очи
22 июня 2023 г., 17:00
ЯШТЯК
5 участников
Вчера
Толик люди, которые пишут "ладно", просто нуждаются в том, чтобы их привязали к кровати и выебали 23:07 Коля ладно 23:07 Шурик ладно 23:07 Яша ладно 23:08 Ярина ладно 23:08 Толик яш???? 23:08Сегодня
Шурик жара пиздец 10:21 Коля я без всего спал 10:22 Толик мерзко 10:22 Шурик жарил наде завтрак а пахло чипсами 10:56 Толик окей гугл, когда в последний раз ты мыл сковородку 10:56 Коля с каким вкусом? 11:12 Шурик зелень наверное 11:15 Шурик ладно не суть седня в восемь 11:16 Яша а че так поздно 11:16 Ярина тебе нужно раньше уйти? у меня пустая квартира 11:17 Яша лю тебя 11:17 Шурик тоже хочу 11:17 Яша и тебя лю 11:18 Шурик к яре хочу 11:18 Яша а 11:18 Ярина шур, а я надю вчера не обо всем успела расспросить 11:18 Толик ну напросился 11:18 Шурик и без тебя душно 11:19 // Двадцать первая маршрутка пришла наполовину пустая, и это удивительно, потому что она приехала прямиком из центра, – но Толик объяснил это для себя тем, что большинство работающих там уже вернулись домой. Впрочем, от духоты это не спасло – душно во всем городе, а в общественном транспорте особенно. Толик помахал ладонью сначала на себя, потом на Яру, как будто это помогало. Толик не любил двадцать первую не только потому, что маршрутки это, с позволения сказать, – гробы на колесах, но и из-за неспешности водителей, прикладывающих, казалось, все усилия, чтобы растянуть время поездки и терпение пассажиров. Однако двадцать первая едва ли не единственная заезжала на Строительную, поэтому Толику приходилось засовывать свое мнение куда подальше и глубоко дышать. Когда асфальт сменился знакомым бездорожьем, Толик понял, что кто-то догадался открыть окно, – поэтому теперь было не только душно, но и пыльно. Сзади завозились Шурик и Яша, а потом кто-то из них стукнул по спинке Толиного сиденья, намекая, что пора выметаться. Толик был только за. Они вышли на одну остановку раньше – отсюда не было видно ни заброшек, ни деревянных домов. То, что они ласково называли Стройкой, находилось в двадцати минутах пути. Но это для чужака. Они могли бы пойти по прямой, след в след за маршруткой, которая дальше шла на Сенную (там лучше не появляться без ножа-бабочки в кармане) и Черемушки (поговаривают, все тараканы города живут в тех коммуналках). Вместо этого они вслед за Шуриком спустились в заросли вдоль дороги, где, впрочем, просматривалось подобие тропы. – Ты специально искал где крапивы побольше? После слов Коли Толик больше рефлекторно, чем осознанно, стал искать Яру. И нашел – а заодно еще три таких же взгляда. Все они скрестились на ее голых ногах, на несколько тонов бледнее рук, и отскочили, чтобы не задержаться дольше положенного. Толик с особым усердием притоптал траву перед собой, хоть Яра и шла рядом с Шуриком. – Просто так короче всего, – сказал наконец тот. Шурик знал эти места как свои пять пальцев (в конце концов, от него Толик впервые услышал о Стройке), так что в этом ему все доверяли. Впрочем, никто не стал бы отказывать себе в язвительной фразе, брошенной походя. Такие не кололи, а мягко тыкали или щекотали. Толик так не умел, поэтому отстал, позволяя себе засмотреться на заводские трубы вдалеке. Они шли в сторону леса, но уже начинали сворачивать, и Толик не мог объяснить, почему сегодня ему так хотелось оказаться там, в глуши, подальше от алкоголя и подростков. Наверное, это все духота. – Мне кажется, Коле просто обидно, что рядом с ним в маршрутке сидел обрюзгший мужик, – сказал Яша. Толик моргнул и увидел его руку. Они переплели пальцы – Толина рука оказалась снизу, как и всегда. – Сегодня его очередь, – он пожал плечами и добавил: – Банка Монстра поможет ему прийти в себя. Засмеявшись, Яша прильнул к Толиному плечу, и они споткнулись, едва не грохнувшись в крапиву лицом. Толины очки свалились с носа, и пока они их искали, Яшины губы не переставая маячили перед Толиными глазами. Это каждый раз заставляло Толика переосмысливать все, что он когда-либо делал в жизни. – Если вы не перестанете, мы начнем вас снимать! – предупредил кто-то, но Толик не понял ни слова. Он уловил блик на стекле очков и готов был поспорить, что от Яши он тоже не скрылся – но они оба продолжали изображать поиски дальше. Толик ждал, пока Яша сам найдет пропажу, чтобы он мог без зазрения совести поцеловать его, но, подняв очки с земли, Яша не предоставил ему и лишней секунды – сразу поднял их на солнце, якобы проверяя на трещины. Взгляд при этом оставался прикован к Толику. Постояв так считанные мгновения, Яша крутанулся на пятках – и был таков. – У кого-нибудь есть чем протереть? Толик так и не понял, что это было. В эти дни народ на Стройке начинал собираться часам к пяти, как если бы это место имело что-то общее с чаем и Англией. В полдевятого на Стройке уже шумели. Толик без труда разбирал некоторые знакомые голоса и перебор гитары где-то недалеко. Стройка, по сути своей, была стихийным явлением. Ее нельзя описать, о ней нельзя рассказать – ее нужно увидеть, нужно стать ее частью. Конечно, можно случайно или намеренно спуститься вниз по дороге, равнодушно пройдя мимо жилых домов, и наткнуться на бетонную площадку, где в нулевых собирались что-то строить. Конечно, любой без труда разглядит, что площадка обитаема. Об этом скажет не только мусор (столько бычков вы нигде не видели), но и пепелище костра (ветки навалены как попало), деревянные лавочки (явно спизженны из-под чьего-то подъезда) и педантично уложенные ряды шлакоблоков (никто не знает, откуда они взялись). Конечно, с бетонки откроется вид на деревянные дома, которые с расстояния покажутся еще приземистее и жальче. Конечно, все знают, что в другой стороне стоят развалины заброшенной фабрики. Но даже это все – не Стройка. Стройка – это люди. Так говорил Шурик, по крайней мере. Толик, опять же, не углублялся. Он приходил со своими, от остальных держась особняком, пил мало, а говорил по делу. Он уходил со своими – той же дорогой, что пришел; он бывал на Стройке чаще, чем по ту сторону центра, но хватал по верхам – сливки, если хотите. В этом была вся прелесть. – Ты же помнишь Юрчика? – Ее всего месяц не было, кретин. – У него скейт появился недавно, не знаю, то ли с барахолки, то ли спиздил откуда-то. Но я уже пару трюков умею. Посмотришь? – Ты вообще здесь Юру видишь? – Да сто по сто под черемухой опять. Пошли! Шурик прошивал бетонку насквозь своим торопливым шагом вприпрыжку и вел за собой Яру. Толик проводил их хмурым взглядом, потому что ему не нравился ни этот Юра, ни его друг Рома. Коля без Шурика растерянным отнюдь не выглядел: у него здесь тоже были свои знакомые. Он по-цыркачьему ловко выудил у себя из-за спины свой Флэш и разве что глазом его не открыл. В его движении плечами Толик угадал предложение тоже взять что-нибудь из рюкзака. Яша только этого и ждал. – Балтика Шурина? Коля помотал головой: – Я никогда на Шуру ниче не беру, потому что его Юра с Ромой спонсируют. Толик был не в силах вслушиваться в их разговор дальше. Сегодня его отвлекали посторонние шумы, приближающийся закат и даже полет вон той мухи. Его снова посетила мысль, что стоило остаться дома и запереться в комнате наедине со своей гудящей головой. – Толь? – до его шеи кто-то дотронулся, и Толик узнал это прикосновение. – Ты далеко? Яша загораживал собой толпу, а Коли уже не было. Толик сбросил морок движением ресниц, поправил очки, вдохнул пыльный воздух. Яша продолжал держать его. – Пойдем сядем? Толику не просто давило на череп, ему давило и жгло, царапало и тянуло кожу в том месте, где лежала Яшина рука. Хотелось, чтобы это быстрее кончилось, но образы Яшиных пальцев на Толином теле – самых разных его местах – вспыхивали перед его мысленным взором, так что Толик молчал. То ли он попытался сбросить с себя прикосновение, то ли Яша просто так хорошо знал его тишину, – но он убрал руку и сразу постарался ее чем-то занять (например, банкой с пивом). Толик снова вдохнул, понимая, что его начинает мутить. Он всегда нормально переносил жару, но и причина была не в том (а в чем?). Щелкнуло кольцо-открывашка, и Толик сказал: – Схожу за Шуриком. А то он либо сам расшибется, либо кого-нибудь зашибет. – Все нормально? Толик ограничился неопределенным взмахом руки – он и сам не знал. – Оставь мне пива. И ушел в неизвестном направлении. Не то чтобы ему было, куда далеко идти, – просто шлось куда-то, а куда – пока непонятно. При том, что мысли набивались в голову, как перо в подушку, думать ни о чем не получалось. Как будто бы у Толика были сотни и сотни начал, но все концы подевались куда-то бесследно. Толик бы сравнил это чувство с входной контрольной по физике, когда ты смотришь на задачи, и тебе знакомы эти слова, но сдаешь ты все равно пустой лист. Он усмехнулся и словил чей-то взгляд – лицо знакомое, но имя не всплывает. Он продолжал держать контакт, вцепившись в непонятного мутного цвета глаза, как в горло злейшего врага. Это был удушающий захват, и Толиному оппоненту это не слишком понравилось – он (или она?) живо сориентировался и перепрятал свой взгляд так надежно, что Толик при всем желании не смог бы его отыскать. Не то чтобы оно у него сегодня было. На шлакоблоках всегда кучковались целыми футбольными командами. Толик обошел их по широкой дуге, не в последнюю очередь из-за скейтбордистов, выделывающихся где-то там же поблизости. Он лишь бросил взгляд в ту сторону на случай, если Юра или Шурик были там. На короткое мгновение Толику показалось, что в толпе он увидел кассира из круглосуточного – образ возник из ниоткуда, – но, в конце концов, Шурика там не было, так что он не остановился. По правде говоря, меньше всего ему хотелось искать это рыжее недоразумение. Даже если Шурик действительно пропадал, его поисками всегда занимался кто-то другой, потому что любой из них лучше знает Стройку, а значит, людей, которые здесь бывают. Но – ради блядской справедливости – была ли у Толика возможность выдумать подходящую отговорку? У него просто нет времени ссориться с Яшей, когда он, возможно, переживает кризис отношений, идентичности, семнадцати лет и хрен знает чего еще. И все в один момент. Да еще и эта жара. Толику просто хотелось на кого-нибудь наорать. Он подумал, что, возможно, стрельнет у Яши сижку-другую, но потом вспомнил, к чему привела последняя его попытка курить. Нет, его не рвало, и голова не кружилась – хорошо, если б так. Просто курили они с Яшей вместе, а никотин, как известно, расслабляет. Короче, бардака Толику в жизни пока хватало и без курения. Как оказался у скамеек, и сам не понял. Вернее, тайны в этом, конечно, никакой не было – Толик шел не просто по дуге, а по параболе, и неминуемо должен был оказаться в этом углу бетонки. Что также значит – совсем не у черемухи. Ну блин. Он поднял очки на лоб, потому что под глазами немилосердно потело, и облизал губы, пытаясь избавиться от ощущения пыли во рту. Подростки со скамеек – Толику казалось, что это всегда были одни и те же люди – на него не смотрели. Немного не хватало пива и, может быть, громкой музыки, но Толик и без них простоял бы на том же самом месте до самого заката, просто потому что, когда не двигаешься, легче представить, что тебя нет. Яша позвонил ему через какое-то время – у Толика размылись границы реальности, и ему понадобилась сколько-то секунд, чтобы заново их отстроить. Когда он достал смартфон из кармана, звонок уже оборвался, и в этой тишине до Толика долетел смелый перебор гитарных струн откуда-то из-за спины. Он сразу догадался, что Шура наверняка сам пришел к шлакоблокам на эти звуки, и Яша просто хотел ему об этом сказать. Ну, еще, наверное, позвать к себе. Толик приложил все усилия, чтобы убедить себя, что там ему будет лучше. Толик иду 21:02 Яша ок мы у баков 21:02 Баки стояли около шлакоблоков, и чаще всего в них скидывали мусор те, кого родители научили не бросать его на землю. Впрочем, таких было меньшинство. Зимой, как Толик слышал от Шурика, в этих же баках жгли огонь, от него же и грелись. Но зимой на Стройке далеко не так людно – холодно, темно и опасно, поэтому Толику как-то не случилось проверить. С той же стороны сидел гитарист, лицо которого Толик, в отличие от имени, помнил еще с того лета. Шурик оправдывал все ожидания – и это ему не льстило. Он забрался на самую верхотуру, так что Толик увидел его шагов за двадцать, и чесал языками с Юрой. Остальные стояли двумя ногами на земле – и Толика радовало уже хотя бы это. Может быть, дело было в нем самом, но Яша со своей банкой пива бросался Толику в глаза, как будто его не окружали смутно знакомые люди, разговаривающие и живущие свои собственные жизни. Толик был охуеть как уверен, что никогда намеренно его не искал, но это случалось всякий раз, и даже не пытайтесь спрашивать его, как он к этому относится – он сделает вид, что не услышал, и никогда не заговорит с вами снова. Напротив Яши кто-то стоял, и Толик сначала смог увидеть только его руки, оголенные майкой. Его нелепо защекотала мысль об этих руках, и Толик почесал плечо, как будто это могло избавить от нее. Вместе с этим сознание подсказало ему все тот же образ: тесноватая футболка, шорты до колен и дешевые кеды. И пусть заткнуться все уроды, треплющиеся про силу желаний, потому что Толик, блять, этого не просил. Ни этих рук, которые прекрасно вяжутся с плотно сбитой под футболкой грудью, ни этих стираных-перестираных джинсов не по погоде, ни этих сигарет, чей запах – ну точно запах бедности, – не просил. И все-таки. Кассир из круглосуточного. Толик не успел принять никаких решений, пока тот его не заметил. Яша отвлекся на Толины шаги, и кассир без труда переключил свое внимание следом. Приобняв Яшу за плечи, Толик помахал Яре и Коле и сделал вид, что не обратил внимания на кассира. Как его там?.. Костя? Коля? Карен? – Кирилл, – представился он, и Толик уже решил, что кассир его не узнал, когда заметил лукавый изгиб его губ. – Толик. Кассир посмотрел на него, и Толик, вроде как делая одолжение, поддержал его маленькую забаву. Он задержался взглядом на лице Кирилла и понял, что у него когда-то давно был сломан нос. Толик нашел мысль о хорошей взбучке для этого парня удивительно приятной. В конце концов, ему все еще нужно было с кем-нибудь поцапаться. Он уже собирался сказать, что курить дерьмо было бы правда милосерднее по отношению к носам окружающих, когда кассира кто-то окликнул и тот обернулся, и их игра оборвалась, так и не начавшись. – Ты где был? Эй! Кирилл смешался со скейтбордистами, и Толик потерял его из виду. Щекотка прекратилась. – Яш, ударь его, а. Толик знал, что Яша не будет его бить. Шурик тоже. По правде говоря, все это знали. Толик поправил очки. – Откуда он тут? Толик опасался, что Шурик станет вредничать из-за того, что на его вопрос опять никто не ответил, но тот только перекатился с пяток на носки (и когда успел спрыгнуть со своего насеста?). – Кир-то? Да вроде у него компания здесь, а он с ними вместе. Мы с ним на той неделе познакомились, еще до моего дэрэ. Кир. Это было просто смешно. – Вроде прикольный, на проезд мне одолжил. Коля подавился, и энергетик у него пошел носом. Духоту прорезал неприкрытый хохот, причастность к которому на секунду сбила Толика с ног. Он обнаружил себя прижатым к Яше, который был прижат к Яре, которая была прижата к Шурику, который старался не прижиматься к Коле. Ну вы поняли. Кто бы мог подумать, что вечер еще можно было спасти, – и, тем не менее, с этого момента кто-то как будто нарочно увеличил скорость проигрывания. Может быть, дело было в том, что все мысли Толика заменяла тупое рэйвовое музло из чьих-то динамиков. Или в том, что вместо Яши рядом с ним сидела Яра. Или в жаре. Собеседник из Толика выходил совсем неважный (рэйвовое музло, помните?), но остальные обходились и без него – и это в них ему стоило ценить. Пока Яра совершенно рандомно и совершенно же безуспешно пыталась вложить в головы Коли и Яши содержание «Мастера и Маргариты», Толик следил за Красной Футболкой. Ее, конечно кто-то носил, причем этот кто-то был выше даже Толика – что Шурик посчитал бы просто кощунственным, – но Толику легче было запомнить красную футболку, чем чье-то лицо. Если бы Толик допускал мысли в свою голову, то он бы сказал, что перемещение Красной Футболки по бетонке должно стоять напротив слов «Броуновское движение» в Википедии. Толику, однако, подходило, чтобы отвлечься от всего остального мира. Поэтому, когда вечер вышел на новый виток, до него в первую очередь долетели не обрывки разговора, а запах – такой сложно с чем-то перепутать. – Юра дал подудеть. Будете? В руке Шурик держал то, что его мама наверняка сочла бы за флешку. – Жижа с чем? – Сладкое че-то, я не помню, – Толик увидел сморщенную Колину морду и понимающе хмыкнул. – Да ты попробуй сначала! На вкус как будто жвачку жуешь. Ярик, будешь? Яре понравилось – ее выдавали смеженные веки и глубока вторая затяжка. Толик бы соврал, если бы сказал, что ему не захотелось оказаться на ее месте. Яра была ходячей рекламой вейпа, потому что ее тело явнее всех остальных реагировало на него. Это было расходящееся волнами удовольствие; это были расслабленные плечи; это был прекратившийся нервный тик. Толику бы не помешало чего-то такого, но он не знал, сколько ему нужно вот так парить, чтобы туман образовался внутри его головы. И все-таки каждый раз он пробовал. Иногда больше, иногда меньше. Сегодня – скорее меньше. Он затянулся всего единожды, сразу передавая минифит Коле. Над его реакцией Шурик подстебывал, говоря, что ему нужно три затяжки, чтобы распробовать любой отстой и войти во вкус. После него затянулся Яша и – твою-то мать – от этого невозможно было оторваться. Будь Толик посмелее, он бы попросил Яшу выдохнуть дым ему прямо в лицо, а потом поцеловал бы его, усевшись ему на бедра, может быть, даже оставил бы пару отметин там, где шея переходит в плечо. Яша попытался посмотреть ему в глаза, и Толик отвернулся – ему почему-то не хотелось, чтобы Яша знал его мысли. И, черт возьми, нигде-то от них не спрятаться. – Кстати, вы-то, наверное, не слышали, – Шурик прервался на короткую затяжку. – Юрчик сказал, что Роме кто-то рассказывал, что менты зачастили к нам. Вроде, кого-то даже забрали за распитие. Они запереглядывались между собой, как будто в этих словах действительно было что-то такое уж страшное. Толика это рассмешило. Он знал, что ментов больше интересуют бомжатники, что рядом, а на Стройку они заходят скорее по пути и обычно ничего такого здесь не находят. В конце концов, чаще всего на пятерых они выпивают нольпяшку алкоголя, что вовсе не так уж и много. И все равно они стояли и молча переглядывались, наверное, секунд десять. Толик избегал Яшиного взгляда, но никуда не мог от него деться. Он снова попытался отвлечься на что-нибудь, когда Коля сказал: – Не ссы, если тебя загребут, я твоей маме обязательно скажу, чтобы она тебя не теряла. Толик засмеялся и даже хлопнул Колю по плечу. Шурик, улыбнулся: – Иди нахуй. – Если Шуру поймают, – Яра крутила в руках минифит, – то и тебя, Коль. Вы два сапога. – В смысле пара? – В смысле вонючие. Теперь смеялись уже все. // После того как Шурик получил Юрину смску с просьбой вернуть минифит, они с Колей ушли на поиски. Зная, насколько незаметными могут быть сто шестьдесят сантиметров Юриного тела, Толик мог только пожелать удачи. Яша отошел покурить и, наверное, допить свое пиво, с которым таскался весь вечер, так толком к нему и не притронувшись. Толик с Ярой сидели прямо на бетонке, потому что за день она порядком нагрелась, а одежду свою им, очевидно, жалеть было не за чем. Подростки обходили их, изредка удостаивая смазанными взглядами. – Твои очки нормально? Яра обнимала себя за ноги, и Толик следил за тем, как солнце желтеет на ее коленках. – Я по-прежнему могу видеть, как Коля ковыряет в носу, так что да. Он просто не умел отвечать на прямые вопросы по-человечески, к тому же был очень не прочь ее рассмешить. Яра действительно усмехнулась куда-то вдаль. – Только ему не говори, а то он застесняется. – Конечно, пусть дальше ковыряет, мне все равно, – Толик пожал плечами, понимая, что сам начинает улыбаться. Яра подловила его на этом, но ничего не сказала. Толик подвинулся к ней поближе. – Красиво, да? Она смотрела вверх, задрав голову. Там высокие облака плыли по небу в направлении горизонта. Толик разглядел что-то, походящее на гепарда и огромное насекомое одновременно. Он понимал, что Яра имела в виду, и, тем не менее, не удержался: – Пизда. – Так и знала, что ты так скажешь, – она хохотала. – Здорово все-таки вернуться домой. Само Ярино тело не давало солгать. Она уже почти лежала на бетонке, растянув ноги и подставив лицо последним лучам солнца, и выглядела так, как будто рождена была для этого самого момента. Толик с трудом заставил себе перестать пялиться. – Пойду засниму эту саранчу, пока не поздно, – и она вскочила, взметнув застоявшийся воздух. Рядом еще пахло ее шампунем, когда Яра уже лавировала между людьми с телефоном в руке. Толик проводил ее взглядом, отчасти даже надеясь, что что-нибудь случится и ему придется последовать ее дорогой. Когда ее закрыла чья-то голая спина, Толик выругался и, уже стоя на своих двоих, огляделся кругом себя. Знакомых лиц было навалом, а вот знакомых людей... Всего-то и попались, что Яша и Кирилл. Последний стоял к Толику боком и неслышно беседовал с еще одним коротышкой. Толик послал их нахер (потому что ему никто не запретит) и развернулся к Яше (потому что сил его больше не было отгонять образы в голове). Яша как раз докурил сигарету и на приближение Толика отреагировал протянутой пачкой. Толик хмыкнул, прижимаясь своим плечом к Яшиному. – Че... – Яша начал, но осекся, подняв на Толика глаза, – Блять, думал, кто-то сигарету стрельнуть подошел, а это ты, – он затоптал окурок, помахивая ладошкой, якобы это избавляло от запаха. Толик даже залюбовался им, знакомым и вдоль и поперек выученным. – Привет, – сказал он, уже другим тоном. Толик не сдержал резкого вздоха. – Привет. – А Яра куда делась? Толик махнул куда-то в сторону, не находя в себе сил объяснять что-то словами. У Яши волосы были чуть-чуть влажными от пота, и Толик собирался просто стоять и смотреть, пока в голове у него снова не перещелкнет. Яша изучал его взглядом. Насколько очевидным все было для него, подумалось Толику, но он тут же отвернулся от этой мысли, чтобы не дать вдруг заднюю. Он положил Яше на плечо раскрытую ладонь и перехватил взгляд снизу вверх – глаза раскрыты, зрачки скачут от правого глаза к левому. Обхватил Яшино запястье, намекая, чего хочет. Яша сделал глоток – Толик проводил движение его кадыка взглядом – и протянул ему пиво. Всем было известно, что Яша никогда не пьет больше банки – даже безалкогольного, как сейчас. Сегодня он правда почти к нему не притронулся, так что жестянка приятной тяжестью легла Толику в руку. На него давило возбуждение. Желание ощутить вкус Балтики на Яшиных губах едва удавалось обуздать, и он наклонился, чтобы сказать Яше об этом на ухо, как о самом большом секрете. Разговоры шумели где-то рядом, а значит, что там же были и другие люди, но Толик заставил себя не думать об этом ровно на пять секунд. – Толь... – Яша повел шеей, отзываясь на Толин шепот. Его ладонь обхватила Толин локоть, не понятно, отталкивая или притягивая ближе. – Никто не смотрит. Он лукавил, но это ему подсказывали инстинкты. Оставить влажный поцелуй за ухом и уткнуться носом в волосы – тоже. Присутствие Яши так близко да еще и закрытые глаза и отключившийся мозг – все позволяло на минуту представить их в своей квартире, где им все было можно. Совсем рядом – настолько, что как будто в их головах – компания разразилась смехом, и они отпрыгнули друг от друга едва не на метр. Обменявшись нервными улыбками, тут же закрутили головами. Толику показалось, что он заметил кого-то – их внимательного зрителя, – но решил, что это просто разыгралась паранойя. В конце концов, со спины видно должно было быть ничтожно мало. Успокоившись, Яша прокашлялся. Толик глотнул пива. – Яра туда ушла? – Толик кивнул, хотя понятия не имел, куда Яша показал. – Домой скоро, надо привести ее. И он ушел, оставив Толика заламывать руки. Каким-то чудесным образом Яше всегда удавалось быть рядом, когда от него тошнило, и уходить, когда его не хотелось отпускать. Момент был безвозвратно утерян; предыдущие несколько минут уже стали историей. Толику невыносимо хотелось вступить с кем-нибудь в словесную перепалку. Он промочил горло, поворачиваясь к толпе лицом. В грудной клетке тлела спичка возбуждения, и Толик безжалостно залил ее пивом. Справа, на траве, он заметил велосипедистов и Колю среди них. Они держались несколько обособленно, и Толик с ними никогда не разговаривал (верно же?), но Коля всегда прибивался к ним, если оставался один. Он вообще-то не приезжал на Стройку на своем велике, но его наверняка знали по тусовкам в центре. Яша с Ярой наверняка были где-то там же, если только их не понесло в сторону леса за панорамными фотками. Шуры видно не было, но это никого не удивляло. Толик и сам не заметил, когда пиво в банке стало стремительно уменьшаться. Теперь приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы сделать глоток. Толик посчитал это пиздец неоправданными усилиями (по понятным причинам, он даже не пьянел) и тогда – просто от скуки – начал искать Кирилла. Впрочем, Кирилл сделал за него всю работу – и Толику это не понравилось. Кассир, хоть и стоял на прежнем месте, теперь все свое внимание сосредоточил на Толике – или на ком-то рядом. В силу того, что рядом с ним никого не было, вывод для Толика был неутешительный. Он представил, что это Кирилл не отрывал глаз от них с Яшей, и одно это предположение так его взбесило, что Толик решил просверлить в нем если не дыру, то дырочку – прямо меж бровями. Возле Кирилла явно вилась какая-то надоедливая мошка, потому что время от времени он махал рукой то у одного уха, то у другого. Толик хмыкнул, тоже не отвлекаясь ни на секунду. Ему нравилось, что, наблюдая за Кириллом, он как бы соскальзывал с крючка мысли, забывая, что его разум все не найдет покоя. Когда Толик заметил, что Кирилл засуетился – все еще удерживая его взгляд, – он понял, что пахнет жареным. Если точно, в нем было ноль процентов оптимизма относительно своего везения, а при таком раскладе выходило, что кассир уже собрал своих быдловатых дружков, чтобы набить Толику морду. И возможно, решил он, это будет к лучшему. Возможно, ему правда нужно подраться. Возможно, тогда мать хоть что-нибудь скажет. Поэтому, когда Кирилл отделился от своих в гордом одиночестве, Толик мысленно себя (или его; или их обоих) проклял. – Порожняк гоняешь? – он кивнул на банку, и волосы упали ему на глаза. Толик уже почти огрызнулся в ответ, но вовремя заметил в глазах кассира, что именно этого-то он и ждал. Толик снова хмыкнул. – Предпочитаю сохранять трезвость рассудка. Кирилл потянулся за банкой, но Толик осадил: – Пустая уже. Ему не хотелось ничем делиться, и к тому же он так и не понял, чего ради Кирилл вообще к нему подошел. После небольшой паузы Кирилл сказал: – Интересный ты. То грубишь, то умничаешь. Толик пропустил его слова мимо ушей. Его утомляло вести непонятно какие беседы с непонятно какими людьми, но еще меньше ему хотелось это кому-то объяснять. Они стояли, и – на контрасте это остро ощущалось – не смотрели друг на друга. Толик, пока делал вид, что наблюдает за скейтерами, краем глаза видел, что Кирилл стоял запихнув руки в карманы и чего-то ждал. Толик решил, что ничего-то он не дождется. Когда пауза затянулась и стала намекать, что пора бы уже Кириллу перестать раздражать Толину сетчатку, Кирилл внезапно сказал: – Совет на будущее: если не собираешься диалог поддерживать, не пялься так пристально. Мало ли, напугаешь кого. В его интонациях Толика не зацепило ничто: не было ни гнева, ни раздражения, ни даже малейшего намека на разочарование. Ничего от Яши (интерес, гордость, забота) или кого-то из друзей (сарказм, стеб, удивление). Толик почувствовал себя уязвленным. Он провожал его взглядом, ища что-нибудь, за что зацепиться – потому что иначе слишком сухо и безразлично, как будто Толик опять – одно сплошное пустое место. Но он нашел. – Ты бы лучше ремень купил. Джинсы совсем с задницы сваливаются. Мало ли, случайно появится новый повод для шуток. Кирилл не только развернулся, но и сделал пару шагов обратно, навстречу Толику. На его лице играли ухмылка – и оранжевый луч. Толик и не заметил, как наступил закат. – Смотришь на мой зад? – Толик не успел понять, всерьез он это или шутит, когда Кирилл поспешил добавить: – Расслабься. Я свой, – и, как будто этого было мало, предупредил: – Но ты все равно не смотри. Из того, что Кирилл сказал, Толик выцепил для себя только то, что Кирилл его страшно бесил. А, еще то, что он, что бы это ни значило, был своим. Толик передернул плечами. К тому времени Кирилл уже ушел – и был чертовски собой доволен. Потому что если что-то запретить, оно само наоборот выходит.
