходили, казались недостаточными. Что он мог добавить? То, что сам не доверил бы Торнтону даже письмо передать? Свое отношение Люк уже высказал в достаточной мере, и Эмму это не остановило. То, что Марк Торнтон, верно, даже не объявится в ее жизни в ближайшее время и Люк готов подождать, пока Эмма разуверится в этом мужчине? Стоило ли сказать эти слова? Люк не знал, но казалось, будто они были Эмме вовсе не нужны.       Она сделала свой выбор.        — Прошу прощения за то, что я неправильно истолковал ваше поведение, — извинение вырвалось из Люка механически, и голос показался пустым. — По поводу ожиданий наших семей не беспокойтесь. Я разберусь с этим вопросом.        — Люк, я… Сожалею, что все обернулось таким образом.       Он смог лишь сдержанно кивнуть. Одернул пиджак, окинул Эмму внимательным взглядом.        — Вы доверяете ему? Мистеру Торнтону.        — Да, — она задумалась всего на миг. — Я знаю, что он искренне беспокоится обо мне.        — Надеюсь, так оно и есть.       Люк собирался выйти из гостиной, но Эмма ухватила его за лацкан пиджака.        — Люк. Я знаю, что просить о подобном после всего нечестно, но не могу не попытаться. Я очень дорожу нашей дружбой. Можем ли мы сохранить ее? Прошу вас.       Эмма смотрела с такой мольбой, будто его отказ мог глубоко, по-настоящему ранить ее. Может, Люку и хотелось верить в это, но почему-то сердце твердило, что она прекрасно переживет потерю в его лице. Даже если так, он никогда бы не смог отказать ей. Как это возможно?       Сжав пальцы Эммы, Мартен серьезно посмотрел ей в глаза.        — Я никогда не оставлю вас, Эмма. Никогда, — на миг он задумался, прежде чем произносить следующие слова, но все же решился: — Если Торнтон разобьет вам сердце, я с этим так просто не смирюсь.       Зеленые глаза смущенно потупились, и Эмма благодарно улыбнулась.        — Спасибо.

***

      Холодная ночь уже вступила в свои права, когда в поместье Морганов на взмыленных лошадях прибыли двое всадников. Эмма услышала стук копыт издалека и выглянула в окно, узнала в одной из фигур Фреда Моргана. Тот поспешил скорее к дверям дома, послышались шум и быстрые шаги по коридорам. Запахнув халат, Эмма вышла из своей комнаты и спустилась на первый этаж.       Ирен еще не ложилась, и теперь супруги вдвоем о чем-то переговаривались.        — Что случилось? — взволнованно спросила Эмма.        — Патрульные наткнулись на остатки лагеря вампиров на возвышенностях Боулендского леса, — быстро отчеканил Фред, спускаясь в подвал за оружием. Эмма поспешила за ним. — По меньшей мере дюжина особей высших и почти столько же низших. Немыслимо! С каких пор разумные вампиры действуют вместе с примитивными монстрами?! — он нахмурился и помотал головой. — Судя по следам, они двигаются в сторону Ланкастера. Мы их перехватим.        — Я поеду с вами.        — Еще чего удумала! — Фред не воспринимал заявление Эммы всерьез и продолжал отбирать сабли. — Останешься дома вместе с Ирен. Если вдруг прискачет посыльный со срочными известиями, она примет решение, что делать дальше.        — То есть в случае ваших смертей? Ну уж нет! — Эмма схватила в оружейной кинжалы, отыскала шпагу. — Вампиров может быть гораздо больше.        — Именно поэтому Рассел помчался за Евой и Виктором. Сегодня они патрулируют в окрестностях дома, скоро будут на месте. Захватят с собой еще несколько человек.       Рассел, кажется, был тем вторым всадником, сопровождавшим Фреда.        — Вы не можете оставить меня здесь только под тем предлогом, что я бессильна и неопытна, — возразила Эмма и направилась к лестнице. — Это больше не актуально. У меня сильный дар, и я сражалась с вампирами. Если Ева едет с вами, то и я тоже.        — Ева совершеннолетняя!..       Эмма его не слушала и уже торопилась в свою комнату, пока ей в спину неслись возмущения Фреда. Все это время тяготившее ужасное ожидание взращивало внутри желание сделать хоть что-то полезное, значимое. Эмма намеревалась выплеснуть все тяжелые чувства в эту битву: накопившуюся злость на Кримзона, обиду на Морганов, гнетущее сожаление за Люка. Проще всего дать выход этой гремучей смеси в битве.       Когда она вновь спустилась в холл в облачении охотницы и с оружием наперевес, внизу уже ждали мистер Кримзон, Люк и Фред. Все взгляды остановились на ней. Непроницаемое лицо Кримзона не выразило ни единой эмоции. Люк тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Он должен был ехать в Шеффилд на рассвете, но, услышав известия от Фреда, посчитал своим долгом задержаться и принять участие в ночном рейде.       Фред же все еще хмурился и поджимал губы, но, к удивлению Эммы, Ирен успокаивающе сжала локоть мужа и негромко сказала:        — Пускай едет. Она готова.       Вскоре объявилась встревоженная Скарлетт с большой деревянной шкатулкой в руках. Она была настолько взвинчена и встревожена, что болтала больше и быстрее обычного.        — В походной аптечке заканчивался запас лауданума, миссис Морган. Я добавила еще пару пузырьков. Бинтов достаточно, мне так кажется. Йода тоже хватает. Нюхательной соли не очень много. Возможно, мне стоило пополнить запас… Но я подумала, что ее достаточно. Стоило все же пополнить!        — Скарлетт, в обмороки никто падать не собирается, — успокоила горничную Ирен. — Нюхательная соль нам ни к чему. Мистер Кримзон, вы не могли бы взять аптечку? Спасибо.       Медлить было нельзя, и совсем скоро орионы уже грузили оружие, аптечку и шкатулку с химическими растворами в экипаж. Сэмюель проверил в последний раз упряжь на лошадях и уже был готов устраиваться на козлах, но Фред остановил его жестом руки.        — Нет-нет, Сэм, сами управимся. Кримзон, берись за вожжи. Готовься гнать лошадей во весь опор. А ты, Сэмюель, поспеши в конюшню, поседлай еще одну. Скоро подоспеют… Вот и они!       Из-за поворота появились еще несколько конных фигур, которые спешили к воротам поместья. Это оказались Ева, Виктор, Рассел и еще трое не известных Эмме охотников из патруля.        — Нам вкратце объяснили ситуацию, — сказал Виктор, остановив коня перед Фредом. — Мы с Расселом поедем вперед, он покажет дорогу. Постараемся как можно быстрее застать этих кровососов.        — Надеюсь, ты не думаешь, что отправишься туда без меня, братец, — Ева была в полной боевой готовности.        — Сэм, возьми коня мистера Рассела! — поторопил конюшего Фред. — Он проделал сегодня длинный путь. Выдай ему нашего гнедого, да побыстрее!        — Ева, может, ты лучше поедешь в экипаже и предоставишь лошадь мистеру Мартену или мистеру Кримзону? — попробовала остудить пыл дочери Ирен. — Дорога долгая.        — Я справлюсь, матушка. Где все револьверы? Не вижу ни одного.        — Огнестрельное оружие слишком громкое, — проворчал Фред. — Ты же знаешь, Ева. Мы перебудим всю округу.        — Будто бы от нападения вампиров люди не проснутся, — Ева закатила глаза. — Что за чушь?!       В конце концов, Люк достал из-под полы плаща свой «Адамс» и нехотя протянул его Еве. Та в удивлении помедлила, прежде чем принять револьвер.        — Вернешь на обратном пути. Просто пообещай не лезть в пекло и думать перед тем, как делать.        — Ладно, обещаю. Спасибо.       Люк с сомнением кивнул. Виктор тоже захватил с собой дополнительное оружие. Когда Сэмюель вывел нового коня, Рассел взобрался в седло и все готовы были отправляться в дорогу.        — Действуйте тихо и осторожно, пока мы не покажемся, — скомандовал Фред всадникам. — Вы будете в меньшинстве. Проведите сначала разведку. Вдогонку вампирам должен двигаться местный патруль, вдобавок, послали за орионами из Гарстанга. Черт бы побрал эту местность, в Боулендском лесу практически нет охотников! Пока не соберемся все, никаких открытых действий не предпринимать. Все понятно?        — Да, сэр!        — Тогда шевелитесь, вперед!       Всадники тронулись с места, и лишь резвый стук копыт эхом повис над дорогой. Остальные устроились в экипаже, Фред быстро попрощался с Ирен, отдал последние распоряжения, Кримзон причмокнул лошадям — и экипаж помчался так быстро, как мог.       Никто точно не знал, где удастся отрезать вампирам путь, так что Фред приказал двигаться на юго-восток от Ланкастера через пролегающие деревни. Эти места были совсем немноголюдными, и за несколько миль среди холмистой местности могло не встретиться ни единого домика. Тем страшнее казался путь в мрачную зимнюю ночь по проселочной дороге, где тишину полей нарушали только уханье сов да гуляющий в голых ветвях ветер.       Кримзон подгонял лошадей как мог, но часто приходилось тормозить экипаж, чтобы объехать глубокие выбоины и не увязнуть в грязи. Угнаться за теми, кто ускакал верхом вперед, было невозможно. Несмотря на спешку, путь занял больше часа езды. Наконец, Кримзон остановил лошадей, но выглядело так, будто орионы оказались посреди нигде. Вокруг голые поля, лишь дорога огорожена кустарником, а впереди плавным черным контуром виднелись возвышенности леса Боуленд — западная часть Пеннин.       Фред приоткрыл дверцу и выглянул наружу.        — Сэр, вас ожидают дальше по дороге, — сходу сообщил подошедший молодой орион. — Отсюда лучше передвигаться тихо и сойти с дороги. Позвольте показать заброшенный сарай, где укрылся отряд. Там можно оставить лошадей.        — Показывай, солдат.       Орион уселся на козлах рядом с Кримзоном, Фред захлопнул дверцу. Экипаж двинулся вновь, но куда осторожнее, чем раньше. Колеса тяжело подпрыгнули, когда съехали с земляного пути в поле. Как долго карета качалась по сторонам, преодолевая влажную пустынную поляну, Эмма не знала, но эти минуты превратились в вязкую вечность.        — Все будет в порядке, — послышался рядом голос Люка. Решительность на его лице вселяла уверенность и спокойствие.       Серые глаза смотрели на Эмму с теплым вниманием и заботой, будто Люк готов был защитить ее от любой опасности, как делал всегда.        — Я не боюсь, — уверенно ответила она.       Нетерпение, будоражащее волнение, решимость — вот, что ощущала Эмма. Страха в этот раз не было. Тело наполняло яркое, едва удерживаемое предвкушение: сила, копившаяся так долго, сможет наконец вырваться на свободу. Она сидела внутри Эммы сжатой пружиной, подрагивала от напряжения и не давала спокойно вдохнуть полной грудью. Этой ночью станет легче.       Старый кирпичный сарай, видно, уже много лет стоял брошенным. Крыша покосилась, распахнутые настежь двери чуть поскрипывали от гуляющего ветра. Клочки сохранившегося сена разлетелись по углам.        — Вот вы где, — Виктор встретил их при полной готовности, серьезный и сосредоточенный. — Мы успели провести разведку. Отец, идем, расскажу подробнее.       Они с Фредом обогнули постройку и удалились, чтобы оценить обстановку и подготовить план. К ним присоединился еще один незнакомый орион, кажется, командующий патруля. Все завертелось в водоворот из выверенной подготовки и стратегических обсуждений.       Дыхание было ровным. Вдох. Выдох. Облачко пара растворилось в темноте сарая. Было сыро и холодно. Эмма потерла руки в перчатках, завернулась плотнее в мантию — новую, подаренную Евой. Слишком дорогую для такой глуши, но другой у Эммы не было. Вынула из-под полы кинжал и провела пальцами по лезвию. Она готова. Долгие тренировки не могли пройти бесследно. Виктор, Ева, Люк — все они приложили руку к обучению Эммы.       Сейчас в голове упорядочились приемы, техники и хитрости, которым ее научили. За свое тело Эмеральд не беспокоилась. Другое дело — дар. Марк успел рассказать ей совсем мало. Жалкие крохи. Сможет ли она совладать с этой силой? Сможет ли использовать против врагов? Морганы наверняка будут против, они боятся. Не знают, насколько хорошо Эмма проконтролирует манипуляции. Но как ей тогда узнать?        — Надеюсь, вы все еще стреляете из лука, мисс Марлоу?       Она резко обернулась и уткнулась взглядом в протянутую деревянную дугу. Затем скользнула испытующе по лицу Люка.        — Снова пытаетесь оставить меня на задворках?        — Полезнее всего ваш острый глаз будет в отдалении, — он спокойно выдержал язвительный тон, ухмыльнулся. — Вдобавок, это приказ командира Моргана. Можете попробовать обсудить это с ним, но сомневаюсь, что он в настроении для выслушивания капризных девиц.        — «Капризных девиц», значит, — Эмма ухватилась за лук не без доли злости. — И вы хотите сказать, мистер Мартен, что совсем не приложили руку к тому, чтобы меня поставили в дальний бой?       Сквозило холодом. Не декабрьским, а иным, внутренним, прорезавшимся в отношении Люка к ней. Может, Эмме казалось, но что-то неуловимо изменилось.       Мартен обернулся по сторонам, убедился, что любопытных зевак поблизости нет, и шагнул ближе. Со всей серьезностью сказал:        — Эмма, я верю в вас. И я знаю вас. Вы прекрасно стреляете, так используйте это умение по назначению. Вам нечего делать в гуще битвы.        — Я хочу проверить силу дара, — выпалила она прежде, чем подумала.        — Исключено.        — Я смогу с ним справиться…        — Мы не будем это проверять сегодня.        — Если не сейчас, то когда? — Эмма старалась говорить шепотом, но хотелось всплеснуть руками и громко возмутиться.        — Когда угодно, но не сейчас! — отрезал Люк, и в его взгляде блеснула сталь. — Сейчас не время для экспериментов. Это очень важное сражение, Эмма. На кону многие жизни. Не бери пример с Евы хотя бы раз и подумай о тех, кто вокруг тебя!       Опешив, Эмма нахмурилась и отвела взгляд. Люк обычно старался не показывать ей свою жесткую сторону охотника, и теперь от неожиданности хотелось сделать шаг назад от него. Горький привкус детской обиды ощущался на языке. Глупость. Она заслужила.        — Прошу прощения, — выдохнул Мартен.       Внутри него, казалось, боролись два человека. Один — правильный орион, исполняющий приказы, солдат, настоящий охотник. Другой — нежный друг Эммы, который боялся обидеть ее неправильно подобранным словом. Сейчас побеждал первый. И это было единственно правильно. Сейчас они находились на поле битвы, здесь нет места чувствам и сомнениям.        — Не нужно, — сдержанно сказала Эмма. — Сама виновата. Ты прав, как и всегда.       В ответ лишь кивок с плохо сдерживаемым облегчением. Люк волновался и до сих пор чувствовал долю ответственности за нее. Прокашлялся, выпрямился, отдалился на шаг.        — Будьте осторожны, мисс Марлоу.        — И вы, мистер Мартен.

***

      В какой момент события приобрели неожиданный поворот — сказать было сложно.       Битва развернулась прямо на пустой дороге, в самой сердцевине крохотной деревушки Аббистед. Дома можно было пересчитать по пальцам, а вокруг простирались непроглядные поля и леса. Вампиры устроили здесь привал. Высшие затаились в небольших уютных домишках, и можно было только гадать, какой судьбы удостоились хозяева. Либо были убиты сразу же, либо оставлены «на десерт». Обращение — процесс не одного дня, так что можно было вычеркнуть хотя бы резкое пополнение в рядах кровопийц. Неразумные собратья-вампиры неторопливо сновали по деревушке и с мерзким чавканьем доедали то, что осталось от их жертв.       Виктор, Ева, Люк и Кримзон вошли в группы, которые должны были ворваться в дома с главных и черных ходов и нанести первые удары. Поначалу Мартена пытались отговорить, сетуя на его недавние ранения и переломы и поминая тот факт, что Люк вовсе не обязан был принимать участие в этой битве. Однако тот был непреклонен.       Фред и несколько орионов брали на себя низших. Эмма и еще пара лучников-арбалетчиков затаились по укромным углам.       Поначалу все шло как по маслу. После отвлечения внимания вампиров-монстров, орионы зашли в дома и принялись выкуривать оттуда высших. Одновременно искали редких выживших жителей и выводили их в безопасные места. Те были страшно напуганы и не могли понять, что происходит. Женщины плакали.       Преимущество было на стороне охотников. Фактор неожиданности сыграл на руку, и вампиры стремительно несли потери.       Слишком просто. Подозрительно легко. Эмму не покидало чувство необъяснимой тревоги, и она видела, что Фред тоже не позволял себе расслабиться и цепким взглядом выискивал нечто в округе.       Рука натягивает тетиву. Глубокий вдох. Наконечник стрелы медленно следует за движениями вампира. Пальцы расслабляются — стрела врезается ровно в шею врага. Он захлебывается и хватается за горло, а какой-то орион быстро добивает его одним четким ударом сабли.       Атака проходит слаженно и выверенно, но что-то не так. Что-то явно не так. Почему высшие и низшие вместе? Как они сгруппировались и договорились? Разве низшие вампиры способны подчиняться кому-либо, выслушивать, упорядоченно действовать? Кто-то их контролировал…       Не успела Эмма переварить мелькнувшую мысль, как заметила, что Фред пропал из виду. Она заозиралась по сторонам в непонимании. Секунду назад ведь был здесь! Эмма только-только отвела от него взгляд.       Сердце забилось в тревожном набате. Взор заметался по другим охотникам — может, они что-то знают. Может, это часть плана, в которую ее не посвятили? Однако те тоже заметили отсутствие командира и выглядели удивленными.       Грудь сдавило, на шее выступила противная испарина. Что происходит? Что они все пропустили?..       Ответы на вопросы не заставили себя долго ждать. Из-за старого хлева в тени появились две мужские фигуры. В одной легко узнавался Фред — он стоял позади и наставил острие кинжала в спину второму. Тот в свою очередь медленно с поднятыми вверх ладонями двигался к центру заварухи. На освещенной лучинами из окон дороге можно было разглядеть расслабленную ухмылку на лице незнакомца и чуть подсвеченные глаза. Немногие оставшиеся в живых вампиры вокруг замерли, принялись с пристальным вниманием следить за происходящим. За ним, этим уверенным в себе мужчиной. Они подчинялись ему.       Воцарилась тишина, все внимание сосредоточилось на разворачивающейся сцене.        — Браво, мистер Морган, — гортанно заговорил вампир — в сути незнакомца сомневаться не приходилось. — Вы быстро меня вычислили, я даже не ожидал подобного.       Фред свободной рукой захлопнул крышку карманных часов и сунул под полы мантии. Эмма нахмурилась. Неужели он применил дар? Фред Морган старался не злоупотреблять своими силами и всегда говорил: «Играть со временем опасно. Мы не боги, чтобы оно было нам подвластно». И все же частично время подчинялось ему.        — Кто тебя послал, вампир? Откуда вы пришли? — сразу перешел к делу Фред.        — Так не пойдет, мистер Морган, — хитро оскалился тот. — На вашем месте я не задавал бы вопросы грубо и бездумно.       Эмма держала нового врага на прицеле, чуть сузив глаза. В ночи можно было разглядеть светлые волосы, точеное лицо и мрачную усмешку на губах. От него исходила аура уверенного превосходства, холодности, опасности. Будто даже в таком положении вампир мог не просто вырваться — убить и Фреда за спиной, и других орионов, наставивших на него оружие. Один только вид остальных кровопийц, с покорностью ловящих каждое его слово, будто он был всемогущим божеством, пускал дрожь по коже.       «Поверь, будь это древний, ты бы сразу поняла. От них так и веет смертью».       Древний.       И он был гораздо более разговорчивым, чем тот, которого Ева убила в подземельях.        — О чем ты, ради Бога, болтаешь? — спросил Фред и в упор приблизил кончик кинжала к спине вампира. — Не делай вид, будто у тебя есть хоть капля преимущества. Ты находишься в безвыходном положении.        — Я бы скорее применил такую формулировку к вашей жене.       Мягкая улыбка истинного хищника проскользнула на его губах, и Эмма затаила дыхание. Что он говорит? При чем тут Ирен? Она далеко, в поместье, в безопасности…       Фред окаменел вмиг, но руку с кинжалом не отнял.        — Поясни, кровосос.        — Знаете, мистер Морган, — вампир заметно расслабился и неторопливо опустил поднятые руки, — это неуважительное обращение начинает утомлять. Вскоре вы поймете, что не стоило так грубить мне. Что же касается вашей жены, миссис Морган…       Вампир развернулся лицом к Фреду — и все встрепенулись, дернулись, чтобы в случае чего заслонить своего командира. Эмма сильнее сжала пальцы на тетиве, прицелилась точнее — ровно в висок. Вампир был высоким и худощавым, смотрел на Фреда с чувством превосходства и даже пренебрежением.        — Прямо сейчас, я уверен, она прекрасно проводит время в компании моего дорогого собрата. Надеюсь, миссис Морган хорошо принимает гостей — он не переносит плохие манеры, — древний усмехнулся, наблюдая за лицом Фреда. После небольшой паузы выдавил смешок и протянул: — Только посмотрите, главу орионов Ланкашира одурачили! Пока вы здесь, в нескольких милях от города беседуете со мной, ваши вековые враги, вампиры, находятся прямо у вас дома, мистер Морган, — он склонился ниже, издеваясь. — В родовом гнезде самого влиятельного на этих территориях ориона! Как себя чувствуете, мистер Морган?       Казалось, что в этой тишине можно было расслышать тяжелое дыхание Фреда. Все замерли, ожидали команды, реакции, хотя бы слова из уст командира. Ветки голых деревьев беспокойно отстукивали тихую дробь друг о друга.        — Орионы! — он наконец подал голос.       Эмма напряглась всем телом, глубоко вдохнула.        — Взять его живым.       Миг — и замершие статуэтки охотников оживились, бросились на древнего. Стрела Эммы пустилась в тело врага, но лишь чиркнула по стене дома. Так быстро! Другие вампиры возобновили атаки, и бой разразился с новой силой.       Фред несколько раз полоснул саблей по древнему, но тот молниеносно уворачивался. Он перемещался между домами резкими бросками, не задерживался в поле зрения дольше мгновения. Орионы кидались ему наперерез.        — Ева, нет! — Эмма перевела взгляд в сторону крика и заметила Виктора, дернувшего сестру на себя.       Еще спустя секунду послышался мерзкий булькающий звук. Глухой стук. Какой-то охотник с перерезанным горлом сложился на земле и забился в судорогах.       Древний обходил любые препятствия. Вслед ему летели стрелы. Виктор с помощью телекинеза с утроенной силой метнул кинжал. Тот лишь мазнул по рукаву древнего и упал в траву. Кримзон растолкал других охотников, перепрыгнул телегу у дороги и попытался перехватить вампира. Бесполезно.       В последний момент Ева выхватила револьвер, прицелилась и выстрелила. Пуля резанула по плечу. Вампир накрыл рану ладонью и скрылся из виду в черноте перелеска.        — Проклятье! — выругался Фред. — Виктор, Кримзон, за мной! Отправляемся в поместье, не жалейте коней. Офицер Кэмпбелл, командование на вас! Выделите пару солдат, пусть отправятся по следам крови и проверят.        — Так точно, сэр!       Вампиров уже добивали, ситуация в деревушке Аббистед была взята под контроль. Однако спокойнее от этого не становилось. Если древний не врал, если сказанное не было блефом и Ирен действительно в опасности…       Эмма увидела, как Ева бросилась за отцом, и тоже поспешила в ту сторону.        — …у них мама, а ты хочешь, чтобы я осталась здесь?!        — Да, Ева, — Фред бодро вскочил в седло и натянул поводья. — Дочь! Ты хотела, чтобы тебя воспринимали как взрослую? Принимай полномочия! Ты Морган и остаешься как мое доверенное лицо. После устранения угрозы офицер Кэмпбелл с патрулем отправятся в другом направлении. Кто-то должен помочь разобраться с выжившими и затем возглавить возвращение в Ланкастер. Все понятно?        — Да, — смиренно согласилась Ева. — Вернее, так точно, сэр!       Фред удовлетворенно кивнул, перевел взгляд на подошедшего Люка.        — Мистер Мартен, на вашу помощь я тоже рассчитываю, — затем посмотрел на Эмму. — Слушайся старших.       Дождавшись подтверждения ото всех, Фред пустил коня галопом подальше от деревушки. Кримзон и Виктор последовали за ним.       «Все будет хорошо. Все обязано быть хорошо».