другом,
4 августа 2023 г., 19:00
Во-первых, Толик почти никого здесь не знал. Хотя это скорее во-вторых. А во-первых было:
– Отсюда до наркодиспансера прямые рейсы ходят?
Район, в общем, был из тех, куда им мелким запрещали ходить. Сплошь коммуналки, за которыми – общага и вообще мрак. Спасибо, что хоть не туда его адрес привел, уже хорошо. Но знакомых и правда по одному пальцу пересчитать и можно было. Куда делся этот один палец, Толику, впрочем, было насрать. Хоть весь вечер его не видеть, честное слово.
Сделал глоток из стакана. Стакан-то граненый, липкий и мутный весь. Кто-то боднул его локтем под ребра, поднял глаза, ойкнул знакомым таким голосом. Толик понял, что лица-то эти он помнит, а вот что за ними стоит – вопрос, что называется, на засыпку.
Кто-то добрался до колонок. Песню переключили, не дождавшись даже припева, – ну что за хамство. Хотя Толик с радостью сделал вид, что его и здесь ничего не задело. Он не танцевал, не подпевал и даже не особо вслушивался.
И че он, спрашивается, остальных не позвал. Вроде приглашали, вроде логично даже, только если бы пришли они, не пришел бы Толик. А Толику очень надо было прийти.
Из толпы выделился один голос. Как догадался Толик, Юрин. Куда ж без него. А где Юра, там и Рома – и вот у Толика уже три пальца. Он решил, что будет их избегать. Не то чтобы идея зацепиться языками хоть с кем-то казалась такой уж неблагодарной, просто он пришел все-таки один, а на вопросы отвечать не хотелось совсем. К тому же, своим он так ничего убедительного и не сказал – то ли не смог придумать, то ли постыдился.
Толика насмешило это идиотское «своим». Ну что за детский сад.
А рука-то уже потянулась к карману, включая телефон и находя чат.
ЯШТЯК
5 участников
Вчера
Шурик у кого-нибудь есть взломка симс? 21:27 Коля тебе нахуя 21:28 Шурик мне для дела 21:28 Толик ты такой дундук, что даже там не можешь нормальную жизнь себе построить? 21:31 Шурик при чем тут я это для нади 21:31 Коля а какой симс нужен? 21:32 Шурик тебе-то че у тебя же все равно нет 21:32 Коля для тебя может и нет а для нади я поднапрягусь 21:33 Шурик ну ты и мерзость 21:33 Шурик симс 4 если что 21:35 Ярина когда можно зайти поиграть, шур? 21:40 Шурик ну не знаааю если вы поможете мне разобрать балкон то хоть завтра 21:44 Яша вы переезжаете что ли? 21:44 Шурик да нет вроде 21:44 Коля нафиг балкон трогаете тогда 21:45 Ярина у нас там до сих пор папины удочки лежат но они дорогущие правда 21:45 Яша а у химички корова на балконе 21:45 Яша она так говорила постоянно по крайней мере 21:46 Шурик родители сказали вытащить всякий дачный хлам 21:46 Ярина типа пилы и тяпки? 21:46 Шурик типа радио и одеял 21:46 Шурик хотя тяпки и пилы наверно тоже так че придете нет? 21:47 Коля а кормить будут? 21:47 Шурик я тебе могу разве что подзатыльника дать, сразу пища для размышлений появится 21:47 Ярина после обеда только если 21:48 Яша тоже 21:48 Шурик как будто я собирался раньше обеда че-то делать 21:48 Ярина толь, а ты придешь? 21:48 Толик не получается 21:50 Яша ты занят чем-то? 21:50 Толик просто не получается 21:50 Шурик а вы типа поссорились? 21:51 Коля кто-нибудь отправьте его спать уже 21:51 Шурик а че я такого сказал как будто мы с тобой не ссорились никогда 21:51 Шурик просто тупо что мы об этом не говорим 21:52 Ярина толик и яша сами разберутся если захотят, они сами об этом заговорят 21:52 Яша можешь в симсе создать друзей, которые всеми подробностями будут друг с другом делиться 21:52 Шурик нет ну а че обижаться сразу 21:52 Шурик не хотите говорить, не говорите я как будто заставляю 21:53 Осадок остался неприятный. Ну, не привыкать. Как будто он не знал, на что подписывается, открывая чат, как будто за ночь там что-то могло поменяться. С Мишкой он, к слову, так и не познакомился. Его было легко узнать в толпе – самый мелкий и самый пиздецки невыносимый. У него изо рта лился непрекращающийся поток слов, все как одно – скороговорка, без смысла и с огромным ущербом для Толиного настроения. А, ну, еще к нему банным листом пристала Красная Футболка. Та самая, здоровая колонча с щенячьим взглядом. Смотреть противно. Впрочем, а на что ему сейчас было бы приятно посмотреть? Будь он воином, сказал бы: на труп врага. А так получалось, что убить ему оставалось разве что себя самого. Чудесно. Его правая ладонь на мгновение превратилась в белый шум. Толик рассеянно поднес поближе телефон, который чуть было не выскользнул. Сообщение было от контакта Дра(о)чун. Не спрашивайте. Дра(о)чун помаши ручкой что ли 20:48 Вы тут не настолько много людей 20:48 Дра(о)чун ты хочешь чтобы я тебя нашел или нет 20:48 Вы дай-ка подумать нет прикинь? 20:49 Дра(о)чун гандон 20:49 Вы спс 20:49 Что за херней он здесь вообще маялся. Ему стоило остаться дома, послушать тишину вокруг, закопаться в свои мысли и уснуть на голодный желудок. Может, с утра он нашел бы смысл извиниться – хоть перед кем-то, потому что, оказывается, даже Шурик успел заметить, что что-то не так. Может, это кому-нибудь да помогло бы. Иногда дни просто тянулись ужасно долго. – А ты не самый искушенный тусовщик, я посмотрю. Кирилл свесил свою голову ему на плечо, и Толика обожгло его дыханием и запахом его дезодоранта. – Впервые отпросился у мамы? Толик скосил на него глаза, стараясь не дышать. Что-то во всем этом так сильно его злило, что он не нашел, как выразить это без того чтобы ввязываться в драку. Кирилл продолжал ждать от него ответа. – Слезь с меня, пока пивом не облил. Кирилл сделал шаг назад, потом два в сторону. Чертово па, отколовшееся от какого-то танца. – Пошли, че как неродной, – и его потащили за локоть – хватка крепкая, но при желании Толик смог бы вырваться. На них почему-то никто не смотрел, и Толик почувствовал, что у него поднялась температура. Он бы даже смог назвать точный момент, после которого его уши воспламенились и загорелись: это произошло, когда они с Кириллом зашли на кухню и тот опять встал позади него. Олдспайсом стало пахнуть все вокруг. Кирилл, казалось, ничего не заметил. Он остановился у своих друзей – именинник и Красная Футболка среди них – и панибратски хлопнул Толика по плечу. – Сделай вид, что он закончил школу, и дай ему нормальный стакан, – Кирилл обратился к коротышке, сидящему верхом на столе. Толик почти фыркнул от того, как они были непохожи с Шуриком (хотя не то чтобы их изначально что-то роднило, кроме низкого роста). – Ты не закончил школу? – переспросил тот. – Выглядишь старше. – Может, я на второй год оставался. Сразу несколько голосов гикнуло, кто-то икнул. Толик взял со стола свежее пиво, только из холодильника, налил себе в стакан. – Я Мишка. Это, в общем, мне тут сегодня двадцать. Красная Футболка вставил: – А я Лев. Толик знал, что про себя не перестанет называть его Красной Футболкой. Кирилл не спешил отходить от Толика и – честное, блять, слово – лучше вам не спрашивать, что именно он по этому поводу думает. – Мишка у нас бывший зэк, так что к нему не подходи и в глаза старайся не смотреть. Толик не был уверен в том, что услышал. Хотя это объяснило бы серьезность на дне Мишкиного веселья. Впрочем, гадать ему не пришлось. Сам Мишка сделал неловкую попытку дотянуться ногой до Кирилла, но не достал даже до Толиного колена. Сказал: – Даже не слушай его, он осел. Я сидел по малолетке за грабеж. Всего полгода. Красная Футболка закивал. Он стоял рядом со столом, поэтому Мишка в буквальном смысле ему в пупок дышал. Толик наконец-то вспомнил про пиво. – Теперь Мишка не может себе работу найти. – Что, кстати, самое тупое. Типа вы видите малолетку, отсидевшего за кражу, и решаете не нанимать его на работу. Это, по-моему, какой-то ебучий тотализатор: через сколько дней он снова пойдет воровать. Толик не успевал задуматься, нормально ли стоять на чьей-то кухне и обсуждать судимость не вполне трезвого человека, которого знаешь не больше трех минут. Кирилл гортанно засмеялся чему-то, что Толик не заметил, и там, где только что лежала его рука, стало приятно покалывать. Он вдруг с тоской подумал, что у них с Яшей уже так давно ничего не было. Мишкин голос сказал: – Подай вон ту хуевину на подоконнике. Толик переключился, как если бы кто-то нажал на стоп-кран. Он задумался, почему никто даже не сделал попытку узнать, как его зовут. Разве только Кирилл им о нем рассказывал. – Так и на что ты живешь? – На пожертвования, – буднично, не раздумывая даже, как будто другого ответа и быть не может. Толик усмехнулся, но Мишкино лицо оставалось серьезным. – Вот этот, – он ткнул пальцем Толику за спину, – платил за мою общагу два месяца, пока я не нашел работу. А теперь дает в долг, хотя мы все знаем, что мне нечем возвращать. – Натурой можешь отдать, – хохотнул Кирилл, и этот хохот отскочил от стен полупустой кухни. Мишка только показал ему средний палец. Толик не мог понять, это они успели перебрать, или он что-то не так понял? За последние два года он научился каждую шутку и каждый косой взгляд принимать на свой счет, но сейчас за его реакцией никто не следил, а разговор тек дальше, словно так и надо. – Открой мне, – Красная Футболка бросил попытки откупорить свою бутылку пива и протянул ее Мишке. Его лицо стало в цвет футболки – Толик решил, что это от усердия. Мишка цокнул: – А твоя мама думает, я хорошо на тебя влияю. – Правда? – Она многого обо мне не знает. Толик наблюдал, как Мишка проводит непонятные манипуляции с зажигалкой около горлышка бутылки. Через какое-то время крышка с негромким хлопком поддалась. Мишка сделал первый глоток – Красная Футболка не был против. Толику приходилось немного задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, и он, устав от этого, опустил глаза в свой стакан. Замешательство еще не забылось, но как будто стало не таким важным. Стоя на этой кухне, Толик знал, что может уйти в любой момент и никто не будет его останавливать, и это поселило в нем своего рода... спокойствие. Не такое, когда вы справились с трудностями и наслаждаетесь штилем, а такое, когда трудностей нет, потому что «вас» тоже нет, «вы» – это ноль, а не плюс или минус, и вам никак, потому что внутри вас ничего и никого нет. Толик ощутил слабый тычок в голень: – У тебя в стакане плавает угрюмая рожа. – Это мое лицо. Кирилл рассмеялся, как будто Толик сказал что-то смешное. – Да, чувак, это твое лицо. И он протянул свою бутылку – жестяную, а не стеклянную, – и они чокнулись. Толик заметил лукаво приподнятую губу и взгляд. Такой, как будто они были тут одни. Если вам хоть раз доводилось видеть такой взгляд, вы никогда не ошибетесь. Ему стало дурно. То ли душно, то ли слишком тесно в собственном теле. Этой полу-улыбкой его будто пальцем поманили – и так, так хотелось пойти! Сделать какую-нибудь мерзость, а потом до конца дней оправдывать себя тем, что не отдавал отчета, что не первый начал. Никто бы ничего не узнал, а завтра они притворились бы, что ничего не было. Но никому и не нужно было знать. Знал Толик. И его тошнило. – Опять какую-то хуйню включили. Сказано же: плейлист не трогать – нет, нам больше всех надо, – Мишка безрадостно хлопнул себя по острой коленке. Красная Футболка только успевал кивать. – Алису бы сюда, она такое слушает, ей бы понравилось. Толик не знал никаких Алис. Ему было только в радость на это отвлечься. Пока играл припев, все молчали. Мишка и Кирилл вели немой диалог, сцепившись взглядами. Наконец именинник просипел: – Ты не мог. – Я мог. – Ты не мог, – эхом отзывался Красная Футболка. Как его вообще звать? Мишка слез со стола: – Он мог. Он тоже раскраснелся – явно не от выпитого. Толик спросил: – Что? Из дальнейшего он понял следующее: а. Алис было несколько, и одна из них была сестрой Льва (какого Льва?); б. за второй Алисой пытался приударить Мишка, за что был беспощадно обстебан; в. причем чудесным образом обе они теперь были здес; г. Львом – внезапно – звали Красную Футболку; д. а Алиса была одна и та же. В общем, нелепица какая-то. Проводив Мишку взглядом в гостиную, Толик вывалился на лоджию – в спину ему долетали обрывки Кирилловых слов. Он посмотрел на солнце, только-только скрывающееся за горизонтом. Было, наверное, уже полдесятого, они с Яшей поссорились уже целую вечность назад, а Толик, очевидно, перебрал с пивом, потому что иного объяснения туману в его голове просто не было. Его обдало теплым порывом ветра, и он радостно подставил ему свое лицо, чувствуя, что глаза под очками страшно вспотели. Мысли утекали сквозь пальцы. Он отпустил их – как будто сбросил рюкзак лишнего веса. Вот бы всегда ни о чем не думать. Вот бы знать каждый уголок своего подсознания, без того чтобы петлять по его коридорам, которым нет ни конца ни края. Вот бы перестать бороться самому с собой – против себя – и найти достойный якорь. Вот бы любить кого-то и не стыдить себя за это. Он снял очки и протер тканью футболки. Стало только хуже, но Толик не расстроился, ему было все равно. Может, стоило написать Яше. Наверное, да. Рассказать в одном длинном голосовом, почему он ведет себя так по-скотски – и, да, он пьяный и ничего не вспомнит утром, но зато ему не будет так ужасно стоять здесь наедине со своими мыслями, и винить себя, и тонуть в этой вине. Толик почти достал телефон, но дверь позади открылась, на мгновение погрузив его обратно в хаос квартиры, и шероховатый голос Кирилла сказал: – Говорил же Льву, что не будешь ты так рано домой валить. Реплика прозвучала, как продолжение прерванного диалога. Толику на это, впрочем, ответить было нечего. Он знал, что момент прошел, и ему – правда – было даже чуть-чуть жаль. Кирилл на Толино молчание спросил как будто с неподдельным участием: – Тебя не тошнит? Толик мотнул головой и почувствовал, как Кирилл встал рядом с ним. Он был в одних носках; поджарые икры переходили в острые колени и загорелые бедра. Это было просто нечестно. Кирилл откашлялся, положил руки на деревянный поручень. – Так ты, значит, из тех, кто, смотря «Титаник», слюни пускает не на Розу, а на Джека? Говоря это, он смотрел куда-то на тротуар. Толик подумал, сколько костей себе сломает, если прямо сейчас прыгнет вниз. Молчание между ними затянулось. Будь это в другой раз, Толик бы превратил свой язык в бритву и не оставил бы от Кирилла мокрого места, но сегодня... Сегодня было почему-то очень тяжело. Он ждал. – Ты ниче не подумай, я не на драку нарываюсь, – засуетился Кирилл, видимо, иначе истолковав Толино замешательство. В его голосе мелькнула отчетливая улыбка, и Толика наконец попустило. – Уверен? Снова пауза. Толик все разглядывал грязный пол, тогда как Кирилл смотрел на него, словно в зеркало. – Ну, ты, конечно, не Лео Ди Каприо, но тебя я бы тоже трахнул. Святой, блять, боже. Это было настолько бесстыдно, что Толик сначала решил, что ему послышалось. Оглянулся. Нет – не послышалось. Кирилл разве что не сиял, довольный собой, как это в народе называется, до пизды. Какого хуя? У Толика вырвался самый бесполезный и жалкий ответ: – Что это значит, блять, – «Я свой»? Кирилл фыркнул. Потом усмехнулся. Потом опять фыркнул. Да чтоб тебя. – Вся эта тема с мужеложством и грехом – такая чушь. Сам подумай: если мужик мужику присунуть не может, зачем нам тогда простата? М? Толик опять промолчал. Он даже с трудом понимал, что Кирилл пытается ему сказать. Честно говоря, все его силы уходили на то, чтобы понять, это он крутится или мир вокруг. – По-моему, ты весь зеленый. Пошли водички тебе налью, – Кирилл потянул его за собой, и Толик чуть не навернулся со ступеньки. – Пиздец, только не заблюй Мишке хату, договорились? Точно, они были на чьем-то дне рождения. Его позвал Кирилл, и Толик приехал один, ничего не сказав Яше и остальным, а теперь он перепил и Кирилл все про него понял. Боже, как хотелось домой. В квартире молчала музыка. Повсюду были какие-то люди, Кирилл держал его за локоть. Всунув ему в руки стакан с водой, он заговорил с кем-то. Вода была с горьким привкусом, и Толик не мог заставить себя сделать еще глоток. До него долетело: – ...поцеловались, а Лёва это увидел, и они с Мишкой сцепились. Потом Лёва ушел, Алиса за ним. Не знаю, может, приревновал ее. – А второй куда делся? – Мишка? Курицу из морозилки достал и ушел куда-то, то ли на улицу, то ли в подъезд просто. В следующее мгновение Кирилл тряхнул его за плечо, сказал прямо в лицо: – Ты норм? Посидишь тут? Я метнусь вниз, за тобой посмотрят. Толик проводил его взглядом. Кто-то робко включил Цоя. Настойчиво зажужжал телефон.ЯШТЯК
5 участников
Шурик ок так вот чем он занят [фото] 22:51 Коля откуда это 22:54 Шурик юркины сторисы он сейчас на чьей-то днюхе 22:54 Ярина хочешь сказать, там толик? 22:55 Шурик сами приглядитесь 22:55 Яша что за фигня 22:55 Шурик дааа 22:55 Ярина не понимаю, почему было сразу не сказать, что идешь на праздник к другу 22:56 Коля оч стремно 22:56 Ярина ладно, давайте не будем линчеванием заниматься толик явно сможет это как-то объяснить 22:57 Яша было бы мило с его стороны 22:57 Потом его все-таки вырвало. // Ибупрофен ему не помог. Голова как раскалывалась пополам с самого утра (или еще со вчерашнего вечера?), так и продолжала методично раскалываться. Яра смотрела на него как на умирающего, но у нее, наверное, были на то свои причины. – Я чайник поставила, – сообщила она, когда диван прогнулся под ее весом. Яша положил голову ей на колени, и она стала перебирать его нечесаные волосы своими всегда чуть холодными пальцами. Чертова мигрень, подумалось ему. Кажется, мама страдала от них, когда он еще сидя на горшок ходил, и вот теперь, видимо, пришло его время. Он не сдержал разочарованного вздоха, вызванного то ли такой невыносимой удачей, то ли несостоятельностью своих решений, то ли... Мысль прервалась, когда Яра ласково настолько, что почти больно, спросила: – Хочешь, я окошко открою? Яша не хотел никуда ее отпускать, только не сейчас. Он промычал что-то, уверенный, что она поймет, и она действительно поняла. Они продолжали сидеть в полумраке гостиной с закрытыми шторами, и тишину вокруг них ничего не нарушало. День мог бы быть просто чудесным: небо оставалось ясным, но температура не поднималась выше двадцати пяти, и лето еще не думало заканчиваться. По дороге до Яры ему на глаза попалось как минимум два пацана с футбольным мячом в руках, и было так несправедливо, что он – не один из них. В последние дни все вообще шло не так, как Яша этого хотел, все разваливалось, рушилось, утекало у него сквозь пальцы. А теперь еще эта чертова мигрень. Может, вчера ему все-таки нужно было поспать. Может, тогда его голова не пыталась бы сейчас его убить. Но он ждал – как последний идиот ждал от Толи хоть чего-то, потому что ну не мог же он все так просто оставить. Видимо, мог. Видимо, его-то ничего не гложило по ночам. Видимо, для них уже ничего нельзя было сделать. Как бездарно они все похерили. Потом пришел отец. Вломился в квартиру, проспиртованный, как ватка, которую не без отвращения швыряешь в урну при первой возможности. Яша так и вылетел из дома, почти что голышом, ни телефона с собой, ни сигарет, ни ключей от квартиры – на адреналине в одних тапочках, но благо и на улице не зима. Сколько можно было вот так бегать, сколько ему позволят вот так бегать, прежде чем схватят за горло? И без того изводит себя – каждый раз, возвращаясь домой, подолгу не может взглянуть на маму, потому что что если отец научился злиться по-настоящему? Он поежился от одной мысли, но Яра, решив, что его морозит, настойчиво велела ему повернуться и успокоилась, только когда оставила теплый отпечаток губ у него на лбу. – Может, тебя накрыть? Яша отрицательно помотал головой. – А на кровати тебе не удобнее будет? Он обожал ее заботливость, терпеливость и участливость. Как было бы проще, если бы в его сердце вместо той язвы, что оставил после себя Толя, поселилась хотя бы малая часть ее любви. – На кровати тебе неудобно будет вот так сидеть. Она продолжала молча распутывать его волосы. Когда Яша открыл глаза в следующий раз, перед ним была спинка дивана. Он уткнулся в нее, когда уснул, и на лбу, наверное, отпечатался замысловатый узор покрывала. В голову вдруг пришла мысль, что ему сегодня не довелось даже умыться. Он нашел Яру на кухне, и скрипучая половица выдала его задолго до того, как он ее действительно увидел. На столе перед ней лежала развернутая шоколадка, телевизор работал почти беззвучно. – Я тебя разбудила? Он скривился в улыбке – голова почти не болела. – Нет. Мне кажется, у меня просто все затекло. Плечо ноет. Пахло травами, и Яша сразу узнал Ярины успокаивающие чаи. Перед ним почти тут же появилась полная кружка и сахарница. – Голодный? Она так и не спросила его, что за переполох заставил его опять постучаться ей в дверь. – Нет, – по крайней мере, ему так казалось, хотя он знал, что не ел со вчерашнего вечера. – В чате ничего нового? Яра взглянула на него – тем самым взглядом, как будто скорбела вместе с ним. Вот только никто не умер. – Толик ничего не писал. Яша кивнул. Она знала, какой ответ ему нужен, пусть вопрос был и о другом. Он сделал глоток чая, и, оттого что на душе у него было как-то мерзко, вкус ему показался невыносимым. Сахар ничем не помог. Яра пододвинула к нему шоколадку, но Яша оставил это без внимания. Чувствовал он себя паршиво. Робко, словно боясь наступить на больную мозоль, Яра спросила: – Вы теперь все? – она заерзала на стуле, и Яша догадался, что ее почти ничто не останавливает от того, чтобы превратить свои пальцы в кровавое месиво. – Расстались? Вдох застрял у него в глотке. Не было ни единого шанса, что Яра этого не заметила. Ей они рассказали в первую очередь – когда и рассказывать было еще нечего. Толя не просто не хотел, он был категорически против, и это была их первая серьезная ссора, если не считать все, что было до этого. Удивительно, что они не расстались еще тогда. Удивительно и, наверное, зря. Говорить обо всем этом ему совсем не хотелось, поэтому он сказал: – Я тебе не говорил, но моего отца уволили с работы. – Что? За что? Отец Яры был богат достаточно, чтобы катать ее туда-сюда летом и обеспечивать свою новую семью. Яше за своего было попросту стыдно. – За прогулы, наверное. – И что вы теперь будете делать? Он пожал плечами, как будто ему это было вовсе безразлично. Мама вернется на работу. Наверное, придется и ему самому что-то подыскать. И именно сейчас Толе нужно было вычудить в своей фирменной манере. Пошло оно все лесом, вот что. – Остальным не говори, договорились? Яра серьезно кивнула, и Яша сделал телевизор чуть-чуть погромче.
